Приключение в Зиму (СИ)

Текст добавлен: 13 августа 2026, 14:00

Текст книги "Приключение в Зиму (СИ)"

Автор книги: Катарина Ёлохова

Жанры:

Попаданцы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 33 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 109 ЛИАДА

Кассий мгновенно перехватывает моё запястье. Не больно. Но ощутимо.

– Не стоит, – выговаривает он, едва справляясь со сбившимся дыханием, и качает головой. – Тебе лучше этого не видеть. Я…

Он морщится, словно собирается признаться в самом мерзком из своих поступков.

Несколько мгновений я просто смотрю на него: на напряжённые скулы, на плотно сжатые губы, на пальцы, что так бережно держат моё запястье.

Мне ещё не довелось видеть Рыцаря нагим. Равно как и Аркадия. И поэтому я понятия не имею, что он пытается скрыть от меня с таким мучительным стыдом.

Шрамы?

Уродство?

Что бы там ни было, оно не способно отвратить меня. Не способно погасить моего желания.

Потому что я люблю Кассия.

Целиком.

Со всем, что он так отчаянно пытается от меня скрыть.

– Милый, – произношу я ласково. – Покажи мне.

Он замирает.

Пальцы на моём запястье вздрагивают. А в тёмных глазах на мгновение проступает такая болезненная уязвимость, что у меня сжимается сердце.

– Я не хочу, чтобы ты видела меня таким, – шепчет он. – Я не хочу, чтобы ты…

– Кассий, – мягко перебиваю я, заглядывая ему в глаза. – Я видела тебя в бою. Знаю, на что ты способен. Неужели ты думаешь, что какие-то шрамы могут изменить мои чувства?

– Это не просто шрамы, – его голос срывается. – Это напоминание о том, кем я был. О том, что я сделал.

– Тогда позволь мне самой решить, как я к этому отнесусь. Пожалуйста.

Он недолго колеблется.

Затем осторожно отпускает моё запястье.

И сам принимается расстёгивать рубашку. Неторопливо. Словно оставляет мне возможность передумать.

Первая пуговица.

Следом вторая.

С каждой его дыхание становится всё более прерывистым, а на лбу проступает мелкая испарина.

Наконец, последняя пуговица поддаётся.

Кассий стягивает рубашку с плеч, и она бесшумно падает на пол.

Я невольно задерживаю дыхание.

Аркадий и Скайлор не вмешиваются, оставляя этот миг только нам.

Мощная грудь Рыцаря испещрена шрамами. Старыми и новыми. Глубокими и поверхностными.

Но особенно среди них выделяется один.

Старый. Тяжёлый. Тянущийся наискось от плеча до нижних рёбер.

Грубый рубец глубоко въелся в плоть, а его края выглядят опалёнными. Словно Кассия рассекли огненным мечом, а затем тут же прижгли рану.

Я бережно провожу пальцами по его груди – вдоль этого страшного шрама.

Предвестник вздрагивает, но не отстраняется и не пытается меня остановить.

Я не спрашиваю, откуда взялся этот шрам. Кто его оставил.

Слова сейчас лишни.

Важно лишь это хрупкое доверие, возникшее между нами.

Я придвигаюсь к нему и – неожиданно для самой себя – провожу языком вдоль этого рубца, с наслаждением ощущая, как под моим влажным прикосновением подрагивают его стальные мышцы.

Он шумно втягивает воздух, прикрывает глаза и впивается пальцами в мягкую обивку.

– Лиада… – судорожно выдыхает Касс, и в его голосе слышатся неверие и благодарность.

Я не останавливаюсь, продолжая целовать его шрамы. Каждый из них. Давая ему понять, что не боюсь ни его прошлого, ни тех поступков, память о которых навсегда осталась на его теле тяжёлыми рубцами.

Я оставляю дорожку поцелуев на его ключицах. Поднимаюсь к кадыку. Обхватываю его губами.

Кассий сглатывает. Его дыхание становится ещё тяжелее.

