Текст книги "Счастливые слезы Марианны"

Автор книги: Хосе Антонио Бальтазар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 37 страниц)

Глава 73

Протрезвление Бето было недолгим, но достаточным, чтобы ненавистные лица Себаса и Кики пробудили в нем злость, никогда ранее им не испытываемую!

Он тяжело дышал, а слова ненависти, которые он хотел бросить им, никак не обращались в членораздельные звуки, вырываясь из его горла мрачным хрипом.

Пьяный Кики, хихикая, полез обниматься.

– А знаешь, Бето, ты чертовски фотогеничен!.. Хочешь, я тебе продам…

Он не успел проболтаться о сделанных им по заданию Лили снимках, так как Себастьян под столом больно пнул его, как всегда это делал в подобных случаях.

Перехватив внимание Бето, он елейным голосом завел разговор о том, что хочет как можно скорее вернуть ему деньги: зачем ссориться, ведь они старые друзья. А для того чтобы Бето поверил в истинность его намерений, Себас отдает ему долг…

Себас полез в боковой карман, вытащил конверт с тремястами тысяч, которые дал ему Блас, и затолкал конверт в карман брюк Бето.

Казалось, Бето снова провалился в сон. Но вдруг он вскочил, перевернул стол и ринулся на Себастьяна с кулаками.

– Негодяй! Вор! – прохрипел он.

Распутница текила показала на этот раз одну из своих неприятных черт, она шепнула на ухо Бето: «Что с ним церемониться! Хвати его моей бутылкой по башке, в самый раз будет!»

Бутылку из его руки выхватил многоопытный Диди, подоспевший как раз вовремя. Он счел при этом вполне оправданным двинуть Кики локтем в живот, после чего тот, согнувшись в три погибели и хватая воздух ртом, заковылял к выходу, а также с силой наступить Себасу на ногу, что заставило последнего с визгом поскакать на другой конечности в том же направлении.

Бережно сжимая Бето в своих железных объятиях и успокоительно улыбаясь посетителям, сидевшим за соседними столиками, он размышлял, как лучше поступить, когда подбежала Виктория.

Она была в «горячих» шортах и белых сапожках, в каких только что закончила выступление, но успела набросить тонкий свитерок.

– Диди, прошу тебя, отведи его к нам с Вивиан в гримерную, – умоляюще сказала она.

К этому моменту обманщица текила, на манер любящей мамаши, снова стала баюкать Бето, так что в гримерной, куда его доволок Диди, у него хватило соображения только на то, чтобы плюхнуться на узкий диванчик и заснуть…

Глава 74

Бето очнулся. Ему очень хотелось нить. Он увидел, что лежит в незнакомой ему комнате, оклеенной афишами и фотографиями. Одна большая фотография привлекла его внимание: полуобнаженная Виктория в танцевальном прыжке – та самая фотография, которая была помещена на афише у входа в ресторан-кабаре.

Бето приподнялся и застонал от боли в висках.

И увидел, что в кресле зашевелилось нечто, закутанное в большой плед.

– Виктория! – изумленно воскликнул Бето.

Он вскочил и увидел, что на нем одни трусы. Схватив простыню, он стыдливо набросил ее на себя, став похожим на римского оратора с иллюстрации в школьном учебнике.

– Где я? – задал он неумный вопрос.

– У меня в гримерной.

– А почему я без…

– А потому ты «без», что мы с Вивиан тебя раздели и уложили спать.

Бето покраснел и сел на кушетку, низко опустив голову.

Сквозь гардины в окна гримерной просачивался утренний свет.

– Пойди в ванную, я не смотрю, – сказала отвернувшись Виктория.

Бето, захватив «плечики» с аккуратно повешенной на них одеждой, прошествовал в указанном направлении. Из ванной донесся шум воды.

Виктория посмотрела на часы: было без четверти шесть. Она придвинула к себе телефон, но номер набрать не успела, так как раздался звонок.

Это была Бегония, о чем говорил один ее удар карандашом по трубке.

– Бегония, как тебе спалось? с тревогой спросила Виктория.

«Тук».

– Прости, что я осталась здесь. Бето встал, он сейчас в ванной.

«Тук».

– Я нужна тебе с утра?

«Тук-тук».

– Я сейчас позвоню Луису Альберто. Не хотела будить его ночью… Целую тебя! Я кладу трубку.

