Текст книги "Счастливые слезы Марианны"
Автор книги: Хосе Антонио Бальтазар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 37 страниц)
Глава 117
В восемь вечера за рулем машины, принадлежавшей Луису Альберто, частный детектив Серхио Васкес ждал указания террористки, в каком направлении следовать. Машина стояла у выезда номер три на окружное кольцо.
На сиденье рядом с водителем лежал черный пластиковый пакет, туго набитый купюрами и многократно оклеенный липкой лентой.
Невдалеке стояли два автомобиля с полицейскими, в одном из которых находился капитан Томас Буэро.
А за домами на пустыре крутили винтами готовые взмыть в небо два легких полицейских вертолета «белл».
Телефон в машине Васкеса центральная диспетчерская служба полиции подключила к рациям полицейских машин и вертолетов.
С момента нахождения в машине столь крупной суммы денег за ней устанавливалось неусыпное наблюдение: нельзя было исключить нападения террористов еще до старта.
В столь сложной обстановке мало было надежды на сохранение и жизни похищенной девушки, и капитала. Тем не менее правоохранительные органы хотели сделать все от них зависящее для сохранения жизни и возможного дальнейшего розыска денег.
Уважаемый сеньор Луис Альберто Сальватьерра, не раздумывая, пожертвовал деньги для спасения чужой человеческой жизни. И полиция считала своим долгом сделать все возможное и даже невозможное для возмещения затрат этому благородному члену мексиканского общества.
Не вмешиваться в развитие событий, чтобы не подвергнуть риску контакт Серхио Васкеса с похитителями. Как можно лучше узнать почерк террористов. Такова была установка начальства.
Самый мучительный вопрос – удастся ли больной девушке выбраться живой из этой страшной игры?
Не обречена ли она на смерть, после того как похитители получат выкуп? Обычно они держат слово. Общество от безысходности может обрушить на них всю свою ярость. Но ведь это «моральный кодекс» людей без морали. Среди столь отчаянных преступников могут быть и слепые безумцы.
Самый головоломный вопрос – как надеется преступник получить деньги, не будучи «засеченным»?
Телефонный звонок прозвучал ровно в восемь.
– Полный ли у тебя бак? – раздался в трубке тот же монотонный женский голос.
– Полный, – ответил Васкес.
– Выкуп в машине?
– Как договорились.
– Выезжай на кольцевую автостраду и двигайся направо со скоростью шестьдесят километров.
Аналитический центр получил первую информацию. Вопрос террористки о количестве бензина в баке наводил на мысль, что место передачи денег могло оказаться за много километров от Мехико…
Васкес выбрался на кольцо и двинулся в указанном направлении.
На некотором расстоянии от него шли две машины без полицейских знаков, которые переговаривались с Васкесом по другой, не связанной с его телефоном рации.
Чуть сбоку в небе мерцали сигнальными огнями летевшие параллельным курсом вертолеты.
Начало смеркаться, идущие потоком машины включили фары.
В машине Васкеса вновь раздался телефонный звонок. На этот раз говорил хриплый, специально измененный голос мужчины:
– Слушай и не перебивай! Переходи в левый ряд! Опусти стекло. Возьми крепко пакет в левую руку. Не бросая пакет, высунь руку с пакетом из окна. Учти, в твоей руке жизнь девчонки!..
Террорист отключился.
В аналитическом центре засуетились. Зазвучали мнения pro и contra экспертов в центре и полицейских, находившихся в движении на шоссе и в воздухе. Этот быстрый обмен мнениями походил на скоростное совещание участников какого-нибудь телеконкурса.
– Кто-то должен поравняться и взять пакет на ходу машины!
– А вдруг этот кто-то – перехватчик из другой банды?
– Возможный вариант, не исключающий нашу догадку!
– Если наши террористы лишатся выкупа, девушка может погибнуть.
– Это отвлекающий маневр! Не забудьте вопрос о полном баке бензина!
– И это мог быть отвлекающий маневр!
– Как можно перехватить пакет в левом ряду? Не из встречного же потока!
– Верно!
– Я понял! Я понял! – Это был голос самого молодого Холмса – Эстебана Кориа (сына Пато, выбравшего профессию отца), недавно прошедшего стажировку в Лос-Анджелесе. – Ведь впереди каньон!
– Молодец, мальчик! – крикнул из своей машины капитан Томас Буэро.
Но было уже поздно что-либо предпринять.
