Текст книги "Приключение в Зиму (СИ)"

Автор книги: Катарина Ёлохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 33 страниц)

Глава 7 ЛИДА

Глава 7 ЛИДА

– Сегодня у нас куриные потроха на обед? – смеюсь и закидываю очередное полено в печь, краем глаза наблюдая за тем, как Армон обыскивает старые шкафы в поисках подходящей посудины для внутренностей птицы.

– Нет, – хмурится, сжимая тонкие кишки в руках. – В окрестностях завёлся какой-то зверь… Хочу установить приманку, – потехи ради маячит перед моим лицом «мясной гирляндой», отчего я брезгливо морщусь и подскакиваю на ноги.

– Фу! – отмахиваюсь от настырного Демона, который вдруг вздумал поиграть на моих нервах и рвотном рефлексе. – Убери это от меня.

– Какие мы нежные, – передразнивает меня в девчачьей манере. – Подай мне вон ту тарелку, – указывает за спину. И я снова ведусь на его подлую уловку: стоит мне повернуться, как кишки оказываются у моего носа.

– Армон, твою за ногу! – вскрикиваю и машинально выбиваю куриные внутренности у него из рук. Те пролетают над столом и натуральной гирляндой растягиваются на настенных полках.

Я не выдерживаю всей комичности ситуации и начинаю звонко хохотать.

– Мм… – протягивает Демон, едва сдерживая свою обаятельную улыбку. – Как считаешь, мы украсили дом к празднику Валентии[1] ? – смотрит на меня исподлобья глазами, полными смешинок. И в этот момент он выглядит таким сексуальным, что моё бедное сердце не выдерживает и заворожено останавливается.

– Д-да… – резко прочищаю горло, чуть не выдав себя с… потрохами. – Давай положим их в ту тарелку, – показываю на пыльную и затянутую паутиной посудину, лежащую под трюмо.

Немного нервно снимаю «мясную гирлянду» с полок. Оборачиваюсь, чтобы вручить её Армону. И тут же застываю на месте.

– Ты в порядке? – озадаченно заглядывает в мои глаза, стоя непозволительно близко.

От него пахнет кедром, немного костром, кровью, хвоей и запахом, напоминающий сладкий мандарин.

Мне приходится задержать дыхание и отступить на шаг, чтобы ненароком не показать, насколько меня привлекает эта своеобразная смесь, которая основательно впиталась в его смуглую кожу, повседневную одежду и заодно в мои лёгкие.

– А, – он забирает кишки из моих рук, отчего наши пальцы соприкасаются, и я невольно вздрагиваю от того, какую бурную реакцию в моём теле вызывает это случайное соприкосновение. Во мне будто ток циркулирует: он стремительно бежит по моим венам и, подобно вспышке молнии, взрывается в самых чувствительных местах. – Видимо, ты до сих пор не привыкла к чужим внутренностям, – по-своему понимает мою реакцию. И так даже легче.

Армон ещё в самом начале обозначил границы наших отношений, в которых я всего лишь его подопечная, а он мой наставник. Тем более он женат. А у меня определённый пунктик на женатиков. И пусть я ни разу не видела его супругу, и он за всё это время ни разу не покидал нашу хижину, я всё равно не изменю своим принципам. Чужое – значит трогать запрещено. В конце концов, это негласный женский кодекс. По крайней мере, в моей реальности.

Демон ни с того ни с сего вскидывает руку, и я, совершенно не раздумывая, сотни раз отточенным движением хватаю его за предплечье, резко поворачиваюсь и пытаюсь повалить его на спину. Но мойм учитель, как всегда, оказывается проворнее: он заламывает мне руку и грубо припечатывает к шероховатому столу лицом. Да так, что мы оказываемся в весьма недвусмысленной позе: я, покорно лежащая на животе, и он, ненамеренно прижимающийся пахом к моим ягодицам.

И пусть мы с такими ситуациями сталкивались неоднократно, моё сердце всё равно дикой лошадью пускается вскачь, разгоняя кровь по венам и заставляя меня учащённо дышать.

