Текст книги "Счастливые слезы Марианны"

Автор книги: Хосе Антонио Бальтазар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 37 страниц)

Глава 38

В комфортабельном полицейском автобусе, снабженном всем известным на сегодняшний день электронным оборудованием, Марианна за чашечкой кофе беседовала с отцом и сыном Кориа.

– Я думаю, твои подозрения верны, – похвалил Марианну старший Кориа, выслушав ее рассказ. – Шантаж с целью заполучения нефтеносного участка.

– Наличие нефти еще не подтверждено, – сказал шофер-полицейский. – Пока ведутся только изыскания. Однако Ласаро Кирога глядит далеко вперед…

– Донья Марианна, – включился в беседу младший Кориа. – Напомните мне, когда судили Ирму Рамос? Я хочу выяснить, на каком основании ее выпустили намного раньше положенного ей срока?

Эстебан засел за рацию, а Мириам, подумав, рассказала, потупив глаза, Пато о Джеймсе и о словах Селии по поводу того, что Джеймс, который до недавнего времени находился в интимных отношениях с любовницей своего отца – Ирмой, влюбился в нее – Марианну…

– Все совпадает! – рассмеялся Пато. – Приблизительно такое наблюдение сделал дон Бартоломео, позвонивший Луису Альберто.

– Боже милостивый! – воскликнула с деланным ужасом жертва постоянной мужней ревности. – Что я ему скажу!

– А не надо ничего говорить. Луис Альберто пропустил это мимо ушей.

– Как?! – обиделась Марианна. – Меня уже и ревновать нельзя?

– Кому ты нужна! – пошутил Пато. – Разве что какому-то мальчишке-провинциалу?

– Он красавец и… американец! – воскликнула Марианна, причем трудно было понять, с гордостью или с иронией сказала это пышноволосая и прекрасноглазая мексиканка, чем-то отдаленно напоминающая небезызвестную Веронику Кастро.

– А ты вот что, – перешел Пато на серьезный тон. – Встреться с ним и поговори начистоту. Знает ли он о шантаже, и, если знает, пусть скажет, где может находиться твоя сестра.

Марианне, однако, не пришлось связываться с Джеймсом. Из автобуса она увидела, как на двор въезжает его машина.

На этот раз ее верх был поднят.

Первое, что увидела подбежавшая к «порше» Марианна, было лежащее на заднем сиденье тело, покрытое большим вышитым пончо…

– Она жива?! – воскликнула Марианна.

К машине с пистолетами в руках подбегали Пато, Эстебан и полицейский-водитель.

– Она спит, – ответил Джеймс. Его акцент, вызванный волнением, был особенно «американским». – Донья Марианна, я не хотел бы, чтобы вы думали обо мне плохо…

Марианна осторожно приподняла пончо. Мириам лежала на боку. Видна была только здоровая часть лица. И все поразились сходству спящей девушки с Марианной. Девушка открыла глаза и улыбнулась Марианне. Но тут же, заметив мужчин, пугливо набросила покрывало на голову. Обнимая ее, Марианна шептала ей:

– Теперь мы вместе. Все будет хорошо, моя красавица, поверь мне!

Глава 39

Какими сильными и коварными ни были удары мрачных волн – дом Сальватьерра выстоял. Море злости отступило. И отступив, поглотило или унесло тех, кому не давали покоя богатство и честь людей, обитавших в этих стенах.

Семья Луиса Альберто и друзья дома могли праздновать победу. Но они предпочли просто вернуться к своим делам: наградой за все испытания была привычная для них жизнь со всеми ее будничными заботами и радостями.

Почти все деньги, данные Луисом Альберто на выкуп Бегонии, были найдены и возвращены ему.

Диди не стал запираться: узнав о гибели Бласа, прижатый к стене доводами Пато и Эстебана Кориа, он предпочел «расколоться» в обмен на честное слово Луиса Альберто простить его.

Более того, в поощрение за его покладистость ему было разрешено остаться в «Габриэле», но не как владельцу ресторана, а как администратору. Ему польстила возможность восседать в кабинете Бласа, куда раньше он входил на цыпочках.

