Текст книги "Счастливые слезы Марианны"

Автор книги: Хосе Антонио Бальтазар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 37 страниц)

Глава 41

Сообщение Кики о кознях Лили, которая его стараниями решила окончательно отвадить Марисабель от Бето, навело Себастьяна на более интересные мысли.

К своим двадцати трем годам он научился только одному – зорко высматривать, что где плохо лежит.

Сын неведомого отца и проститутки, переехавшей к тому времени, когда ему надо было поступать в школу, из Гвадалахары в Мехико и для сокрытия своего позорного прошлого поступившей работать в прачечную, Себастьян, после скоропостижной смерти матери, переходил от одних родственников к другим, пока не оказался в семье бедной тетушки.

Он рано пристрастился к разного рода карточным играм и для добычи денег время от времени разбойничал, подстерегая с дружками пьяных прохожих.

Один из «пьяных» оказался полицейским агентом…

Выйдя из колонии для малолетних правонарушителей, Себастьян стал осмотрительней. Закончив курсы автомехаников, работал на бензоколонке в окрестностях Мехико, пока его не «подставил» товарищ по работе, который обчистил кассу хозяина, а подделанный ключ подбросил Себастьяну.

Сейчас, после второй отсидки, Себастьян пробавлялся сбытом мелких партий наркотиков. Но в последнее время в связи с тем, что правительства ряда латиноамериканских государств объявили настоящую войну наркобизнесу, перепродажа наркотиков стала весьма опасным делом.

Вот почему Себастьян ломал голову – чем бы заняться помимо этого сомнительного промысла.

Рассказ Кики навел его на неплохую идею.

Об этом они и беседовали в кафе «Фламинго».

– Лили баба, ей бы только сманить Бето и насолить своей лучшей подруге, – не торопясь, втолковывал он Кики свой план. – Но мы-то не бабы…

– Тонко подмечено, – сказал Кики, не понимая, куда клонит приятель.

– Куда как хорошо было бы «подоить» Бето, ты считаешь?

– Что ты придумал?

– Почему бы, когда мы пойдем к Бето, не убить сразу двух зайцев, подбросить Марисабель фотографии, а заодно…

– Заодно что? – У Кики даже губа отвисла, а так как Себастьян не сразу продолжил изложение своего плана, то с этой губы успела соскользнуть тонкая ниточка слюны.

– Заодно стибрить что-нибудь, а после свалить на прекрасного найденыша…

– Зачем? – недоуменно заморгал Кики.

– Чтобы мы могли стать его спасителями в глазах родителей…

– Здорово! И чтобы за это он, стало быть, отвалил нам…

– Не нам, а мне. Моя идея! Будешь помогать, и тебе перепадет.

– А какие улики надо?

– Пока не знаю. Будем действовать по обстоятельствам… Главное побывать у него.

Глава 42

При всей разнице в возрасте спокойный дородный Умберто был той благородной «оправой», которая как нельзя лучше оттеняла жемчужную прелесть Марисабель.

– Да вы созданы друг для друга! – слащаво воскликнула припоздавшая Лили.

Марисабель знала, что Лили приглашена в дом Умберто на его день рождения, и заранее смирилась с этим, и все же ее появление заставило девушку поморщиться.

Джоана откровенно любовалась дочерью. Лишь иногда, не переставая улыбаться, она опускала глаза, чтобы скрыть смущающие ее раздумья, связанные со взаимоотношениями Марисабель и Бето.

Скорее всего, Марисабель выходит из полосы первого увлечения. Ее нервный срыв был вызван не столько ревностью, сколько неутоленностью чувств.

Нет, Джоана не считала, что Бето должен лебезить перед Марисабель, это еще быстрее испортило бы их отношения. Просто ему не хватает мужества увлечь ее, завоевать. В первый раз Джоана с грустью подумала о том, что ее девочка и Бето – не пара…

Изысканный ужин был предоставлен одним из лучших ресторанов вместе с двумя чопорными официантами, действиями которых руководила сестра Умберто – Эслинда, молодящаяся старая дева, преподавательница латыни в университете.