– Вяло… – комментирует мою попытку дать ему отпор. И, наконец, отпускает меня.

Я облегчённо вздыхаю и потираю саднящее запястье.

– Ты просто напал… неожиданно, – жалко оправдываюсь и отхожу от него на безопасное расстояние.

– Ага, – беззлобно язвит он, – в следующий раз так и скажи какому-нибудь хищнику или разбойнику. Уверен, они ещё извинятся перед тобой. И компенсируют ущерб.

– Какой же ты… – поджимаю губы, не придумав, как его обозвать. – Слов на тебя нет!

– Всё для вас, Первая Наследница Короны, – карикатурно кланяется. – А теперь вашему покорному слуге нужно удалиться по делам охотничьим.

– Проваливай! – почти рычу и принимаюсь за готовку.

– Всенепременно, – делает вид, что спешит выполнить мой приказ. Ещё и голову нарочно передо мной склоняет, как безвольный раб. Вот ведь позёр!

Я швыряю в него деревянной ложкой. Но этот настырный Демон успевает прошмыгнуть за дверь.

– В следующий раз тебе меньше повезёт! – выкрикиваю борзо. Хотя сама знаю, что до уровня Армона мне подниматься и подниматься. Прямо как на Эверест без подготовки и снаряжения.

– Да, да, – слышится насмешливое, и я не могу сдержать улыбку.

Какой же он всё-таки невыносимый! Невозможный, упрямый, своенравный, неукротимый и такой… Такой любимый, что мне хочется кричать от обречённости собственных чувств!

Я и предположить не могла, что за три года, проведённые вместе, я научусь не только искусно владеть своим телом, коротким мечом, гарпуном и луком. Но и любить этого несносного и непредсказуемого мужчину.

Сперва я подавляла симпатию к Армону: всё твердила себе, что это неправильно, неуместно и вообще навязано бушующими гормонами. Но спустя время сопротивляться стало сложнее. Особенно в те моменты, когда я болела, а он ухаживал за мной: Демон не только готовил для меня снадобья из лекарственных растений, но и ходил за ними высоко в горы, рискуя собственной жизнью.

И когда мы стали интенсивно тренироваться, соприкасаясь телом к телу, кожа к коже, я поняла, что окончательно и бесповоротно пропала.

Я знаю, что между нами не будет того, чего хочет моё сердце и рисует воображение. Но, пожалуй, выбор, любить его или нет, я оставлю за собой. Хотя бы на какое-то время. А потом… Потом обязательно его разлюблю. Ну, а если не получится, то признаюсь ему, чтобы он уж наверняка разбил мне розовые очки с оправой в виде хрустальных сердец.

* * *

[1] Праздник Валентии – праздник, посвящённый середине зимы. Назван в честь одной из Мёртвых Сестёр, владычицы звёзд и покровительницы умерших детей. Существует легенда, что вьюга, которая воет в этот день, ничто иное, как слёзы Валентии, оплакивающей «своих» детей.

Глава 8 ЛИДА

Глава 8 ЛИДА

Неуловимой поступью проходит ещё четыре дня.

Мы скромно отмечаем праздник Валентии, отужинав жертвенным кроликом и пригубив терпкого согревающего напитка из сосновых шишек и крови самого животного. Делимся друг с другом историями: я рассказываю Армону о своих путешествиях по России, а он – о том, как скитался по миру в поисках своего места после того, как погибли все его родные.

Мой покрытый сумраком траура и печали Демон не вдаётся в детали их смерти. Он просто упоминает, что они сгинули от эпидемии. И честно, когда я увидела его мрачнее мрачного лицо, мне самой не захотелось, чтобы он погружался в эти бередящие раны воспоминания.

Я знаю, что такое скорбь. Сама похоронила близких одного за другим: деда, бабушку, отца и сестру… И, конечно, иногда она может посетить нас, как старая угрюмая подруга. Но ненадолго. Потому что её место всё же на кладбище, а не среди живых.

