Текст книги "Приключение в Зиму (СИ)"

Автор книги: Катарина Ёлохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц)

Глава 10 ЛИДА

Глава 10 ЛИДА

– Я люблю тебя… – собственное признание обжигает губы, несмотря на могильный холод пещеры и того, кому оно было предназначено.

Я ещё некоторое время всматриваюсь в охваченный снежной бурей пейзаж в надежде увидеть в ней крепкую широкоплечую фигуру такого необходимого и значимого для меня мужчины.

Пусть он десятки раз подвергал меня опасности. Грозил оставить неподготовленной одной на один с миром льда и снегов. Проявлял холодность и равнодушие, когда я теряла контроль над собственными чувствами и непреднамеренно начинала демонстрировать их.

Но всё же он десятки раз спасал меня, включая те моменты, когда я проваливалась в затяжную депрессию. Заботился даже тогда, когда я не болела. Кормил даже тогда, когда сама научилась охотиться на дичь и ловить рыбу. Молча выслушивал все мои, в том числе и бредовые, истории. И даже пару раз засмеялся, когда рассказывала ему земные анекдоты из любимой дедушкой газеты.

Я знаю, что Армон не такой бездушный, каким он хочет показаться. Иначе бы он не оберегал меня и не прогонял мои ночные кошмары. Не прижимал бы к себе, когда захлёбываюсь слезами, и, сам того не осознавая, не дул бы на ранки, что оставались на мне после «практических занятий».

Он единственный родной для меня «человек» во всём этом одичалом мире. Единственный, кому я, не раздумывая, дам клятву верности. И единственный, кого я по-настоящему полюбила и люблю.

Очень… очень сильно люблю. До раздирающей боли в сердце, мучительного удушья от нехватки кислорода и полного бессилия в ногах.

Я медленно оседаю на колени, как если бы меня пронзили мечом в грудь. И невидящим от слёз взором продолжаю упрямо смотреть на разъярённую метель, которая как будто нарочно игнорирует вход в пещеру и гонит снег прочь, не давая ни одной снежинке залететь внутрь.

Однажды мне кто-то сказал, что тот, кому доверяешь всё, может и отнять всё. И как же он был, чёрт возьми, прав. Даже от предательства бывшего мне не было так невыносимо, как от ухода Демона.

И я всё готова простить этому жёсткому мужчине, привыкшему держать собственные чувства на железной цепи, как собак. Всё… Но только не это.

– Я не прощу тебе этого! – выпаливаю в сердцах, и мои слова, точно многократные нерушимые обещания, отскакивают от ледяных стен и устремляются в непроглядную глубину пещеры.

Я не прощу Армону того, что он утаил истинные причины нашего похода в горы.

Не по нраву долгие прощания? Не хотел сталкиваться с последствиями моего разбитого сердца? Не желал слушать мои уговоры про то, чтобы остаться рядом с ним? Наплевать! Ему нет оправданий!

Демон не предупредил меня ни о чём: ни о магии, ни об экзамене, ни о том, что нам остались считаные часы вместе. Он просто привёл меня в какую-то убогую пещеру и бросил в ней, словно надоевшее домашнее животное.

И хотя мы не давали друг другу никаких обещаний, он всё равно мог проявить ко мне хоть чуточку милосердия. Показать, что ему не настолько всё равно. Ведь мы провели бок о бок целых три года.

Разве для него это ничего не значит? Вот совсем ни капельки? Мы же столько всего пережили вместе!

– Не прощу… – шепчу надрывно и зло смыкаю дрожащую от истерики челюсть.

И пусть Армон долгие годы был моим наставником, который всему меня обучил. Светом маяка в кромешной тьме этого незнакомого мира, который не позволил мне сбиться с пути и сдаться. Пусть он был рядом со мной всегда. Прямо как в той треклятой фразе: и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии. Но мне до зубного скрежета и едкой горечи во рту хочется, чтобы он страдал точно так же, как я сейчас. Хочется, чтобы он познал, каково это, когда тебе не просто разбивают сердце, а кромсают его на мелкие куски, как какой-то кочан капусты.

