Текст книги "Счастливые слезы Марианны"
Автор книги: Хосе Антонио Бальтазар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 37 страниц)
Глава 111
Что-то необъяснимое влекло Клаудию к несчастной Чоле Эрнандес, в чьи пустые глаза она заглянула в подземном переходе. Какая сила привела и подвела ее к сгорбленной фигуре с мокрым малышом на коленях?
«Ангел пролетел», – говорила покойная мать Клаудии, когда случалось что-то неожиданное, наполнявшее душу радостью или удовлетворением. «Ангелом» называла покойная мать то, что обычно называют случаем.
При всем уважении к психологии и статистике, на стыке которых Клаудия занималась научной работой, связанной с проблемами семьи, она, как истинная католичка, верила в Божественное провидение. И казалось бы, случайную встречу с Чоле во многом связывала с подвижнической деятельностью небесного активиста Ангела.
«Relaciones publicas» – общественные связи – называется это на испанском языке, «Ангел пролетел» – называлось это на языке души Клаудии Сеа.
Сегодня старшая медсестра обрадовала Клаудию сообщением о том, что Чоле Эрнандес явно пошла на поправку. Она стала принимать пищу, а сегодня утром, улыбаясь, смотрела на принесенные накануне Клаудией цветы, повторяя при этом имя «Бето».
Клаудия знала: так зовут сына сеньора Сальватьерра, того сеньора, который позвонил ей, чтобы поблагодарить за участие в судьбе Чоле, и пригласил ее посетить их дом.
Клаудия прониклась доверием к незнакомому мужественному голосу по имени Луис Альберто Сальватьерра, может быть, еще и потому, что покойная мама была родом из небольшого города Сальватьерра, что в штате Гуанахуато.
– Здравствуйте, донья Чоле, – сказала Клаудия, ставя в вазон свежие цветы.
Чоле посмотрела на нее с удивлением и печалью: она поняла, что цветы ей приносит не Бето, а эта миловидная стройная девушка в больших очках на кончике маленького курносого носа. Поняла и Клаудия по взгляду Чоле, что та надеялась увидеть с цветами в руках не ее, а Бето.
И все же усталая улыбка Чоле позволяла надеяться, что посещение Клаудии ей по душе.
В памяти Чоле смутно проявились обрывки недавних событий, которые, наплывая друг на друга, мало-помалу складывались в более или менее ясные картины. Эти чувства, тенями и светом отражавшиеся на лице Чоле, словно при убыстренном показе фильма, «прокрутили» все случившееся с ней.
И в этих воспоминаниях образ Клаудии был приятен ей.
– Как тебя зовут, голубка? – спросила она.
– Меня зовут Клаудия Сеа.
– Я вспомнила тебя… Ты меня гладила по голове…
– Донья Чоле, вы почувствовали себя плохо на улице, и я вызвала «скорую помощь». Вот и все.
Она утаила от Чоле, что в беспамятстве та похитила малыша и подвергала его смертельной опасности на ночных улицах Мехико…
– Цветочки ты мне приносишь?
– Да, но, думаю, что теперь к вам пустят и ваших родных, они извелись, ожидая встречи с вами…
– Что ж они раньше не пришли?
– Раньше их доктор не пустил. Но они ждут не дождутся его разрешения. И Бето, и дон Луис Альберто…
– Они помирились?!
Сердце подсказало Клаудии ответ.
– Они вместе хотят вас видеть. Все теперь зависит от вас и от вашего здоровья. Думаю, доктор не будет против.
– А ты позвони Бето, пусть он наведается к врачу, попросит разрешения…
Девушка пообещала немедленно сделать это…
– Клаудия, я будто тебя сызмальства знаю, – улыбнулась ей на прощание Чоле.
А Клаудия повторила шутку отца, которую он неизменно говорил на прощание новым знакомым:
– Донья Чоле, просто мы с вами давно не виделись… Всю жизнь!
Глава 112
Бето собирался к Виктории. Он надел старые джинсы и куртку на случай, если придется как-то участвовать в освобождении Бегонии. Он смутно представлял себе ситуацию, но произошедшее всколыхнуло в нем волну нежности и тревоги за судьбу девушки. Глаза его были влажны.