После того, как Армон поставил незримое многоточие в своём кратком монологе, каждый из нас погрузился в свои мысли и устремил взгляд на пляшущий огонь в печи. Я думаю о том, как мы тесно сблизились за эти три года. Как мне не хватает музыки, сладостей и смены сезонов года. А мой отстранённый Демон… Не знаю… За всё это время я так и не смогла разгадать, о чём же он думает.

Я знаю, что когда Армон чем-то недоволен, он становится устрашающе серьёзным: его острое лицо с колючей щетиной застывает непроницаемой маской, а в чёрных глазах расстилается леденящая душу тьма. Когда Демон в хорошем расположении духа, у него просто серьёзное выражение лица, и лишь изредка на нём появляется улыбка. А сейчас он… глубоко задумчивый. И мне от этого не по себе: такое ощущение, что дух Армона бродит где-то далеко, в то время как его тело находится рядом со мной.

У него такие застывшие глаза: вроде направлены на затухающее пламя, но как будто смотрят сквозь него. И тело такое неподвижное, каменное и холодное. Прямо как у того насмерть замёрзшего юноши, на которого мы недавно наткнулись в лесу: он также неподвижно сидел под деревом, смотрел в никуда и покрытой инеем рукой держался за рукоять меча.

Я веду плечами в попытке стряхнуть с себя жуткое наваждение. И только сейчас замечаю, что продрогла до костей.

В недоумении поворачиваюсь к входной двери и вижу, что она открыта. И не просто открыта, а ходит ходуном от промозглого ветра. И судя по тому, сколько снега намело на порог, открылась она давно.

– Что за…? – встаю, не в силах уложить происходящее в голове. Как так получилось, что крепкий деревянный засов разломился пополам, а мы этого даже не услышали? Более того, почему мы сразу не заметили, как налетел холод? И что страннее всего, когда пламя в печи вдруг стало ярко-синим?

Пытаюсь дозваться до Армона. Но он глух и ужасно холодный, точно мертвец.

Меня начинает накрывать паникой, а горло сдавливает от накатывающих слёз.

Неужели всё вот так и закончится? Меня что, всю жизнь будет преследовать чувство потери?

– Армон… – шепчу, вглядываясь в его остекленевшие глаза. – Прошу, не шути со мной так… – обхватываю его холодные щёки. – Если это ещё одно из твоих испытаний, то я не вынесу его…

Внезапно с улицы начинают доноситься звуки сражений, а наше крыльцо охватывает пламя.

Я выбегаю в колючие объятия зимы и, как потерянный ребёнок, застываю посреди вакханалии. Драконы в красных, белых, грифельных, синих, тёмно-коричневых и зелёных плащах бьются друг с другом не на жизнь, а на смерть. Заснеженное поле то и дело усеивается истерзанными трупами. На ветвях раскидистых деревьев, что окружили пристанище смерти, висят вздёрнутые горящие тела. А в реке слева от меня на тихих волнах покачиваются обезглавленные покойники.

Несмотря на то, что Демон вот уже на протяжении трёх лет закаливает моё тело и дух, и мы стабильно раз в неделю наталкиваемся на чьи-нибудь трупы, открывшееся зрелище вселяет в меня неописуемый ужас.

Я и представить не могла, что однажды мне доведётся столкнуться с нечто подобным. Мне вместе со своей святой наивностью хотелось верить в то, что этот мир не настолько жесток, как он представился мне вначале или как его описывал Армон. А теперь… суровая правда бьёт меня под дых. Да так, что сердце бьётся через раз, а дыхание становится прерывистым, натужным и тяжёлым.

Я в панике ищу пути отступления, но мои ноги врастают в окровавленный снег. Не могу ни пошевелиться, ни закричать. Да и смысл надрывать глотку? Ко мне всё равно никто не придёт на помощь: Армон… Он… Я предоставлена сама себе. И моя жизнь исключительно в моих руках.