После ужина хозяева и гости перешли на веранду.

Отец Умберто, старенький дон Октавио, известный археолог, сделавший немало открытий на полуострове Юкатан, потягивал виски с содовой, а вернее содовую с несколькими каплями виски.

– У всех своя бочка вина, данная на всю жизнь, – сказал дон Октавио, коснувшись своим большим граненым стаканом бокала Джоаны, где две соломинки торчали в ароматной ледяной кашице по имени «дайкири». – Некоторые торопятся выпить эту бочку, словно кто-то ее у них отнимет, и спиваются. Другие пьют понемногу, растягивая удовольствие на всю жизнь. Я отношусь к последним, хотя, по чести говоря, в бочке моей осталось всего несколько капель.

– Дядя Октавио, если вам не хватит вина, я с радостью подолью вам из своей бочки! – засмеялась Лили, поднимая бокал, доверху наполненный душистой «сангрией».

Зазвучала музыка.

Это был трубач и композитор Эрб Алперт со своим оркестром «Медь Тихуаны», исполняющим неповторимо пританцовывающие ритмы мексиканско-американского джаза.

Умберто пригласил Марисабель.

Он чуть старомодно вел ее, чрезмерно покачивая плечами и бедрами и манерно отведя ее руку к своему плечу.

«Жаль, что они почти одного роста, – подумала Джоана. – Даже может показаться, что Марисабель смотрит на него сверху вниз».

– Тебе нравится у нас?

– Очень, – улыбнулась девушка. – У тебя замечательный отец.

– А сестра?

– Ты сказал, что она… не была замужем?

– К сожалению…

– А может быть, она об этом не сожалеет?

– Думаю, что сожалеет. Я не раз говорил ей о том, как меня тяготит одиночество. И она соглашалась со мной…

– Может быть, одиночество не так страшно?

Умберто вопросительно посмотрел на Марисабель: о чем она думает?

Он решил рассказать ей об отце.

– У него была трудная жизнь. Он ведь испанец. Сражался во время гражданской войны на стороне республиканцев, был ранен, чудом вырвался из Испании, был интернирован в Алжире, чуть не умер от лихорадки…

– Поглядеть со стороны, не скажешь.

– Просто он оптимист. И здесь в Мексике ему пришлось не сладко. Уже в зрелом возрасте он окончил университет, долго мыкался без работы. Но в первой же археологической экспедиции открыл древнее захоронение, написал ряд интересных работ. Жаль, что я не в него, а в покойную мать. Когда трудно, я теряюсь. Вот и теперь не знаю, радоваться мне или печалиться…

– Какие-нибудь неурядицы?

Умберто грустно улыбнулся.

– Марисабель, я не знаю, как мне жить дальше, – на глазах у него блеснули слезы. – У меня все из рук валится. Думаю о тебе, хочу быть с тобой… Постоянно.

Марисабель рассмеялась: такие горькие слова под такую веселую музыку… В глазах Умберто мелькнул то ли страх, то ли отчаяние. Марисабель поспешила утешить его.

– Умберто, мне кажется, что ты хочешь мне сказать что-то важное.

Умберто широко открыл глаза – не шутит ли она, и робко произнес:

– Я прошу твоей руки.

Они остановились и разомкнули танцевальное объятие.

Эта остановка не осталась незамеченной.

– Сынок, неужели ты наступил красавице на ногу?

– Отец, донья Джоана, – сказал, побледнев, Умберто. – В вашем присутствии с огромной надеждой и любовью я прошу Марисабель выйти за меня замуж!

– И что же она? – спросил, вставая из кресла, дон Октавио, поглаживая дрожащей рукой седые усы.

Марисабель подбежала к Джоане, обняла ее и, уткнувшись ей в плечо, разрыдалась. Потом, отпрянув от матери и улыбнувшись сквозь слезы Умберто, сказала:

– Я согласна, Умберто.

– Шампанского! – торжественно сказал дон Октавио, подав знак дремавшему в дверях официанту.

