Текст книги "Счастливые слезы Марианны"

Автор книги: Хосе Антонио Бальтазар

Глава 122

Пато говорил по телефону с сыном Эстебаном, работающим в аналитическом полицейском центре. Тот с гордостью рассказал отцу о том, как угадал развитие событий во время операции, связанной с похищением девушки.

– Бегонии Хауристи? – спросил отец.

– О! Папа, ты делаешь успехи! – пошутил юный Кориа.

В это время в офисе появилась Марианна. То, что она наведалась к нему буквально через час с небольшим после их встречи у нее дома, настораживало.

Ему стало немного надоедать пережевывание одного и того же. Очевидно, это было связано с тем, что он с иронией называл НП.

НП – необратимый процесс!

Все течет, все изменяется, но, к сожалению, течет и изменяется в одну сторону…

Марианна была бледна, но спокойна, как человек, обретший ясность и принявший важное решение.

Пато опешил. Да-а-а… Хорош дон Луис Альберто, нечего сказать! По-видимому, она была права.

Марианна рассказала ему о своем открытии. После беседы с Пато, устыдившись своего эгоизма в такой трагический для незнакомой девушки момент, Марианна, понимая, в каком положении находится ее сестра, к которой ринулся отзывчивый Луис Альберто, собрала для них еду и поехала покормить их…

– Должно быть, они с аппетитом съедят то, что я им оставила! – воскликнула с иронией Марианна.

У нее нет секретов от старого друга! Пусть Пато знает, насколько отзывчиво сердце ее мужа: она застала его на тахте в обнимку с Викторией: нашли время заниматься любовью! Ведь Бог может покарать Викторию гибелью сестры!..

Марианна усмехнулась: если не оправдался первый наивный совет Пато, то она с удовольствием воспользуется вторым, который кажется ей куда более разумным, – она уезжает на родное ранчо, расположенное близ Гуанахуато.

– Пато, я приехала только затем, чтобы попросить тебя… Доведи до конца розыск… Выясни, кто желает зла моему мальчику?

Она вынула пачку сигарет и закурила, Пато не помнил, чтобы она имела пристрастие к этому зелью. Ее покашливание подтвердило его наблюдение.

– Человека, о котором мы говорили, – сказала Марианна, – зовут Кики. Он живет в фотолаборатории, в здании школы художественного мастерства, где учится Бето.

– Спасибо за информацию… Но правильно ли ты делаешь, что уезжаешь, не выяснив отношений с мужем?

– Я устала. Может быть, дом моего детства вернет мне благоразумие и силы?.. Я обязательно тебе напишу. И ты, пожалуйста, информируй меня обо всем, что сочтешь нужным.

Они выпили на прощанье по бокалу вина и обнялись…

– Девушка, у меня есть один знакомый священник, я бы отвел тебя к нему за добрым советом…

Марианна печально усмехнулась, вспомнив эту фразу, произнесенную Пато много лет назад, когда она впервые встретила его в незнакомом огромном городе Мехико.

– Милый юноша, я уже была у него, – ответила она с порога. – И не раз…

Глава 123

Трубку снял Серхио Васкес, успевший вернуться с операции в квартиру Виктории. В квартире находились также Луис Альберто и капитан Буэро, а около дома дежурили две машины с полицейскими, готовыми ринуться по первому сигналу туда, где, возможно, содержится похищенная девушка.

– Вас слушают, – сказал Серхио Васкес.

– Простите, нельзя ли попросить Викторию Хауристи.

Виктория подбежала и схватила трубку. Она с разочарованием узнала голос Бласа.

– Виктория, дорогая, что слышно?

– Жду! – Взволнованный голос говорил обо всем. – И поэтому…

– И поэтому надо срочно освободить линию, – докончил за нее «догадливый» Блас – Только одно слово. Есть ли там кто-нибудь из полиции?

– Конечно.

– Пусть срочно позвонят мне с другого телефона.