Как бы в подтверждение правоты Эстебана загудел телефон в машине Васкеса, и «перекошенный» голос сказал:
– Слушай и не перебивай! Сбавь скорость! Сейчас ты въедешь на эстакаду! – Голос замолчал, но не отключился.
В аналитическом центре Эстебан Кориа испустил душераздирающий крик болельщика, команда которого вогнала гол в ворота противника.
– Ящик текилы! – поощрительно крякнул в своей машине капитан Буэро.
Вертолеты в небе растерянно зависли в темном небе над стальным ажурным перекрытием эстакады.
Перед въездом на эстакаду полосы двух встречных потоков, раздвоившись, расходились по своим путепроводам, разделенным пустотой почти бездонного провала.
Через две секунды голос террориста проскандировал приказ:
– Внимание! Через парапет бросишь пакет вниз! Приготовься! Не промахнись!
Васкес резко выбросил руку с пакетом.
Пакет с миллионами скрылся в пропасти.
– Так! Ты хорошо все сделал! – сказал искаженный голос, и связь прервалась.
Это был сужающийся книзу, как длинная воронка, бетонированный ствол, укрепляющий отвесные стены высокой узкой расщелины. В эту воронку с высоты ста пятидесяти метров и полетел выкуп.
Внизу, на узкой площадке, около большого «лендровера» с включенным двигателем, ждал, закинув вверх голову, Диди. Пакету некуда было больше упасть, как на эту площадку в полусотне метров от другого большого шоссе. Выкуп с шумом шлепнулся на гранитное покрытие в нескольких метрах от Диди…
Глава 118
Большое число людей, следивших за ходом операции в полицейском центре, в движущихся машинах и на летящих вертолетах, с восхищением отметили изобретательность похитителей, чья афера с этого момента, как бы ни закончилась акция, непременно должна была войти во все учебники по борьбе с терроризмом!
Несомненно, можно было констатировать, что частного детектива Серхио Васкеса вел один из преступников, следовавший на своей машине в том же направлении.
Мысль о задержке огромного пелетона автомобилей в начале уик-энда на одной из больших магистралей с целью их поголовного осмотра для нахождения телефона, который был сразу же засечен и определен как украденный за несколько часов до этого вместе с машиной (что еще нуждалось в проверке), была тут же отвергнута. Наверняка человек с искаженным голосом тут же выбросил похищенный аппарат под колеса идущих сзади автомобилей.
Сообщение вертолетчиков тоже было не из обнадеживающих: не говоря о том, что они не могли, согласно инструкции, сделать это незаметно, – спуститься в воронку каньона не представлялось возможным. А после перелета через гряду, отделявшую верх эстакады от обнаруженной ими внизу площадки – места возможного падения пакета, они не нашли никого и ничего, связанного с террористами.
По-видимому, подобрав пакет, один из соучастников на автомобиле тут же затерялся в огромном потоке машин, спешивших по другому широченному шоссе вон из задушенной смогом гиперстолицы на вольный воздух мексиканского плато.
Безусловно вопрос о том, полон ли бак у Васкеса, был вопросом для отвода глаз: пакет был выброшен через семнадцать минут после старта.
Теперь оставалось надеяться на честность террористов, обещавших вернуть похищенную, и на то, что рано или поздно меченые деньги где-то всплывут.
Весть о том, что выкуп доставлен, Луис Альберто узнал, находясь у Виктории: он не мог покинуть ее в эти трагические часы.
– Виктория, не волнуйся, – сказал он, дружески обняв девушку. – С нашей стороны все условия выполнены. Будем надеяться на лучшее. Приляг. Тебе надо отдохнуть.
Позвонила Дарья, справляясь о ходе дела. Луис Альберто сказал ей, что выкуп уже передан похитителям и что Виктория не может подойти, так как прилегла.
– Посиди рядом, – попросила его Виктория. Он присел на край тахты. Девушка протянула руку, и он взял ее руку в свою.
Глаза Виктории слипались. Она засыпала. Ее усталое, осунувшееся лицо снова возвращалось в молодость. Брови еще были насуплены, но подрагивающие губы уголками своими улыбались. Лицо Виктории было обращено к Луису Альберто. И он в первый раз поцеловал ее в губы.
Она открыла глаза.
– Иди ко мне, – прочитал он на ее еле двигающихся губах.
Он вытянулся рядом с ней, обнял ее и забыл обо всем на свете, провалившись в глубокий сон.
Когда очнулся, он увидел Марианну. Широко открытыми глазами она смотрела на них, механически выставляя на стол извлекаемые из большой сумки пакеты с едой. Последним она поставила на стол термос.