– Ура! – завизжала Лили, бросившись обнимать Марисабель.

Разумеется, услышанное означало ее победу.

– Поздравляю тебя, – сдержанно сказала Эслинда и обняла брата.

– Только прошу вас, – сказала Марисабель, – пусть пока это будет нашей тайной.

Умберто вопросительно вскинул брови. Дон Октавио, как истинный кабальеро, согласно кивнул.

Марисабель со значением посмотрела Лили в глаза.

– Конечно, конечно, – быстро подтвердила Лили свое обязательство хранить тайну.

– В отличие от большинства людей я счастливая дочь сразу четырех родителей, – с милой улыбкой сказала Марисабель, обнимая Джоану. – Надо также узнать мнение о моем решении остальных.

Умберто подошел к Марисабель и галантно поцеловал ей руку. Разве что поцелуй этот в нарушение этикета походил на печать, которая в течение нескольких долгих секунд никак не желала отклеиваться от документа.

«Не так-то все и прекрасно, – размышляла Лили. Почему она просит все это держать пока в тайне?.. Нет, рано пока отменять задание, которое я дала Кики».

Неспокойно было на душе у Джоаны, странными показались ей смены настроений Марисабель, ее неожиданное решение.

Безусловно, продолжали сказываться последствия нервного срыва, лечебного курса и… ее душевного смятения.

Джоане стало страшно за дочь.

Глава 43

Кики нашел Бето в баскетбольном секторе.

Школа художественного мастерства располагала неплохим спортивным комплексом, которым пользовалось также находившееся рядом балетное училище.

Кики не сразу подошел к Бето.

Сидя в стороне, Бето не отрывал глаз от площадки, где проходила тренировка по спортивной гимнастике будущих балерин, среди которых особенно выделялась Марисабель. И не только дорогим спортивным трико.

По окончании тренировки Марисабель прошла мимо Бето, он поцеловал ее в щеку, и она побежала в душевую.

«Почему я не горячая вода!» – пришла в голову Кики пошлая мысль, показавшаяся ему весьма поэтичной.

Он подошел к Бето, который не собирался уходить, видимо, дожидаясь Марисабель.

– Привет, Бето! Что, если мы с Себасом заглянем сегодня, – спросил он, делая упор на слове «сегодня» так, словно договориться осталось лишь о дне встречи.

– Пожалуй, – с широкой улыбкой ответил Бето, голова которого была занята Марисабель, сменившей гнев на милость.

Поговорили о том о сем.

– Не нужен ли тебе недорогой фотоаппарат, он мне достался по случаю.

– Я и дорогой могу купить, – сказал бесхитростно Бето.

Увлеченный своими мыслями, он не догадывался, что дело не в цене.

– Бето, понимаешь, у меня затруднения с деньгами, и ты бы выручил меня, если бы…

– Сколько стоит аппарат? – спросил Бето и, отсчитав Кики названную сумму, близкую к стоимости такого же новенького, бросил простенький туристический аппарат в свою спортивную сумку.

В дверях раздевалки появилась Марисабель. Кики издали помахал ей рукой и понесся к выходу из спортивного зала.

– Марисабель, может быть, погуляем? – спросил Бето.

– Лучше домой. Сегодня из Бразилии возвращается Карлос, и мама Джоана просила не задерживаться.

– А я пригласил к нам Кики и Себаса, – удрученно сказал Бето.

Глава 44

Кики и Себастьян пришли часа за два до того, как семья Сальватьерра должна была сесть за стол в связи с возвращением из Бразилии Карлоса.

Только сегодня Джоана вспомнила о письме, которое она по возвращении из Бразилии забыла передать Луису Альберто.

В одном маленьком городке на Амазонке, где они недавно побывали с Карлосом во время путешествия по Бразилии, стройная большеглазая служащая из администрации отеля, узнав, что они мексиканцы, радостно улыбнувшись, сказала, что в окрестностях городка одна мексиканская фирма построила сорок коттеджей, и назвала фирму Луиса Альберто Сальватьерра. Услышав от Джоаны, что она родственница Луиса Альберто, женщина приготовила сувенир и письмо и попросила Джоану передать их Луису Альберто с… поцелуем.