Луис Альберто, с одобрения Марианны, передал весь выкуп Виктории. Та поначалу решительно отвергла эту милость, но он настоял на своем, вызвавшись быть распорядителем этих средств.

Его резоны были основательными: деньги должны пойти на лечение Бегонии и на создание в «Габриэле» Театра современной пластики, о котором так мечтала Виктория.

Луис Альберто присовокупил к этим доводам еще один. «Если твоя щепетильность, – сказал он Виктории, – не позволяет тебе принять эти деньги от нас с Марианной, считай, что ты получаешь их по завещанию Бласа».

Не составило большого труда выяснить, что опухоль на груди Ирмы Рамос была не злокачественной – операция не могла явиться основанием для досрочного освобождения преступницы. Она была водворена в тюрьму, получив дополнительный срок – на этот раз как рецидивистка, которая, будучи освобожденной, повела себя как неисправимая преступница.

Попал за решетку и владелец танцевального салона «Эль Сапатео» – Ласаро Кирога.

Марианна перевезла сестру Мириам и Дору на ранчо. Мириам наотрез отказалась переехать в дом Марианны в Мехико. Может быть, она и была права: затворницу страшила новая жизнь в шумной столице. На семейном совете было решено через некоторое время отправить Мириам в Штаты для пластической операции.

Луис Альберто, побывавший на ранчо, к радости дона Бартоломео, счел разумным вложить средства в модернизацию ранчо. Марианна высказала предположение, что неплохим управляющим был бы Джеймс. Луис Альберто имел с ним беседу. Молодой человек и его идеи понравились ему, а тому – предложение Луиса Альберто представить план переустройства ранчо.

Луис Альберто время от времени вспоминал о «телевизионщике», который куда-то запропастился, хотя обещал явиться для продолжения работы над проектом телесериала.

Луис Альберто в душе был благодарен ему хотя бы за то, что он усадил его за литературную работу, которую Луис Альберто считал своим призванием.

Он был шокирован, когда Пато деликатно объяснил ему, что человек в клетчатом костюме был не кем иным, как тем же Бласом Кесадой, который осуществлял «психологическое наблюдение» над будущим «спонсором» Виктории. К этому времени стараниями сына – Эстебана Кориа, справедливо получившего повышение на службе, были выяснены все «ипостаси» Бласа – как «альфонсовская», так и «исидровская». Поначалу Луис Альберто обиделся, как мальчик, но в дальнейшем охотно сам над собой потешался, когда Марианна, разыгрывая его, говорила с ангельским выражением глаз, что его «просят к телефону с телевидения»…

Единственное, что продолжало их серьезно заботить, это отношения Бето и Марисабель.

Конечно, они испытывали чувство удовлетворения оттого, что их сын нравится девушкам. Одна другой лучше – печальная Бегония, деятельная Клаудия и неотразимо прекрасная бразильянка Луиса, – они постоянно раздражали Марисабель, отпускавшую в их адрес то ироничные, то колкие, то истерические замечания.

Но на пороге было еще одно испытание, и звалось это испытание – Фелисия…

Глава 40

Появлению Фелисии в доме Луиса Альберто предшествовали события, которые доставили девушке немного радости и множество огорчений.

Чем только она не занималась после того, как, работая продавцом лотерейных билетов, встретила Марианну и Луиса Альберто, который заключил с ней пари и переписал ей номера купленных у нее билетов.

Последним местом ее работы был бар «Две тысячи».

Здесь-то она и познакомилась с Кики…

Бармен Грегорио, кривой на один глаз, как пират из японского мультфильма, носился за стойкой, пытаясь обслужить сразу дюжину клиентов. К вечеру народу в баре набилось полным-полно.

За столиками выпивали, курили, играли в карты и кости. От табачного дыма было не продохнуть, а громкая музыка так и барабанила по вискам.

Фелисии поначалу нравилось здесь. Как-никак, на людях, какая-никакая, а работа.

– Фелисия! Где ты, дрянная девчонка?! – кричал, наливаясь гневом, бармен-пират. – Сколько можно тебя звать, лентяйка ты эдакая!

Фелисия носилась из салона на кухню и обратно – она должна была убирать грязную посуду и освобождать от окурков пепельницы. Девушка едва управлялась с этой работой.