Ничего не говоря, она повернулась и пошла к двери.
– Марианна! – шепотом крикнул Луис Альберто, боясь разбудить Викторию.
Не оборачиваясь, она помахала ему рукой и вышла из квартиры…
Глава 119
Сидя на кушетке в подвале Кикиной лаборатории со скованными ногами, Бегония жевала батон и запивала его молоком.
Она вспоминала родной Бильбао, маму и сестер, дона Висенте Арансади, с которым прилетела в Мехико. Он трогательно заботился о ней во время полета.
И еще она вспомнила неописуемо красивое надоблачное небо, которое простиралось в необозримую даль за круглым иллюминатором…
Вертикальные нагромождения облаков, похожих на бело-голубые, желтовато-палевые и сиренево-серые грибы. А между ними в разных направлениях текли струи более легких облачных потоков, одни бирюзовые, другие сизые.
Не было у Бегонии слов, чтобы описать жизнь этого пустынного пространства, населенного стадами гигантских облаков.
Но оно звучало – этот небесный хорал домогался ее слуха в течение всего полета.
Удивительно, как он мог проникнуть в самолет! Она оглядывалась на дремлющих, читающих и жующих пассажиров – странно, но никто из них, по-видимому, не слышал эту музыку.
Время от времени вдалеке с невероятной быстротой проскальзывал какой-нибудь деловитый серебристый самолетик, оставлявший за собой тонкий след.
Бегония играла в облака. То велела себе видеть только животных – и тогда облака превращались в слонов, собак и дельфинов, то переходила на людей – и облака тут же преображались в веселого старика, или стоящего на руках гимнаста, или стайку пузатых гномов.
Вдруг она увидела Бога: печальное бородатое лицо с горькой складкой рта и снесенными в сторону ветром космами было обращено к ней, хотя Его тело в синеватой длиннополой накидке было устремлено к горизонту, – словно Он задержался на мгновение, чтобы поглядеть на Бегонию…
После она забыла все это, и вот сейчас, снова вспомнив, немного испугалась: может быть, это зовет ее к себе Небо?..
Запивая хлеб молоком, она подумала, что Рай, должно быть, находился там, куда направлялся этот дымчатый Бог.
А может быть, это и был Рай, но только скрытый от человеческих глаз облачными чехлами…
Кики вытащил из стола откусанную шоколадку и протянул ее Бегонии.
Она вежливо отказалась, покрутив пальцем у рта и сделав этим же пальцем отрицательное движение: у меня ведь диабет, мне нельзя.
– Неотравленная! – обиделся почему-то враг мышей и людей.
Бегония искоса разглядывала фотолабораторию, на стенах которой висели большие и маленькие фотографии – некоторые заставили ее сконфузиться.
Ей захотелось в туалет. Она привстала и стала оглядываться. Кики подошел к ней и, так как она не могла идти, подставил спину и отволок ее в угол к незаметной для глаз двери туалета.
Внутри его Бегония и вовсе закрыла глаза – столь однообразно непристойными были фотографии, облепившие все стенки тесной кабины.
Обратно к кушетке Бегония прискакала сама.
– Ты не бойся, получим за тебя выкуп и отпустим. Шеф сказал, чтоб ни один волос с твой головы не упал!
«Вот ведь какие вы добрые!» – съязвила про себя девушка. Она жестами попросила бумагу и карандаш и, получив от хозяина лаборатории использованный лист фотобумаги и фломастер, спросила у него на обороте листа зеленым по белому:
«Вы фотограф?»
– Ага.
«Давайте снимемся на память?»
Кики оторопело поглядел на Бегонию, не понимая, шутит она или говорит всерьез?
– А потом меня по этому снимку – бац – и за решетку?! Идиотка, что ли?
Он кивнул на шприцы.
– Ты лучше укол себе сделай…
Бегония была девушка неглупая. Она поняла то, о чем не догадывался Кики, – не жилец он на белом свете…
Если они так пекутся о ее здоровье, значит, хотят вернуть ее Виктории здоровой? Этот мышелов – единственный, кто не скрыл от нее своего лица. И значит, те люди, чьих лиц она не видела, не оставят его в живых…
«Почему они хотят вернуть меня целой и невредимой?» – мелькнула у нее мысль, которая могла привести ее к ответу: «Потому что не хотят досадить Виктории». И уж тогда она могла бы пойти дальше, задавшись следующим вопросом: «А для чего?» И, вспомнив, что у Виктории гастроли на Кубе, наверняка поняла бы (она такая!): все это затеял хозяин Виктории – Блас!
