Текст книги "Счастливые слезы Марианны"

Автор книги: Хосе Антонио Бальтазар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 37 страниц)

Глава 62

Богатые альбомы, позаимствованные Бето у друга, на которые «ушли» данные Марианной деньги, понравились ей.

Бельгиец Поль Дельво с его таинственным городом, по которому прогуливаются обнаженные женщины и мужчины в черных котелках, где посреди мостовой на брусчатке может стоять керосиновая лампа… Абстракции Василия Кандинского, и впрямь похожие на концерты авангардной музыки… Трогательно наивные, поразительно красочные сюжеты Марка Шагала…

Но особенно обрадовалась Марианна толстенному альбому мексиканского гравера Гвадалупе Посады с его пляшущими мертвецами и сценами времен революции…

– Бето, неужели тебе хватило денег? – спросила Марианна. И он ответил, не поднимая глаз, занятый перешнуровкой кроссовок:

– Я купил их у букиниста…

Бето был в отчаянии: одна пятая часть уплачена, но неумолимо приближался срок следующей контрибуции.

Он ломал голову: признаться матери в том, что он жертва шантажа? Сообщать об этом отцу он и не помышлял. Сверлила голову мысль, навязанная ему Себастьяном: ведь Бето один раз уже был пойман в доме Луиса Альберто Сальватьерра.

Только Чоле он мог излить душу, но она очень плохо себя чувствовала, и Бето не решился поведать ей о своих несчастьях, как в ту пору, когда он, предупрежденный врачами, не тревожил ее никакими плохими известиями в предоперационный период.

В какой-то момент ему начало казаться, что обо всем догадывается Рамона. Входя к нему в комнату или встречаясь с ним в коридоре, она окидывала его диагностическим взглядом ведуньи и чуть хмурилась.

Ему казалось, что неведомая сила требует от него исповедаться перед этой молчаливой женщиной. Он вот-вот готов был сделать это, да не успел…

Горсть бусин, врученных ему Себастьяном, Бето высыпал в продолговатую металлическую коробочку от изысканных голландских сигар «Panter mignon», на крышке которой была изображена пантера, сидящая на огромной, обросшей пеплом сигаре.

Он подобрал эту желтую коробочку на улице квартала, где они с Чоле жили, – должно быть, ее выбросил в окно автомобиля один из состоятельных курильщиков. В коробочке Бето с детства хранил, подобно какому-нибудь полинезийскому дикарю, разные мелкие побрякушки: значки, стеклянные шарики, металлические военные пуговицы и найденную плоскую печать, оттискивающую странные слова «Гуманист Рафаэль де ла Рубиа».

Он всегда хотел представить, каким мог быть этот неведомый человек-гуманист, и однажды ему показалось, что он встретил его в парке Чапультепек, куда его свозила Чоле. Это был игравший на флейте толстяк, за которым брел осел, выкрашенный под зебру: время от времени осел орал, словно подпевая унылой мелодии на флейте, а «гуманист» выкрикивал: «Подайте Рафаэлю, не ел, не пил неделю!..»

Опаздывая в школу, Бето не успел привести в порядок свою комнату и, помимо прочего, оставил выдвинутым ящик письменного стола.

Марианна, решив показать Луису Альберто альбом с «мертвяшками» Гвадалупе Посады, привела его в комнату Бето, и Луис Альберто приметил в выдвинутом ящике коробочку любимых им сигар «Panter».

– А говорит, что не курит! – удивленно воскликнул он.

Чисто инстинктивно Луис Альберто открыл коробочку, чтобы насладиться ароматом любимых сигар, и обомлел, увидев горсть бусин от разъятых четок.

Ничего не говоря, он протянул открытую коробочку Марианне.

Она взяла ее в руки и вскрикнула.

Луис Альберто так же молча повернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Глава 63

– Бето, зайди к Марианне, – глухо сказала Рамона, когда Бето вернулся из школы.