Демон не просто предал меня. Он отравил мою душу. Перечеркнул всё то хорошее, что было между нами. И заставил возненавидеть себя до такой степени, что моя любовь мутировала в желание отомстить.

И я обязательно отомщу, как только выберусь отсюда!

Глава 11 ЛИДА

Глава 11 ЛИДА

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как ушёл Армон. Но, оказывается, нервный срыв настолько вымотал меня, что я не заметила, как уснула прямо у входа ледяной пещеры, оперевшись на рюкзак.

Повезло, что в моём нынешнем теле течёт драконья кровь. А то будь я человеком, не проснулась бы.

Прихожу в себя от резкого грохота и женского вскрика, что доносится из глубины пещеры. Сперва кажется, что это продолжение сна, в котором племянница делает вид, что я толкнула её. Но к нему добавляются мужские крики. Они-то и развеивают неприятные воспоминания, где «мамина душечка» и «тётина отрада» обвиняет меня в покушении на неё и ещё не родившееся дитя.

Я открываю глаза, раздумывая, стоит ли мне вмешиваться в то, что сейчас там происходит. Или продолжать хандрить, лелея призрачную надежду, что Демон вот-вот одумается и вернётся ко мне. Но, несмотря на то, что внутри меня что-то отмерло, нечто похожее на сострадание и отзывчивость, я, пошатываясь от лёгкого головокружения, бреду на звуки голосов.

Никогда прежде мне ещё не доводилось быть в ледяных пещерах. Даже живя в Пермском крае, я никогда не была в Кунгурской пещере. И то ли мне настолько надоело циклиться на негативе, то ли «глотка» пещеры оказывается настолько красивой, что меня действительно завораживают её стены. Они не просто состоят изо льда – в них замерла целая жизнь: сперва под прозрачно-голубыми льдами виднеются причудливые узоры, затем в них показываются застывшие цветные водоросли, моллюски и мелкие рыбёшки. А затем, когда выхожу в саму пещеру, передо мной открывается целый подводный мир: тут и огромные киты, и кальмары, и акулы, и даже обломки от корабля.

Такое впечатление, что когда-то на этом месте был целый океан. Но в одночасье он застыл со всеми своими обитателями и похороненными в нём тайнами. Или кто-то специально его заморозил и обратил в высокие заснеженные горы с захватывающей композицией внутри.

– Татия! – мужской требовательный крик разрушает загадочную тишину застывшего подводного мира и побуждает меня взглянуть в центр пещеры. Там на каменных кругах, которые больше похожи на место для проведения магических ритуалов, сидит темноволосая девушка с повреждённой ногой. – Перестань притворяться, – рявкает неказистый мужик с редкими тёмными волосами, которого нахожу в проёме высокого свода, – хватайся за верёвку и полезай на вверх!

Я не могу разглядеть девушку, потому что она сидит ко мне спиной. Но по её трясущемуся телу понимаю, что она плачет и её травма далеко не надуманная.

«Все мужики – козлы, – ворчит моя внутренняя обида. – Никакого сожаления, только требовать и использовать горазды, гнусные изуверы!».

– Эй, – первым порывом мне хочется помочь обездвиженной девушке с распухшей лодыжкой. Но усталость от собственных переживаний берёт вверх, и моё намерение утихает. В конце концов, я сейчас должна позаботиться о себе, а не о каких-то незнакомых «людях». Тем более о тех, кто окатывает меня таким озлобленным взглядом грязно-серых глаз, что внутри всё настороженно замирает. – Ты в порядке? – останавливаюсь в десяти шагах от незнакомки, которая тут же смягчается в лице, отчего мне начинает казаться, что мне привиделась её лютая злоба.

– Я думала, что ты Эйка, – затравленно смотрит на длинную прорезь свода, откуда виднеется вытянутая голова не унимающегося мужика с проплешиной в козлиной бородке. – Пожалуйста, помоги мне, – жалобно просит женщина, чью просьбу я не сразу разбираю из-за «петушиного» крика.

– Ты ещё кто такая? – недовольно выкрикивает мужик и подаётся чуть вперёд, видимо, для того, чтобы лучше меня разглядеть. – А-ну, пшла отседова! – угрожающе трясёт крупным кулаком.