Взойти на лесенку этих вопросов и ответов она не успела, так как в зашторенное окно под потолком подвала кто-то постучал условленным стуком: два частых удара, один и три.
Пепе-Кики крикнул вверх:
– Подожди! Проявляю!
Погрозив Бегонии кулаком, чтобы не ерепенилась, он бросился к ней, рывком поднял, поставил на скованные ноги, свел ей руки, защелкнул у нее на запястьях наручники и, обхватив поперек талии, поволок ее в чулан, где примотал за наручники проволокой к водопроводной трубе. Он сунул под Бегонию табурет и, надавив ей на плечо, усадил ее с прикрученными к трубе руками и скованными ногами, сказав, что тут же вернется и отвяжет ее, а ежели она пикнет (немая-то?!), то он выкинет на помойку все ее шприцы!
Хотя стучал условленным стуком Себас (только он был в курсе), Кики, выйдя из подвала, на всякий случай запер его. Он поднялся по лестнице к верхней двери, находящейся на уровне земли, и отодвинул засов.
В отличие от Вивиан он ослеп не от темноты, а от света, а так больше ничто не отличало его судьбу от судьбы нравившейся ему полосатоштанной красотки.
Резкий удар в плечо сбросил его вниз, и вслед за этим раздался глухой хлопок выстрела.
Кики скатился к дверям лаборатории. Сбежав к нему, Себас избавил его от корчей выстрелом в голову…
Бегония приняла эти короткие сухие хлопки за посторонние звуки.
Глава 120
Зная, что Диди по телефону дурным голосом навел полицию на тело Вивиан, Блас тут же вслед за этим ожидал появления в ресторане агентов, но так и не дождался.
После кольцевого шоссе (это он выводил Серхио Васкеса на эстакаду) Блас действительно выбросил аппарат беспроволочного телефона, выкраденный для него Диди незадолго до этого из чужого автомобиля. Он поплутал немного по городу и, убедившись, что за ним нет хвоста, вернулся в ресторан.
Агенты заявились к нему в кабинет минут через десять после его возвращения.
Блас собрал все силы и весь свой талант, чтобы соответствовать роли человека, опечаленного случившимся: ведь Вивиан работала в его заведении!
Он сказал, что о ее смерти ему поведали некоторые почитатели кабаре, проходившие мимо стройки и привлеченные шумом толпы около того места, где было совершено убийство. Блас предполагал, что агенты наслышаны о его связи с Вивиан.
Впрочем, какой хозяин кабаре не симпатизировал по ночам молодым талантам. Да, он очень, очень сожалеет о смерти этой… очаровательной девушки. Печально все это…
К тому же он в растерянности: через пару дней она должна была отправиться со всей труппой на Кубу, и теперь он должен срочно искать ей замену, а это почти невозможно.
Прямо напасть какая-то.
К тому же в это самое время у его примадонны Виктории Хауристи, Неукротимой Виктории, похитили сестру! Агенты уже знают об этом? Ну вот…
– Можете ли вы высказать какие-нибудь предположения по поводу убийства Вивиан Виделы? – спросил агент.
– Я хотел бы рассчитывать на конфиденциальность нашего разговора, – замялся Блас – Мне бы не хотелось…
– Разумеется.
– Наркотики…
– Что вы имеете в виду? – насторожился второй агент.
– Хочу быть откровенным. У меня была короткая связь с Вивиан…
Блас печально улыбнулся и помолчал, сокрушенно помотав головой под наплывом дорогих его сердцу воспоминаний.
– К сожалению, к моменту нашего сближения она уже пристрастилась к курению и таблеткам, которые я однажды обнаружил у нее… Я говорил ей, что это не кончится добром.
– Один из официантов показал, что ей симпатизировал некий скользкий тип, который иногда напивался у вас в ресторане и шумно ее вызывал…
– Скорее всего, он имел в виду Акилеса Паредеса по прозвищу Кики… Впрочем, только ли его! Однажды из-за нее чуть не пристрелил Кики его дружок Себастьян Кихада…
– Да-да, ваш охранник Диди уже сказал нам об этом…
Зазвонил телефон.
Спрашивая у Бласа, не требуются ли ресторану официанты (что означало: «С Кики покончено!»), Себас не знал, что в кабинете Бласа разговор как раз идет о нем и о Кики и что, таким образом, как бы покончено и с самим Себасом.
