Текст книги "Счастливые слезы Марианны"
Автор книги: Хосе Антонио Бальтазар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 37 страниц)
Глава 54
Себастьян решил идти напролом.
Рассмотрев дома четки, он обнаружил, что на одной из бусин отсутствует лаковая миниатюрка.
На «блошином рынке» он уговорил за небольшую мзду знакомого пьяницу скупщика антикварной мелочи, в прошлом театрального реквизитора, послать Бето письмо, из которого следовало бы, что тот, продав четки скупщику, должен вернуть деньги и взять их обратно, так как Бето снял с них несколько бусин с миниатюрами.
Независимо от того, хватились или еще не хватились у Бето дома пропавших четок, это письмо должно было сыграть роль детонатора.
Надо только, чтобы письмо попало лично к Бето. Тут же вслед за этим Себастьян убедит Бето, что положение его безвыходное – денежки придется платить, иначе «скупщик» пожалуется Луису Альберто.
Если письмо попадет еще к кому-то и его предадут огласке, то после этого у Бето нельзя будет получить ни гроша. А так он будет таскать денежки, надеясь на то, что четки ему вернут и он сможет – по совету Себастьяна – подбросить их обратно в ту же комнату.
Письмо надо послать с каким-нибудь мальчишкой, проследить его вручение Бето и тут же, выйдя из тени, начать откровенный разговор.
Реально существующий скупщик необходим на случай, если полиция захочет узнать, действительно ли сын Сальватьерра продал украденную вещь.
Ну, а если шантаж не удастся, что ж, – тогда «скупщик» оповестит родителей: пусть этот «везун» попляшет!
В душе сирота Себастьян ненавидел звериной ненавистью удачливого Бето.
Глава 55
Пропажа четок обеспокоила Марианну.
Она сочла допустимым поискать их в «келье» у Луиса Альберто.
– Нет их в доме, – задумчиво оповестила ее ясновидящая Рамона, приметив, что Марианна направляется на поиски.
– Где же они? – полушутливо спросила Марианна, одновременно отдавая дань интуиции Рамоны и иронизируя над ее всезнайством.
– Нет их в доме, – повторила Рамона и ушла к себе.
Марианна вошла в «келью» и порадовалась порядку, наведенному в ней Луисом Альберто. Она заглянула под кушетку, за занавеску, под комод.
Ее внимание привлек конверт с обратным бразильским адресом – того городка, куда она, беременная, полетела объясниться с Луисом Альберто и откуда вернулась ни с чем. Это отчасти и послужило причиной того, что после родов она в беспамятстве потеряла своего Бето, которого так долго потом искала.
Она машинально вынула из конверта письмо и прочитала его. До нее тут же дошел смысл намеков и то, что имя девушки, сидящей рядом с поразительно красивой матерью, похоже на имя мужа.
Марианне стало бесконечно горько!
Она снова была в том времени: ее муж, отец ее ребенка, не внявший ее мольбам, когда она прилетела к нему в далекий городок на Амазонке, скорее всего стал отцом миловидной бразильской девушки, любил ее мать, которая за ее спиной переписывается до сих пор с ее мужем…
Марианна не раз прощала Луису Альберто его любовные похождения – с Коллет, со своей мачехой Ирмой Рамос и со служанкой-француженкой Сарой.
Простит и на этот раз. Ведь все это дела минувшие.
Но что это?
Она увидела салатного цвета бумажную салфетку ресторана «Габриэла» с беглым отпечатком губной помады и на ней – запись, сделанную рукой Луиса Альберто: «С Викторией во вторник».
Неужели и вправду исчезнувшие четки унесли с собой из этого дома мир и согласие!..
Глава 56
Марисабель не удивилась, когда Умберто на следующий день снова пригласил ее в «Габриэлу». На этот раз вечером. С ними пошла и Эслинда.
Умберто слышал от Лили и Марисабель об успехе эротического шоу и, хотя не был любителем подобного жанра, решился на этот шаг, желая показать себя человеком широких взглядов.
Виктория с момента ее появления на сцене поразила его.
Словно и впрямь невидимка Амур с завязанными глазами, поражающий сердца любовной стрелой, избрал своей мишенью этого лысеющего молодящегося сеньора.
