Текст книги "Счастливые слезы Марианны"
Автор книги: Хосе Антонио Бальтазар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 37 страниц)
Глава 104
В мансарду Скальпель проник за час до того, как в доме появился Кики.
Респектабельный с виду человек в сером костюме, в дымчатых очках с большим медицинским баулом в руке.
К моменту появления Кики с Бегонией на руках Скальпель уже переоделся в куртку, разложил на стерильной марле два шприца и ампулы.
Он прилег на кушетку и полистал газету «Один плюс один». Потом посмотрел на часы и надел трикотажную маску.
Когда появился Кики, Скальпель бережно принял Бегонию на руки и, положив пленницу на кушетку, сделал ей два укола – один инсулина, а второй снотворного.
Снял маску.
Он вглядывался в безмятежное, поразительно красивое, чуть бледное лицо Бегонии и криво улыбался: губы его плотоядно подрагивали, а брови ходили вверх-вниз, что свидетельствовало о его крайнем возбуждении.
Это возбуждение при виде несовершеннолетних не раз доставляло ему неприятности, которые два раза оканчивались судебными приговорами.
«С такой неплохо бы побаловаться!» – подумал Скальпель. И нахмурился, вспомнив волчий взгляд Бласа, который знал вкусы отчаянного доктора и категорически запретил ему пользоваться случаем. «Грех возвращать такой товар в целости и сохранности!» – заключил свои размышления Скальпель, подавив вожделение воспоминанием о взгляде Бласа.
Впрочем, он не преминул заглянуть Бегонии под блузку и уже намеревался продолжить ее «медицинский осмотр» дальше, как вдруг зазвонил телефон: два гудка, пауза, звонок.
Это был пароль.
Скальпель снял трубку и, косясь на спящую Бегонию, тихо сказал:
– Прачечная слушает…
– Простите, не туда попал, – раздался голос Бласа, который, услышав слова, означавшие, что все идет своим чередом, тут же положил трубку.
Скальпель подошел к Бегонии, приподнял ей веко, пощупал пульс и, убедившись, что оба лекарства подействовали, достал толстый сандвич с сыром и с аппетитом стал жевать, углубившись в чтение газеты.
Крайнее возбуждение на время покинуло его…
Если бы он знал, что Бегония очнется раньше времени, он бы не читал столь самозабвенно в приложении к газете «Один плюс один», в любимом разделе «Эрос», статью «Три момента задницы».
Бегония лежала с закрытыми глазами. Она поняла, что находится не дома, слышала шуршание газеты и покашливание мужчины.
Голова была как ватная. Она вспомнила улыбчивого специалиста по выведению мышей, удушливый запах хлороформа и поняла, что попала к плохим людям.
Запах спирта, которым Скальпель протер ей руку перед тем, как сделать укол, и относительно нормальное самочувствие, помогли ей догадаться об уколе. Значит, им известно ее состояние и они не хотят, чтобы оно ухудшилось.
Не знала она, правда, о том, что ей сделан также укол снотворного.
Впрочем, и Скальпель не знал, что Бегония отличалась редкой невосприимчивостью к снотворному, кроме одной «маминой» настойки, которую она привезла с собой из Испании.
Бегония помнила и не раз убеждалась в этом: при ее болезни главное – не волноваться. И она научилась успокаивать себя, начиная в моменты возбуждения сочинять в уме музыку и стихи.
Вот и сейчас она решила «поработать» с закрытыми глазами.
Глава 105
С нескрываемой укоризной глядя на Луиса Альберто, Марианна сказала, что его зовет к телефону «эта твоя Виктория».
Девушка никогда не звонила ему домой, и Луис Альберто испытал легкое раздражение от непредусмотренного вторжения в его домашние дела.
– Марианна, любовь моя, извинись и попроси ее перезвонить позднее ко мне в офис.
Марианна вернулась и, уже нервничая, сказала:
– Она… настоятельно просит.
– Луис Альберто! – Плачущий голос Виктории не оставлял сомнений, что поводом для звонка было нечто серьезное. – Бегония пропала!
– Успокойся и расскажи все по порядку!
– Ее нет, а шприцы и лекарство дома!