Тарелки, стаканы, вилки и ножи сыпались на нее со всех сторон. А еще надо было помогать посудомойке мыть их и вытирать, аккуратно ставить посуду на подносы и относить на стойку бара.

Фелисия сбилась с ног. Посетители все прибывали и прибывали, будто им идти было больше некуда. За три часа беготни Фелисия не успела ни разу присесть, ни выпить глоток воды.

В окошко просунулась потная рожа официанта.

– Эй, детка, отнеси-ка на стойку поднос с чистыми бокалами, там туристы пришли! Хозяину скоро придется текилу посетителям прямо в рот наливать! – залился он астматическим полукашлем-полусмешком.

Но Фелисии было не до смеха.

– Несу, несу! – пробормотала она и устало выругалась.

Быстро составив стаканы в аккуратную пирамиду, девушка выскочила из кухни и, лавируя между столиками, понеслась к стойке бара, стараясь не разбить по дороге свой хрупкий груз.

Вдруг она взвизгнула от боли. Кто-то из посетителей сильно ущипнул ее за зад. Подпрыгнув и чуть не уронив стаканы, она обернулась и уже хотела было вылить на голову нахала поток отборной уличной браки, которую она замечательно отшлифовала в перебранках со сверстниками и негодяями постарше.

Но заулыбалась, увидев, кому принадлежит столь шаловливая рука.

Это был Кики за несколько недель до того, как пуля Себаса сбросила его вниз по лестнице ко входу в его поганую фотолабораторию.

Кики сидел в компании четырех друзей за столиком, уставленным разнокалиберными бутылками, и показывал им свои порношедевры, которые тут же сунул за пазуху, едва Фелисия обернулась к нему.

– Привет, Кики! – сказала Фелисия.

– Как дела, крошка? – спросил он и заулыбался, показав два ряда неровных зубов. – А вот что я тебе принес, дорогая!

Он отдал ей фотографию с ее изображением, сделанную три дня назад в фотолаборатории, куда он залучил простушку… И лишил ее того, что все девушки получают безвозмездно от природы, теряя в большинстве случаев это наследство в результате любопытства, рассеянности или наивного расчета.

Кики сразу заприметил новенькую, которая как нельзя лучше подошла бы для его «натурных съемок».

Он и намеревался отснять ее для продажи, но только не сразу.

– Кручусь как могу, – сказала она. – Только чувствую, силенок у меня совсем не осталось.

Работала она здесь четвертый день, первые три ей даже нравилось крутиться между столиками и выслушивать веселые поощрительные возгласы посетителей. Но сегодня она изрядно подустала.

– Ты не ту обувь носишь, – сказала ей официантка Ванда, показывая на свои специальные босоножки.

– На такие еще заработать надо, – ответила ей Фелисия.

– Я тебе завтра свои старые принесу, поносишь пока, – пообещала сердобольная Ванда.

– Садись выпей с нами! – пригласил Фелисию Кики, кивая на свободный стул.

Она не пила крепкие напитки, но увидела бутылочку кока-колы и очень обрадовалась возможности утолить жажду.

Громкий крик «пирата» не дал ей возможности присесть.

– Где ты, лентяйка! Фелисия, неси бегом стаканы!

– Извини, Кики, некогда, – вздохнула Фелисия и, пожав плечами, побежала к стойке.

– Освободишься, приходи! – крикнул ей вслед Кики.

Фелисия была фигуристой девчонкой. Единственно, что смущало Кики, так это ее возраст… Ну, да не в первый и не в последний раз…

– Кто она? – спросил один из сидевших за столиком. Это был двоюродный брат Кики – Кандидо.

– Да так, дурочка одна, – ответил Кики. – Что, нравится? Я и не думал, что в наше время можно встретить в Мехико такую простушку. Наплел ей, что у меня есть ранчо и что она мне нравится, да только увериться надо, что мы подходим друг другу, – хихикнул Кики. – Обещал жениться. Она и легла со мной.

– Значит, скоро погуляем на твоей свадьбе! – воскликнул один из приятелей, хлопнув его по плечу, и залился смехом: видать, представил себе, какая нелепица: Кики – и вдруг женат!

