Текст книги "Приключение в Зиму (СИ)"

Автор книги: Катарина Ёлохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 33 страниц)

Глава 69 ЛИАДА

Глава 69 ЛИАДА

Я мажу быстрым взглядом по их лицам – грубым, обветренным, с мелкими шрамами и тупыми глазами, – и у меня не остаётся никаких сомнений. Не только в том, что именно они убили прежнюю Лиаду. Но и в том, что они не испытывают ни капли раскаяния. На их физиономиях застыла всего лишь одна эмоция… растерянность: они не понимают, для чего их сюда притащили.

«Позволь мне растерзать их», – шепчет внутренний голос, и вместе с ним во мне пробуждается что-то кровожадное, древнее, жаждущее возмездия.

Но это не мой голос, а мужской. Тот самый, что принадлежит тому загадочному беловолосому мужчине, которого я однажды приняла за своего дракона-хранителя. Тот самый, что сопровождает меня до сих пор и беспрекословно повинуется мне, появляясь в самые критические моменты.

Его по-прежнему никто не видит. Но он не раз выручал меня, подсказывая, с какой стороны ждать беды. Исцелял от страшных ран, пока другие не видели. А иногда навещал во снах – мы с ним плели венки из белых цветов, – после которых я просыпалась с ощущением, словно побывала в другом мире, где нет боли, нет страданий, только тишина и покой.

В какой-то момент мне начало казаться, что он – не какой-то дух извне, увязавшийся за мной от самой Лунной Обители. А… часть меня самой. Часть, которую я пока не готова принять.

– Да, – выдавливаю из себя и отворачиваюсь. Не потому, что боюсь. А потому, что если ещё секунду задержусь на их лицах – меня точно вытошнит желчью.

Дальнейшие события происходят слишком быстро: насильники сознаются в содеянном. Моркарису даже не приходится применять угрозы – он просто подчиняет их своей силе.

– Как вы посмели напасть на королевскую кровь! – неожиданно взрывается Тиндросс, чем удивляет не только меня, но и всех присутствующих. Странно, но в его озлоблении нет ни грамма наигранности.

Он подскакивает с места, с грохотом ударяет ладонями по столу, едва не раскалывая его пополам, и смотрит на преступников глазами, полными праведного гнева.

Королева неожиданно шарахается от этой несдержанной вспышки регента. А его сын становится похож на побитую собаку – ему не хватает только заскулить от страха и обмочиться под себя.

– Кто вас нанял? Кто посмел поднять руку на правящую династию?

Я смотрю на него широко распахнутыми глазами и не верю собственным ушам. Неужели он действительно не причастен к этому? Неужели я заблуждалась на его счёт, и всё, чего он на самом деле хотел, – защитить трон от посягательств других кланов? Криво. Жестоко. Порой за счёт моей репутации. Но всё же – защитить.

Тем более если учесть, что дурная репутация прежней Лиады – не только плод чужих козней. Она и вправду была неуравновешенной и неуправляемой. А оттого – угрозой для будущего королевства.

Потому-то регент и пытался усадить своего сына на трон: он куда удобнее для власти, чем его погибшая падчерица, никогда не отличавшаяся тем послушанием, которого ждали от неё. В отличие от её названого брата, пусть и гораздо глубже увязнувшего в собственных грехах.

– Заприте их в темнице и пытайте до тех пор, пока не сознаются, кто за ними стоит! – командует Тиндросс стражникам.

– Они уже сознались, – произносит Моркарис, и в зале моментально становится холоднее. Кажется, что на полу образуется узор инея. И расползается он не от кого-то из советников, а от… меня.

Я не ожидала, что всё обернётся таким образом.

Не ожидала, что свидетелями окажутся не подкупные лица, а Моркарис и его подданные.

Откуда Аркадий, Скайлор и Кассий узнали о нём? Они ведь ни разу не встречались! И самое главное – каким образом они попросили его участвовать в этом?

И… просили ли вообще? Может, это целиком и полностью инициатива моего наречённого, а мои союзники по каким-то причинам не смогли обеспечить мне «свидетелей»?

Не ожидала, что предательство королевы собственной дочери вскроется так быстро.

Что с ней будет? Её заставят отречься? Казнят?

А после что? Посадят на трон «моего» брата? Или всё-таки меня?

Не ожидала, что вампир приведёт сюда «моих» насильников. Я морально была не готова к этой встречи. Думала, что как только наберусь храбрости и расширю своё влияние, то обязательно призову их к ответу. Но Моркарис меня опередил.