«Ты меня этим напугать пытаешься, болезный?» – скептично выгибаю бровь и делаю несколько шагов по направлению к незнакомке, на что мужик начинает подвизгивать пуще прежнего:

– Не подходи к ней! – в его голосе проскальзывает настойчивое предупреждение. Не такое, какое говорят из-за неприязни. А такое, в каком есть глубокий смысл. – Она душегубка!

– Не слушай его… – испуганно сжимается женщина, отчего она начинает казаться ещё меньше, чем есть. А она и так, на минуточку, выглядит как худощавый подросток. Хотя, судя по заострённым чертам её потемневшего лица и морщинам в уголках глаз, ей лет сорок пять, не меньше.

– Она погубила всех моих братьев! – продолжает брызгать ядом побагровевший от злости мужик.

– Это неправда! – всхлипывает незнакомка и подбирает ноги к себе, словно пытается спрятаться от нападок разъярённого мужика в шубе с засаленным воротом.

– Одного отравила, – проходится по моим нервам этот общипанный петух: с таким голосом и сигнальных колоколов не надо, он завопит, и всем сразу станет понятно, что на деревню напали. – Второго утопила в колодце, – наседает своими обвинениями, отчего и мне начинает казаться, что и я как-то косвенно виновата в смерти его братьев. Вот это дар убеждения, не иначе!

– Они пытались меня изнасиловать… – проговаривает безжизненным голосом и начинает раскачиваться вперёд-назад, успокаивая саму себя. – И я попросила у Неё о помощи… – смотрит отсутствующим взглядом куда-то вперёд, в сторону надломленной мачты.

Я невольно стискиваю кулаки и начинаю закипать от несправедливого отношения к незнакомке. Что в этом, что в моём мире закон никак не защищает жертву, а наоборот, пытается навязать ей, что она сама спровоцировала ублюдка на насилие. И я понимаю эту измождённую женщину. Я сама мечтаю отомстить тем уродам, что поломали жизнь бывшей хозяйке моего тела.

И мне плевать на моралистов, которые покачают головой и скажут что-то по типу: «Нужно быть всепрощающей», «Боженька их обязательно накажет». Я их накажу! Я не стану дожидаться суда божьего и оборачиваться в страхе, терзая себя мыслями, что они захотят повторить со мной те же игрища. Более того, эти сволочи могут сейчас издеваться над новой жертвой. И кто знает, сколько таких беззащитных девушек, как Лиада из Гнезда Серебряных Драконов, пострадает.

Миру явно будет лучше без них. И я этому поспособствую.

– Чего ты брешешь, душегубка? – негодует мужик, явно убеждённый в том, что либо его братья не могли на такое пойти, либо отсутствие согласия женщины на соитие не считается изнасилованием. – Ты сама перед ними тощим задом вертела, да мышиными глазками томно хлопала, – о, вход пошли излюбленные оправдания. – Пыталась в жёны им набиться, а они с другой обвенчались.

– Это правда, о чём говорит эта женщина? – мой голос жёсткий и повелительный, отчего мужик слегка вздрагивает то ли от испуга, то ли от неожиданности, и становится более серьёзным.

– Ну развлеклись с ней пару раз, – заводит знакомую шарманку, которой и в моём мире пытаются обелить насильников. И я окончательно принимаю решение, на чью сторону мне встать. Вот только следующие слова мужика сеют во мне сомнения…

Глава 12 ЛИДА

Глава 12 ЛИДА

– Они какое-то время были любовниками, – его образ, напоминающий разъярённого петуха, покрывается рябью от неожиданно адекватного тона. – Братья ей сразу сказали, что между ними не может быть ничего серьёзного, ведь её утроба холоднее, чем объятия Костлявой. И она согласилась на их условия, – небрежно вскидывает рукой, указывая на притихшую женщину: она даже всхлипывать перестала. – Но когда они отыскали истинную, эта, – болезненно морщится мужик, – изуверка сначала отравила моего младшего брата и утащила его хладное тело в лес. А потом взялась и за среднего.