Заржал и Кики.

Наплыв посетителей стал мало-помалу спадать. Фелисия спешила поскорее управиться с делами, чтобы посидеть с Кики и его друзьями. Наконец она кончила вытирать посуду, быстро причесалась у тусклого зеркала, висевшего около выхода с кухни, и жеманно прошептала на манер героини из последнего телесериала:

– Ах, Кики, милый, я так тебя люблю, что забыла собственное имя! – эта фраза ей особенно понравилась.

Послав своему отражению воздушный поцелуй, она выбежала в зал.

Глава 41

Народу заметно поубавилось. Только завзятые пьяницы, искатели ночных приключений да проститутки тараторили за стойкой.

Подойдя к столику Кики, Фелисия заметила, что вся компания успела изрядно нагрузиться.

– А-а, Фелисия! Садись, садись! – сказал заплетающимся языком Кики.

Он обнял ее, притянул к себе и поцеловал в губы. Соседи по столику громко рассмеялись.

– Перестань, не надо! – тихо сказала она, покраснев, и оттолкнула Кики, который намеревался поцеловать ее еще раз. От толчка он чуть не свалился со стула.

– Стесняется твоя невеста! – захохотал сосед.

Кики спросил Фелисию:

– Что будешь пить?

– Ничего, – ответила она. – Разве что воду. А вот съела бы что-нибудь с большой охотой.

– Бедняжка! Ты голодна! – патетически воскликнул Кики.

– Честно признаться, я со вчерашнего утра ничего не ела, – сказала Фелисия, не понимая, что Кики издевается над ней.

– К сожалению, у нас вся еда кончилась. Могу угостить только выпивкой.

– Я тогда с вами так посижу.

– А скажи-ка нам, Фелисия, ты уже подобрала себе подвенечное платье? – спросил один из друзей Кики, подмигнув приятелям.

– Да нет еще… Но платье у меня будет обязательно, – начала мечтать вслух Фелисия. – У меня будет очень красивое свадебное платье. Ну как у Вероники Кастро в телесериале! Одна моя подружка – портниха, она обещала помочь. Заработаю немного денег, куплю шелка, бисера, и мы с ней такое платье соорудим!

– А ты попроси Кики купить! – сказал шутник. – У него ранчо, денег столько, что и на сто невест хватит!

– Нет, я сама хочу, на свои честно заработанные, – гордо ответила Фелисия. – А потом уж пусть он меня одевает…

– Вот это правильно! – подбодрил ее приятель.

– Закажем недорогой ресторанчик, я приглашу своих подруг, а Кики – вас и других друзей…

– Кики-то? Он обязательно пригласит! – «убежденно» сказал Кандидо.

Все захохотали так, что задребезжали пустые бутылки.

– Что вы смеетесь! – возмутилась Фелисия.

– Так ты думаешь, что Кики женится на тебе? – смеясь, переспросил Кандидо, – Я не верил ему, когда он сказал, что ты такая доверчивая дура, а теперь вижу, что так оно на самом деле и есть.

На глаза Фелисии навернулись слезы. Она вскочила.

– Кики! Зачем он так говорит?!

Но Кики был совсем пьян. Он мотал из стороны в сторону головой и мычал что-то невразумительное.

Фелисия толкнула его в плечо.

– Кики, ну скажи им что-нибудь! Почему они надо мной смеются! Ведь я твоя невеста, правда, Кики?

Кики на мгновение протрезвел.

– Кто ты моя?.. – спросил он, закинув голову. – Девочка, по-моему, ты сегодня слишком много хлебнула! Чтоб я, Акилес Паредес, женился на посудомойке? Ха-ха! Кики – муж посудомойки, как вам это нравится?

Все присутствующие, кроме Кандидо, дружно захохотали.

– Что такое ты говоришь, Кики?! – в ужасе пробормотала простодушная девушка.

– Крошка моя ненаглядная, когда это я обещал на тебе жениться? Я еще слишком молод для этого и неопытен! Рано мне сажать себе на шею такую дуру, как ты!