Капитан Томас Буэро решил по своей рации набрать номер Бласа, данный ему Викторией, как вдруг позвонила дежурная, попросившая капитана подозвать сеньора Васкеса. (Тот наказал дома перезванивать ему через этот номер полицейского управления.)

Говорил славный экс-чемпион Сихисмундо-Буэно.

– Дон Серхио, позвонила наша «гимнастка»! Назвала своего партнера и сказала, где его искать. Что будем делать?

– Наведаемся к нему.

– Когда?..

Серхио Васкес помолчал. «А что, если сейчас? Когда еще похитители соберутся звонить?.. Если вообще соберутся», – с тревогой подумал он и ответил боксеру:

– Сейчас и наведаемся. Я заеду за тобой.

Тут же после ухода дона Серхио капитан Томас Буэро набрал номер Бласа Кесады.

– Сеньор Кесада? Вы звонили только что Виктории Хауристи? Я капитан Буэро. Слушаю вас.

– Капитан, думаю, не только я один понял, что организовать похищение сестры Виктории с целью потребовать такую большую сумму мог либо сумасшедший, либо человек, уверенный, что кто-то сможет внести эту сумму за Викторию, не так ли?

– Согласен с вами.

– Так вот, я вспоминаю, что мне приходилось слышать завистливые слова о некоем богатом друге Виктории от одного человека…

– Кто он?

– Некто Кики. Он через день подрабатывает в нашем ресторане фотографом… В последние дни он не появлялся. Есть в нем что-то и от сумасшедшего, и от авантюриста. Сегодня, когда я узнал, что уважаемый сеньор Сальватьерра, не задумываясь, великодушно дал столь большие деньги на выкуп, я вспомнил об этой фразе Кики… И вот еще что… Второй день я звоню ему, чтобы узнать, почему он не является на работу, а телефон не отвечает.

– Где он живет?

– В фотолаборатории школы художественного мастерства… Если бы вы заехали за мной, я бы воспользовался вашей любезностью, чтобы в его присутствии повторить сказанное мной. Конечно, если только мы его застанем, в чем я не уверен.

– Хорошо. Мы заедем за вами.

Глава 124

Войдя в здание школы художественного мастерства, Пато и Джон Эшби спросили у встретившихся им студентов, где находится фотолаборатория? Им указали на коридор, в конце которого находилась лестница в подвал.

Джон, сдвинув подальше на затылок шляпу, вынул пистолет и, подойдя к двери, на которой висела табличка «Просим стучать», пинком открыл дверь, оказавшуюся незапертой, и тут же получил страшный удар в челюсть!

Неизвестно, чем кончилось бы дело, если бы Пато не увидел своего первого наставника в деле частного сыска – Серхио Васкеса.

– Пато! Какими судьбами! – обнял младшего коллегу сыщик. – Твой сын делает успехи!

– Знаю, наслышан…

Теперь-то Пато понял, кто был «представителем» Луиса Альберто Сальватьерра, который до него наведывался к Виктории.

Ошеломленный Джон, не успевший, к счастью, выстрелить в мятое многими молотобойными ударами лицо недавнего чемпиона Сихисмундо Буэно, удивленно озирался по сторонам, пока не углядел лежавшее внизу лестницы перед входом в подвал тело, вокруг которого растеклась кровь.

– Мы только что обнаружили его, – сказал дон Серхио. – Он занимался порнофотографией и шантажировал одну семью.

– По-видимому, это Кики, – сказал Пато.

– Он же Акилес Паредес…

– Виктория рассказала мне о вас, но я попросил ее не рассказывать вам обо мне, так как я действую по просьбе супруги дона Луиса Альберто, с которой мы друзья юности. Кто-то напал и ограбил младшего Сальватьерра… Скорее всего, этот же подонок…

Они договорились умалчивать о своей встрече, чтобы не нанести ущерба семейным отношениям семейства Сальватьерра. Помимо всего прочего, этого от них требовал их профессиональный долг.