– Обязательно с поцелуем! – сказала она, вручая письмо Джоане…

Что она и сделала сейчас.

Луис Альберто, повертев в руке смешной сувенир – играющего на барабане негра, удивленно вскинул брови, прочитав имя бразильянки на обороте конверта и, хлопнув себя по лбу, воскликнул:

– Боже! Весточка от Жуаниты!..

Этот семейный ужин отчасти посвящался бракосочетанию Джоаны и Карлоса, которые тут же после венчания отбыли в свадебное путешествие.

Джоану продолжало беспокоить состояние Марисабель, ее отрешенность при внешней общительности, заметная, наверно, только ей.

Она не могла предугадать, объявит ли сегодня дочь о помолвке с Умберто. Хотела и не могла спросить ее об этом. Готова была умолять об отсрочке столь важного оповещения.

Джоана так и не решилась рассказать Марианне о скоропалительном решении Марисабель, не зная, как та отреагирует на него.

Если Марисабель решила исполнить свое обещание Умберто, то как можно объяснить ее спокойное общение с Бето, который так и сияет при каждом ее слове?

На самом деле внешняя сдержанность и кажущаяся умиротворенность Марисабель объяснялись лишь воздействием лекарственного курса и гипнотическим сеансом доктора Кевина Смита. В ее душе царило все то же смятение.

Она чувствовала, как меняется.

Никогда раньше она не стала бы так старательно скрывать свои побуждения. Никогда раньше не стала бы так скоропалительно обещать то, что могла не исполнить. Больше всего ее пугало, что, начав действовать по-иному, она все еще судила о себе по-старому, словно вместо одной в ней живут две Марисабель.

Она и сама не знала, как повзрослела за последние недели.

– А чего-нибудь покрепче нет? – спросил Кики, разглядывая в комнате Бето стоящие на низком столике банки с пивом и кока-колой.

– И этим обойдешься! – одернул его Себастьян, опасаясь, как бы к моменту важных действий, которые им надлежало осуществить, его друг не «поплыл».

Другой такой случай им вряд ли представится.

В почтовом ящике около ворот дома Сальватьерра уже лежал большой желтый конверт с фотографиями, изобличающими Бето, и запиской «доброжелателя». Оставалось выбрать наиболее благоприятный момент и позвонить Лили. У нее находится один из ее школьных поклонников, который спустится к уличному телефону-автомату, наберет номер дома Сальватьерра и как благородный «доброжелатель» попросит Марисабель ознакомиться с содержимым лежащего в почтовом ящике пакета.

Труднее было другое – выкрасть что-нибудь ценное, что могло бы бросить тень на Бето.

А уж как «бросить тень» – дело несложной мошеннической техники.

Себастьян несколько раз отлучался в туалет, полушутливо ссылаясь на то, как четко реагирует его организм на хорошее пиво. По-кошачьи, почти неслышно сбегая по лестнице, он зорко посматривал по сторонам, заглядывая в приоткрытые двери спален.

В глубине полутемного коридора, напротив туалета, он увидел невысокую дверь, приоткрыл ее и заглянул вовнутрь.

Это была «литературная камера» Луиса Альберто. На ее стенах висели портреты доньи Елены и дона Альберто и несколько картин. В углу внимание Себастьяна привлек небольшой старой модели несгораемый ящик. Сделав три больших шага, он подскочил к нему и заглянул вовнутрь. На полках лежали какие-то папки с документами, чековая книжка, из-под которой выглядывали несколько звеньев металлических четок.

Он потянул за них и увидел всю гирлянду дивной работы с вмонтированными в каждую «ягодинку» миниатюрными лаковыми сюжетами Евангелия. Чутье подсказало Себастьяну, что наиболее интересная для него здесь вещь – эти четки. И не потому, что, скорее всего, они были сделаны из драгоценного или полудрагоценного металла или сплава, а потому, что являлись реликвией.