«Тук».

Не успела она положить трубку, как раздался новый звонок. Это была Вивиан. Виктория вспомнила ее двусмысленный взгляд, когда ночью, после того как они уложили Бето, прощаясь, она подмигнула Виктории.

– Желаю приятно провести время!

– Вивиан, оставь свои шуточки!

– А он недурен, – сказала Вивиан, склоняясь над спящим Бето. – По мне, так намного симпатичнее своего папаши!

Она поцеловала спящего Бето в губы и со смехом выбежала из гримерной.

Виктория не была ханжой, но эта выходка ей не понравилась.

– Ну, как вы там? – спросила Вивиан, словно не сомневаясь в том, что отныне Виктория и Бето – одно неразрывное целое.

– Вивиан, твоя озабоченность моей личной жизнью в последнее время меня удивляет.

– Похож ли он на отца?..

– Вот ненормальная!

– Ага, уже и застеснялась! Ну ладно, ладно! Знаю, тебе трудно угодить!

– У тебя ко мне дело?

– Блас велит передать, что сегодня надо поставить в кубинском посольстве визы.

Виктория поморщилась: значит, Вивиан судачит с ней о Бето, находясь в постели Бласа. А Вивиан продолжала:

– Он спрашивает, не отвезти ли Бето домой?

Любезность Бласа удивила Викторию и вызвала чувство благодарности.

– Я еще не знаю о намерениях нашего забияки…

– Он спит?

– Он в ванной. Я спрошу у него и перезвоню Бласу…

– Я не у него… Мы у меня… И он тоже в ванной.

– Не надо было говорить ему о том, что Бето остался в кабаре.

– Как будто Диди не знает этого!

Повесив трубку, Виктория включила музыку и, подойдя к шкафу, надела легкий тренировочный костюм.

Из ванной показался Бето, с удивлением разглядывая на себе отглаженные Викторией брюки и рубашку.

А Виктория, не обращая на него внимания, начала под музыку первые упражнения утренней аэробики.

При всей женственной пластичности ее стройное молодое тело, включившееся в напряженное физическое действие, источало жесткую жизненную энергию и походило скорее на тело не артистки, а спортсменки. Краем глаза Виктория видела, какое впечатление она производит на сына Луиса Альберто.

Его наивное восхищение обрадовало и смутило ее. Она вспомнила ерничанье Вивиан. «Не подумал бы кто-нибудь, что я и впрямь приманиваю Бето», – подумала она, резко оборвав энергичное упражнение по разработке тазобедренных суставов. Взяв с трельяжа косметику, а из шкафа одежду, она отправилась в ванную.

Отсутствовала она недолго. А Бето, смутно восстанавливая в памяти события минувшего вечера, с ужасом вспомнил о пропавшей Чоле и о том, как, должно быть, волнуется Марианна, не дождавшись его возвращения домой!

– Сейчас мы где-нибудь позавтракаем, – сказала, выходя из ванной, Виктория, – и ты мне расскажешь, в честь чего ты вчера хотел испробовать крепость бутылки на голове Себастьяна…

Она была неотразимо хороша в длинном облегающем темно-зеленом трикотажном платье с широким вырезом, которое не скрывало эластичности ее мускулов и суставов, в том числе и вышеупомянутых тазобедренных.

– Но сперва я позвоню Луису Альберто.

Заметив, что Бето нахмурился, она спросила, занеся палец над кнопкой телефона:

– Тогда я попрошу Марианну?..

– Нет необходимости тревожить их, – сухо сказал Бето. – Я сам позвоню чуть позже…

– Как скажешь.

Глава 75

Утро застало Чоле в подземном переходе. Она сидела, поджав ноги, на каменных плитах, прижимая к себе теплое тельце малыша.

Благодаря провидению похитительница унесла его вместе с лежавшей у него на груди бутылочкой с молоком. Он досасывал последние капли и начинал похныкивать. Напротив Чоле стена подземного перехода представляла собой одно длинное сплошное окно, за которым виднелся подсвеченный срез большой археологической раскопки. Современный, разрастающийся, как убегающее из квашни тесто, город стоял на месте древней ацтекской столицы.

Кое-кто из сердобольных утренних пешеходов бросал на бегу бумажку-другую в подол Чоле, за отсутствием обычной в этих случаях коробки или банки.