Смешанное чувство гнева, обиды и растерянности перехватывало дыхание, делало движения резкими – он никак не мог зашнуровать кроссовки, а застегивая легкую куртку, сломал «молнию». Для чего-то положил в карман перочинный ножик и надел дымчатые очки.
– Ты куда собрался, сынок? – спросила Марианна.
– К Виктории. Может, и я чем-то смогу помочь. Мама! Ведь у Бегонии диабет! Ты понимаешь это?!
– Отказываюсь понимать, – устало произнесла Марианна, удаляясь в свою комнату.
Бето не успел уйти – телефонный звонок остановил его на пороге.
– Здравствуйте! Могу я попросить к телефону Бето?
– Это я…
– С вами говорит Клаудия Сеа. Я навещаю Чоле Эрнандес и хочу вас обрадовать. Она пошла на поправку. Думаю, вам следует поговорить с врачом насчет посещения доньи Чоле. Передайте это, пожалуйста, и вашему отцу.
– Обязательно передам, Клаудия!
Не успел он повесить трубку, как позвонила Марисабель. Подошла Рамона:
– Бето, тебя к телефону…
С некоторым раздражением он сказал:
– Я слушаю вас!
– Бето, это я, Марисабель!
– А, это ты… Не могла бы ты перезвонить к вечеру. Или лучше всего утром.
– Или лучше всего… никогда? – спросила Марисабель.
– Марисабель, мне не до шуток. Понимаешь, пропала сестра Виктории. И я должен поехать к ней. Там уже находится отец.
– Ах так, – деликатно сказала Марисабель, стараясь ничем не выдать своего удивления. – Я понимаю… Бето, знаешь, лучше ты позвони мне, когда освободишься. Хорошо?
– Хорошо, дорогая! И прости, что не могу сейчас говорить с тобой.
Умом Марисабель понимала, что исчезновение девушки серьезный довод для того, чтобы не пускаться в досужий телефонный разговор, но сердце ее не могло с этим смириться.
Опять Виктория, снова Виктория, в который раз – Виктория!
Она гнала от себя мысль, что Бето влечет в дом к сестрам не только озабоченность судьбой пропавшей девушки. Но мысль эта снова и снова свербила возбужденное сознание, превращаясь из предположения в навязчивое убеждение.
Ну, пропала сестра Виктории! Не она первая, не она последняя: иногда страшно включать телевизор – мир словно сошел с ума! Но это не значит, что люди не живут обычными делами, что они подвергают опасности добрые семейные узы, что они не проявляют к близким чуткости и элементарного внимания… Неужели Бето всегда будет таким: будет спешить на чужой призыв и не слышать голос живущей с ним рядом женщины?
Но ведь это ужасно!
Она любит его, она хотела бы, чтобы он принадлежал целиком ей! А если надо кому-то помогать, то почему они не могут делать это вместе?..
Вот и ответ. Он не хочет вместе. Есть что-то, что заставляет его отстранять Марисабель от части своих интересов.
И эти интересы, по-видимому, связаны с его увлечением одной из сестер Хауристи.
«Не успела я порадоваться примирению с Бето, – сетовала она. – А мне так хорошо было с ним в последние дни…»
И ведь позвонила она Бето, чтобы пригласить его на день рождения сестры своей наставницы Кати Себастьянов – Дарьи… Вот и пригласила!
Глава 113
У Марианны голова раскалывалась от боли.
Спустившись на кухню, чтобы найти в большом буфете жировые катышки, которые она по совету Чоле прилепляла к вискам, когда начинала болеть голова, она вспылила, накричав на Белинду.
Та сказала, как всегда, неожиданно и как бы ни для кого:
– Что за мужчины! Дома не сидят, вместо себя телевизоры женщинам подсовывают, а сами по ресторанам рассиживаются!
Марианна не один раз, потешаясь, приносила с кухни эти выкрики Белинды, вызывавшие у Бето и Луиса Альберто смех до колик. Марианна, выросшая на ранчо среди простолюдинов, с большим искусством подражала крикливой кухарке. А когда при этом изображала ее идиотские гримасы, шмыгала носом со вскидыванием головы или «элегантно» почесывала неэлегантные места, начинала прыскать в кулак даже строгая Рамона.