– Посмотри, – сказал дон Серхио, показывая Пато фотографии, на которых был изображен Бето с Лили…

– Да, это Бето, – сказал Пато.

Серхио Васкес, присев на корточки, вглядывался в мертвое лицо мошенника.

– Кто это его? – спросил Сихисмундо.

– Пусть разбирается полиция, – сказал сыщик.

– Не пришлось мне задать ему жару, – сокрушенно сказал боксер.

– Да и я был бы не прочь, – посетовал Джон Эшби и добавил, обращаясь к Пато: – Может, обыщем лабораторию?

Сверху послышались шаги.

В подвал спускался Блас Кесада, а за ним – капитан Буэро и его помощник. Увидев Серхио Васкеса, капитан опешил:

– Вы и там, вы и здесь?!

– Я занимаюсь делом шантажистов, которые докучают сыну сеньора Сальватьерра…

– Так он еще и этим знаменит? – воскликнул Блас, прекрасно знавший, что Кики мертв, но не желавший выдать свою осведомленность в этом. Он полагал, что Кики лежит внутри лаборатории, и очень беспокоился за состояние находившейся там Бегонии.

Четверо ранее пришедших расступились.

– Бог мой! – вскрикнул, отпрянув, «пораженный» Блас Кесада, увидев внизу простертое перед входом в лабораторию тело. – Так это он и есть! Кики!

– Был Кики, да весь вышел, – мрачно пошутил Джон Эшби.

– Вызывайте команду, – сказал капитан своему помощнику.

Глава 125

Бегония в полузабытьи, сидела с закрытыми глазами в чулане, не смея спустить ноги на пол.

Она пела себе колыбельную, прощалась сама с собой…

 
Прощай, Я, какая я изнутри и со стороны…
Прощайте, все мои мысли и сны…
 
 
Прощай, солнце над высокой сосной.
Прощайте, дети, не рожденные мной!
 
 
Прощай, Бильбао, сестры мои и мама…
Прощай, бухта в объятьях ночного тумана…
 
 
Прощай, первая розовая полоска рассвета…
Прощай, Бето и Я в глазах Бето…
 
 
Спасибо, жизнь, за всю горечь и сладость…
 

И перед тем, как рухнуть с табурета на пол, повиснув на руках, примотанных к водопроводной трубе, она успела еще выдохнуть:

 
Все-таки Я была! Разве это не радость?!..
 

Услышав неясный шум в фотолаборатории и смекнув, что этот шум может быть как-то связан с Бегонией, Блас, с намерением отличиться, вышиб плечом дверь лаборатории и, уловив донесшееся из чулана позвякивание металла и тихий стон, рванул на себя дверь, закричав умышленно страшным голосом:

– Она здесь! Сюда! Ко мне!

Мужчины сгрудились у входа в кладовую. Джон Эшби нажал на кнопку первого попавшегося под руку выключателя, и лабораторию залил густой кроваво-красный свет.

Пато начал распутывать проволоку, которой наручники Бегонии были прикручены к водопроводной трубе.

Капитан извлек из кармана Кики связку ключей и, подбежав к Бегонии, разомкнул наручники и «наножники».

Девушка находилась в полуобморочном состоянии. Она обводила всех почти бессмысленным взглядом.

Блас Кесада, не на шутку встревожившись тем, что ее состояние не позволит Виктории участвовать в гастролях, взял девушку на руки. Она обвила одной рукой его шею, а другой показала на шприцы.

Блас отнес ее на кушетку, и она сделала себе укол.

Блас уложил ее и погладил по волосам. Она с усилием улыбалась ему.

– Сеньор Кесада, – сказал ему капитан Томас Буэро, – если бы не ваша помощь…

Услышав имя Кесады, Бегония вздрогнула и повернулась к стене. Она боялась выдать лицом свою догадку…

Блас первым набрал номер Виктории.