Луис Альберто ужаснулся. Больная диабетом неведомо где, без лекарства, от которого зависит ее жизнь!
– Ты звонила в полицию?
– Нет, тебе я позвонила первому!
– Ты дома? Где это? Я выезжаю!
На бегу он крикнул Марианне:
– У Виктории пропала сестра! У нее диабет!
– Не понимаю! – удивленно вскинула брови Марианна.
Но Луис Альберто уже был на улице.
В это утро многорядный поток транспорта был, как никогда, густ и напоминал застывшую лаву.
Еле выбравшись в боковую улицу, Луис Альберто небрежно припарковал машину возле тротуара, не думая о том, о чем не забывает каждый водитель в Мехико: круглосуточно работающая служба движения то и дело буксирует плохо или не в том месте припаркованные машины на специально отведенные пустыри, где их уже поджидают стаи автомобильных стервятников. Частенько можно наблюдать, как за самопогрузчиком, увозящим автомобиль, несется его владелец, понапрасну воздевающий руки к небу…
Спустившись в метро, Луис Альберто через двадцать минут был в районе, где жила Виктория, и там взял такси.
Она уже ждала его на пороге: из груди ее вырывался непрерывный монотонный полустон-полухрип, по щекам катились слезы. Рядом с ней находились стройная белокурая женщина и толстуха с котом на руках.
В глазах Виктории была ненависть, какую только может испытывать человек к убийце.
Луис Альберто обнял ее, и она разрыдалась у него на груди.
И тут раздался звонок.
Глава 106
Марианна не находила себе места. Она восприняла случившееся по-своему: похищение сестры Виктории – лишь повод, чтобы выманить Луиса Альберто на свидание.
Она вдруг представила себя наивной провинциалкой, не понимавшей того, о чем, вероятно, знают все! Она стала посмешищем для Луиса Альберто и этой длинноногой танцорки!
Разве и раньше не было в ее жизни подобных ситуаций?
Разве Луис Альберто не изменял ей со служанкой Сарой, а до этого наверняка – с Жуанитой и, скорее всего, – с ее мачехой Ирмой Рамос!
Марианна чувствовала себя одинокой и покинутой, ей не хотелось больше сносить эти издевательства.
Хватит, она устала.
Сколько можно возвращаться к исходной точке, где ты видишь, как единственный человек, которого ты любишь, волочится за другой!
Только Бето и остался у нее, которого она выстрадала в родах и в долгом поиске, – ее мальчик, которого она спасла от пули его собственного отца.
Она вбежала в комнату Бето. Он сидел за столом и читал. Повязка с его головы была снята. На месте заживающей раны белел только пластырь.
– Бето, мальчик мой, что мне делать?!
Она зарыдала, как маленькая. Бето выскочил из-за стола.
– Мама, что случилось? Почему ты плачешь?
Он обнял мать и усадил в кресло, а сам встал на колени рядом.
– Отец!..
– Что с ним?
– Он разлюбил меня! Бето, я давно догадывалась, что он и Виктория…
– Какие у тебя основания так считать?
– Она только что звонила. Отец сказал, что не может с ней говорить, но она настояла. Что-то сказала ему, он сорвался и помчался к ней!
– Возможно, у него… у нее…
Бето не знал, что сказать. Неужели навет Вивиан – правда?
Марианна заметила его замешательство. «Вот и он знает то, чего не знаю я. Какой позор!» – подумала она и снова заплакала, закрыв лицо руками.
– Мама, я поговорю с отцом! – сказал Бето. Он потянулся к ней и стал нежно гладить ее волосы. Стоя на коленях, он был почти одного роста с ней, сидящей в кресле.
Как маленькая, она всхлипывала и жаловалась:
– Не уделяет мне внимания… Мы нигде не бываем… Нашел предлог… Якобы пропала сестра… У которой якобы диабет…
– Бегония пропала? – насторожился Бето. – Но у нее действительно диабет!
Он бросился к телефону и набрал номер Виктории.
– Я слушаю! – послышался ее взволнованный голос.
– Что с Бегонией?
– Это ты, Бето? Она пропала! А лекарства на столе!
– Я сейчас буду!
– Не надо, только что вошел твой отец, мы обсудим, что делать!