И вот Марианна сорвалась, усмотрев в выкрике Белинды намек на охлаждение к ней Луиса Альберто.
– Белинда, попридержи язычок! Отвалится!
– С чего бы это ему отвалиться? Хозяйка, ну что я такого сказала?!
– Беседуй со своим телевизором, а наши оставь в покое! – съязвила Марианна, намекая на одиночество безмужней Белинды, не ведая о существовании большерукого геркулеса Диди.
Белинда только фыркнула в ответ…
После ухода Бето Марианна позвонила Пато и попросила его как можно скорее приехать.
Пато пожурил Марианну за то, что она все еще не удосужилась сообщить ему адрес «приятеля» Бето. Однако ее рассказ о происшествии в доме Виктории заставил его забыть о мелком мошеннике.
Марианна поделилась с ним своими подозрениями, напомнила Пато былые «подвиги» Луиса Альберто, снова помянула бразильянку Жуаниту.
Глаза Марианны молили его о помощи. И Пато от всей души посоветовал ей переменить обстановку, на какое-то время отвлечься от навязчивых мыслей, поехав куда-нибудь. Не захочет Луис Альберто сопровождать ее, пусть она пригласит какую-нибудь подругу.
– А друга? – с усмешкой спросила Марианна.
Пато смешался, понимая, что не следовало походя отказывать этой не первой молодости, но далеко еще не старой и такой привлекательной женщине в возможности увлечься.
– А друга еще лучше! – засмеялся Пато. – Почему бы и не меня?
Но мысли Пато были там, в доме Виктории, где произошла самая настоящая трагедия, по сравнению с которой такими смешными выглядели сетования Марианны.
– Марианна, позволь мне быть откровенным, – сказал, нахмурившись, Пато. – Меня очень беспокоит, что ты как бы утрачиваешь масштабы событий. Похищена девушка. У нее диабет, требующий точного соблюдения режима. Каким-то образом ее судьба зависит от вашего дома. А ты, которая была так чувствительна к чужому горю, реагируешь на это как эгоистка!
– Пато! Если бы ты знал, как я боюсь потерять Луиса Альберто!
– Ты и потеряешь его, когда он поймет, что ты его беспочвенно ревнуешь!
Пато сказал это с такой страстью, что Марианна испуганно вскинула на него глаза.
– Как жаль, что я дал тебе слово хранить в тайне от Луиса Альберто то, что ты мне рассказываешь. Я бы тут же позвонил Виктории и включился в расследование…
– Я позволяю тебе это сделать. Если столкнешься с Луисом Альберто, сошлись на меня, скажи, что это я позвонила тебе и попросила помочь… ей.
Он положил руки на плечи Марианне и ласково тряхнул ее:
– Очнись, Марианна, и будь всегда рядом с Луисом Альберто там, где ему трудно.
Она посмотрела на него с благодарностью. Ей показалось, что она трезвеет после тяжелого опьянения…
Глава 114
Позвонив Виктории, Пато сказал, что донья Марианна рассказала ему о случившемся, и он хотел бы как-то помочь.
– Сеньор Кориа, если хотите, приезжайте, но только я не могу сейчас занимать телефон!
– Понимаю. Один только вопрос… Сеньор Сальватьерра у вас?
Виктория, вспомнив об их уговоре, поняла, чем продиктован его деликатный вопрос.
– Нет, он будет не раньше чем через час. Приезжайте.
Пато приехал тут же. Виктория скупо, но четко обрисовала ему положение дел. Пато извинился, что задаст несколько жестких вопросов. Связаны они будут только с похищением Бегонии.
– Многие ли знали, что у нее диабет?
– Семья сеньора Сальватьерра… Домохозяйка донья Алисия… Разумеется, моя семья в Бильбао… Врач в клинике… Покойный дон Висенте, предыдущий владелец кабаре, где я сейчас работаю…
– А в самом кабаре?
– Нет. По крайней мере, я ни с кем больше об этом не говорила… До сегодняшнего дня.
– То есть?
– Позвонил мой хозяин Блас Кесада по поводу репетиции. И я рассказала ему о похищении. Он испугался, что я не смогу полететь на гастроли, но тут же извинился и даже предложил дать часть денег для выкупа…
– И что же вы?..