– Я слушаю! – раздался ее надеющийся на чудо голос.

– Виктория, дорогая, я нашел Бегонию! Передаю ей трубку.

Виктория разрыдалась:

– Сестричка! Ты жива?!

Тук – раздался тихий удар.

– Как с уколами?!

Тук.

– Но у тебя все в порядке?!

Тук.

Это «тук» радовало слух Виктории, как самая сладостная музыка! Она поцеловала трубку, потом – стоявшего рядом Луиса Альберто, и он крепко прижал ее к себе, радуясь вместе с ней.

– Боже! Какое счастье! – по-девчачьи взвизгнула Виктория. – Целую тебя, девочка!

Тук.

– Передай трубку Бласу!

Блас сказал, прикрывая трубку рукой, чтобы не волновать ослабевшую от переживаний Бегонию:

– По-видимому, это дело рук Кики. Приехала команда следователей… Сейчас я доставлю Бегонию к тебе.

– Блас, тебе что-то хочет сказать дон Луис Альберто.

Луис Альберто сказал:

– Дон Блас, от всего сердца благодарим вас! Если вам не трудно, отвезите Бегонию в дом нашего приходского священника падре Адриана. Запишите его адрес…

Пока Луис Альберто диктовал Бласу адрес падре, с которым час назад они окончательно договорились, что Бегония, если Господь дарует ей спасение от душегубов, погостит у него, Виктория собрала вещи сестры.

– Прошу вас, дон Блас, – попросил Луис Альберто, – передайте Бегонии, что мы направляемся туда же…

Глава 126

Глубокой ночью Блас Кесада встретился с могучим Диди в лачуге у безобразной Урсулы.

Она баюкала в соседней каморке хныкающего с самого рождения пятилетнего малыша, с изможденной улыбкой поглядывая на несколько денежных купюр, которые ей посчастливилось урвать у жадной судьбы. Деньги были «чистые», не из тех, что лежали рядом с Диди в плотном пластиковом пакете, чуть надрезанном сбоку.

Диди с нежностью поглядывал на этот черный пакет, изредка любовно похлопывая по нему, как по упругому заду гордой кухарки Белинды.

Он мысленно вспоминал свои действия внизу под эстакадой, точность исполненного им поручения, радуясь сдержанному одобрению, которое он вычитывал на губах Бласа, не слишком щедрого на комплименты, особенно мужчинам.

Диди виртуозно водил машину – умело лавируя в густом потоке транспорта, он уже через пятнадцать минут был достаточно далеко от того места, где встретились, по замыслу Бласа, черный тяжелый пакет и цепкая рука Диди.

В зеркале заднего обзора он видел, как в том месте, которое он покинул, снижаются мигающие сигнальными огнями полицейские вертолеты…

Вытащенные из прорехи ассигнации Диди засунул в карман убитого Кики: тут же после его кончины от пуль Себаса Диди проскользнул вниз, чтобы подкинуть в этот «мешок мусора» особо важную улику…

Сейчас, должно быть, эти ассигнации подвергались проверке в полиции.

В вечерний выпуск одной из газет попало сообщение об освобождении за большой выкуп (сумма не называлась) сестры Виктории Хауристи, танцовщицы из ресторана-кабаре «Габриэла», и о том, что найден мертвым один из террористов, по всей видимости убитый его сообщником, приревновавшим его к другой танцовщице из того же кабаре – Вивиан Виделе.

Бласу не понравилось столь густое газетное варево, запах которого мог отвратить от посещения варьете состоятельных снобов.

Хорошо еще, что заметка была напечатана мелким шрифтом на внутренних страницах газеты, чей фасад был украшен фотографией красавиц, которые в недавнем прошлом, оказывается, были красавцами, а сейчас съехались в столицу, где открывался фестиваль искусств сексуальных меньшинств.