Фелисия хватала ртом воздух, а сказать ничего не могла, только хлопала глазами, из которых капали слезы. Ведь она верила Кики, была влюблена в него, думала, что он не такой, как другие парни.

Он шикарно одевался и казался ей рыцарем на белом коне. Уж этот, думала она, вытащит ее из грязной городской жизни, где только и гляди, чтобы не напороться на нож и не подцепить какую-нибудь заразу! Уж этот, думала она, избавит ее от постоянного голода, и она забудет все плохое, забудет про свою непутевую мать. Он увезет ее на ранчо, где она будет досыта есть и каждый день пить молоко.

Помучилась – и хватит…

Неужто он оказался таким подлецом: воспользовался ее доверчивостью – и был таков?

Она не заметила, как вся компания тихо снялась с места и выскользнула из кафе.

– Эй, Фелисия, ты будешь платить за угощение? – окликнул ее бармен.

Она подняла голову и увидела, что компании и след простыл.

– Что молчишь? Ведь это твои дружки! Плати! – заорал одноглазый «корсар».

– За что? – удивленно спросила Фелисия.

– Как за что? Ребята сказали, что ты заплатишь. Они славно погуляли, да и ты при них! И не говори мне, пожалуйста, что они не оставили тебе деньги!

– Но, дон Грегорио, они ничего мне не оставили, а я и крошки в рот не положила! – испуганно забормотала девушка.

– Как же! Так я тебе и поверил! Эти парни сказали, что ты невеста одного из них и сама пригласила их сюда. Ну, и прохвостка ты! Не успела устроиться на работу, а уж привела своего жениха с целой бандой собутыльников!

– Он мне не жених! – крикнула, зажмурившись, Фелисия.

– Так я тебе и поверил! Ты еще скажи, что в первый раз их видишь! Что не знаешь их!

– Я и вправду их не знаю…

– Не ври! Все они кличут тебя по имени и знают, сколько тебе лет. Может, они ясновидящие? Короче, будешь платить, отвечай!

Фелисия опустила голову и сказала:

– Дон Грегорио, поверьте, нет у меня денег. Ни одного сентаво нет…

– Значит, ничего не получишь две недели. Будешь работать за так. Я бесплатно никого не обслуживаю!

– Это нечестно! – крикнула Фелисия.

– Плевать мне, честно это или нечестно! Только должок мне верни или отработай!

– На что я буду жить все это время?!

– Меня это не интересует! – крикнул бармен и начал гасить свет…

Глава 42

Фелисия была убита свалившимся на нее несчастьем.

Кики не только обманул ее, но и обокрал. А ведь она не ела почти два дня. От голода ее подташнивало.

Что же делать?! Где выход? Целых две недели она должна бесплатно работать на бармена…

И, значит, где-то надо подрабатывать, чтобы иметь деньги на пропитание. Но где?

Девушка машинально взяла со столика газету, забытую одним из дружков Кики. Перелистывая страницы, она наткнулась на таблицу выигрышей последней лотереи.

Разглядывая аккуратные столбцы номеров и суммы выигрышей, Фелисия вспомнила, как еще недавно сама продавала на улице лотерейные билеты.

И вдруг на память ей пришло пари, которое она заключила с одной красивой женщиной и ее мужем.

Она подбежала к этим богатым сеньорам, не надеясь даже, что они снизойдут до нее. К ее несказанной радости и удивлению, женщина купила у нее сразу двенадцать билетов!

Такая попалась добрая и улыбчивая сеньора!

Ее спутник пожурил ее и пошутил: а вдруг один из билетов выиграет!

Фелисия стала уверять его, что очень даже просто: одна бедная старушка аж три миллиона выиграла!

И Фелисия предложила заключить пари! Богатый сеньор протянул ей руку, а его жена это пари разбила! Сеньор переписал ей номера лотерейных билетов. «Если какой-нибудь из них выиграет, – сказал он, – я готов заплатить». И вручил ей свою визитную карточку…

«Ежели бы хоть один билетик из дюжины выиграл, – думала Фелисия, – какой бы счастливой я была! Мне бы несколько тысяч песо… А больше и не надо! Я бы вернула долг бармену, уплатила вперед за угол и купила бы платье поприличней…»

Тут Фелисия вспомнила, что где-то у нее должны быть переписанные сеньором номера проданных ему лотерейных билетов.