Положив четки во внутренний карман, Себастьян выскользнул из комнаты, прикрыл дверь и шмыгнул в туалет.

Когда он вернулся, то увидел, что Кики успел опростать почти полдюжины банок с пивом.

Пора было ретироваться. К тому же, возвращаясь из туалета, он увидел, что в гостиной почти все готово к началу ужина, а в прихожей Марисабель, Джоана, Марианна и Луис Альберто поочередно обнимают высокого загорелого мужчину, по всей видимости, отца Марисабель – Карлоса.

Бето смущенно извинился перед Себастьяном и Кики за то, что пригласил друзей, не зная о назначенном семейном ужине.

Себастьян, незаметно толкнув Кики, сказал, что им тоже пора. Пусть Бето не беспокоится, он славный парень! Только нельзя ли перед уходом сделать один звонок?

Бето подал ему трубку беспроволочного телефона, и Себастьян набрал номер Лили.

– Тетя Эулалия? Это я, Себастьян. Так я заеду к вам? Ладно? – И повесил трубку. Этих слов было достаточно, чтобы через некоторое время после их ухода в дом Сальватьерра позвонил «доброжелатель».

Глава 45

За праздничным столом семейства Сальватьерра сошлись вместе те же люди, что и на лужайке перед храмом падре Адриана в день венчания Джоаны и Карлоса.

Был за столом и падре Адриан.

Он сказал несколько слов.

– Дети мои, помимо кровного родства существует еще одно, более крепкое, это родство во Христе, родство душ. Трудно приходится людям. Часто поднимаются они брат на брата. Вот почему духовное ваше родство так радует мое сердце и сердца тех, кто вас знает. Будьте счастливы, дети мои!

Луис Альберто показал всем большую фотографию, оставленную ему Бласом Кесадой. Фотография пошла по рукам, каждый хвалил другого, находя изъяны в своей позе, выражении лица или в жесте.

Марианна грустно улыбнулась, увидев на фотографии стоящих рядом счастливых и улыбающихся Марисабель и Бето. Она посмотрела через стол на Джоану, прижавшуюся к Карлосу, но та опустила глаза. Марианна поняла: Джоана обеспокоена чем-то, чего она, Марианна, не знает, и самим сердцем почувствовала, что это связано с Марисабель.

Те же самые люди, но за это короткое время что-то изменилось в них и в их отношениях, в центре которых находились Марисабель и Бето.

Их одновременное притяжение и отталкивание во многом напоминало то, что происходило с самой Марианной и Луисом Альберто. Словно все вернулось на круги своя, словно законом природы является повторение одних и тех же страстей, радостей и печалей…

Будут ли они в конце концов счастливы, будут ли принадлежать друг другу?

Жизнь летела вперед на крыльях вечности и несла их в неизвестность.

Марисабель решила не объявлять пока о намерении выйти замуж за Умберто. Не потому, что она вновь отказалась от этой идеи, а чтобы позволить Джоане и Карлосу насладиться своим праздником.

Ее ровное отношение к Бето, которое так его обнадежило, свидетельствовало лишь о ее стремлении к покою.

Вошла Мария и позвала Марисабель к телефону…

Она отсутствовала ровно столько, сколько потребовалось, чтобы, услышав чужой голос, домчаться до почтового ящика, достать желтый пакет, извлечь из него фотографии и записку и вернуться в гостиную.

Она подошла к Бето, который, улыбаясь, поднялся ей навстречу из-за стола, и резко ударила его ладонью по щеке.

Повернулась к Марианне и передала ей желтый пакет.

Глава 46

Бето лежал в своей комнате на кушетке, отвернувшись лицом к стене.

– Бето, я допускаю, что ты мог увлечься Лили, – сказала Марианна, присевшая рядом с ним. – Может быть, даже увлечен до сих пор. Но почему тогда ты продолжал делать вид, что ухаживаешь за Марисабель? Ведь это недостойно.