Я скольжу кончиком носа вверх по его шее, вдыхая его запах – древесно-сладковатый дым, снег и ещё что-то тёплое, от чего внутри всё переворачивается. Наконец добираюсь до подбородка. Слегка прикусываю его, чувствуя, как Рыцарь вздрагивает под моими губами. А затем накрываю его рот своим.

Медленно, пробуя его на вкус, словно самое редкое вино.

Касс отвечает почти сразу – сперва неуверенно, будто боится сделать лишнее движение, но с каждым мгновением всё смелее. Всё настойчивее.

За моей спиной вновь оживают руки Скайлора.

Его ладони скользят вдоль позвоночника. Оглаживают талию. Спускаются ниже. К бёдрам. К ягодицам.

Он сжимает их, притягивая меня ближе к себе, и мой тихий стон тонет в поцелуе Кассия.

А в следующее мгновение я ощущаю горячее прикосновение языка между бёдер.

Я вскрикиваю, отрываясь от губ Предвестника, и чувствую, как губы феникса растягиваются в довольной ухмылке. Но он не останавливается, продолжая ласкать меня.

Его язык движется плавно, уверено, заставляя меня забыть, как дышать.

Аркадий тем временем ловит меня за подбородок и вовлекает в глубокий поцелуй.

Его губы двигаются неторопливо, но требовательно, будто он намеренно растягивает каждое мгновение, не позволяя мне сосредоточиться ни на одном из ощущений.

Я теряюсь между ними.

Ощущений становится так много, что моё сознание начинает распадаться на отдельные яркие вспышки – сладость поцелуя на губах, жар языка между бёдер, влажный след на шее.

И руки.

Их так много, что, кажется, они повсюду: на алеющих щеках, между лопатками, на моей ноющей от перевозбуждения груди, чувствительных ягодицах, под коленями – там, где кожа особенно нежная.

Я зажата ими со всех сторон.

Почти.

Слева тянет лёгким холодком, несмотря на тепло, исходящее от камина.

Именно с этой стороны мне сейчас не хватает Моркариса.

И словно услышав эту мысль, пламя в очаге вздрагивает. А в следующее мгновение по полу начинает расстилаться тёмно-гранатовая дымка. Плотная, густая, подавляющая, отчего воздух в комнате становится тяжелее. Она обвивает ножки кушетки, скользит по тёмному бархату, моему животу, заставляя вздрогнуть от холодного влажного прикосновения, и сгущается слева от меня.

Сначала из неё проступают длинные бледные пальцы. Затем – тёмно-гранатовый шёлковый рукав, обнажённая грудь, широкие плечи, водопад алых волос, притягательно хищное лицо. И, наконец, сам бог возникает из клубящегося дыма: высокий, прекрасный и пугающе спокойный.

Его тёмный взгляд задумчиво скользит по моему оголённому телу, по окружающим меня мужчинам, которые слегка напрягаются при его появлении, а затем возвращается к моему лицу.

– Ты хотела меня видеть, душа моя? – произносит он с ласковой усмешкой, и в его голосе нет ни осуждения, ни упрёка, ни ревности.

В комнате воцаряется небольшое напряжение.

Мои возлюбленные прекращают свои ласки и молча переглядываются между собой.

– Да, – смотрю на вампира затуманенным взглядом. – Ты не против присоединиться?

Моркарис растягивает губы в лукавой улыбке.

– Жёнушка, а ты выдержишь? – он приподнимает бровь. – Четыре члена одновременно?

Я закусываю губу от его беспощадно откровенной прямоты, чувствуя, как низ живота простреливает коротким жарким импульсом.

Скай за моей спиной издаёт короткий одобрительный смешок. А затем чуть сдвигается вправо, без лишних слов освобождая Моркарису место рядом со мной.

Я смотрю на Аркадия и Кассия, ища в их лицах протест.

Но Принц лишь задумчиво прищуривается, переводя взгляд с вампира на меня, а затем уголок его губ заметно приподнимается.

Касс же остаётся напряжённым и настороженным. Однако спустя несколько мгновений он коротко кивает.

Ни один из них не возражает.

Я сглатываю, ощущая, как мои мышцы сводит от предвкушения. И с моих губ слетает короткое:

– Да.