– Она заболела? – тревожно спросил он.

– Она просит тебя сейчас же зайти к ней, – повторила Рамона, в руках у которой была чашка с каким-то таинственно пахнущим отваром.

– Это для мамы Чоле? – забеспокоился Бето. – Как она себя чувствует?

– Намного лучше Марианны, – сухо сказала Рамона.

Она первая вошла в комнату к Марианне, поставила на тумбочку рядом с кроватью чашку с отваром и вышла, прикрыв дверь.

Марианна полулежала. Ее волосы были плотно стянуты широкой индейской лентой, что свидетельствовало о знахарской опеке Рамоны. Скорее всего, на висках под лентой были жирные катышки, которые Рамона прикладывала всякий раз, когда у нее разыгрывалась мигрень.

– Присядь, сынок, – еле слышно сказала Марианна и достала из тумбочки коробку из-под сигар. Она не стала ее раскрывать. – Я готова к любой неожиданности. Прошу только сказать правду.

Не сказав ни слова, Бето вышел и через минуту-другую вернулся, неся перед собой, как дрова, тяжелые тома «купленных» книг.

– Вот, мама. Видишь эти альбомы, я их не покупал, мне их дал на время Хоакин, мой товарищ.

– А деньги, которые?..

– Отданы аферисту, который украл у нас четки. Это Себастьян. Помнишь, который приходил к нам с Кики в тот день, когда… Марисабель ударила меня.

Он стоял с книгами, глядя прямо в глаза Марианне. Она почувствовала, что сердце ее вот-вот разорвется.

– Мама, ты что, роешься в моих… вещах? – вырвалось у Бето. Он тут же пожалел, что высказал это пришедшее ему на ум подозрение.

Она хотела встать и не могла. И тогда закрыла лицо руками и, повалившись на спину, заревела, как в детстве.

– Мамочка, не плачь! Я что-нибудь придумаю, заработаю деньги и выкуплю остальные бусины. Он мне их по частям отдаст… Ты только… отцу не говори, что нашла их! Прошу тебя!

Марианна перестала плакать. Неожиданно она успокоилась. Она подумала: ведь все теперь ясно. И, значит обо всем можно договориться. Бусы она сама выкупит. Но непременно с ведома Луиса Альберто.

– Отец все знает. Я хотела показать ему альбом Гвадалупе Посады, и он случайно увидел в выдвинутом ящике твоего стола коробку сигар, которые ему очень нравятся!

Бето густо покраснел и положил альбомы на комод у окна.

– Ты должен рассказать все как есть отцу! Ведь он извелся в поисках четок! Ты можешь это понять? Почему ты раньше не признался в том, что произошло?!

Она говорила жестко, с болью, ей было обидно за Луиса Альберто, который, никого не подозревая, так одержимо искал в доме фамильную драгоценность. Она вступилась за его самолюбие, за его любовь к памяти предков, хотела уяснить, из-за черствости, трусости или заботы о родителях утаивал ее сын то, что не давало покоя всему дому?

– Я хочу, чтобы мы немедленно пошли к отцу, сказала Марианна.

– Мама, я сам поговорю с ним, но прежде, умоляю тебя, дай мне деньги, чтобы выкупить остальные бусы и шнурок от четок…

Упоминание о такой детали, как шнурок, привело Марианну в неистовство.

– Он что, и за шнурок требует деньги? вскрикнула она и присовокупила к восклицанию название одной из частей человеческого тела, которая особо любима мексиканскими и иными испаноязычными сквернословами. При этом уткнула руки в бока, превратившись из богатой столичной сеньоры в простую гуанахуатскую девчонку.

Это было настолько неожиданно, что Бето расхохотался.

Теперь покраснела Марианна.

Бето обнял ее. Какое-то время они стояли и нервно похохатывали. Заглянувшая в комнату Рамона удивленно вскинула брови.