– Деньги скорее всего меченые. Попробуй часть из них обернуть в доллары у рыночных менял. Или на выгодных условиях на улице у туристов. На остальные купи наркотики. Удастся, спусти наркотики мелкими партиями в Тихуане и Веракрусе, сам знаешь кому. Вырученные деньги спрячь отдельными суммами в разных местах.

– Не беспокойся, шеф…

– Не допускай дебошей в ресторане. Белинда пусть сообщает, что делается в доме у Сальватьерра. К возвращению с Кубы хочу все знать досконально.

– А ежели снова начнут допрашивать?..

– Это в порядке вещей, – усмехнулся Блас. – Все-таки окочурились люди, так или иначе связанные с нашим заведением. Допросов не избегай, но ничего нового не сообщай. Не скрывай, что я какое-то время жил с Вивиан, а расстался с ней, потому сильно «дымить» стала…

– Все исполню как надо…

– И последнее, Диди… Всякое может случиться. Если узнаешь, что со мной что-то произошло…

– Да ну тебя, шеф! Что может произойти?!

– Скажем, умер я…

– Что это ты, шеф, панихиду устроил! – запротестовал верный Диди.

– Дай сказать… Если что-нибудь случится, дашь ход вот этому моему завещанию. – Он протянул Диди конверт. – Ресторан оставляю тебе. Кабаре завещаю Виктории и Бегонии. – Он криво усмехнулся. – За их страдания. И еще… Когда на Кубе все переменится, найдешь на гаванском кладбище «Колон» могилу Марии Эскаланте и поставишь на ней беломраморный памятник, от сына… Алехандро Эскаланте…

– Это кто?

– Один мой знакомый… Никак не дождусь, когда смогу выполнить его просьбу.

– А почему сам сейчас не сделаешь этого?

– Я же сказал, он просил это сделать, когда на Кубе власть переменится…

– До этого, может, и я не доживу! Кому охота это болото осушать.

– Диди, в этом болоте захлебываются десять миллионов неплохих людей…

Глава 127

Луис Альберто и Виктория засиделись у падре Адриана за полночь.

Виктория вызвала лечащего врача Бегонии, и тот заверил, что ничего страшного не произошло, но такая эта болезнь, что неожиданностей можно ждать каждую минуту.

Конечно, выпавшее на долю Бегонии испытание не могло пройти даром: полосы возбуждения сменялись спадом, и тогда было жалко смотреть на ее полузакрытые глаза и на руку, которая безвольно соскальзывала с ее груди.

Позвонила Дарья и сообщила о том, что Виктория у падре Адриана ей сказал Бето. И сам он несколько раз справлялся о самочувствии Бегонии.

Растрогал Викторию и звонок Бласа, который попросил в случае обострения самочувствия Бегонии позвонить ему домой: он хотел бы хоть что-то для нее сделать.

После того как Бегония уснула, Виктория и Луис Альберто, перебивая друг друга, рассказали падре Адриану перипетии этого страшного дня.

Виктория даже всплакнула, вспомнив, что сегодня погибла ее какая ни на есть подруга Вивиан.

Стоя в дверях и ахая, за их рассказом следила служанка Альба. Бегония сразу почувствовала к ней расположение. Когда падре Адриан сообщил Альбе, что Бегония некоторое время поживет у них, она не могла найти себе место от радости.

Альба встретила Бегонию большим букетом цветов, которые сама срезала на клумбах в ограде храма.

Луис Альберто молча вел машину по ночным улицам Мехико, стараясь осторожно проходить повороты, чтобы не потревожить спящую Викторию.

Только сейчас, приходя в себя от жарких событий минувшего дня, он понял всю серьезность прощального жеста Марианны, после того как она застала его на тахте рядом с Викторией.

Как часто события, увиденные извне, не соответствуют их истинному смыслу.

Луис Альберто прилег рядом с усталым человеческим существом, сломленным от сознания потери любимой сестры, с девушкой, которая доверилась ему и ждала от него помощи.

Неужели он воспользовался бы этим! Неужели Марианна может так думать!