Я не в обиде, но всё же… он мог бы спросить меня.

– Кто? – голос регента жёсткий, обещающий немедленную расправу.

Аксель окончательно теряет самообладание, трясясь, как осиновый лист на ветру. А в его глазах, то и дело мотающихся к двери, плещется животный ужас.

Аэлин же, напротив, каменеет: её белое лицо становится непроницаемым, точно маска.

Но я подмечаю кое-что ещё: то, как занервничал Эрном, а Дракмар тщетно старается сделаться незаметным.

– Это всё Верховный Старейшина! – срывается один из насильников, со всего маху впечатываясь лбом в каменный пол, оставляя на нём кровавый отпечаток.

– Он приказал нам избавиться от Наследницы! – подхватывает второй.

– Пощадите! – выкрикивает третий. – У нас не было выбора!

– Что-о-о-о⁈ – визжит Альтрос, как свинья, загнанная на убой. – Как вы смеете⁉ Тиндросс!

– Этим сволочам не стоит верить! – вступается за своего «друга» Эрном.

Дальше начинается настоящий бедлам: каждый из советников пытается перекричать другого, призывая регента и королеву не доверять этим проходимцам и не спешить с приговором.

Каждый, кроме Фариссы.

Она сидит неподвижно. Её руки сложены на столе, пальцы переплетены. Она смотрит на насильников, на Альтроса, на мечущихся советников. И в её взгляде нет ни суеты, ни сомнения, ни желания кого-то защитить или обвинить. Только холодное, выверенное ожидание.

– Я верю им, – хладнокровно объявляет она. – Они не лгут.

И это становится последним гвоздём в крышку гроба Альтроса.

– Тиндросс! – взмаливается Верховный Старейшина, и в его тоне появляются слезливые нотки. – Я к этому не причастен. Я… Я… – Он не может выдавить из себя ни слова, только хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Регент остаётся непреклонным. Его лицо сурово, непроницаемо. И, кажется, он даже не удивляется тому, что его бывший союзник пошёл против него. Возможно, между ними уже давно назрел разлад. Будто он всегда знал, что этот день настанет. Будто лишь ждал, когда Альтрос сам себя выдаст.

– Фарисса, – обращается Тиндросс к хранительнице судеб и законов, – именем Матери Карающей я прошу вынести незамедлительный приговор преступникам. По всей строгости закона.

– Нет! – пуще прежнего визжит Альтрос, и в этом визге уже нет ничего человеческого, только животный страх загнанного в угол зверя. – Думаете, я потону один? – мечется взглядом от одного советника к другому. – Я утяну всех за собой!

Он набирает воздуха для следующего признания, широко разевает рот, и я вижу, как дрожат его толстые губы, как блестят от слюны кривые зубы. Он готов выплюнуть столько имён, что полетят головы всех, кто сидит в этом зале.

Но в этот миг дверь с грохотом распахивается, и на порог падает запыхавшийся стражник.

Его доспехи покрыты свежими царапинами, на щеке – чёрная полоса копоти, а в глазах – тот самый безумный блеск, который я уже научилась распознавать.

– Ваши Величества! На столицу напали дикари!

И с этими словами в зале начинается такая суматоха, что меня едва не сшибают с ног. Только благодаря тому, что Моркарис вовремя подхватывает меня, я остаюсь на ногах. Советники вскакивают с мест, опрокидывая стулья, выкрикивая приказы, которых никто не слышит. Кто-то хватается за оружие, кто-то бросается к дверям, кто-то просто мечется по залу, не зная, куда бежать.

В этом хаосе, в этой давке, среди криков и топота преступники вместе с Альтросом исчезают.

Я вижу, как мелькает красная ткань плаща, как полулысая голова Альтроса ныряет в проход, как Дракмар и Эрном, пригнувшись, шмыгают за ними. И никто – никто! – не пытается их остановить.

Более того – из замка исчезает королева. Так, словно в одно мгновение она растворилась в воздухе.

Я смотрю на её пустующее место, и внутри меня всё холодеет.

Она выбрала бегство.

И это, пожалуй, громче всех чистосердечных признаний.

Глава 70 ЛИАДА

Глава 70 ЛИАДА

– Что ты делаешь? – впервые позволяю себе повысить голос на Моркариса, когда он вдруг подхватывает меня на руки и переносит в свою обитель. – Верни меня обратно! Я должна…

– Должна что? – перебивает он, опуская меня на ноги. – Героически погибнуть?