Глава 64

То, что Бето принес оставшиеся деньги, озадачило Себастьяна. Он полагал, что Бето не сразу рассчитается. И еще его злило, что у «везуна» такое надменное выражение лица.

Бето деньги отдавать не спешил. Он лишь показал их.

– Ишь, какой честный налогоплательщик! – процедил сквозь зубы Себастьян. – Ну, и где же ты их добыл? Выиграл в карты? Ограбил банк?

– Не выиграл, не ограбил и не стибрил в доме у друга! – с презрением ответил Бето, намекая на бесчестье Себастьяна. – Мне их дала мать…

Себастьян насторожился.

– Значит, она знает, что ты продал четки старьевщику? – цинично спросил он.

– Она знает, что четки выкрали и требуют за них выкуп в один миллион…

– А ты сказал, кто… выкрал?

– Конечно!

– Знаешь, что причитается тому, кто настучал на… безвинного человека?

– Не бойся, мы не станем предавать это дело огласке.

– А хоть бы и стали! У меня копия письма старьевщика. И самое главное, существует сам старьевщик, он и на высшем суде подтвердит, что четки ты ему продал!

– Я же сказал, мы не станем поднимать шума!

– Вот что! Даром тебе это не пройдет!

– Что ты хочешь сказать?

– Раз проговорился, заплати штраф… Тысяч сто сверх оговоренной суммы.

Бето сжал кулаки. Себастьян сунул руку в карман.

– У меня с собой только те, что я тебе был должен. Отдай мне оставшиеся бусины, а сто тысяч я принесу тебе через день-два. Честное слово!

Себастьян посверлил его глазами и неожиданно мирным голосом сказал:

– Ладно, бери. Я тебе верю.

Он достал из кармана стеклянную баночку с отвинчивающейся крышкой и высыпал себе на ладонь оставшиеся бусины.

– Пересчитай как следует, чтобы потом не жаловаться.

Бето пересчитал глазами бусины – все правильно. Себастьян ссыпал их в баночку и передал ее Бето, взяв у него пачку денег и аккуратно пересчитав их.

Он протянул Бето руку, и тот нехотя пожал ее.

– Значит, уговор? – быстро спросил Себастьян и зашагал к выходу из сквера.

Только на пороге дома Бето вспомнил, что забыл востребовать у Себастьяна шнурок от четок. «Ничего, отдаст, когда я принесу ему сто тысяч», – подумал он.

Но Себастьян так не думал: «Нужны мне твои сто тысяч! Мне и этого миллиона хватит. А ты у меня попляшешь, когда твой отец получит письмо от старьевщика!»

Глава 65

– Вот! – гордо сказал Бето, показав Марианне баночку с бусинами. – Забыл только шнурок у него забрать.

Он смущенно опустил глаза.

– Знаешь, он просит еще сто тысяч… За то, что я рассказал тебе о нем.

– Негодяй! – воскликнула Марианна.

– Я забыл сказать, что он подкупил какого-то старьевщика, и тот прислал мне письмо, в котором говорится, будто я эти четки ему продал… Я ведь побоялся тут же рассказать вам обо всем этом потому, что Себас пригрозил переслать письмо отцу…

Марианна задумалась: а где гарантия, что он не сделает это? Она угадала то, что задумал пройдоха Себастьян и о чем не догадывался ее простак сын.

Однако не стала тревожить Бето этой догадкой.

О своем открытии Луис Альберто успел рассказать по телефону падре Адриану.

Говорил он об этом возмущенно. Но никаких скоропалительных выводов не делал и никаких обидных слов в адрес сына себе не позволил – ведь он так и не поговорил с ним.

Он не мог понять, что произошло. И не хотел торопить события.

Марианна в курсе дела. Луис Альберто не сомневался, что она серьезно поговорит с Бето. Сам он боялся вспылить при объяснении с сыном, с которым у него не было той близости, какая позволит Марианне говорить с ним абсолютно откровенно.

А в том, что она не даст ему спуска, он не сомневался.