Марисабель было смешно наблюдать, как он делает вид, что его якобы не интересует происходящее на сцене.
Так как Умберто сидел вполоборота к сцене, он, чтобы лучше видеть, занял на стуле весьма «несимметричное положение», будто приготовился встать и уйти. В какой-то момент Марисабель показалось, что он может упасть.
– Упадешь! – строго предупредила его сестра. – Развернись и смотри на здоровье.
Умберто охотно внял совету сестры.
Марисабель внимательно наблюдала за Эслиндой. Та пристально следила за Викторией и время от времени облизывала губы. Два или три раза к ней подходили молодые женщины, которые, склоняясь к ней, целовали ее в губы, негромко обменивались репликами и кивали в сторону танцующей Виктории.
Марисабель догадалась о причине незамужества красавицы Эслинды. Она вспомнила ее пристальный оценивающий взгляд, жесткую руку, жадно пожавшую ее плечо при первой встрече, и неприятные поцелуи в губы, которых Марисабель стыдилась избегать…
Вдруг она поймала себя на мысли, что не нравится мужчинам. Бето променял ее на вертихвостку Лили, увалень Умберто чуть ли слюни не роняет, глазея на Викторию, а к ней самой примеривается его женолюбивая сестра.
Марисабель незаметно встала, вышла из ресторана и, подозвав такси, уехала домой.
Тревожный звонок Умберто последовал лишь через полчаса после того, как она вернулась, – так он был увлечен происходившим на сцене.
– Она легла, плохо себя чувствует, – сказала Рамона.
– Отнесите ей трубку, я не задержу ее долго, – умоляюще попросил Умберто.
– Она велела вам больше не звонить. Если вы ей понадобитесь, она сама с вами свяжется.
Глава 57
Себастьян позвонил Бето минут через пятнадцать после того, как мальчик отнес ему письмо от «скупщика».
– Бето, срочно надо поговорить.
– Себастьян, я не могу, – глухо буркнул в трубку Бето.
– Советую не упрямиться, это не в твоих интересах.
– О чем ты?
– О письме, которое ты сейчас получил.
Бето не сразу ответил, а когда ответил, Себастьян даже немного испугался, столько ненависти звучало в его голосе:
– Ты… ты!..
– Я, я! – «утешил» его Себастьян.
– Ворюга!
– Само собой. Не надо кипятиться. У тебя нет выхода.
– Я расскажу обо всем отцу.
– Он свернет вам шею!
– Тебе… Мы дадим ему понять, что ты проиграл много денег в карты.
Бето долго молчал, потом спросил дрожащим голосом:
– Ты, наверно, хочешь денег. Сколько?
– Миллион песо. Можно частями по сто тысяч.
– Ты с ума сошел…
– Эти четки стоят дороже.
– Почему же ты их не продашь?
– Хорош сын! Предпочитаешь потерять фамильную ценность, только бы тебя не трогали! – цинично упрекнул его Себастьян и разъяснил: – Эту вещь нельзя продать. Она есть во всех каталогах.
– Не понимаю…
– Чего понимать-то. Реликвия это! Не морочь голову! Лучше вспомни, что ты однажды уже забирался в этот дом! И твой отец один раз уже ловил тебя! Он поверит!
– Я скажу, что вы украли четки, когда были у нас.
– А мы скажем, что ты нас только для того и пригласил, чтобы свалить на нас кражу!
Куда было тягаться наивному Бето с пройдохой Себастьяном…
– Где же я возьму деньги?
– У мамочки попроси! Но чтоб завтра принес не меньше ста тысяч!
Как же Бето мог забыть день, когда, желая добыть деньги на лекарство для матушки Чоле, он по наущению того же Себастьяна проник в дом, не ведая, что это дом его отца, и был схвачен им!
Первым побуждением было побежать к Марианне и все ей выложить.
Но тот день настолько сильно врезался в его сознание, что он не решился сообщить ей о полученном письме и звонке Себастьяна.
Господи! Быть невиновным и бояться рассказать правду родной матери!
Бето понял, что он в ловушке, из которой ему так просто не выбраться…
Он решил попросить деньги у Марианны.
Дескать, на приобретение дорогих альбомов живописи. Возьмет их на время у товарища, а скажет, что купил.