Мой «похититель» не спешит отстраняться. Удерживает меня за талию так, что мне катастрофически не хватает личного пространства и воздуха. Смотрит на меня с высоты своего немалого роста с тем самым выражением, от которого внутри всё постепенно закипает: спокойствие, снисходительность и лёгкая усмешка на тонких губах, словно видит перед собой рассерженного котёнка.

Я упираюсь ладонями ему в грудь и пытаюсь отстраниться. Но ничего не выходит. Не из-за того, что его пальцы сильнее сжимаются на моей талии. А потому, что моё тело сопротивляется этому. Оно не хочет отодвигаться ни на миллиметр и терять то напряжение, что возникает между нами.

Мы словно два электрических заряда, которые одновременно притягиваются и отталкиваются друг от друга. И я почти ненавижу вампира за то, что он сейчас чувствует то же, что и я.

Его гранатовые глаза на мгновение темнеют. Пальцы соскальзывают на поясницу, вызывая во мне приятный трепет, от которого на мгновение прикрываю веки и тут же одёргиваю себя.

– Отпусти, – требую, но голос звучит неубедительно даже для меня самой.

– И что ты будешь делать? – наклоняется ко мне, оставляя между нашими губами пару жалких сантиметров. – В одиночку спасёшь город? Перебьёшь… около пяти тысяч дикарей?

– Это мой долг… – неожиданно хрипло произношу я и тут же заливаюсь краской.

– Расстаться с жизнью в неравном бою? – его дыхание, прохладное, с привкусом граната, касается моих губ, вызывая навязчивое желание сократить между нами это раздражающее расстояние и, наконец, поцеловать моего наречённого. Прямо как в тех снах, которые мне снились несколько раз.

Интересно, это он приложил к ним руку? Или всему виной мои потаённые – хотя и не такие уж и потаённые – желания?

– Я должна хотя бы попытаться… – заворожённо смотрю на то, как Моркарис прикусывает свою нижнюю губу, и неосознанно повторяю его действие.

Его взгляд тут же цепляется за это движение. Тёмно-карминовые радужки вспыхивают хищным огнём. И чувствую, как его пальцы на моей пояснице напрягаются.

– Сколько «должна» для одной женщины… – его голос тягучим мёдом разливается во мне. Будоражит нервные окончания, отчего меня начинает немного потряхивать.

«Я должна найти в себе силы отстраниться», – пытаюсь надавить на саму себя.

– Я всё-таки Наследница Короны, – слова срываются с губ хлёстко, зло, с такой интонацией, которая не терпит возражений. Понятие не имею, что на меня нашло. То ли оттого, что не могу совладать с собственным телом в присутствии моего наречённого. То ли потому… потому, что не знаю, как мне быть дальше: я умею драться на кулаках, мечах, а не вести войну. – Мой долг – защищать народ.

Я отхожу от Моркариса на несколько шагов, с сожалением расставаясь с тем наэлектризованным теплом, что образовался между нами. Обнимаю себя за предплечья, в поисках хоть какой-то внутренней поддержки. Но это не срабатывает: меня захлёстывает эмоциями.

Злость, растерянность, страх и обречённость набрасываются на меня, точно проклятые духи из самых глубин Хельхейма. Они рвут меня, погружая точно в такую же панику, как и тех посетителей дворца.

– Прежде всего, – вкрадчивый голос Моркариса просачивается сквозь вихрь моей молчаливой истерики, – ты женщина. Не воин, не полководец и даже не принцесса… Ты ведь и сама понимаешь, что опрометчиво бросаться на подготовленного к войне врага, когда твоя армия – это жалкое сборище неудачников с деревянными щитами и топорами наперевес.

– Но чем я тогда лучше тех советников, которые просто решили сбежать? – выкрикиваю, чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы. – Чем лучше… королевы, которая исчезла не пойми куда?

Я не решаюсь обернуться. Мне невыносимо столкнуться с реакцией вампира на мой нервный срыв. Вдруг он посчитает меня неровней себе? Недостойной? Слабой. Потерянной. Такой же жалкой, как мои воины. Совсем не такой, какой должна быть будущая королева.

– И как ты вообще оказался на заседании? – меня начинает нести от внутреннего эмоционального взрыва, но я и не думаю сбавлять обороты. – Зачем притащил… – стискиваю челюсти от ярости, – … этих ублюдков? И… – сжимаю кулаки до резкой боли в ладонях. – … Почему они с такой лёгкостью признались в содеянном?