Падре Адриан крайне обеспокоился.

Больше всего его опечалило сообщение о том, что четки рассыпаны, что обнаружена лишь часть бусин. Теперь эта реликвия утратила первозданную цельность, и даже в том случае, если в доме находятся и остальные бусины, над четками совершено богопротивное надругательство.

Невольно Падре Адриану вспомнились эпизоды мексиканской революции, когда солдатня врывалась в храмы, срывала облачения с изваяний, пуская бархат на попоны, а золоченые металлические ореолы святых – на побрякушки.

Падре Адриан выслушал Луиса Альберто, но уклонился от каких-либо замечаний. Сославшись на усталость и головную боль, он извинился и обещал позвонить на следующий день.

«Дай Бог, чтобы все обошлось миром!» – возжелал он.

И вот Марианна просит Луиса Альберто поговорить с Бето. Она не хочет ему ничего рассказывать, полагая, что со слов сына Луис Альберто точнее поймет всю необычность произошедшего. Она только обмолвилась, что Бето стал жертвой шантажа.

– Дорогая, я боюсь этого разговора, – откровенно признался Луис Альберто. – Скажи мне только, остальные бусины тоже дома?

– Теперь, слава Богу, дома.

– Это значит, в тот момент, когда мы случайно обнаружили пропажу, часть их отсутствовала, – полувопросительно-полуутвердительно произнес Луис Альберто. – Хорошо. Вечером я поговорю с Бето.

День выдался суматошным.

Обсуждение проектов коттеджей закончилось поздно. Проекты должны были успеть на конкурс в Россию. Темой конкурса были «Дома для семей военнослужащих, возвращающихся из Германии». Этот экономный проект вполне мог рассчитывать на успех и в этом случае – на выгодное инвестирование из бюджета Федеративной Республики Германии.

Во время обсуждения проекта Луису Альберто позвонил частный детектив Серхио Васкес, находившийся в отъезде. Его помощницу Луис Альберто просил связать их, как только тот вернется. Васкес не раз оказывал их дому услуги. Он был вдумчив, точен, ненавязчив в общении.

– Сеньор Сальватьерра, вы просили позвонить.

– Спасибо, дон Серхио. Не могли бы вы уделить мне полчаса?

– Это срочно?

– Мне бы хотелось поговорить сегодня. Скажем, в четыре.

– Где?

– У меня в офисе…

Серхио Васкес был точен. Перед его приходом Луис Альберто размышлял, рассказать ли ему также о пропавших четках, но в последний момент раздумал – ведь он еще толком ничего не знает…

Вызвал он детектива по другому делу.

Луис Альберто обстоятельно пересказал Васкесу то, что поведала ему Виктория о незнакомце, пытавшемся проникнуть в квартиру, где находилась Бегония.

– Нельзя ли узнать, кто проявляет интерес к квартире?

– Скажите, сеньор Сальватьерра, почему вас интересуют эти сеньориты?

Луис Альберто смешался, потом с улыбкой ответил:

– В те печальные времена, когда ваш покорный слуга шлялся по ресторанам, танцовщица Виктория Хауристи проявила истинное благородство, не соблазнив богатого забияку… Как же мне не беспокоиться в тех случаях, когда она прибегает к моей защите. Она очень напутана, ведь у ее сестры диабет и она немая.

– Благодарю вас за объяснение. Этого достаточно. Вы знаете, в нашем деле важна каждая деталь…

– Виктория улетает со своей труппой на Кубу, у нее недельные гастроли. По всей видимости, на это время Бегония будет жить у нашего духовника падре Адриана. Как бы там ни было, может быть, вам удастся разгадать загадку… – Луис Альберто помолчал и добавил: – Я бы не хотел, чтобы об этом знали у меня дома.

Серхио Васкес еле заметно кивнул. Он встал, собираясь уходить.

– Впрочем, у меня к вам еще одно дело.

Луис Альберто выложил на стол злополучные фотографии, запечатлевшие прогулку Бето в Чапультепек.