Вдруг истошные вопли войны затихают. Так, словно кто-то выкрутил звук на минимум. И до меня начинает долетать чьё-то женское пение: меланхоличное, негромкое и лишённое слов.

Какая-то невидимая сила подталкивает меня к нему. Заставляет переступать через безжизненные тела. И уворачиваться от смертоносных клинков.

На периферии сознания тенью промелькивает здравая мысль, что на месте, где стоит наша с Армоном избушка, не должно быть никаких рек и так близко растущих деревьев. Тем более таких, отдалённо напоминающих берёзу с размером ствола, как у многовекового дуба. Но она, так и не успев развиться, исчезает, стоит мне только остановиться напротив женской фигуры в траурных одеждах.

В потаённом уголке души я знаю эту смертельно-бледную незнакомку. Зачастую её представляют старухой с косой. Но передо мной довольно молодая женщина примерно моих лет. Хотя утверждать не берусь, поскольку из-за её болезненной худобы трудно определить настоящий возраст.

Помимо того, в её руках нет никакого орудия для отлова душ. В них – человеческие черепа, в которые она увлечённо засаживает цветы: в какие-то чёрные и склизкие, в какие-то белые и смердящие, а в какие-то жёлтые и не раскрытые.

«Цветочных» останков настолько много, что они сами, как растения, усеяли огромное заснеженное поле. Причём у каждого свой цветок, что от обилия красок рябит в глазах. За три года проживания здесь я настолько привыкла к приглушённым тонам, что эта костяная оранжерея выглядит чем-то инородным. Отталкивающим. Но в то же время пугающе прекрасным.

– Нравится? – её обманчиво-ласковый голос звучит словно ото всюду: от хлёсткого ветра и стылой безжизненной земли, от «кричащих» от ужаса трупов и охваченных синим пламенем деревьев. В какой-то момент мне даже начинает казаться, что её слова звучат прямо в моей голове. Точно как во сне, когда знаешь или на самом деле придумываешь реплики своим ночным образам.

Я обхватываю себя руками, не в состоянии унять ледяную дрожь. И с трудом волочу языком:

– Впечатляюще… – «Если не сказать „устрашающе“», – эту реплику решаю оставить при себе. Ещё не хватало, чтобы хозяйка жуткого кладбища оскорбилась моими словами.

– Обжилась в моём мире? – она заканчивает свои «садоводческие» дела и встаёт передо мной во весь свой высокий рост. По сравнению с ней я чувствую себя мелкой жалкой букашкой. И не исключено, что при желании она запросто может меня прихлопнуть. От неё идёт такая смертоносная мощь, что меня сносит от неё. И если бы я не была столь гордой и упрямой, давно бы пала к её ногам.

– Стараюсь… – отвечаю расплывчато и плотно стискиваю трясущуюся от страха челюсть. Меня до самого нутра пронимают её чернильно-чёрные глаза, цвет которых поглотил не только зрачок и радужку, но и бело́к. Такое ощущение, что чем дольше я стою возле неё, тем больше она вытягивает из меня жизненной энергии. Тем, соответственно, мне сложнее пошевелиться и отвести взгляд.

– Ты мне не нравишься, – заявляет хлёстко, и мне хочется сжаться до незаметной точки. – Твой дух нестабилен, и это создаёт дисбаланс между миром живых и миром мёртвых, – она пронизывает меня хладнокровно-убийственным взглядом, от которого у меня спирает дыхание, а сердце замирает испуганной зверушкой. – Ты мне очень дорого обходишься, пришлая. Настал час платить по счетам.

Она начинает кружить вокруг меня, словно опасная хищница вокруг пойманной в силки дичи. Пропускает мои волосы сквозь свои длинные костлявые пальцы. Причём с таким оценивающим видом, будто я какой-то товар. И неприятно щипает меня за щёки, плечи, бока и бёдра. Да так, что у меня создаётся впечатление, что я для неё не более чем потеха.