– Если хочешь, я поеду с тобой, – сказала Марианна. – Вместе и выберем.
– Нет, мама, я сам.
Марианна вздохнула: для нее каждый выход с Бето был праздником. Рядом с высоченным сыном она испытывала чувство гордости, ловя пристальные взгляды прохожих, ломающих головы: сын или любовник вышагивает рядом с миниатюрной пышноволосой женщиной?..
– А каких художников ты хочешь купить? Мексиканцев? Так многие у нас есть. – Она с удовольствием произнесла их имена, довольная своими познаниями в той области, которую осваивает ее сын: – И Диего Ривера, и Давид Альфаро Сикейрос, и Хосе Клементе Ороско, и Руфино Тамайо. Они стоят на левой полке у Марисабель.
– Спасибо за справку, мама, – сказал Бето, беря у нее деньги.
Себастьян ждал его, как они договорились, на теннисной площадке. Неподалеку маячил Кики, демонстративно поигрывая кастетом.
Себастьян решил создать видимость честной игры.
Дома он аккуратно развязал тонкий узелок бечевки, на которую были нанизаны бусины, и ссыпал их в стакан, предварительно зарисовав под копирку, в какой последовательности они были нанизаны.
Взяв у Бето деньги и пересчитав их, он протянул ему одну из зарисовок (вторую он оставил себе) и высыпал ему на ладонь десятую часть бусин.
– Все по-честному! Пропорционально сумме. Шнурок и остальные четки получишь по мере уплаты, – ухмыльнулся Себастьян.
В голове-то у него созрел другой вариант: последнюю часть он сразу не отдаст, назначив новую цену. А без этих последних «ягодин», считай, что четок все равно как нет.
– И на том спасибо! – пробурчал Бето.
Что еще он мог сказать…
Глава 58
– Луис Альберто, мы, кажется, хотели пойти в «Габриэлу» посмотреть новую программу с Викторией? – как бы вскользь упомянула Марианна об их намерении.
– Конечно, но сейчас у меня много работы. К тому же она отбывает на гастроли на Кубу…
– Виктория звонила тебе?
– Нет… То есть да. Звонила и попросила о встрече. Я с ней виделся в «Габриэле». Забыл сказать тебе…
Марианна тут же перевела разговор на другую тему, а Луис Альберто с удивлением подумал о том, что не испытал большого желания посвятить Марианну в подробности разговора с Викторией. Хотя вскоре придется это сделать, учитывая решение взять к ним в дом Бегонию.
По дороге на работу, а дорога эта отнимала все больше и больше времени из-за чудовищных пробок в самой большой столице мира, он размышлял о причине своей недомолвки.
При всем благополучии их с Марианной нынешних отношений все-таки не прошли бесследно распри и взаимные подозрения, которые в прошлом чуть не довели их до трагических поступков.
Должно быть, он инстинктивно опасался новых вспышек ревности и поэтому машинально избегал упоминаний о своих встречах с женщинами, какими бы платоническими ни были поводы для этих встреч.
Приблизительно то же самое думала и Марианна. Она научилась почти безошибочно угадывать настроение и мысли мужа.
И все-таки она все чаще с горечью думала о том, как быстро летит время, отнюдь не молодящее ее.
Луис Альберто пользовался неизменным успехом у женщин всех сословий. Общительный и остроумный, он одинаково относился и к дамам из высшего света, и к «золушкам» на улице. За это она и любит его.
Марианна вспомнила недавнюю встречу с продавщицей лотерейных билетов Фелисией и то, как смеялся Луис Альберто, заключая с ней пари.
Кстати, надо бы наведаться на тот угол, узнать, благоволит ли судьба юной симпатичной мексиканке?
Ее образ развеял печальные мысли Марианны. «Во всяком случае хорошо, что я удержалась от дальнейших расспросов» – решила Марианна.
«Во всяком случае, хорошо бы как можно скорее рассказать Марианне о нашей с Викторией беседе», – подумал Луис Альберто, начав медленно продвигаться вместе с ожившим пятирядным потоком автомашин.
Глава 59
Встретиться с падре Адрианом Луис Альберто решил по многим причинам.
Старый священник был свидетелем скандала за семейным ужином, и Луис Альберто хотел посоветоваться с ним о том, как вести себя в дальнейшем с Марисабель.