Клаудии показалось странным, что при старой женщине ничего нет.

Она была студенткой психологического факультета. Темой ее дипломной работы была проблема народонаселения, ужасающий рост которого интересовал ее с точки зрения народных представлений о семье.

Она присела около Чоле на корточки. Ее удивило несоответствие между домашней одеждой Чоле и новехоньким костюмчиком на малыше, между ее возрастом и возрастом ребенка. Вряд ли эта старая женщина могла быть его матерью. На эту же мысль наталкивала и разница в цвете волос и в чертах: у черноволосой, чуть седой Чоле был чисто мексиканский очерк глаз и губ, а малыш скорее походил на золотоволосого маленького Иисуса с американских рождественских открыток.

Может быть, эта женщина – нянька? Клаудия читала в одном журнале, как нянька использовала ребенка хозяев, побираясь на рынке.

Клаудия погладила ребенка. Он заплакал. Старая женщина очнулась и, прижав к себе малыша, в страхе завизжала.

Клаудию поразило безумное выражение ее глаз.

– Не отдам моего Бето! Никому не отдам!

Некоторые пешеходы остановились. Вокруг стала образовываться небольшая толпа зевак, затруднявшая все нараставшему потоку пешеходов продвижение ко входу в метро.

Показался полицейский.

– Мне кажется, эта женщина невменяема, – сказала Клаудия. – Я боюсь, что ребенок не ее…

Через час Чоле с ребенком была препровождена в больницу уголовной полиции.

Глава 76

Виктория переменила решение позавтракать в каком-нибудь кафе. Она пригласила Бето к себе.

– Мне надо проведать сестру… До утренней репетиции у меня два часа. Мы успеем поговорить.

По дороге Бето рассказал ей об уходе из дома Чоле. Этим он и объяснил свое появление в ресторане: набегавшись в поисках Чоле по улицам, он почти машинально зашел в оказавшуюся на его пути «Габриэлу».

– Я очень хотел есть, а возвращаться домой вчера мне не хотелось…

– Повздорил с отцом?

– Да.

– Он обидел тебя?

– Думаю, справедливо, хотя…

– Уход Чоле связан с этим?

– Наверно… Она узнала, что отец накричал на меня… Должно быть, она испугалась и побежала меня искать. Такое с ней уже бывало. Она ведь мне как родная мать…

– Я знаю.

Бето вопросительно посмотрел на Викторию. Дома Луис Альберто и Марианна изредка заговаривали о Виктории как о танцовщице. После посещения Марисабель «Габриэлы» и ее восторженного отзыва о Виктории они даже решили в ближайшее время пойти в кабаре. Но Бето был удивлен тем, что Виктория, оказывается, посвящена в некоторые стороны жизни семейства Сальватьерра.

– Ты не удивляйся. Твой отец часто захаживал в «Габриэлу», когда еще не знал о твоем существовании. У него с Марианной был… конфликт, и он заливал его вином.

Она вдруг расхохоталась, вспомнив, как ей пришлось с помощью Вивиан транспортировать Луиса Альберто домой.

– Знаешь, Бето, он похож на тебя. Такой же ребенок! – И Виктория игриво мазнула его пальцами по носу. Запах этих пальцев показался Бето восхитительным! Как будто они не пахли самым обыкновенным мылом…

– А однажды с моей подругой Вивиан… Она танцует в нашей программе в полосатых штанишках… Так вот, однажды нам с Вивиан пришлось даже доставлять Луиса Альберто домой. – Она всплеснула руками. – Вот была умора!

Виктория прыснула в кулак и, переменив тон, сказала аденоидным голосом телепроповедника Эстанислао Матоса.

– Все возвращается на круги своя!

Бето улыбнулся и неожиданно почувствовал облегчение. Он посмотрел влюбленными щенячьими глазами на легконогую стройную спутницу, а та, посерьезнев, сказала:

– Думаю, есть и моя заслуга в том, что он тогда повел себя благоразумно… Ох уж эти мне мужчины!

Подходя к дому, Виктория предупредила.

– Сестру зовут Бегония. Она… немая. И у нее диабет.

Она не решилась рассказать Бето о том, что Луис Альберто намерен взять Бегонию к ним в дом на то время, что Виктория будет на гастролях на Кубе.

Виктория постучала условленным стуком и громко сказала:

– Бегония, я не одна, со мной Бето.