Меня захлёстывает ужасное чувство беспомощности. Как тогда, когда бывший муженёк вознамерился растоптать меня. Как тогда, когда попала в этот мир и столкнулась с его «радушным» приветствием. Как тогда, когда поняла, что безнадёжно влюбилась в Демона. И мне становится так тошно от самой себя: неужели всё, на что я способна – это только жалеть себя?

– Я предлагаю тебе частицу своей силы, – проговаривает гипнотическим голосом, который моментально вводит меня в хмельной транс. – Власть… – шепчет на ухо льстивые обещания. – Славу… – сжимает мои плечи своими ледяными руками. – Богатство этого мира… – проникновенно заглядывает в мои глаза так, словно выковыривает из них душу. – Но взамен ты должна отдать мне то, что тебе поистине дорого.

Её предложение очень щедрое. Особенно для меня, той, кто попала в тело Наследницы Короны, которую на самом-то деле не желают видеть на троне. Если и не все подданные, то часть заговорщиков – точно. И это значит, что как только я вернусь в королевский чертог, на меня тут же откроется охота. Опасность будет поджидать на каждом шагу, включая повторное надругательство. И мне как раз таки не помешают дары от самой Смерти. Мне всего-то нужно отдать ей… Армона.

Зато какие перспективы меня ожидают: я буду богата и могущественна настолько, что никто не посмеет выступить против меня. И это обеспечит мне относительно мирное существование.

– Нет, – отвечаю твёрдо, не разрывая зрительного контакта. Даже несмотря на то, сколько жути нагоняет на меня взгляд владычицы мира мёртвых.

– Отказываешься, зная, что не нужна ему? – её слова отзываются острой болью в моём сердце и пощипыванием в носу от невыплаканных слёз.

– Армон стоит намного больше, чем ты перечислила, – проговариваю сквозь зубы.

– Ты хочешь поторговаться? – смеётся зловеще. И от её пробирающего до нервного озноба смеха земля покрывается трещинами и разъезжается в стороны, пожирая всё на своём пути: кладбище черепов, деревья, трупы и бесконечно сражающихся воинов. До тех пор, пока не остаётся ничего, кроме непроглядной, сырой и вгоняющей в отчаяние тьмы.

– Я не стану торговаться им, – держу удар её провокаций, что очень не нравится Смерти: она приподнимает брови и смотрит на меня, как на идиотку. Хотя почему как? Была бы я, наверное, умнее, согласилась бы на столь выгодные условия.

– Что ж… – над её ладонью появляются песочные часы. – Я дам тебе время, чтобы хорошенько всё обдумать, – она протягивает их мне, но я отступаю на шаг в знак протеста.

– Я всё решила, – остаюсь непреклонной. Пусть я буду упрямой ослихой, чем продажной тварью. Демон столько сделал для меня: спас, когда я была готова отойти в мир предков, пёкся о моём здоровье и даже озаботился моим дальнейшим пребыванием в этом мире. Хотя ничем не обязан был мне. Он вообще мог вышвырнуть меня в тот момент, когда я выздоровела. Но не сделал этого.

Только благодаря ему я умею ловить рыбу, охотиться на дичь, стрелять из лука, драться на мечах и без. И за всё это я отплачу ему своей преданностью.

– Я услышала твою волю, – кивает в знак принятия моего решения. И мне на долю секунды кажется, что в её голосе я слышу удовлетворение. Но мне всего лишь кажется. – Тогда поговорим о твоей плате за то, что ты до сих пор не отправилась в Забытье.

– Что от меня требуется? – во мне вдруг просыпается уверенность оттого, что сама владычица мёртвых считается с моим мнением. И вопреки прежнему страху перед ней, я расправляю плечи и стараюсь говорить с ней хоть и не на равных, но с чувством собственного достоинства. Пусть мой голос немного и дрожит.

Глава 9 АРМОН

Глава 9 АРМОН

– Ты всё сам слышал, – величественно произносит Многоликая[1] , когда Наследница покидает обитель морока. – Сделай, что должно… – напоминает о клятве и выталкивает меня в реальность.