И тогда я ещё не знала, что этим единственным словом сама подписала себе приговор – к мучительно медленной, сладостной, но такой желанной смерти.

Эпилог

Тиндросса и его сообщников судили через несколько дней после их пленения.

Разбирательство длилось долго и муторно.

На их сторону встали несколько знатных кланов. Они требовали помилования, оспаривали свидетельства, обвиняли мою мать в сведении старых счётов, а меня – в попытке захватить власть при поддержке дикарей и их предводителей.

Кто-то из них действительно верил в невиновность бывшего регента, называя подтверждённые факты клеветой. А кто-то просто боялся, что, перерывая скелеты в шкафу, мы доберёмся и до их собственных.

Но доказательств оказалось слишком много: письма, договоры, приказы и показания тех, кто годами исполнял его волю, а теперь спешил спасти собственную шкуру.

И тогда даже самые преданные сторонники Тиндросса постепенно умолкли. Потому что знали: поддержка преступника дорого им обойдётся.

И обошлась.

На следующий день после моей торжественной, но скромной коронации я лишила их всего, что они имели: титулов, земель, мест при дворе и права занимать высокопоставленные должности.

Их владения отошли короне, а семьи были высланы из столицы.

Не за то, что они осмелились спорить со мной. А за то, что годами помогали Тиндроссу творить беззаконие, а когда правда вышла наружу, попытались вновь прикрыть его своими именами и влиянием.

Его сообщников, виновных в пытках, убийствах и расправах, приговорили к казни. Среди них оказались Вальдрис, Эрном, Альтрос и Дракмар.

Самого предводителя Культа вместе с некоторыми из его «верующих в истинный порядок» отправили на пожизненные работы в шахты Гребня Безмолвия.

Многие сочли приговор слишком мягким. Но смерть стала бы для него слишком лёгким избавлением.

Он должен на собственном горбу прочувствовать, каково это, когда ты никто. Когда твоя жизнь больше тебе не принадлежит, твоё слово ничего не значит, а каждый новый день зависит от воли тех, кому нет дела ни до твоих страданий, ни до титула, которым ты прежде обладал.

Именно такую жизнь он годами устраивал другим.

Теперь пришла его очередь.

Спустя месяц после суда я взошла на трон.

Спустя два – венчалась с Моркарисом, Скайлором, Аркадием и Кассием.

Церемония получилась пышной и поистине прекрасной. Но провели мы её за закрытыми дверями: без толпы придворных, без представителей знатных кланов и чужих любопытных глаз.

Только для нас и самых близких.

На мне было струящееся подвенечное платье, переливающееся серебром, длинная кружевная фата и диадема из тонких серебристых ветвей с драгоценными камнями.

Я очень волновалась в тот день.

Мы все волновались.

За исключением Моркариса, с лица которого не спадала улыбка.

Казалось, вампир один не сомневался ни в происходящем, ни в том, что именно так всё и должно было начаться. Пока Скайлор прятал волнение за шутками, Аркадий – за безупречным спокойствием, а Кассий стоял настолько неподвижно, словно боялся выдать себя одним лишним движением, Моркарис смотрел на нас с откровенным, почти хищным счастьем.

Церемония была короткой, но наполненной смыслом.

Мы обменялись клятвами, не произнося громких слов, – лишь обещаниями, которые не требовали подтверждения перед целым светом. Только перед теми, кто действительно имел значение.

Мои отцы стояли рядом, мама улыбалась, и я чувствовала, как всё, что ещё недавно казалось хрупким и почти невозможным, наконец становится моей настоящей жизнью.

Дом, семья, любовь – всё то, что когда-то казалось мне чужим и недостижимым, теперь было моим.

Когда мы вышли во внутренний сад, снег падал медленно, кружась в лучах заката. Я смотрела на них – на своих мужей, на свою семью, на своё будущее – и чувствовала, как внутри разливается тепло.

Я знала: это только начало. Впереди нас ждали испытания, радости и бесчисленные дни, которые мы проведём вместе. Но сейчас я была счастлива. По-настоящему. Без оглядки. Без страха.