– Это не может быть фотомонтажем?

– Скорее фотошантажем, – усмехнулся сыщик, разглядывая снимок, на котором Лили атаковала Бето около неохватного ствола сейбы.

– Как вы догадались?

– Съемка велась с относительно большого расстояния, об этом говорит некоторая недофокусировка…

Серхио Васкес расспросил о персонажах, запечатленных на снимках, и о лицах, которых все это может интересовать.

Он забрал фотографии, обещав вернуть их.

Потом позвонила Виктория. У нее было хорошее настроение. Она сказала, что была с Бегонией на обследовании, и врач обнадежил ее, сказав, что как раз в том возрасте, в какой вступила Бегония, возможны перемены к лучшему.

– Знаешь, – сказал Луис Альберто, – я беседовал с падре Адрианом и рассказал ему о нашей озабоченности здоровьем Бегонии, особенно в связи с тем, что ты должна на неделю отлучиться из Мехико…

Виктория помолчала.

– Ты считаешь, я не должен был посвящать его в это? – спросил Луис Альберто.

– Раз ты так решил…

– Он наш духовник, – пояснил он, словно оправдываясь за разглашение некой сугубой тайны. – И настолько проникся интересом к незнакомой ему Бегонии, что даже предложил взять ее на недельку к себе. Благо его служанка любит детей…

По тону Виктории Луис Альберто понял, что она догадывается о его опасении вызвать неудовольствие Марианны, и пожалел о том, что заговорил с нею о падре Адриане.

– Луис Альберто, в крайнем случае я сама найду выход из положения…

Со всей беззаботностью и оптимизмом он пошутил:

– Занимайся созданием положений, а выходы из них позволь находить твоему довольно старому другу!

Виктория звонко расхохоталась.

Глава 66

Марисабель выполнила свое обещание. Вернувшись из училища, она сказала Марианне, что сегодня же хочет переехать к маме Джоане и Карлосу.

За час до этого позвонила Джоана. Разговор был трудный. Обе женщины понимали все значение переезда их девочки и боялись ранить друг друга неверно сказанным словом.

– Пойми, Марианна, – оправдывалась родная мать Марисабель, – как я могу отказать ей? При всем при том, разве я не понимаю, что ее переезд, помимо желания продемонстрировать лояльность к нам, продиктован еще обидой на Бето?

– Пусть они перебесятся, там разберемся, – сказала Марианна, как бы соглашаясь с доводами Джоаны и понимая, насколько ей труднее в этой щекотливой ситуации.

– Она ведь берет только самое необходимое, – успокаивала Джоана. – Так что…

И умолкла.

«Так что прощай, моя доченька», – с печалью подумала Марианна, сказав, что сама привезет Марисабель.

В машине они молчали. И лишь прощаясь у подъезда с Марианной, Марисабель пустила натуральную детскую слезу с подрагиванием губ и жалостливым нытьем.

Горячо целуя ее, Марианна шепнула, пошлепав ее по одному месту:

– Будут наказывать или ставить в угол, позвони, я им задам!

За этой сценой смущенно наблюдал спустившийся за чемоданами Карлос.

– Прощание блудной дочери! – глуповато пошутил он.

Марианна успела вернуться до прихода Бето.

Он понял, что Марисабель покинула их, и со злостью швырнул ранец в угол прихожей.

– Бето, ты в своем уме? – строго выговорила ему Марианна. – Раньше надо было думать. Я бы на ее месте поступила так же.

Пока он ел, Марианна внимательно присматривалась к нему. Хотела угадать, как сложится его разговор с отцом. Это было первое напряженное противостояние между ними с того дня, когда Луис Альберто чуть не застрелил его, не зная, что Бето его сын.

– Ты расскажешь ему все как есть?

Бето, словно просыпаясь, исподлобья взглянул на мать.

– А что остается?