Бето молчал. Злополучные фотографии, которые несколько минут тому назад нарушили мирный ход праздничного вечера, прервали для него нечто более важное.

Бето понимал, что это конец.

Он не знал, что придумать, как убедить Марисабель в том, что она больше всех на свете радует его сердце. Ломал голову, кто мог совершить эту подлость?

Ему стало казаться, что он догадывается.

– Здесь определенно замешано лицо, заинтересованное в твоем разрыве с Марисабель, – сказала Марианна.

– Об этом нетрудно догадаться, – буркнул Бето, не поворачиваясь.

– Но этот человек не мог бы снять то, что он снял, если бы ты не поддался на уговоры Лили поехать с ней в парк Чапультепек.

– Главное, он знал о том, что я буду там…

Бето повернулся к Марианне.

Она отшатнулась, увидев лицо сына: глаза покрасневшие, колючие, губы дрожат.

И это ее сын! Еще недавно само воплощение кротости и добродушия!

– Мама, наиболее заинтересованное лицо в разрыве моих отношений с Марисабель, – отчеканил Бето, – это… сама Марисабель!

Он вскочил и направился к двери. Марианна, опередив его, преградила ему дорогу.

– Бето! Никто не позволил тебе оскорблять мою дочь! – решительно сказала она.

– Твою дочь… – презрительно скривив губы, процедил Бето.

– Да, мою приемную дочь, которую я люблю, как тебя!

– Это она все подстроила! – Бето, закрыв глаза, топнул ногой. – Чтобы оправдать то, что она принимает ухаживания этого тюленя Умберто!

Вошедший Луис Альберто слышал последние слова. Кивком головы он попросил Марианну оставить его наедине с сыном.

Он подошел к Бето и положил ему руку на плечо.

Бето порывисто обнял его. Разрыдался.

– Успокойся, сын. Давай поговорим, как мужчины. Я виноват перед тобой…

Бето вытер кулаком глаза и посмотрел на отца. Во взгляде юноши он прочитал мольбу о помощи.

– Я виноват в том, что из-за своей гордыни потерял тебя и долгие годы не мог быть рядом, не мог по-отцовски объяснить тебе многие вещи. Ты не защищен от человеческой злобы, от коварства тех, кто желает построить свое благополучие на чужом страдании.

– Отец, я уверен, что фотографа наняла Марисабель!

– Мы попробуем поразмышлять на эту тему, – Луис Альберто усмехнулся (и придет же такое в голову!), закурил и машинально протянул пачку сыну.

– Я не курю, папа, – сказал Бето.

– Вот видишь, Бето, какой я отец! – горько усмехнулся Луис Альберто. – Не знаю привычек сына.

Он продолжал:

– Мы попробуем догадаться, кто бы это мог сделать. Хотя факт остается фактом, у вас с Лили была… близость, которую кто-то использовал в своих интересах.

– Отец! Прогулка с девушкой, ее желание поцеловать ты называешь близостью?

– Успокойся. Не это главное: Самое важное, чтобы ты отдавал отчет своим чувствам, своему отношению к Марисабель и, что бы ни происходило, верил в чистоту своих намерений. – Луис Альберто удрученно помотал головой. – Если бы ты только знал, каким болваном бывал твой отец! Сколько раз я попадался в подобные ловушки!.. – Он поморщился, вспомнив о письме из Бразилии, привезенном Джоаной.

В этот вечер они говорили долго. О многом вспомнил Луис Альберто, конечно утаивая некоторые особенно «горячие» подробности.

Предположение Бето он отверг.

– Я думаю, это подстроила Лили, – сказал Луис Альберто. – Один выстрел, поражающий две мишени… Марисабель порывает с тобой, что на руку Лили. И одновременно это на руку Умберто, который добивается благосклонности Марисабель.

Луис Альберто посмотрел прямо в глаза сыну.

– И если это так, то я бы хотел, чтобы это было тебе уроком на всю жизнь. Мы не можем быть игрушками в чужих руках. – Он улыбнулся и подмигнул Бето. – Особенно в руках нежных мошенниц.