По этой фразе Бето понял, что Бегония знает, кто он. За дверью Бето услышал быстрые легкие шажки. Дверь распахнулась.

Перед ним стояла чуть уменьшенная копия Виктории. И эта копия показалась ему еще прекраснее оригинала.

Глава 77

Бегония быстро сделала невероятно вкусный омлет с ветчиной. И к нему подала большой салат из томатов, огурцов и авокадо с оливковым маслом. Поставила на стол хлеб, масло, сыр и кувшин с домашним лимонадом, в котором позванивали кусочки льда.

Двигалась она легко и грациозно, чуть вприскочку, покачивая головой, отчего ее густые длинные волосы отлетали то в одну, то в другую сторону.

Как истинная женщина, она чувствовала, что Бето любуется ею, но, как неопытная девушка, не могла (не умела еще) скрыть свое удовольствие от этого – вернее, скрывала настолько старательно, что порою лицо ее заливал румянец неправдоподобной яркости.

«А у вас есть музыкальное отделение?»– написала Бегония после завтрака: Бето уже успел рассказать ей, что учится на подготовительном отделении в школе художественного мастерства.

– Композиторское, – уточнил Бето.

– Бегония пишет песни, – сказала Виктория. – И музыку, и тексты на испанском и на нашем баскском языке…

– Спой, – попросил он Бегонию, совершенно забыв, что перед ним немая. «Вот болван!» – тут же обругал он себя. Бето сконфузился, с виноватым видом потянулся к Бегонии и поцеловал ее.

Она сорвалась и выбежала в соседнюю комнату.

Бето в отчаянии посмотрел на Викторию, но та ничего не успела сказать, так как Бегония уже возвращалась с большой гитарой.

Она села на высокий табурет, ссутулилась над гитарой, печально и виновато поглядела на Бето и тронула струны.

Тихие, необычно составленные аккорды еще до возникновения самой мелодии заворожили его чувственной скорбью существа, обреченного на вечное одиночество.

Играла Бегония. Пела Виктория, как понял Бето – слова, написанные сестрой:

 
На исходе дня
в гости ждет меня
на краю небес
нелюдимый лес.
 

Бето закрыл глаза и увидел диковинную сказочную чащобу.

 
Влажные слова
мне поет листва.
Что ты делаешь со мной.
лес мой, жадный мой
любовник!
 

Бето показалось, что он видит Бегонию, теряющую сознание на опушке шумящей разумной заросли, которая простирает к ней ветви-руки…

 
На траву полян
стелешь ты туман.
Ты сошел с ума,
мой милый!
Я пришла сама.
 

У Бето комок подступил к горлу. Какое одиночество должна испытывать немая девушка, отдающая себя в мечтах не юноше, а лесу, рассчитывая на взаимность и понимание стихии больше, чем на любовь живого сердца!..

 
Наготу свою
я не утаю
от листвы и трав —
в них твой добрый нрав
У воды ручья —
оторопь твоя.
Грубый нелюдим
в нитях паутин
ты мне мил один!
 

«Виктория стала поющей душой Бегонии», – подумал Бето и почувствовал, как по щекам у него покатились слезы. Не открывая глаз, он понял, что сестры заметили это, – неуловимо встревожились струны Бегонии и голос Виктории.

 
На какой-то миг
в омуте возник
твой печальный лик.
 

Поразительным было слияние двух сестер воедино! Со стороны каждый бы подумал, что играет и поет одна из них… Голос Виктории зазвучал устало, словно у нее не осталось сил.

 
От зеленых глаз,
от нескладных ласк
ухожу в слезах…
Поутру исчез
мой любовник лес
в синих небесах…
 

– Тебе нравится? – услышал Бето голос Виктории. Он открыл глаза.

«Тебе нравится?» – робко спрашивал взгляд Бегонии.

Бето утвердительно тряхнул головой, а потом помотал ею, словно сбрасывая с себя колдовской дурман увиденного наяву дикого леса.

– Сейчас я как раз репетирую этот номер, С музыкой и словами Бегонии, которые ты слышал. Номер называется «Блуждание по лесу любви». Придумаешь название лучше, получишь от нас какой-нибудь приз…

– «Свидание с лесом любви»?..

– Неплохо… Я покажу этот номер на Кубе, а по возвращении начну танцевать его у нас в кабаре… Хотя я с удовольствием ушла бы из него в какой-нибудь серьезный ансамбль.