– Отказалась, так как всю сумму дает дон Луис Альберто…
– Полиция подключена?
– Да, дон Луис Альберто позвонил им…
Пато не стал утомлять и без того едва стоящую на ногах девушку и раскланялся.
Вскоре приехал Луис Альберто, сказавший, что деньги из банка получены и обрабатываются изотопами в полиции.
Буквально вслед за отцом появился Бето.
Он поразился тому, как Виктория переменилась. Ему почудилось, будто в ее чертах проступило ее «повзрослевшее» будущее.
Она словно не заметила появления Бето, и на его вопрос, как идут дела, резко ответила, что ей не хотелось бы отвечать.
Отец отозвал Бето в сторону. Он сказал, что гордится сыном, поблагодарил его за то, что в такую трудную минуту он приехал поддержать Викторию, и попросил его не обижаться на ее резкость.
Он уговорил Бето вернуться домой и побыть с мамой, которая в последнее время не в настроении. Он понимает, что причиной ее недовольства является он сам. Она права, надо бы уделять ей больше внимания, но столько дел сошлось воедино. А тут еще похищение Бегонии!
Он доверительно сообщил Бето, что дал пятьсот миллионов на выкуп Бегонии, и это потребует от фирмы куда более напряженной работы.
Бето обнял отца, он был удивлен и тронут его чуткостью к чужому горю.
– Отец, я все понимаю. Не буду путаться под ногами. Если я понадоблюсь, позвони.
Улыбнувшись Виктории, Бето, прежде чем уйти, поднял над головой раздвоенные пальцы. Это было ее имя – «Виктория» и его надежда на то, что все кончится их победой…
На обратном пути Бето решил навестить Марисабель. Недавний разговор с Марисабель по телефону оставил у него неприятный осадок: нельзя так разговаривать с ней, что бы ни происходило. Она – Марисабель!
В последнее время Бето все чаще стал думать о том, как бы выглядели они, став мужем и женой?
Всякий раз картина напоминала пестрые рекламные сюжеты бегущих друг к другу с распростертыми объятиями жениха и невесты. Их шумная «состыковка» рождала на свет либо телевизор новой марки, либо особо полезную жвачку, либо морщинистого щенка, который старательно облизывал их лица, по всей видимости предварительно намазанные медом.
В лучшем случае он являлся себе самому в сюжете какой-нибудь «мыльной оперы» одним из тамошних слезливых шалопаев, у которого было его лицо и который нес несусветную чушь в духе «почему ты мне сразу не сказала, что это твой брат!».
Бето становилось смешно и грустно.
Со стыдом он признавался себе, что не готов еще опекать нежность по имени Марисабель, и мучительно ждал момента, когда вместо рекламной несусветицы явится ему истинное откровение Любви.
Неужели оно никогда не посетит его?..
Он не мог дозвониться с улицы и решил заявиться без звонка.
Для Марисабель его приход был приятной неожиданностью.
Она бросилась ему на шею и расцеловала.
Джоана обрадовалась не меньше дочери: Марисабель уже начала хныкать по поводу того, что придется идти на день рождения Дарьи Себастьянов без Бето.
Марисабель мечтала об этом первом их совместном выходе после венчания Джоаны и Карлоса в храме у падре Адриана, если только можно считать «выходом» участие в семейном торжестве.
Тут же в прихожей Марисабель радостно оповестила Бето о приглашении и заручилась его честным словом, что на этот маленький праздник в дом русских сестер они пойдут все вместе.
– Теперь не улизнешь! – игриво помахала пальчиком перед носом Бето прекрасная златовласка.
– И не посмею, ваше величество! – покорно воскликнул проштрафившийся Бето, отдав Марисабель честь и почему-то встав на колени.
Глава 115
Многое должен был «провернуть» Блас Кесада до отлета на Кубу.
Его план напоминал тонко выстроенный киносценарий, где несколько сюжетных линий, переплетаясь, были устремлены к развязке, которая должна была разрешить сразу все проблемы.
Такой человек, как Блас Кесада, мог бы руководить крупным концерном, а то и целым государством. Не его вина, что мутные волны бизнеса и политики вынесли на свои гребни других Бласов. Как не его вина и в том, что он востребовал себя в преступном мире.