– Позвони мне! Я хотел бы помочь…
Он повернулся к Марианне. Она поняла: у Виктории случилось что-то страшное.
– Мамочка, глупо утешать тебя чужой бедой. Но отец сказал правду. У Виктории пропала сестра!
Глава 107
Блас заранее решил, кому вести переговоры о выкупе: голос этого человека не должен быть известен ни Виктории, ни кому-либо еще из ее окружения.
Для этой цели он выбрал Урсулу.
От Урсулы у него не было секретов, так как он знал многие из ее тайн.
Она была родом из Гватемалы, где училась в столичном университете. Примкнув к революционному студенческому движению, стала связной одного из партизанских отрядов.
Однажды Урсула попала в руки молодчиков из «эскадрона смерти». Ее зверски изнасиловали. Пытки обезобразили ее лицо до неузнаваемости.
Когда ее отбили партизаны, они подвергли ее такому же унижению, – они решили, что она не могла не проговориться. Брошенная в горной сельве, она еле выжила, добралась до мексиканской границы.
Там Блас, занимавшийся в ту пору торговлей оружием, однажды и наткнулся на нее, опустившуюся, голодную, полубезумную, предлагавшую себя за любую порцию наркотиков.
Пятнадцатый год она жила в Мехико, прижила ребенка, слабого и умственно отсталого. Она скрывала свое местонахождение от родителей. Обреталась в бедном квартале, работала прачкой. Не отказывалась ни от какого заработка.
Однажды Блас три недели отсиживался у нее, когда был на волосок от смерти, еле-еле уйдя от соперничающей банды.
Ему нравилось ее тело, но лицо Урсулы, такое прекрасное на единственной фотографии, которую ей прислала подруга из Гватемалы, – ужасало его…
Она слепо верила ему, он не раз помогал ей деньгами и советами, и сейчас Блас сам решил воспользоваться ее помощью.
Накануне он успел побывать у нее и обо всем договориться.
Он объяснил Урсуле, что речь идет о выкупе похищенной.
Для этого ему нужен голос Урсулы.
Они отрепетировали, используя его трубку беспроволочного телефона, прием разговора. Она скажет заученный текст. Блас будет брать у нее трубку, когда на другом конце провода начнут что-либо говорить, и шептать ей на ухо то, что она должна отвечать.
А говорить они будут из телефона-автомата: разумеется, Блас не мог использовать для такого дела номер своего офиса, соответствующий номеру радиотелефона.
Доставив донью Алисию и кота из музыкального салона домой и позвонив Скальпелю, Блас приехал к Урсуле, и они отправились в парк Чапультепек.
Здесь Блас привел ее к телефонной будке, почти скрытой густой зеленью от асфальтовой пешеходной дорожки, неподалеку от стоянки, где он оставил машину.
Он набрал номер Виктории.
– Кто говорит?! – услышал он ее испуганный голос и передал трубку Урсуле.
Урсула произнесла заранее выученный текст:
– Слушай и не перебивай! Твоя сестра стоит двести миллионов песо.
– Кто вы?!..
– Слушай и не перебивай! Эта сумма в крупных купюрах в заклеенном пластиковом пакете должна быть выброшена из автомобиля, снабженного телефоном, в месте, которое я сообщу водителю в момент его движения по указанному мной маршруту. Готовь выкуп! Я позвоню через полчаса! Назовешь телефонный номер в машине. И гляди, как бы у сестры приступ не случился!
Урсула повесила трубку.
Блас и Урсула быстро проследовали к выходу из парка. У него не была уверенности, что к этому моменту к телефону Виктории не подключилась полиция.
В последние годы, обученная американцами, обеспокоенными невиданным ростом наркобизнеса, мексиканская сыскная полиция заметно модернизировалась.
Блас сел в автомобиль и перевез Урсулу в противоположный конец города…
Глава 108
Нажав на кнопку, Виктория сделала слышным голос Урсулы для находившихся в комнате. К этому времени, помимо нее, Дарьи и Луиса Альберто, здесь был и вызванный Луисом Альберто частный детектив Серхио Васкес.
– Не прерывайте ее! – сразу шепнул он Виктории на ухо, включив подсоединенный к ее трубке магнитофон.