Да, он лежал рядом с молодой женщиной. Да, половина людей на свете – женщины, но не все они связаны с мужчинами любовными узами…

Луис Альберто усмехнулся, прислушиваясь как бы со стороны к своему красноречию.

Он просто расхохотался, разбудив оторопело заморгавшую Викторию.

– Хорошо же ты поступаешь со своими лучшими друзьями! – воскликнул он.

– Что такое?

– Я устал, прилег на тахту, просыпаюсь, а ты рядом!

Виктория сконфуженно опустила глаза, а потом независимым тоном танцорки из кабаре ответила:

– А я всегда как где увижу мужчину, так и ложусь с ним. А что! Зачем пропадать лежащему мужчине! Зазеваешься, и с ним тут же другая ляжет!

На этот раз Луис Альберто расхохотался так, что машина сделала зигзаг.

– Вот ты пойди и расскажи об этом моей уважаемой супруге донье Марианне! Послушаешь, что она тебе ответит…

Виктория испуганно покосилась на Луиса Альберто.

– Луис Альберто, сейчас же выкладывай, что произошло.

– Мы спали, когда приехала Марианна. Еда, к которой ты не прикоснулась…

– И которую ты слопал, как первобытный людоед…

– Вот именно… Эту еду привезла нам Марианна!

– Неправда? – с надеждой спросила Виктория, закрыв лицо руками…

Прощаясь с Викторией у подъезда ее дома, Луис Альберто поцеловал ее в волосы и сказал:

– Ты замечательная! А я большой негодяй…

Виктория вошла в темный подъезд и вскрикнула. Послышался кошачий визг: Сталин не любил, когда ему наступали на хвост…

Глава 128

Приехав домой, Луис Альберто нашел на своем столе в кабинете письмо от Марианны – первое письмо из листопада писем, которым суждено будет латать их напряженные супружеские отношения.

В который раз Луис Альберто поразился деликатности, какая даже в самые трудные минуты их жизни отличала его жену.

«Луис Альберто!

Я приняла решение уехать на свое ранчо, убежденная в том, что мое присутствие в Мехико серьезным образом осложнит наши отношения.

Не буду пенять на тебя за многие твои поступки, недостойные нашей любви. Убедительно прошу и тебя не докучать мне своими соображениями по поводу вещей, о которых я сама могу составить представление.

Препоручим все времени.

Больше всего меня беспокоит Бето.

Я попросила Пато, испросив твоего позволения, наблюдать за Бето и его окружением и в случае необходимости ставить тебя в известность о тех или иных неприятностях, которые, по его мнению, могли бы осложнить жизнь нашего мальчика.

Всем близким и знакомым передай, что меня позвали в Гуанахуато дела, связанные с моим фамильным ранчо.

Я и вправду хочу узнать, все ли там в порядке.

Целую тебя,

твоя Марианна».

Она уехала… Что он мог сделать, что мог предпринять?

Луис Альберто долго ходил по саду, прислушиваясь к шелесту листвы, той самой листвы, которая была свидетельницей их любви и неприязни, их размолвок и согласия, их страданий и радостей.

Ему казалось, что листва подсказывает ему что-то, а он никак не может услышать…

Он уснул, не раздеваясь, на веранде, в гамаке, не почувствовав, как Рамона накрыла его толстым крестьянским пончо. Так проспал он часа два.

Когда открыл глаза, ему показалось, что на него падает звездное небо.

Он пришел в спальню, принял душ и, уже лежа в постели, вдруг осознал всю глубину печали из-за разлуки с Марианной.

Он обнял ее подушку, жадно вдыхая ее аромат.

В начале этой новой разлуки ему показалось, что она длится вечность. Он вспомнил стихи русского поэта:

 
В этой жизни моей – ни света, ни прока…
Я живу – и не знаю, зачем я живу…
Смерть – разлука навеки в мгновение ока,
а разлука – бесконечная смерть наяву…