Гиблые Поля тают на глазах, как иней на окне от соприкосновения с пламенем свечи. И первое, что вижу, стоит мне сфокусировать взгляд – заплаканное лицо Заблудшей.

Я, не отдавая отчёта своим действиям, притрагиваюсь к раскрасневшейся щеке. И большим пальцем, как делал это десятки раз в моменты её ночных кошмаров, смахиваю тёплую слезу.

– Опять сырость развела? – подшучиваю над ней, пряча за усталой улыбкой свои сожаления.

– Я испугалась, – всхлипывает и теснее прижимается к моей огрубевшей от меча и топора ладони, точно прирученный зверёк. – Думала, что с тобой случилось… нечто плохое.

Смотрю на неё с теплотой, на которую только способен. Хотя со стороны я наверняка ничем не отличаюсь от снежного валуна, пытающегося казаться травянистой лужайкой.

– Даже если я умру, то стану призраком и буду всюду следовать за тобой, – нехотя отстраняюсь от иномирной души и поднимаюсь на ноги. – Так что, тебе от меня не отделаться до скончания времён, – поворачиваюсь к ней спиной и морщусь от такой наглой лжи.

– Что, даже на том свете будешь заставлять меня отжиматься и контролировать, в том ли темпе бегу? – деланно возмущается и всплёскивает руками, на одной из коих подмечаю знакомый символ – знак принадлежности Костлявой в виде кинжала, эфес которого представляет собой вытянутую голову дракона и его крылья, а остриё закручивается в хвост с двумя продолговатыми ледяными жалами.

– Ну а ты как хотела⁈ – поддерживаю иллюзию того, что между нами ничего не изменилось. И мы по-прежнему наставник и ученица, которые в шутливой манере обсуждают совместное будущее. То самое, которого на самом деле не существует ни в одном из измерений.

Я с самого начала предвидел, что наши пути разойдутся. Не только потому, что мы принадлежим к разным видам: она – серебряная, из правящего Гнезда, а я – железный, отшельник и к тому же Гончий Смерти[2] . Но и по причине того, что Заблудшая входит в тайные планы Многоликой. Это именно она велела мне обучить Наследницу всему, что только сам умею.

Однако в какой-то момент я так увлёкся, что перестал здраво мыслить. Мне казалось, что созданная нами идиллия будет продолжаться бесконечно долго. Что я так и буду каждое утро стягивать Заблудшую с кровати под её буйное сопротивление и отборные ругательства. Что каждый день мы так и будем проводить в совместных хлопотах, а вечер провожать разговорами у печи.

Как же я сильно обманулся. Прямо не закалённый в боях воин, не знающий ни страха, ни жалости. А мечтательный рыцарь, грезившей о мирных деньках со своей возлюбленной. Вздор и только.

– Пошли порыбачим, – подхватываю плетёную корзину и снимаю удочки со стены. Слова, которые так и вертятся на языке, про то, что это будет в последний раз, решаю оставить при себе.

Я всегда был честен с иномирной душой. За исключением тех моментов, о которых ей не нужно знать. Не смягчал методы своих учений и не щадил её чуткое сердце, чтобы она быстрее свыклась с нравами нашего мира. Но сейчас мне не хочется быть палачом её улыбки и задорного блеска в глазах.

Тем более, где-то глубоко внутри моего очерствевшего сердца мне нравится её неубиваемое жизнелюбие. Оно заставляет меня поверить в то, что, даже находясь в самых поганых условиях, можно сохранить силу духа и внутренний огонь.

Так, мы проводим ещё несколько часов в самообмане: иномирная душа рассказывает о своей земной жизни, а я делаю вид, что мне понятны все её слова, включая и «вайфай», которое по мне больше похоже на какое-то проклятье.

После она отмечает свою победу забавным танцем: Наследница впервые поймала рыбы больше, чем я. И я радуюсь вместе с ней, потому что её успехи – моя отрада. Я ратую за то, чтобы она однажды превзошла меня, своего беспощадного учителя. Хоть и делаю вид, что не могу смириться с «унизительным» поражением.