– Неужели ты поверишь его бредням? – тихим безэмоциональным голосом спрашивает женщина. И меня начинает настораживать её вдруг изменившееся поведение: сперва незнакомка всячески показывала, что это именно она жертва, а сейчас затаилась, словно перед броском.

С одной стороны, может, для неё возмездие стало слишком непосильной ношей. И она вконец тронулась умом, что наталкивает меня на определённые мысли: «А не случится ли этого со мной, если последую на зов мести?». С другой – что-то в словах мужика цепляет меня, заставляя прислушаться к нему. Зачем ему ради каких-то обвинений выдумывать столько подробностей? Но в то же время я с самого начала поняла, что он обладает сильным даром убеждения.

– Никто мне не верит… – делает выводы за меня незнакомка и обречённо роняет голову.

Если бы я была Лидой из прошлого, той, что не столкнулась с суровой реальностью здешнего мира, я бы непременно кинулась к сгорбившейся от печали женщины и стала утешать её. Но теперь я не настолько наивна: прошлые неудачи, от которых я чуть не погибла и не лишилась частей тела, научили меня тому, что осторожность превыше всего.

Да и Демон, хоть мне и неприятно о нём вспоминать, предельно ясно втолковал мне, что сперва нужно изучить противника, а уже потом лезть на рожон.

Но что, если до конца не понимаешь, кто вдруг, а кто враг? А интуиция подозрительно помалкивает?

– … Мы семнадцать дней всей деревней искали моих братьев, – тем временем продолжает мужик. – И нашли только благодаря тому, что эта… ненормальная решила их… навестить, – он кривит одутловатое лицо в таком отвращении, что мне даже не хочется знать, как именно она их «навещала».

– Я хотела убедиться, что они мертвы… – признаётся незнакомка, чья лодыжка подозрительно быстро зажила, ведь она без всяких усилий встаёт на ноги. – Они приходили ко мне во снах… – хихикает точь-в-точь как душевнобольная, которая уже сутки не принимала успокоительное. – Звали за собой… Но когда я спрашивала, будем ли вместе на Полях Скорби, они замолкали.

– Ой-ёй, – настороженно проговаривает мужик, – лучше тебе бежать, упрямая. Иначе, – он весьма красноречиво проводит пальцем по горлу, а затем исчезает из виду. Будто бы опасается, что как только она закончит со мной, тут же возьмётся за него. Хотя высота свода составляет где-то метров тридцать-тридцать пять. Так что, пока бы она лезла по верёвке к нему, он бы и так успел удрать.

Я не могу сказать однозначно, кто из них сказал мне правду, а кто её исказил. Ведь женщина вполне могла лишиться рассудка после всех травмирующих событий: изнасилование и жестокая расправа над насильниками. А мужик мог что-то не так понять и преподнёс версию так, как он считал верным. Но если кто-то из них нападёт на меня, я, независимо от своего выбора, буду вынуждена защищаться.

– И тогда я придумала создать зелье, которое бы их оживило и навеки привязало ко мне… – жутким шёпотом проговаривает незнакомка, отчего у меня волосы шевелятся на затылке.

Я не трусиха. И за три года привыкла ко всем, как мне кажется, видам опасности. Но к чужому безумию – нет. Несмотря на то, что в этом мрачном мире я столкнулась со многим, я всё равно считаю себя психически нормальной. А когда меня насильно пытаются втянуть в чужую ненормальность, естественно, я буду на это откликаться. И порой вот такими реакциями.

– За что ты их убила? – осторожно отступаю, стараясь не делать резких движений, чтобы ненароком не спровоцировать тронутую умом женщину. Женщину, чьё лицо в полумраке пещеры выглядит настолько зловеще, что у меня напрочь отпадают все сомнения о её безобидности.

Да, не исключено, что она могла стать такой после всего пережитого. Но эти бездушные глаза, смотрящие на меня, как на кусок мяса, говорят о многом. И как бы Армон ни пытался убедить меня в своём бессердечии, как бы не пугал, что ему доводилось лишать других жизни. Он и рядом не стоял с этой обезумевшей психичкой, от которой меня внутри всю потряхивает. Даже не от кровожадного оскала, которым она одаривает меня. А схожестью в зацикленности на ком-то: я ведь тоже грезила тем, что Демон всегда будет рядом со мной. А когда всё пошло не по плану – вознамерилась отомстить и сделать так, чтобы он думал только обо мне.