– Зайдите через две недели, – ответил Блас. Что означало: «Понял тебя, спасибо…»
Тут же позвонил Диди, спросив, не требуется ли в кабаре электрик? «Наконец-то!» – вздохнул с облегчением Блас, ответив чуть запинаясь от волнения:
– Мы вылетаем на гастроли, так что наведайтесь недели через две. – И, помолчав, спросил: – А вы в радиоаппаратуре тоже разбираетесь?
Это был важный вопрос, подразумевавший следующее: подбросил ли Диди несколько купюр из выкупа Кики? Блас не сомневался в том, что деньги каким-то образом мечены, и хотел набить «мешок с мусором» чем-то существенным. Из положительного ответа «и в радиоаппаратуре тоже» следовало, что ассигнации из выкупа находятся на теле Кики…
Попросив прощение у агентов, Блас горделиво сказал:
– Нет отбоя от желающих у нас работать!
– Да, говорят, у вас чудесное шоу!
Задав еще несколько несущественных вопросов, агенты ушли.
Теперь надо было возвращать Бегонию.
Бласа беспокоило, в каком она состоянии. Она ведь в фотолаборатории, где, по всей видимости, находится и бездыханный Кики, который должен был быть неотлучно при ней. Была ли она свидетельницей его смерти? Видела ли Себастьяна? Ни тот, ни другой не знал, что Бегония сестра Виктории.
Кики был уверен, что речь идет о похищении дочери банкира, за которую он и получит здоровущий кусок от «уймы» – поверил, кретин, что они девчонку прикончат. Поэтому и не побоялся «работать» с открытой физиономией…
По всей видимости, через час с небольшим полиция нагрянет в фотолабораторию.
Бласу очень хотелось поспеть и здесь: как-то проявить себя в обнаружении Бегонии.
Он набрал номер Виктории.
Глава 121
Время шло, а Пепе-Кики не появлялся.
И Бегония поняла, что случилось то, о чем она подозревала. Она догадалась, что это были за хлопки. Испугалась. Не за него – за себя, привязанную и закованную в наручники пленницу.
«Но ведь они хотят меня возвратить!» – подумала она и тут снова вернулась к рассуждению, которое на этот раз привело ее к догадке: делом чьих рук было ее похищение!
Теперь она испугалась по-настоящему – ведь то, что она обо всем догадывается, может понять и сам хозяин Виктории!
Она поклялась Богу, что никогда ничем не выдаст эту свою смертельно опасную для нее и для Виктории разгадку!
Шло время, никто не появлялся. Бегония придвинулась как можно ближе к водопроводной трубе, чтобы можно было держать руки опущенными. Труба приятно холодила запястья, плечо и щеку. Бегония забылась кратким сном, в котором снова ей явился Бето, а с ним музыка и слова…
Что мне велит тебя обнять
и не велит обнять?..
Что мне велит сказать про то,
что не находит слов?..
Мне это хочется понять,
и я боюсь понять,
какая нежная беда
спешит ко мне на зов?..
В этом наваждении она впервые услышала себя поющей, и этот новорожденный ее голос ей понравился. Бето спросил:
– Так ты умеешь говорить?
Она хотела крикнуть: «Конечно, умею», но у нее это не вышло, и она поняла, что голос ее слышен, лишь когда она поет…
И во сне я тебя стерегу…
О тебе я, немая, молчу…
Не могу без тебя, не могу?
Не хочу без тебя, не хочу!
– Понимаю! – сказал Бето, – ты девушка-птица! Ты умеешь только петь!
И Бегония ответила ему кивком головы и пением:
Что мне велит тебя искать
и не велит искать?..
Что мне велит забыть про все,
что было не с тобой?..
Глазами я хочу ласкать,
и я боюсь ласкать
твою походку и любой
твой жест и взгляд любой!
Вот Бето снова ее обнял… А ей страшно – вдруг это снова обернется тяжестью шуршащего сандвича! Но это обернулось нежным поцелуем, которым Бето запечатал ей рот. Но как же она тогда поет? Странно все это, очень странно…
Я себя для тебя берегу…
Твое имя во сне лепечу…
Не могу без тебя, не могу…
Не хочу без тебя, не хочу…
Она почувствовала острую боль в ноге и проснулась. В слабом свете, который просачивался из-под двери чулана, она увидела на полу большую крысу. Бегония поджала ноги, чуть не свалившись с табурета, и беззвучно закричала…