Я чувствую, как Моркарис смотрит мне в спину. У него тяжёлый взгляд, пронизывающий, такой, от которого хочется вытряхнуть из себя все обиды на него. А после – залепить звонкую пощёчину.

– Почему ты действовал за моей спиной? – срываюсь на шёпот, смахивая слёзы. – Я не просила тебя ни о чём таком!

Вампир отвечает не сразу, чем заставляется меня напрячься: создаётся такое впечатление, что я позволила себе лишнего, и меня сейчас жёстко накажут за неподобающее обращение к богу.

Проходит секунда. За ней выпрыгивает другая. Тишина становится такой осязаемой, что мне физически становится плохо. Хочется стряхнуть это ощущение. Но я не могу пошевелиться.

«Что я за неуверенная в себе трусиха такая?» – обречённо стонет мой внутренний голос. Мой. Не того дракона-хранителя, который пристрастился захаживать в мои мысли.

– Лиада, – наконец произносит Моркарис, и с моих плеч словно спадают тяжёлые невидимые латы, – ты моя невеста, а не хозяйка.

Эти его слова звучат как оплеуха, от которой внутри всё сжимается. Не потому, что и вправду возомнила себе, будто он мой пёс, который послушно будет выполнять все мои команды. А потому, что повела себя именно так.

Мой наречённый волен делать то, что посчитает нужным. И не обязан спрашивать моё согласие.

– И мой долг, – проговаривает с нажимом, – раз уж мы сегодня говорим о нём, это предоставлять тебе полную защиту и оберегать от малейших опасностей.

– Но мои союзники… – пытаюсь возразить.

– Потеряли «свидетелей», – вдруг оглушает меня неожиданной «новостью» вампир. – Они не смогли обеспечить их безопасность. Допустили, чтобы их убили прямо перед вашим носом.

Я замираю, чувствуя, как холодок обдаёт мою спину. А под ногами вместо твёрдого каменного пола, изрезанного руническими символами, словно образуется зыбучий песок.

– Я не осуждаю, – проговаривает мягче. – Они сделали всё, что смогли. Хотя, признаться, от Аркадия я ждал большей осмотрительности…

Короткая пауза, в которой я отчётливо слышу потрескивание святящихся кристаллов в высоких металлических подсвечниках и болезненный, надрывный стук моего сердца.

– Но факт остаётся фактом: без моего вмешательства у тебя не было бы ни шанса. Кое-кто хорошо постарался, чтобы перекрыть тебе все пути.

– Кое-кто? – мои губы движутся механически, вопреки вопросам моего сердца.

«Зачем они скрыли это от меня? Почему не предупредили? Я что, настолько малодушной выгляжу в их глазах, что мне нельзя было сказать правду? Настолько неспособной выдержать удар?» – мысли кружат, накладываясь друг на друга, царапая изнутри.

– Ты думаешь в верном направлении, – подтверждает мои догадки Моркарис.

– Это ты поэтому решил подставить Альтроса? – поворачиваюсь к вампиру лицом и невольно вздрагиваю, осознав, насколько он близко: ещё один шаг и мы вновь соприкоснёмся. – Вынудив тех… преступников сознаться, будто бы это он приказал избавиться от меня?

– В этом и состоял мой план, – отвечает он, глядя на меня с неприсущей ему мягкостью.

Или мне это только кажется?

Может, за этой хищной внешностью тёмного бога проклятий действительно скрывается нечто большее, чем бремя прожитых веков и холодный, выверенный расчёт, с которым он привык заключать свои сделки? Может – смешно, но всё же – за этой мрачной оболочкой и чудовищной силой скрывается поистине доброе сердце, которому до этого попросту не для кого было биться?

А, может, моя зацикленность на нём попросту застилает мне глаза и не даёт увидеть то, кто он есть на самом деле. Например то, что он жестокий и коварный делец, который коллекционирует души в своих подземных хранилищах и «награждает» смертных проклятиями, вдобавок взимая с них непомерную плату.

– Позволь мне рассказать тебе обо всём с самого начала…

Глава 71 ЛИАДА

Глава 71 ЛИАДА

– Для начала, – он делает короткий взмах рукой, и в следующее мгновение мы оказываемся в гостиной с диванчиками, креслами и подушками, небрежно разбросанными на огромной медвежьей шкуре. – Тебе нужно поесть. Полагаю, сегодня ты ещё ничего не ела.