Хочу ли я себе такой судьбы?

– Ха-ха! – незнакомка так широко распахивает глаза, что меня аж передёргивает от ледяных мурашек. Она действительно выглядит настолькокрипово , что в голове проносятся все ужастики с похищением и расчленением людей вроде «Поворот не туда». И я, похоже, на самом деле повернула не туда… Вот какой чёрт меня дёрнул пойти на звуки голосов⁈ – А-ха-ха! – истерично смеётся и, точно жадный до чужой крови и жизни зверь, надвигается на меня.

И хоть у этой маньячки нет оружия в руках, от неё всё равно исходит такая нешуточная угроза, что я готова биться не на жизнь, а на смерть. Вот только бы не дрогнуть. Ведь я никогда не убивала «людей». И, честно говоря, где-то в глубине моего ещё не очернённого сердца, не планировала этого делать. Отомстить – да, но так, чтобы не утратить свою человечность.

Я настолько простодушна, да? Даже после полученного горького опыта? Видимо, всё дело в доброте, которая передалась мне по наследству от бабули.

Поехавшая психопатка кидается в мою сторону, в точности как крокодил на прогулявшуюся у водопоя антилопу. Я предпринимаю попытку увернуться от её острых грязных когтей. Но запинаюсь обо что-то и падаю на каменные плиты, больно отбивая себе многострадальный копчик. А она, промахнувшись, тоже теряет равновесие и падает прямо на меня.

Я вовремя реагирую и отпихиваю её ногой в живот, отчего маньячка отлетает и… напарывается затылком аккурат на торчащий из-подо льда железный якорь. Зрелище, скажу так, не для слабонервных: она буквально черепом надевается на острую лапу якоря, отчего глаза вместе с мозгами и частью волос выходят наружу.

«Вот и сказочке конец…» – галопом проносится визжащая от потрясения фраза.

Несмотря на то, что я видела огромное количество смертей, я всё равно не могу устоять перед рвотным позывом, и мой не видавший ни крошки за день желудок выворачивает… наизнанку.

– Какая нелепая смерть, – комментирует мужик, вновь появившийся в щели свода, и осуждающе качает головой, не забывая при этом недовольно цокать языком. Вот кому хоть бы хны на чужую смерть! – Ладно. Братцы, – окликает кого-то наверху, – заберите её. Пусть плакальщицы отправят её на суд Молчаливых Старцев.

Я так и не поняла, кого он собирается отправить на суд. Поэтому тут же напрягаюсь, положив ладонь на рукоять клинка, и отхожу на безопасное от верёвки расстояние.

Откуда-то из глубины пещеры до меня доносится морозный ветр. И я, повернув голову, примечаю ещё один небольшой проход, который как будто нарочно скрылся за высокими толстыми сосульками.

Не дожидаясь, пока ко мне спустятся два на вид крепких парня, я быстро юркаю в этот проход. И со всех ног бросаюсь в его пугающую глубину.

За спиной раздаётся: «Вот дурная». Но я не успеваю подумать над посылом этой фразой и тем, что слова мужика про суд на самом деле никаким боком не относятся ко мне, как неожиданно поскальзываюсь в кромешной темноте и на пятой точке устремляюсь куда-то вниз.

Глава 13 ЛИДА

Глава 13 ЛИДА

Спуск оказывается настолько крутым и извилистым, что я быстро набираю скорость и на всех порах несусь в неизвестность. Я даже пару раз напарываюсь на ряд мелких сосулек, которые до крови раздирают мне кожу, а некоторые из них, самые крепкие и острые, впиваются мне в руки и ноги.

Невзирая на то, что я пытаюсь изо всех сил держаться, чудовищная боль роняет на лопатки моё, казалось бы, стоическое терпение, вышколенное многочисленными тренировками с Армоном. И я начинаю покрывать матом всё, на чём этот свет стоит.