«А впрочем, – часто думал он, – лучше быть откровенным преступником, чем скрытым преступником в бизнесе и политике»…
Блас не упивался своими «подвигами», а в заслугу себе ставил только то, что своей рукой не убил ни одного человека.
Он оставил этот грех лишь для одной гадины… Если только свидится с ней.
Отлет на Кубу представлялся ему успокоительным финалом первой части «сериала». До этого финала было рукой подать.
Но дел еще было немало, минуты сейчас были равны часам, а часы – суткам.
Во-первых, устранить Вивиан. Этим займется Себастьян.
Во-вторых, убрать мешок для мусора по имени Кики, куда еще надо умело насыпать улики, которые навечно свяжут его имя с похищением Бегонии.
В-третьих, и это главное, получить выкуп.
В-четвертых, постараться предстать перед Викторией одним из сочувствующих ее горю или косвенно участвующих в освобождении ее сестры: ведь надо, чтобы она не отказалась от поездки на Кубу…
Куба… С той поры, как он покинул эту страну, он запретил себе думать о ней… Так гонят от себя мысли о поруганной сестре, матери…
Ему были ненавистны эмигранты всех стран, тратящие жизненное время на витание в родных облаках. Ему ли не знать, что такое тоска по родине, – да он выл, лез на стены, утратив неповторимый шелест пальм, расчесываемых пальцами утреннего бриза, лишившись шума гаванских улиц! Но нельзя выть всю жизнь!
Он не боялся появиться на Кубе: его документы были в полном порядке, а лицо так изменилось за долгие годы, что вряд ли кто-нибудь узнает в уверенном в себе, говорящем с мексиканской вкрадчивостью, хорошо одетом сеньоре веселого юнца с киностудии «Кубанакан». А узнают… Он и не из таких ситуаций выпутывался во флоридских трущобах, в колумбийской глухомани и в гватемальских горах…
Должен, он обязательно должен побывать на Кубе!.. Есть у него там одно незавершенное дело…
Итак, подлый негодяй и мошенник Кики, со всей очевидностью покушавшийся недавно на жизнь Бето, похитил еще и Бегонию, прознав о том, что у Виктории есть верный опекун в лице богатейшего сеньора Сальватьерра. Случайно догадавшись по обмолвкам Вивиан, что похититель, Кики, держит Бегонию у себя в фотолаборатории, он, Блас Кесада, спешит сообщить об этом полиции, но к ее приходу – ай-ай-ай! – чья-то пуля прервала недостойную сожаления жизнь Кики! Погодите, да ведь эта пуля из того же пистолета, который поставил точку в земном существовании красотки Вивиан! Кто же двойной убийца? Так это же Себастьян Кихада, который из ревности убил их обоих, о чем и сообщит некий доносчик! Хватайте убийцу!
Блас – при выкупе, опасные или ненадежные сообщники, кроме Скальпеля и Диди, устранены.
«А что! – удовлетворенно заключил про себя Кесада (не столько как мафиози Блас, сколько как «киношник» Альфонсо). – Неплохой синопсис! Конечно, в некоторых полицейских фильмах напридумано то, что вряд ли когда-нибудь произойдет в жизни. Но и жизнь рождает сюжеты, какие вряд ли придут в голову шустрым производителям криминальных лент».
Он с усмешкой подумал, что мог бы преуспеть в этой профессии. И был недалек от истины…
Не позднее завтрашнего утра все линии придуманного им сюжета должны были прийти к своей развязке.
Одна из них – линия Вивиан – уже приближалась к концу.
После того как Себастьян отсидел за столиком уличного кафе положенный ему Бласом Кесадой час, не заметив ничего тревожного, он направился в «Габриэлу». Не заходя внутрь, он позвонил Диди из телефона-автомата и спросил:
– Ну как?
– Сейчас, – ответил Диди.
Им не надо было произносить лишних слов, все их поступки заранее продумал «шеф».
Диди подозвал к телефону Вивиан.
– Виви, – сказал Себастьян, – у меня для тебя есть то, что ты ищешь…
– Бласу не проговорись! – пугливо сказала она. – Где встретимся?
– Деньги при тебе?
– При мне, при мне! Так где?
– На стройке универсама… Тут же, как войдешь за ограду со стороны музея.