Он галантно усаживает меня в кресло, выполненное, как и всё здесь, в его стиле: тёмные тона с вкраплениями красного. Уютно, роскошно, но всё же довольно мрачно.

– Я заметил, что тебе некомфортно в замке, – ставит передо мной деревянный столик. – Что скажешь о том, чтобы остаться в моей обители?

Я замираю с открытым ртом, поражённая его предложением. Смотрю на него – на могущественного бога, – который только что предложил мне съехаться так, будто речь идёт о чём-то до нелепого обыденном. Будто мы обычная парочка, которая обсуждает совместные планы. Будто между нами нет этой бездонной пропасти, где он – бессмертное существо, а я всего лишь драконица.

– Ты серьёзно? – выдыхаю, не до конца веря в услышанное.

Я даже на мгновение забываю обо всём на свете: о переживаниях, проблемах, страхах, вопросах… Остаёмся только я, обескураженная и, не стану кривить душой, счастливая. Пусть это и делает меня в собственных глазах отъявленной эгоисткой, способной радоваться, пока её народ, возможно, погибает от рук дикарей. И он – невозмутимый, спокойный и пугающе серьёзный.

– Более чем, – он садится напротив меня в такое же кресло. И на его остром лице нет ни тени насмешки или лукавства. – В замке ты не будешь в полной безопасности. Здесь – да. Здесь ты можешь позволить себе выдохнуть и расслабиться. Я обо всём позабочусь.

– Моркарис… – я «жую» губы, пытаясь подобрать «правильные» слова.

После того, что произошло между мной и Скайлором… После того, как я самой себе призналась, что люблю его я не то что не смогу жить вдали от моего рыжего беса… Я чувствую себя бесстыжей распутницей, которая крутит роман на стороне, прекрасно зная, что у неё есть «законный» муж.

– Я… – слова рассыпаются мелким конфетти, и я не могу выбрать из этого вороха ничего подходящего.

– Я не давлю, – понимает мои «переминания» по-своему. – Скажешь, когда будешь готова.

– Нет, – неотрывно смотрю на то, как слуги заставляют мой стол вкусными яствами. – Дело не в этом… – я поднимаю взгляд на вампира, чувствую, как желудок сворачивается в тугой узел.

– В чём же? – его гранатовые глаза сужаются в едва заметном опасном прищуре.

Скорее всего, он уже всё знает. И терпеливо ждёт, когда я сама произнесу это вслух. Признаюсь, что после его откровения о том, что он – мой наречённый, я пошла и переспала с другим.

– Есть тот, кто важен для меня, – сглатываю и тут же давлюсь оттого, что слюна попадает не в то горло. Боги… Похоже, моё второе имя – это Отборная Нелепость!

Моркарис подаёт мне стакан с водой, и я жадно осушаю его до дна.

– Ты о Скайлоре? – вдруг огорошивает меня.

– Что? – выдыхаю, чувствуя, как моё лицо вытягивается от удивления, а затем «скисает» под тяжестью вины.

Я едва не промахиваюсь мимо столика и не роняю стеклянный стакан.

– Или ты об Аркадии? – он чуть склоняет голову, разглядывая меня с явным интересом.

Мне хочется провалиться на месте!

– А, может, о том хмуром воине? Как его там?.. Кассий, кажется?

Собственно, чего я ожидала? Что буду крутить шашни на стороне, а он ни о чём не узнает? Бред же…

– Прости…

– За что? – удивляется не меньше моего. – Лиада, – наклоняется ко мне так, что лёгкие снова до отказа наполняются его запахом, – мне важно, чтобы ты была счастлива. И если они делают тебя счастливыми, я не против. Ты вольна делать всё, о чём просит твоё сердце.

В его мягком, доверительном голосе ни грамма осуждения, злости или отвращения. И это сбивает с толку сильнее всего. Потому что подсознательно я ожидала другого. Как минимум того, что вампир заклеймит меня блудницей. А после и Скай добавит свою ложку дёгтя.

Но я снова ошиблась насчёт своего наречённого.

В его тоне, в его ленивой позе, любующемся взгляде, направленном на меня, нет и тени того, что я успела себе придумать.

И это… настораживает.

– Разве тебя не оскорбляет то, что моё сердце занимает другой мужчина? – даже для меня этот вопрос звучит жестоко.