Виктория помолчала и твердо сказала:

– Позвони домой.

Глава 78

Вернуть ребенка, похищенного Чоле, не составило труда. В полиции быстро нашли соответствующее заявление: описание одежды ребенка и его примет (включая золотой оттенок волос, не так уж часто встречающийся у мексиканской малышни) совпали с одежкой и личностью крошки.

Любительница танцев, ринувшаяся в салон во время разыгрывания там приза за лучшее исполнение ямайского «рэгги», оказалась нянькой, которую наняла одна канадская чета, работавшая в Мехико по программе объединения Мексики, США и Канады в один экономический регион.

Канадская чета отправилась в короткое турне на знаменитый тихоокеанский курорт Акапулько, не предполагая, что нянька обожает танцевать.

Растяпа нянька слезливо орала в трубку приметы младенца. Выехавшая на место похищения полиция попросила ее составить заявление, в котором самым запоминающимся местом было «потому как Хувенсио, пес поганый, залез в будку», что превратило парня в бейсбольной шапочке в сторожевого пса, а телефонную будку – в собачью конуру.

Нянька умоляла полицейских не сообщать родителям по их возвращении из солнечного Акапулько о ночной экскурсии их золотоволосого чада по Мехико-сити, приведя веский довод: «Что подумают канадцы о нас, мексиканцах?!» На что усатый полицейский ответил в том духе, что не надо путать нас, мексиканцев, с некоторыми особами…

Труднее было выяснить личность старой женщины, которая после того, как у нее отняли ребенка, впала в полную прострацию.

Она лежала на кровати ничком. Стонала. Не принимала пищу. Звала какого-то Бето.

С большим трудом ее удалось переодеть в чистое белье.

Это и помогло.

Из больничной прачечной сообщили, что в кармане ее замызганного халата обнаружен клочок бумаги с номером телефона.

К телефону подошла соседка Фелипа. Она знала от Марианны, что Чоле ушла из дома и не вернулась. Фелипа сообщила всем знакомым жителям квартала об этой нерадостной вести, попросив их глядеть в оба – не мелькнет ли Чоле в уличной толчее либо на рынке.

Фелипа голову давала на отсечение, что в уме ли, в безумстве ли, а Чоле непременно «вырулит» на родной квартал.

Радостная скороговорка соседки и ее счастливые вопли, оглушившие лейтенанта Эухенио Сепульведу, долго не давал ему возможности узнать адрес попечителей Чоле. Это удалось сделать с помощью длинного ругательства, вызвавшего на другом конце провода почтительное уважение к представителю власти, незамедлительно получившего номер телефона семейства Сальватьерра.

Глава 79

Бето набрал номер дома с волнением. В первый раз со времени переезда к родителям он не ночевал дома.

К телефону подошла Рамона.

– Нашлась Чоле. Луис Альберто поехал за ней в больницу.

– Где это? – с волнением крикнул Бето.

– Бето, не следует тебе туда ехать, ты с ними разминешься, – сказала Рамона. – Они скоро будут дома.

– В каком она состоянии?

– Привезут, узнаем…

– А почему не поехала мама?

– Она плохо себя чувствует…

Рамона не спросила, откуда звонит Бето и почему он не ночевал дома. С одной стороны, это обрадовало Бето, с другой – насторожило. Он осторожно спросил:

– Меня тоже искали?

– Зачем? – спросила Рамона и после небольшой паузы добавила: – Ты ведь у Виктории?

Опешивший Бето положил трубку и уставился на Викторию:

– Ты звонила ко мне домой?

– Нет, – совершенно искренне ответила девушка. – Они что, знают, где ты?

Бето растерянно кивнул. Потом широко улыбнулся:

– Мама Чоле нашлась!

От полноты чувств Бето обхватил Викторию за талию, поднял и закружил.

Она хохотала, отбивалась, как могла. Бегония схватила подушку и стала бить Бето. Он упал вместе с Викторией на ковер. Сестры начали его щекотать. Прижав локти к бокам, он вертелся на ковре, хихикая и дрыгая ногами.

Слава Богу – Чоле нашлась!

Глава 80

Весть о том, где находится Бето, шла в дом Луиса Альберто кружным путем.