Его отец, дон Альберто, уже не мог, как прежде, наставлять его. Он отошел от дел фирмы, жил затворником в дальней комнате в правом крыле дома, редко спускался к столу, часами перебирал старые фотографии, стал слезливым.
Луис Альберто не хотел тревожить отца, посвящая в семейные неурядицы, – разве мало он доставил ему волнений в былые годы…
Луис Альберто испытывал по отношению к Марисабель неподдельную отцовскую нежность. Появление ее родителей вселило в его сердце растерянность. Он чувствовал себя, как человек, который долгое время обладал тем, на что не имел права, что принадлежало не ему.
Конечно, он не присваивал девочку-сироту, он спасал ее от сиротства. И все же…
Ни Джоана, ни Карлос не давали ему повода для угрызений совести, более того, они сами немного стыдились из-за того, что их дочь должна была долгие годы жить в доме приемных родителей.
Луису Альберто эта его растерянность не давала покоя: он понимал, что ведет себя нерешительно, двойственно, устраняется по отношению к Марисабель от отцовских, еще недавно священных для него обязанностей. Это удручало его как человека делового, который всегда был готов откликнуться на любое происходящее в доме событие.
До сих пор он не отваживался серьезно говорить о поведении Марисабель и Бето с Марианной. Не хотел усугублять и без того смятенное состояние жены? Предпочитал делать вид, что ничего серьезного не происходит, и этим подбодрить сына?
Но ведь Марисабель твердо решила жить с Джоаной и Карлосом. Так и заявила! Словно никогда не принимала всерьез семью Луиса Альберто! Словно здесь к ней относились как к чужой! Словно она всегда знала, что это не ее родители! Словно только и ждала удобного момента, чтобы сказать: «Прощайте, мои дорогие ненастоящие папа и мама! Я пошла!»
Луис Альберто гнал от себя злые мысли, но ведь сказал же один мудрый юморист: «Мысли приходят в голову, потому что им некуда больше идти…»
Луис Альберто внутренне восставал против необходимости поступиться приемной дочерью: он любит Марисабель, любит по-настоящему, он «вжился» в свои отцовские чувства, утрата этих чувств тревожила его.
Вот так, сразу «поменять» бывшую всегда в его сердце и сознании дочь на внезапно обретенного сына, в существование которого он не верил даже тогда, когда Марианна заклинала его верить в это!
Он бы предпочел не столь резкий поворот… Он предпочел бы не столь быстро свыкаться с этими двумя неожиданностями, предпочел бы как можно медленнее отвыкать от дочери, как можно дольше привыкать к сыну…
И еще он хотел поделиться с падре Адрианом озабоченностью по поводу пропажи знаменитой реликвии… А еще… Он усмехнулся: вот сколько накопилось душевных забот!
Он позвонил падре Адриану и пригласил его на чашечку кофе, и тот обещал приехать в конце дня.
Глава 60
Они удобно расположились в креслах в «литератур ной камере». Рамона принесла им кофе с одним из своих таинственных ароматов.
– Благодари Бога, сын мой, за то, что сердце твое не очерствело! – воскликнул Падре Адриан, выслушав размышления Луиса Альберто по поводу семейных треволнений. – Но не кажется ли тебе, что ты ведешь себя как эгоист?
– Не понимаю вас, отец мой.
– Страдать на словах и не участвовать в событиях?
– Просто боюсь своим неуклюжим вмешательством усугубить их вражду.
– Столько раз «усугублял», – усмехнулся падре Адриан, – а тут стесняешься.
– То было по отношению… – запнулся Луис Альберто.
– Ну, ну, продолжай, – сказал падре Адриан, почти угадав причину стыдливой паузы главы семейства.
– По отношению к людям, которых я считал…
– Стопроцентно родными?
– Да, святой отец, вы правы.
– Вот здесь и заключена причина твоих сомнений! И Марисабель, и Бето посланы тебе Богом. Отбрось сомнения, будь отцом! Всем станет легче: и Бето, и Марисабель, и Марианне. Разве ты не видишь, как это для нее мучительно?
Падре Адриан не стал посвящать Луиса Альберто в разговор с Марианной. Ее состояние беспокоило его. Была какая-то недосказанность во всем, о чем она говорила, какой-то неясный фон. Неужто снова между Марианной и Луисом Альберто легла тень?