Если бы мой рыжий бес пришёл и сказал, что влюбился в другую…

Я бы убила их обоих.

– Нет, – вампир откидывается на витиеватую спинку кресла. – Но, не стану скрывать, мне это причиняет боль, – эти его горькие слова, спрятанные за лёгкой небрежной усмешкой, стрелой вонзаются мне прямо в сердце. – Опять же, повторюсь, для меня важнее твоё счастье.

– Это очень… самоотверженно, – смаргиваю проступившие слёзы.

Горло сжимается, отрезая мне доступ к кислороду.

Как я могу так бесчеловечно с ними поступать?

Что я за бездушное бессердечное чудовище такое?

Боги… Как же мне сейчас тошно от самой себя.

– Так, – Моркарис перехватывает мои ладони, – вижу, тебя одолели муки совести.

Его прикосновение неожиданно тёплое, пропитанное нежностью, которая предназначается только для меня. И это… слишком. Я попросту этого недостойна.

– Если ты действительно их любишь, то я принимаю твой выбор, – успокаивающе поглаживает мои пальцы. – Я не жду, что ты будешь принадлежать только мне. Ты не вещь. И вполне способна сама решать, с кем ты хочешь строить свою жизнь. То, что ты моя предназначенная, не означает, что я должен быть твоим единственным мужчиной. Тем более этот мир давно держится на полигамии.

Он произносит последнее предложение с такой интонацией, что я не сдерживаю весёлого смешка.

– Только прошу об одном, – вампир заглядывает мне в глаза так, что возникает ощущение, словно он смотрит не на меня, а прямо мне в душу, – никогда не лги мне.

– Никогда, – произношу почти шёпотом, как священную клятву.

Мы ещё несколько минут так сидим в полном молчании, неотрывно смотря друг на друга.

Мне не становится легче от его слов. Наоборот, на меня наваливается невидимая тяжесть.

Как я должна поступить? Рано или поздно мне придётся выбрать, так ведь?

С одной стороны, связь с Моркарисом навязана мне высшими силами. С другой – он уже глубоко и прочно укоренился во мне. Так, что одна мысль о нашем «разрыве» вызывает во мне жёсткое, категоричное, почти истеричное отторжение.

Это как добровольно пойти на ампутацию здоровой конечности.

Но и от Скайлора я не откажусь. Даже под страхом смерти. Проклятий. И полного уничтожения мира.

Да, звучит как больная зависимость и безумное помешательство. И всё же это именно то, что я чувствую к своему рыжему плуту.

Если моя любовь к нему – диагноз, то я осознанно отказываюсь от лечения.

Что касается Аркадия и Кассия – там тоже всё сложно.

Сама не до конца понимаю, что к ним чувствую. Симпатию? Привязанность? Признательность? Или нечто большее? Но знаю наверняка: мне ещё предстоит найти ответы на эти вопросы.

– Ты слишком громко думаешь, – нарушает тишину вампир.

Уголки его губ тянутся вверх в понимающей, чуть насмешливой улыбке.

– Просто… мне кажется это неправильным. Нечестно по отношению к вам обоим.

– Дай себе время, – спокойно отвечает Моркарис.

И это по злому забавно: я ожидала от него осуждения, а в итоге прекрасно справляюсь с этим сама.

– Я тебя недостойна…

– Ещё раз так скажешь, – его голос становится глубоким, угрожающим, таким, от которого по коже расползаются мурашки. Вот только… вовсе не от страха. – Я буду вынужден тебя наказать.

Он смотрит на меня поверх бокала, и в его потемневших, полных «грозного» обещания глазах отчётливо читается, каким именно способом он будет меня «наказывать».

Между бёдер моментально становится жарко и влажно.

Я ёрзаю на стуле, пытаясь справиться с внезапно накатившем возбуждением. Отогнать от себя слишком яркие, слишком живые картинки того, как именно он собирается привести своё «обещание» в исполнение.

Бесполезно.

Они упрямо всплывают, накладываясь друг на друга, заставляя дыхание сбиваться.

Я резко отвожу взгляд, впиваясь пальцами в бархатную обивку кресла.

Меня на несколько мгновений дезориентирует. Так, что путаюсь, где заканчивается реальность, а где начинаются мои фантазии, которые, признаюсь, безумно хочется воплотить.

А когда более-менее прихожу в себя – мы уже оказываемся на диванчике.

К сожалению, не голые. И даже не целующиеся.