После окончания разговора он воскликнул с некоторыми нотками удовлетворения в голосе:
– Значит, все-таки похищение!
– Это вас радует? – удивилась Дарья.
– В нашем деле факты важнее догадок, – ответил дон Серхио. – Помимо прочего, они знают, что Бегония больна. И не маловажно, что мы знаем о том, что это им откуда-то известно…
Извинившись перед женщинами, он отвел Луиса Альберто в сторону.
– Уже этот текст дает нам в руки ряд сведений. Но сейчас я хочу спросить, кто…
– Я! – не дав ему договорить, ответил Луис Альберто. – Я берусь изыскать эту сумму.
– У вас мало времени. Уже через полчаса, – он взглянул на часы, – вернее, через двадцать три минуты может последовать второй звонок… И надо еще решить, в какой машине с телефоном и кто отправится отдавать выкуп!
Звонок последовал раньше. Дон Серхио метнулся к магнитофону и нажал на кнопку.
– Виктория! Это я, Бето! Я обязательно должен приехать, я могу понадобиться!
– Бето? – удивился Луис Альберто, внимательно посмотрев на Викторию.
– Раз хочет, пусть немедленно приезжает, – сказал сыщик.
– Бето, мы ждем тебя! – сказала Виктория.
Серхио Васкес закончил свою мысль:
– Уже сейчас необходимо заняться подготовкой пакета. Надо срочно связаться с полицией. Нам одним в этом деле не справиться.
– Я не хотел бы делать это достоянием прессы…
– Террористы могут это сделать и без вас. Полиция нужна, так как она располагает агентурой и техническими средствами для перехвата информации и быстрого реагирования. К тому же деньги необходимо пометить изотопами. Это поможет в дальнейшем поиске преступника или… преступной банды.
– Свяжитесь с полицией. Но прежде я позвоню в офис.
Луис Альберто приказал управляющему немедленно снять со счета двести миллионов песо в больших купюрах и как можно скорее, запечатав их в прочный пластиковый пакет, доставить по адресу, который он указал.
– Дон Луис Альберто! – ответил управляющий. – Но я хотел бы, чтобы вы подтвердили это письменным распоряжением или хотя бы личным присутствием…
– Я не желаю тратить время на повторение сказанного! – И он повесил трубку.
Серхио Васкес оговорил с Луисом Альберто другие детали и получил от него разрешение на все действия, какие он сочтет необходимыми.
Серхио Васкес связался с центральным отделением полиции и, попросив к телефону своего старого друга – капитана Томаса Буэро, кратко изложил ему ситуацию, доверительно упомянув (с просьбой не разглашать это) об особом участии в судьбе похищенной девушки сеньора Луиса Альберто Сальватьерра.
– Кто поедет? – спросил капитан.
– Я. На машине сеньора Сальватьерра. Надо бы деньги пометить. – И он дал капитану телефон офиса фирмы сеньора Сальватьерра и имя управляющего.
– Хорошо… Я свяжусь с управляющим и попрошу банк пометить ассигнации. Мы включаемся.
Ровно через полчаса голос неизвестной, записанный Васкесом на магнитофон, монотонно сообщил Виктории:
– Слушай и не перебивай! Машина с телефоном должна ждать у выезда номер три на окружное кольцо в восемь часов вечера. Называй номер телефона!
– 550-0001! – взволнованным, но внятным голосом продиктовала Виктория и повторила: – 550-0001!..
Блас, записавший номер телефона, нашептал Урсуле то, что она за ним повторила, присовокупив остальную часть сообщения:
– Нечего волноваться! Главное – не подведи сестру и делай, как велят! Теперь дальше. В машине не должно быть никого, кроме водителя с названной суммой денег, запакованных в пластиковый пакет. Движение начнется по моему звонку. Задержка на один час обойдется еще в сто миллионов. В десять часов вечера можешь заказывать для сестры гроб и панихиду! Позволяю один вопрос…
Трубку схватил Луис Альберто:
– Как себя чувствует девушка и какие гарантии ее освобождения?