– А куда мы идём? – спрашивает, когда мы начинаем подниматься в гору и важно заводит руки за спину. – И зачем тебе рюкзак? Мы что, идём за лекарствами?

– Сегодня ты сдаёшь экзамен, – мои слова сухи и равнодушны, в то время как внутренности выворачивает наизнанку. Однажды я уже испытывал схожую привязанность. И не думал, что вновь допущу ту же ошибку. Глупец. – Суть его заключается в том, что ты должна пробудить в себе магию.

– Подожди… – резко останавливается. – Ты меня ни о чём таком не предупреждал. И… – нервно облизывает губы, – у меня что, есть магия⁈

– Конечно, – говорю, как само собой разумеющееся и прикидываю, как нам взобраться по обледеневшему крутому склону к нужной пещере.

В итоге решаю, что я не в том расположении духа, чтобы преодолевать никому не нужные препятствия. И, подхватив Наследницу за талию, достигаю нужного выступа.

– Но я к этому не готова… – произносит растерянно.

– Готова, – быстро всучиваю ей рюкзак, пока не передумал, подталкиваю её вглубь пещеры и запечатываю выход, чтобы она не смогла выйти до завершения экзамена.

– Что ты делаешь? – она непонимающе смотрит на меня своими большими чистыми глазами, а затем… на её лице отражается запоздалое осознание. И в этот момент иномирная душа становится такой потерянной и беззащитной, то мне хочется наплевать на долг и клятвы, схватить её в охапку, прижать к себе и сказать, что всё будет хорошо. Но это очередная ложь. И роскошь, которую не могу себе позволить: мы – фигуры разных полей, и наша судьба переплетается лишь на краткий миг.

– Барьер снимется только тогда, когда ты пробудешь в себе магию, – я нарочно задеваю её за живое, игнорируя чувства. Довольно дурить ей голову. В конце концов, я тот, кто я есть: инструмент в руках богов, не знающий ни любви, ни тоски, ни прочих слабостей, которые могут хоть как-то пошатнуть мою бесчувственную натуру. По крайней мере, я таким должен быть. Иначе никак.

– Армон… – она делает шаг ко мне, и до меня долетает её обрывистое дыхание и бешеный стук сердца. – Мы ведь ещё увидимся? – давит улыбку сквозь горькие слёзы, продолжая играть в заведомо проигрышную игру для нас обоих. Наверное, ей так менее больней.

– Прощай, – одним резким движением сворачиваю голову всем её надеждам. И своим в том числе. Ведь чем быстрее Наследница ожесточится, тем лучше будет для неё. Иначе с такой чувствительностью она долго не протянет в нашем мире. – Ныне Лиада из Гнезда Серебряных Драконов, Первая Наследница Короны.

Я чинно киваю ей, признавая в ней не просто мою ученицу, но и будущую королеву всех континентов. И исчезаю в снежной пурге, упрямо делая вид, что не слышал последнюю фразу Наследницы.

Наш совместный путь пройден. Будущее уже предопределенно. И в нём мы по разные стороны рек.

* * *

[1] Смерть (Многоликая, Танцующая Погибель, Владычица Небытия, Костлявая) – главная богиня Зимы, которой поклоняются и почитают её как Матерь Защитницу и Матерь Карающую.

[2] Гончий Смерти – те, кто выслеживают Проклятых [3] для исполнения Жнецам [4] их приговора.

[3] Проклятые – те, кого отметила Смерть за особо тяжкие прегрешения. Существует поверье, что если на холме большого пальца появляется родимое пятно, то этому дракону уготована скорая погибель.

[4] Жнецы (Молчаливые Старцы, Жнецы Правосудия, Глас Правосудия, Собиратели Душ, Всадники Многоликой, Жнецы Костлявой) – судьи Смерти, которые по её поручению выносят Проклятым приговор.