– Ты согласен со мной?
– Да, Марианне приходится труднее. Она мать, которая долго страдала в поисках сына. Я в душе посмеивался над ней, считал ее фантазеркой… Могу представить, что чувствовала она каждую минуту, как убивалась оттого, что не знала, где ее ребенок!
Луис Альберто помолчал, машинально перекладывая бумаги на письменном столе. И наконец решился высказать свои опасения.
– Мне кажется, что она снова меня в чем-то подозревает…
– Если у нее нет повода, так чего же бояться?
– «Был бы петушок, найдется и грешок», – сказал Луис Альберто, широко улыбнувшись.
– Эта поговорка имеет два смысла. Один оправдывает мужчину, о котором чего только не насплетничают…
– Меня волнует второй смысл, – сказал нахмурившись Луис Альберто.
И он рассказал падре Адриану о Виктории, о ее больной сестре Бегонии, о том, что, едва он услышал о ее болезни и о том, что Виктория должна покинуть Бегонию на неделю в связи с гастролями, он предложил взять девушку к себе и вот теперь сомневается, сообщить ли об этом намерении Марианне. Ему кажется, что Марианна стала относиться к его дружбе с танцовщицей с некоторым недоверием.
– Тут я не советчик, – сказал падре Адриан. – Но полагаю, раз речь идет о больной девушке, твое побуждение достойно похвалы.
Луис Альберто пожалел было о том, что поделился с падре Адрианом своими сомнениями. Но падре Адриан неожиданно предложил:
– А не взять ли мне девушку к себе?
– Что вы, падре Адриан!
– Я попрошу Альбу присматривать за ней. Не знаю более старательной служанки. Своих детей у нее нет, но она так любит чужих, что до поступления ко мне много лет работала в детском приюте.
– Спасибо, святой отец, я посоветуюсь с Викторией, – сказал Луис Альберто, отдав должное падре Адриану, который, приглашая к себе Бегонию, намеревался избавить его от возможных подозрений Марианны.
Рамона снова принесла кофе с тем же необычным ароматом. Падре Адриан знал о ее пристрастии к целебным (а может быть, и не только целебным) растениям и, с наслаждением пригубив кофе, шутливо спросил:
– Милая Рамона, не добавила ли ты в кофе двум засидевшимся болтунам траву-разлучницу? – Падре Адриан посмотрел на часы и сокрушенно покачал головой. – Боже мой, однако мы засиделись!
Ничего не сказав, Рамона лишь едва заметно усмехнулась: было в этой усмешке и высокомерие колдуньи, и гордость за познания ее предков, и уважение к двум существам, одинаково озабоченным делами дома, который стал для нее родным.
Когда Рамона вышла, Луис Альберто извинился перед гостем за то что хочет попросить у него совета еще в одном деле.
– Вы знаете наши четки, которые подарила мне покойная мать?
– Донья Елена говорила, что они предположительно принадлежали великой Сор Хуане Инес де ла Крус…
– Они… Их нет.
– Как это нет? Ты хочешь сказать, что они пропали? Но ведь это бесценная реликвия!
– Никак не могу их найти… Рамона утверждает, что их в доме нет.
– Послушай, сын мой, – улыбнулся падре Адриан, – при всем моем уважении к сверхъестественному чутью нашей «колдуньи», думаю, надо просто как следует поискать, четки найдутся.
– И я так думаю, а в голову лезут всякие нехорошие мысли…
– Прошу тебя лишь об одном, никого не подозревай! Ты знаешь, нет такого человека, который, что-либо потеряв, не начинал бы хоть однажды считать кого-то похитителем, а после, найдя пропавшую вещь, не маялся бы от угрызений совести.
– Но их нет!
– Хорошо, считай, что ты их дал на время мне!
– Ну, тогда я спокоен, – усмехнулся Луис Альберто. – Только, если можно, верните их через некоторое время… Они не простые…
– Знаю, знаю, стоит один раз утром их тронуть…
– Конечно! – убежденно сказал Луис Альберто и с игривой гордостью добавил: – Не забывайте также, что они принадлежали великой писательнице, по стопам которой я иду!
И он показал падре Адриану папку, на которой было выведено: «И богатые плачут».