Законсервированная после страшного землетрясения стройка подлежала демонтажу из-за трещин, появившихся в некоторых местах недостроенного универсама.
Землетрясение стало беспристрастным ревизором многих зданий и строящихся объектов Мехико, рухнувших или деформированных из-за мошенничества строительных фирм, использовавших более дешевые строительные материалы и некондиционные конструкции, позволившие прикарманить баснословные суммы.
На фоне бесформенных цементных глыб и скрюченных металлических прутьев переступающая с обломка на обломок Вивиан, в высоких сапожках и в мини-юбке балансирующая, как девочка на шаре с картины Пикассо, напоминала манекенщицу, снимающуюся на обложку журнала мод.
Она увидела машущего ей из темного проема Себастьяна и вошла из слепящего полудня в темноту.
В ней она навсегда и осталась.
Кики выстрелил ей в голову и, когда она упала, еще раз – в сердце.
Через полчаса Диди из уличного телефона-автомата не своим, перепуганным голосом оповещал полицию о том, что на «недостройке» универсама… женщину… молодую… угрохали… вся в крови!..
Глава 116
Только юный разносчик маисовых лепешек обратил внимание на то, как гигантского роста санитар в белом халате вынес на руках из подъезда черного хода седую старушку в пледе, с наполовину забинтованным лицом. Рука у старушки бесчувственно моталась.
Санитара сопровождал сутулый человек с докторским саквояжем в руке.
Впритык к подъезду стоял микроавтобус со светоотражающими стеклами, на крыше которого была укреплена дуга с двумя мигалками. Санитар с помощью доктора бережно усадил бесчувственную старушку на сиденье, рядом с ней сел доктор. Могучий санитар, еле втиснувшись на водительское место, тихо отрулил от подъезда.
Набрав небольшую скорость, микроавтобус скрылся из виду.
Второй укол, сделанный Скальпелем перед выносом забинтованной и закамуфлированной буклями и пледом «старушке» Бегонии, обеспечивал эротоману спокойную манипуляцию ее бесчувственным телом внутри микроавтобуса. «Санитар» Диди в медленной лаве автомашин продвигал его к району, где находилась фотолаборатория Кики.
На этот раз укол усыпил Бегонию.
Манипуляции Скальпеля сводились к тому, чтобы спрятать Бегонию в крепкий картонный ящик от морозильника.
Понукаемый сквернословием Диди, доктор, подозрительно пальпируя бесчувственное тело пациентки, приноравливался, как бы получше втиснуть ее в лежащий на полу ящик. Наконец это ему удалось, и он залюбовался ее позой младенца в утробе матери – той позой, в которой древние перуанские инки хоронили в корзинах своих умерших, считая, что человек должен уйти из мира в той же позе, в какой приходит в него…
Дарья, возвращавшаяся от Виктории в балетное училище и проходившая мимо здания соседней школы художественного мастерства, не поверила бы, если бы ей сказали, что около двери, ведущей в подвал фотолаборатории сгружают не морозильник, а похищенную сестру Виктории…
Диди и Скальпель внесли ящик в полутемную лабораторию. Диди тут же ушел, а Скальпель, перед тем как исчезнуть, разложил на стерильной марле все, что необходимо для спасительных инъекций, которые Бегония должна будет себе делать.
Кики, кряхтя, извлек спящую красавицу из ящика и перенес ее на кушетку, сковав ей ноги наручниками, которые в данном случае следовало бы назвать «наножниками».
Открыв через полчаса глаза, Бегония увидела ухмыляющееся лицо мышебоя Пепе.
– Не бойся, скоро мы тебя отпустим, – сказал он осклабясь.
Она привстала и почувствовала, что ноги ее скованы.
Она сбросила их на пол и села, увидев перед собой на низком столике пакет с молоком, свежий батон и марлю, на которой в чистой белой кювете находились шприцы одноразового пользования, а рядом – ампулы с инсулином, флакон со спиртом и вата.
Виктория открыла пакет и стала уписывать батон, запивая его молоком.
– Как получим выкуп, так сразу и отпустим! – убежденно повторил Кики.
«Вряд ли ты отпустишь меня живой, – подумала девушка. – Раз не боишься показать свое лицо…»