Надо бы найти тот листок и сверить номера с выигрышными, – ежели повезет, она сможет хоть как-то выкрутиться.

– Эй, лентяйка, что расселась! – крикнул ей бармен. – Живо прибирай столы! Дармоедка!

Вырвав из газеты угол с номерами выигрышей и сунув этот клок в задний карман джинсов, Фелисия принялась за уборку.

Было за полночь, когда девушка управилась с работой. От усталости и голода у нее подкашивались ноги, но бармен не предложил ей даже черствой лепешки.

Так и отправилась она домой голодная.

Дома она разделась и рухнула на постель, забывшись крепким сном. Если только это можно было назвать сном.

Сон Фелисии был скорее голодным обмороком. Такие сны – без сновидений. Просто спит человек, как убитый – убитый голодом…

Проспала Фелисия почти до полудня.

Ее разбудил тот же голод. Пошли третьи сутки, как она ничего не ела. Чувствовала она себя ужасно. Встав с постели, девушка умылась и села за стол.

– Представлю опять, что позавтракала, – вздохнув, сказала она сама себе. – Только ежели к обеду я ничего не раздобуду, придется идти воровать! Пусть Дева Гвадалупе подтвердит, не хочу я этого… Но что мне остается делать, Господи?!..

Фелисия не раз пыталась силой воли вызвать еду.

Зажмурив глаза и вытянув руку, она ждала, что вот-вот объявится на ладони спасительная тяжесть пищи…

Но Сытая Сила не отвечала…

Она потом посмеивалась над собой. А иногда плакала – уж больно жалко было ей себя самое…

Когда она встала из-за стола, в заднем кармане джинсов что-то зашуршало. Фелисия сунула туда руку и извлекла вырванный из газеты клок с номерами выигрышей.

– Совсем забыла! – всхлипнула она и начала разыскивать тот листок с номерами, переписанными богатым сеньором, фамилию которого она не запомнила.

Вывалив из кособокого шкафа нехитрую свою одежонку, она стала обшаривать каждый карман, припоминая, в чем она была в тот день.

Бумажка как сквозь землю провалилась.

Тогда Фелисия перетряхнула все старые иллюстрированные журналы, которые она извлекала из урн около автобусных остановок. Она надеялась, что могла использовать ту записку как закладку. И в журналах она не нашла то, что искала.

Стоя посреди комнаты и оглядываясь по сторонам, Фелисия пыталась сообразить, куда она могла сунуть злополучную бумажку…

– В косметичке она! – воскликнула Фелисия, бросившись к подоконнику. Открыв косметичку, она высыпала ее содержимое на кровать.

Наконец-то она обнаружила то, что искала! Вот она – записочка с номерами билетов!

– Девонька Гвадалупе, миленькая, помоги мне! – взмолилась Фелисия и начала сверять номера на бумажке с номерами таблицы выигрышей.

Первый номер не совпал. Второй тоже. Третий… Четвертый… Пятый… И так до восьмого.

Тут она вскочила с кровати.

– Не может быть!

Она проверила этот номер еще и еще раз. Все верно! Он совпал!

А напротив него стояла сумма – четыреста тысяч песо.

– Четыреста тысяч! Господи, быть этого не может! Целых четыреста тысяч! Значит, двести тысяч из них мои! – завопила она. – Глазам своим не верю!

Фелисия, как безумная, заметалась из угла в угол. Целое состояние! Да она на них такое накупит! Да на них можно есть до отвала много месяцев подряд!

– Целых двести тысяч песо! – воскликнула она еще раз и застыла посреди комнатушки. Задумалась.

Теперь ведь еще надо было эти деньги получить…

А вдруг эти сеньоры переехали в другой город! А вдруг они эти билеты выбросили! Зачем богачам лотерейные билеты…

Фелисия не на шутку испугалась.

Прочитав адрес на приколотой к бумажке визитной карточке, она начала лихорадочно переодеваться, зачем-то накрасила губы и выбежала на улицу.

На какое-то время она даже забыла о том, как голодна.