Глава 61
Все эти дни Лили не единожды звонила Бето, но подходившие к телефону женщины, каждая по-своему, объясняли ей, что она не может говорить с ним.
Марианна сообщала это настороженным, чуть стесняющимся тоном, Рамона – бесстрастно, Чоле – сердито. Только Марисабель каждый раз бодро отвечала, что его нет: конечно же лгала.
И действительно, этот простой способ не только избавлял Марисабель от общения с изменщиком, но и препятствовал его общению с подругой-предательницей, позволял скрывать свое отношение к происходящему да еще с веселым цинизмом вымещать на подруге свою к ней ненависть.
Тогда Лили отправилась в школу, где учился Бето.
Она подстерегла его после тренировки по баскетболу, когда он направлялся в душевую.
– Привет, чемпион! – весело сказала она, потянувшись к нему губами.
Бето отпрянул, как боксер, уходящий от прямого удара, и сделал не менее ловкий нырок, когда она попыталась забросить руки ему на плечи.
– Лили, я грязный! – сказал он в свое оправдание и скрылся в душевой.
– Я подожду тебя! – крикнула ему вслед Лили. Бето что-то буркнул в ответ.
Она прождала минут двадцать. Один за другим из душевой выходили парни. Последний на ее вопрос, скоро ли выйдет Бето, удивленно вскинул брови:
– А он минут пять как ушел.
– У вас тут что, два выхода? – спросила Лили.
– Три, – ответил студент.
Лили вспоминала об этом, сидя на старой кушетке в тесной фотолаборатории Кики в подвале школы художественного мастерства.
Она достала из сумочки фотографии, сделанные Кики в парке Чапультепек, – снимки были в четыре раза меньше тех, что они подбросили Марисабель.
«А неплохая мы пара», – подумала она, щелкнув Бето на фотографии по носу, и положила пакет с фотографиями обратно в сумочку.
Она знала, зачем пришла. Этого не избежать, да и зачем…
Она начала рано, в восьмом классе. Вернее, ее «начали».
Это произошло на вечеринке в богатом особняке в пригороде Мехико, куда ее пригласил один из оболтусов-старшеклассников.
Особняк стоял на крутом обрыве, а внизу, около шоссе, находился его портал дома, оторванный от самого «замка», словно парящего в небесах. От портала вверх уходил ствол лифта.
В конце вечеринки, под утро, подпившие мужчины стали уводить в спальни своих спутниц.
Лили поразило, что кроме небольшой боли она не испытала никаких особых чувств, разве что чувство гордости – вот и она «взрослая».
Тут же она попросила своего «первопроходца» (им был не пригласивший ее старшеклассник, а щеголевато одетый студент университета) отвезти ее домой.
На следующий день она узнала, что в «замке» произошло несчастье: после их отъезда одна из приглашенных девушек, отбиваясь от насильника, выскочила на балкон и, потеряв равновесие, упала с огромной высоты на шоссе.
Испуганный студент университета в страхе позвонил ей и попросил, в случае, если ее вызовут на допрос в качестве свидетельницы, утаить интимный факт их отношений, дабы не создалось впечатления о насильственном характере последних.
При всем отвращении к трусости щеголя Лили испытала некоторое возбуждение оттого, что находилась вблизи от столь драматических событий. И немного жалела, что до вызова в полицию не дошло.
Проходимец Кики прямо дал ей понять, зачем он приглашает ее в свою фотолабораторию. Она не оспаривала то, что должна расплатиться за его фотографическое одолжение «натурой» – дешевле обойдется. К моменту прихода Кики она уже застелила кушетку, достав из стенного шкафа постельное белье и подушки.
Кики, приняв душ, набросился на нее, как голодный на жареного цыпленка. Он был большой выдумщик и «работал с ней» как борец на тамтаме. Позы, предлагаемые им, были не менее изобретательны, чем изображенные на знаменитых гравюрах японца Хокусаи.
Лили хохотала, пока не решила, что отработала услугу сполна.
Она только не обратила внимание на то, что время от времени в лаборатории вспыхивал свет.
– Неполадки в проводке, надо будет вызвать мастера, – сказал Кики в первый раз, когда Лили испуганно подняла упавшую на пол простыню и инстинктивно закрылась ею…