Блас, узнавший голос Луиса Альберто, быстро вернул Урсуле трубку, и она монотонно сказала то, что он ей нашептал:
– Плохо она себя чувствует, так что имейте к ней жалость! А мертвую мы ее и так освободим! Долго она не протянет! Все! Позвоню в восемь в машину…
Глава 109
Бегония слышала, как шуршала газета, как чавкал человек, жующий сандвич с сыром, сыр распространял острый запах, и Бегонии захотелось есть.
Потом она услышала хихиканье и догадалась, что оно связано с чтением газеты.
Зазвонил телефон, человек во второй раз сказал: «Нет, это не прачечная».
Бегония вспомнила смешной анекдот: «Это зоопарк?» – «Нет!» – «А зачем тогда снимаете трубку?..» И тут же смекнула, что насчет прачечной – это у них условная фраза.
Она подумала: как жалко, что я немая, я бы, не раскрывая глаз, громко спросила: «Это зоопарк?» Она чуть не прыснула и сделала себе выговор – она не хотела обнаруживать свое бодрствование.
Как странно, ей совсем не было страшно.
Она решила «поработать». И тут же ей явился Бето. Если бы Скальпель пощупал сейчас ее пульс, он бы встревожился – так учащенно он забился при возникновении Бето.
Она увидела его обнаженным на берегу моря. Бегония устыдилась, что «раздела» его, но ничего теперь не могла поделать: он шел к ней, раскрыв объятья, и улыбался.
Она могла бы увернуться, если бы открыла глаза.
Но она не могла их открыть, не выдав себя чавкающему созданию, и этим как бы оправдала то, что позволила обнять себя, чем Бето тут же и воспользовался, крепко-крепко притиснув ее к себе и повалив на землю…
Она чуть не вскрикнула, почувствовав тяжесть мужского тела, и в первое мгновение поразилась реальности своего видения, но тут же поняла, что на нее взгромоздился шуршащий пожиратель сандвича.
Скальпель решил хоть как-то воспользоваться близостью лакомой юности и, взгромоздившись на усыпленное им совершенство, стал тихо имитировать связь с несовершеннолетней. Его напряженное старание почти вынудило Бегонию залепить ему оплеуху, но от этого ее избавил новый звонок, сбросивший на пол пахнущего сыром павиана, который испуганно просипел в трубку: «Нет, это не прачечная», добавив от себя непредусмотренное: «Сколько раз говорить!»
Бето не стало. Но осталась тоска по нему…
В тишине
что за голос мне
все мерещится издалека?
Как будто камыши река
перебирает…
Как будто зеленый дождь в садах
на влажных клавишах-плодах
играет…
Бегония никогда раньше не думала о мужчинах всем телом…
Этот зов ночной
ищет встречи со мной,
это ты – ветром во тьме,
это ты – светом в окне,
это ты любовь свою
даришь мне!
Она творила его таким, каким бы хотела видеть…
Из мечты,
из нежности и доброты
так нежданно, так желанно
сотворился ты!
Музыка, возникшая вместе со словами, будоражила девушку – это была не ее музыка, ее принес Бето.
Вся земля вокруг,
каждый луч и звук, —
кистью гения
пишут твой портрет
моей надежде
в утешение…
Вдруг ей стало страшно, что она никогда не сможет сыграть Виктории эту мелодию, никогда не напишет ей эти слова, не попросит ее… спеть их для Бето!
Образ чей
в глубине ночей
говорит со мной – меня зовет?
И что-то вечное поет —
травой и звездами
мне поет?..
Музыка живет вне людей? Если бы не было людей – была бы музыка? Она задалась этими вопросами и убежденно ответила: да!
Эту музыку и эти слова принес ей ее Ангел-хранитель. Она с надеждой подумала: «А вдруг все обойдется?»
Глава 110
Блас со своего телефона набрал номер квартиры Виктории, прекрасно понимая, что все разговоры с момента похищения Бегонии прослушиваются полицией. Именно на это он и рассчитывал.
Он не опасался присутствия в квартире у Виктории Луиса Альберто и домовладелицы доньи Алисии – они бы ни за что не могли связать этот его голос с теми людьми, обличия которых он принимал: недаром он предусмотрительно наделил «телевизионщика» Альфонсо сипловатым, запинающимся голосом мятущегося фантазера, а галантного Исидро Мендеса – смешком манерного холостяка.
Серхио Васкес включил магнитофон и надел наушники.