Достаётся и Демону, который в очередной раз забросил меня в самое пекло опасности. И завуалировано так сказал: «Выживи или умри».

Наконец, когда на крики у меня совсем не остаётся сил, я начинаю ощущать свободное падение. И в тот же миг до меня долетает дельная мысль, что, наверное, зря я так горланила: судя по многократному отдаляющему эху, это не просто пещера с несколькими ходами, это целый комплекс. И кто знает, что за жуткие твари тут обитают. И как они себя поведут, услышав мои гневные вопли.

Но воображение – и на том спасибо – не успевает нарисовать варианты моих трагических исходов, поскольку я со всего маху приземляюсь на что-то твёрдое. То, что на первый взгляд мне кажется толстыми сухими ветками исполинских деревьев. Но на деле, стоит мне прийти в себя и сфокусировать взгляд, подо мной оказывается высокая груда гигантских костей.

Мне даже думать не хочется, что это за монстр устроил здесь кладбище других монстров.

Но, как оказывается в очередной раз (пора бы уже к этому привыкнуть), у судьбы на меня совершенно другие планы. Такое впечатление, что она отыгрывается на мне за всё поколение моих предков.

Из самой отдалённой части пещеры, которая больше напоминает заброшенный подземный дворец, раздаётся вибрирующий рокот. В нём слышится столько зловещей угрозы, что у меня не остаётся сомнений: это не просто зверь, а нечто похуже. Гораздо, гораздо хуже всего того, что мне только доводилось встречать в этом мире. То, отчего полуразрушенные стены дворца и некогда величественные колонны содрогаются от беспокойства в унисон с моим сердцем.

Я туго сглатываю. И вся превращаюсь вслух, стараясь лишний раз не дышать, в попытке создать хоть какое-то подобие иллюзии, что меня здесь нет. А что до монстра, ему на самом деле причудилось моё падение, да, и… отборнейший русский мат. Ну, подумаешь, он был настолько громким, что вполне мог разбудить не только самых свирепых чудищ этих пещерных лабиринтов, но и мёртвых из могил поднять? Можно же сделать вид, что ничего не было. И не пугать меня до седых волос своим присутствием, которое я почему-то не могу уловить ни сверхчувствительным зрением, ни обострённым слухом. Всё, что мне сейчас подвластно – «наслаждаться» невыносимой вонью, заполонившей древние руины, и слушать то приближающийся, то отдаляющийся рокот.

Такое ощущение, что тот, кто здесь обитает, хочет не столько съесть меня, сколько запугать. Видимо, для того, чтобы я добавила в местный смрад ещё больше пикантных ноток. Потому что всё, что он делает, это кружит где-то поблизости, умело скрываясь в сгустившемся мраке, и придавливает меня к земле своим невыносимо тяжёлым взглядом.

В какой-то момент мне даже начинает казаться, что мои ноги не выдержат этого давления. А голова попросту взорвётся, прямо как воздушный шарик, который случайно вылетел в атмосферу. Но это чувство пропадает так же быстро, как и возникает. Зато никак не хочет покидать одно – ощущение себя мелкой мошкой, над которой навис громадный ботинок.

Я в жизни не ощущала такой тотальной беспомощности, которая, как болезнь, поражает всякую надежду на лучшее. В этот момент накатывает чёткое понимание, что я даже сделать ничего не успею, как меня в ту же секунду прихлопнут. И плакали все мои планы на будущее.

Но, несмотря на всепоглощающий страх, захвативший каждую мою мышцу, мне всё же удаётся пошевелиться. Пусть у меня нет и шанса одолеть того, кто умело сливается с гнетущей тьмой. Но я хотя бы попытаюсь умереть достойно. А не как пойманный на кухне таракан, замерший в ожидании своей жалкой участи.

Я делаю шаг назад, параллельно ища ходы для отступления. Но случайно за что-то зацепляюсь и кубарем валюсь вниз, попутно отбивая себе всё, что только можно.

«Вот тебе и достойная смерть», – промелькивает насмешливая мысль перед неизбежным столкновением с каменной плитой.