Умберто видел, как Диди и Виктория уводили пьяного отпрыска семейства Сальватьерра из ресторанного зала.

Состояние Бето вызвало в нем противоречивые чувства. Первым было чувство острой зависти: совершенно очевидно, что сосунок Бето Виктории небезразличен. На смену этому чувству пришло другое, мстительное: кого не обрадует вид мертвецки пьяного соперника, пусть и бывшего!

Впрочем, действительно ли Марисабель разлюбила Бето? Действительно ли он – бывший соперник Умберто? Сестра Эслинда сомневалась в этом: по ее мнению, последняя выходка Марисабель, запретившей Умберто домогаться ее, свидетельствовала об обратном.

Умберто отважился позвонить Марисабель.

– Она гостит у Джоаны, – сказала ему Марианна, внутренне устыдившись слова «гостит», выдававшего ее желание как можно раньше заполучить приемную дочь обратно.

Умберто не решился сообщить Марианне о том, в каком состоянии он видел Бето в компании с Викторией.

Он позвонил Джоане.

– Добрый день, Джоана! Не могу ли я поговорить с Марисабель?

– Одну минуточку.

Десятисекундная пауза свидетельствовала о молниеносном обмене мнениями с помощью жестикуляции, результатом чего стало растерянное сообщение Джоаны о том, что Марисабель, по-видимому, ушла в училище.

Джоана предложила в собеседницы себя.

– Умберто, а как поживает отец?

– Грозится, если я не женюсь, привести в дом мачеху, – пошутил Умберто в надежде получить хоть какую-нибудь информацию по поводу того, не сменила ли Марисабель гнев на милость.

– Ах, Умберто! Видит Бог, мы с Карлосом не имели бы ничего против того, чтобы породниться с вами. Но ты сам знаешь, какая сегодня капризная молодежь…

Умберто поморщился от сознания того, что Джоана, не задумываясь, записала его, жениха дочери, в свои ровесники. Он сменил тему.

– Я вчера снова ужинал в «Габриэле» и так жалел, что рядом со мной не было Марисабель…

– Вы были в «Габриэле» с Эслиндой?

Произнесение Джоаной названия кабаре могло свидетельствовать о том, что она дает понять находящейся рядом с ней Марисабель, в каком направлении развивается беседа.

– Нет, она уехала с подругой в Акапулько. Я был в «Габриэле» один.

– Представляю, как одиноко вы себя чувствовали… Марисабель была в восторге от выступления в «Габриэле» одной танцовщицы. Кажется, ее зовут Виктория?

– Да, Виктория Хауристи, и она действительно великолепна! – подтвердил Умберто, обрадовавшись тому, что Джоана сама подставляет «розетку», в которую он воткнет свою мстительную «вилку». – Правда, вчера она выступила не только в роли танцовщицы…

– Что вы имеете в виду, Умберто?

Небольшое понижение уровня слышимости в трубке несомненно означало, что Джоана нажатием кнопки сделала доступным их разговор для Марисабель.

– Дело в том, что в ресторане был Бето. Бедняжка напился, стал скандалить, и если бы не Виктория…

Умберто загадочно помолчал.

– Что «если бы не Виктория»?

– Она на виду у всего ресторана увела его…

– Куда увела?

– По всей видимости, к себе…

– Бето? Пьяный? Ушел с танцовщицей? Уму не постижимо!

Умберто представил, какими большими глазами уставились друг на друга две разновозрастные красавицы, и еще немного накалил «розетку», повысив «напряжение» в информационном канале:

– Когда она вела его по проходу, публика аплодировала! Она так нежно прижималась к нему! Должно быть, слушала, как бьется его влюбленное сердце!

Умберто фантазировал в духе светской сплетни, и Джоане не оставалось ничего другого, как поддержать его тон.

– Бедный мальчик! Жертва кафешантанного искусства! Ах, Умберто, эта современная молодежь!..

Вторичное, на этот раз несомненно умышленное упоминание о молодежи отбило у него желание затягивать разговор.

– Я был бы рад пригласить вас и Марисабель отужинать со мной в любой день. Разумеется, это относится и к Карлосу.

– Я передам им ваше любезное приглашение…

Марисабель сама нажала на рычажок телефона.

– Мамочка, там у них что-то случилось!

Она вырвала у Джоаны трубку, которую та не успела положить, и набрала номер дома Сальватьерра.