– Виктория, я видел окончание репетиции из зала. Мне очень…
– Прости, Блас, мне сейчас не до этого.
– Виктория, что за тон! Я звоню не только для того, чтобы тебя…
– Блас, похитили мою сестру!
– Что такое?! Ты уверена? Может быть, она отлучилась?
– Блас, звонили похитители! Вернее, одна из них! Она потребовала выкуп!
– Сколько?
– Пятьсот миллионов…
– Но у тебя нет таких денег!
– Дело в том, что…
Она осеклась, увидев, как Серхио Васкес, сделав грозные глаза, приложил палец к губам.
– В общем, я не могу сейчас говорить…
– Боже! А как же наши гастроли на Кубе! – И тут же извинился: – Прости, Виктория… Главное спасти сестру. Думаю, я могу наскрести какую-то сумму… Скажем, десятую часть…
– Спасибо, Блас! От всего сердца! Я скажу тебе, если они понадобятся. Я предпринимаю кое-какие шаги… Прости, я не могу больше говорить.
– Надо сейчас же позвонить в полицию!
– Она уже оповещена. Блас, я не могу больше говорить!
– Звони мне!
Блас выключил телефон. Ему понравилась его искренность в разговоре с Викторией.
Приехал капитан полиции Томас Буэро. Он принес свое и своих коллег соболезнование по поводу случившегося.
Извинившись перед Викторией и Дарьей, он отозвал в сторону Васкеса и Луиса Альберто.
– Не могу понять, как они намереваются заполучить выкуп? – сказал капитан. – Ведь они не идиоты, они понимают, что мы будем следить за машиной с деньгами.
– Скорее всего, они попросят оставить пакет в каком-нибудь укромном месте, – предположил Луис Альберто.
– Какое место можно считать укромным, если мы будем висеть над шоссе на вертолете! Я связался с министром, он санкционировал задействовать любые необходимые средства слежения.
– Что говорят аналитики? – спросил Васкес.
– Пока нет никаких заявлений со стороны похитителей. Я полагал, что ответственность за похищение возьмет на себя какая-нибудь повстанческая группировка из штата Чиапас, но, похоже, это ординарное похищение с целью наживы.
– Конечно, за этой женщиной кто-то стоит. Но сколько их? – сказал Васкес.
– Это, должно быть, малочисленная группа…
– Удивляет меня вот что. – Луис Альберто закурил и предложил сигареты своим собеседникам. – Как могут похитители рассчитывать, что танцовщица способна уплатить столь значительную сумму денег в столь короткий срок?
– Приблизительно такой же вопрос задал один из офицеров на оперативном собрании, – ответил капитан Томас Буэро, внимательно посмотрев на Луиса Альберто.
– И каков ответ?
– Их множество. Один из них – вы сами, уважаемый сеньор Сальватьерра, организовали похищение, чтобы завоевать сердце сеньориты Виктории…
– Я и без похищения мог бы добиться этого! – с шутливой заносчивостью истинного мачо воскликнул седеющий красавец. – Вы не согласны со мной?!
– С вашего позволения, я тоже так считаю! – учтиво рассмеялся капитан. – Я только хотел пояснить вам, что логика аналитиков сродни фантазиям авторов криминальных рассказов. – И, помолчав, добавил: – Это и есть главный вопрос…
– Я почти уверен, – сказал частный детектив, – что автор проекта хорошо знает всех из окружения Виктории… Думаю, план построен исключительно на ваших добрых взаимоотношениях с ней. На том, что Виктория не могла не обратиться к вам. Похититель с самого начала рассчитывал только на ваше, дон Луис Альберто, сострадание к ней…
– Конечно, в отдельных случаях собрать выкуп помогают друзья и, в самых крайних случаях, деньги выделяются из государственной казны, – продолжил размышление Серхио Васкеса капитан Томас Буэро.
– Но на все это уходит время, – продолжил Васкес. – Сделав объектом похищения больную диабетом девушку и подчеркивая, что она может не дотянуть до завтрашнего дня, они делают ставку на моментальность решения. А такое может только состоятельный человек.
– Я ломаю голову и не могу понять, кто бы это мог быть? – сказал Луис Альберто…