Его обреченный тон пробудил в ней чувство жалости и одновременно возмущение: послушать его, так он снисходит до правды только потому, что у него нет другого выхода. Однако она тут же поняла причину его растерянности. С одной стороны, только правда могла объяснить все. С другой – стоит Себастьяну прислать подметное письмо Луису Альберто, и Бето в один миг превратится в грязного лгуна…

Однако пути к отступлению не было.

Бето вошел в большой кабинет отца, почти не думая о теме предстоящего разговора, все его мысли были заняты отъездом Марисабель.

– Я слушаю тебя, сын, – сказал Луис Альберто, приглашая его на длинный диван, где сидел сам, указав на место рядом с собой. – Прошу тебя только об одном, расскажи все без утайки. Пойми, меня интересуют не только четки, но и мотивы, по которым…

Луис Альберто осекся.

– Отец, – сказал Бето, ставя на письменный стол баночку с бусинами. – Здесь все четки… Я хочу сказать, все бусины, не хватает только шнурка…

Луис Альберто встал и отошел к письменному столу.

– Что произошло?

– Их выкрали, чтобы потребовать у меня за них выкуп.

Луис Альберто пристально взглянул на сына и пристукнул кулаком о кулак.

– Почему именно у тебя, а не у меня, не у мамы? – с издевкой спросил он.

– Отец, позволь мне пока не отвечать…

Если бы он рассказал отцу все как есть, он назвал бы имя Себастьяна, у которого он должен был еще взять шнурок. Кто знает, как повел бы себя отец.

– Ты можешь не отвечать, но я не могу не спрашивать. Может быть, тебе еще не известно, что четки достались мне от покойной матери, а ей подарила их ее бабка…

Слово «еще» кольнуло самолюбие Бето.

– Отец, ты прав, я многого здесь еще не знаю, – буркнул он, делая упор на слове, подчеркивающем то, что он лишь недавно переступил порог дома семейства Сальватьерра. – Но, поверь, я понимаю, что значит для тебя эта вещица…

– Это не «вещица»! – отчеканил Луис Альберто. – И даже не вещь. Это святыня! Она могла бы украшать любой музей. Возможно, она принадлежала великой поэтессе. И я вправе знать, чьи грязные руки на нее позарились?

Луис Альберто чувствовал, как в нем закипает злоба. С какой стати он должен подлизываться к сыну, щадить его самолюбие, если тот не щадит его отцовское!

– Отец, ты не знаешь, что мне и маме пришлось испытать прежде, чем эта баночка оказалась на твоем столе!

– Баночка с хламом!

– Прости, отец…

Луис Альберто открыл ящик письменного стола, достал оттуда конверт и протянул его Бето.

Это было полученное незадолго до прихода Бето и возвращения Марианны письмо от «старьевщика».

С благородным негодованием тот поносил неблагородство Бето, который подсунул ему вещь, занесенную во все каталоги! Он, «старьевщик», хотел было сделать из каждой бусины подвеску и для этого снял бусины со шнурка, но, когда один знакомый антиквар обратил его внимание на происхождение четок, он, честный «старьевщик», испугался и вернул все бусины Бето, востребовав у негодяя в рассрочку заплаченные ему деньги, о чем он и сообщает отцу – как выяснилось, благородному и достойному сеньору!

К письму был приложен шнурок.

– Вот здорово! – непроизвольно воскликнул Бето. – Он отдал шнурок!

– Вор! – крикнул Луис Альберто. – Как был вором, так и остался им! Но только вор теперь носит мою фамилию!

Бето не верил своим ушам, – и это говорит отец!

– Отец, ты ничего не знаешь и не смеешь судить! Ты…

– Ступай вон! Видеть тебя не хочу! – крикнул Луис Альберто.

Бето вздрогнул и направился к двери.

Там стояла, прижав руки к сердцу, Марианна. Бето прошел мимо нее, задев ее плечом.

Она пошатнулась и стала медленно оседать на пол. Луис Альберто бросился к ней.