Текст книги "Счастливые слезы Марианны"

Автор книги: Хосе Антонио Бальтазар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 37 страниц)

Глава 87

Наутро, уходя от Вивиан, Блас, как бы не придавая этому особого значения, сказал ей:

– Вивиан, прошу тебя, радость моя, не приставай больше к младшему Сальватьерра. Не тяни из него деньги.

– Что ты так опекаешь этого сосунка!.. Для него деньги не деньги. Ладно, раз ты просишь, больше не буду…

– Не хочу лишаться таких именитых клиентов.

– Зачем объяснять, я же сказала!

– Вот возьми. – Блас бросил ей в сумочку несколько крупных ассигнаций. – Прилетим с Кубы, я тебе повышу жалованье.

Она полезла к нему целоваться, и он великодушно дал себя помусолить прекрасным, но холодным губам надоевшей ему куклы.

– Ты проследил, отдал ли Себас деньги Кики? – спросил Блас вышибалу Диди.

– Твой конверт запечатанный он ему в штаны точно сунул, – ответил Диди.

– А сверх того?

– Больше ничего. Только твой конверт из бокового кармана вынул и отдал Бето. Он и это едва успел, Бето его чуть бутылкой не угрохал!

– Гляди, какой боевой…

Блас задумался. Как он и предполагал, Себастьян все деньги не отдал.

Он велел Диди как можно скорее разыскать его и прислать к нему.

– Почему ты не отдал Бето весь долг?

Себастьян внимательно посмотрел на Бласа и понял, что финтить бесполезно.

– Не успел… Он чуть мне бутылкой не двинул…

– Вот это похоже на правду, – одобрительно сказал Блас, давая понять пройдохе, что ему все известно и что хотя он суров, но справедлив, когда ему не лгут. – Так что изволь вернуть ему деньги как можно быстрей! Мы улетаем на Кубу. Сроку у тебя пять дней!

Блас заранее знал, что ответит ему на это Себастьян: это и была ловушка.

– Где я за такое время столько денег раздобуду! Я ведь деньги раздал по карточным долгам!

– Тогда придется отработать.

– А что нужно делать?

– Придет время, объясню…

Пора было заняться похищением Бегонии.

Итак, под видом специалиста по борьбе с грызунами Диди в присутствии домовладелицы заглянет во все квартиры дома, в том числе и в квартиру Виктории.

Конечно, сделать это надо, когда та будет на репетиции, Блас проследит за этим. Диди должен разыграть добряка и понравиться Бегонии.

В день похищения Диди без ведома домохозяйки постучится к Бегонии и назовется и, когда та откроет ему, усыпит ее хлороформом. По черной лестнице перенесет ее в мансарду. Себастьян и Кики, которые ничего не будут знать о задаче Диди, будут стоять на стреме у входа в дом, чтобы отвлечь внимание домохозяйки или жильцов, если вдруг они появятся.

В мансарде уже будет находиться врач, которого в тюрьме, где сидел Блас, товарищи по отсидке звали Скальпелем. Он должен обеспечить тщательнейший уход за больной девушкой, чтобы Блас – в роли спасителя мог «вручить» ее в «полной кондиции» Виктории, разумеется, после получения выкупа.

Блас немедленно оповестит Викторию о похищении Бегонии и определит размер выкупа, а та непременно бросится к Луису Альберто.

В том, что он тут же отреагирует на трагическое происшествие, Блас ни минуты не сомневался: подслушанная им интимная беседа в ресторане между Луисом Альберто и Викторией, когда она попросила его об опеке Бегонии на время ее отсутствия, и его дружеская озабоченность судьбой сестры танцовщицы полностью гарантировали успех криминального умысла.

Себастьян догадывался, что Блас затевает нечто неординарное и что ему в этом уготована всего-навсего вспомогательная роль.

Это его раздражало. Ему не нравилось ходить в упряжке.

Он всегда мечтал действовать самостоятельно, но человек предполагает, а Бог располагает: не стал он крупным воротилой. Под началом у него только придурок Кики.

На нем он и вымещал зло.

В последнее время Кики обтяпывал делишки на стороне, не посвящая в них Себастьяна, и это его настораживало. Не только потому, что Кики утаивал от него свои барыши, – попадись он в лапы полиции, не миновать и Себастьяну каталажки. Он знает Кики как облупленного: двинут ему разок по шее, он и мать родную продаст!

Особенно беспокоило Себастьяна то, что Кики сбывает наркотики в школах, – за это власти карают сурово!

Кроме того, в последнее время он начал приторговывать также порнографическими открытками собственного производства.

Две недели назад Кики показал несколько таких открыток Себастьяну, нагло предложив купить их: довольно гнусные сюжеты, крупные планы промежностей, конечно, без лиц волосатого участника и совсем юной участницы примитивной фотографической оргии.

Себастьян послал Кики к дьяволу, сказав, что если вдруг захочет полюбоваться на голых девочек, то купит лучше «Плейбой» или «Пентхауз», а не эту дрянь.

Себастьяна больше всего насторожило то, что на следующий день Кики, указав на проходящую мимо скромную школьницу, глумливо похвастался, что на порноснимках снята именно она. На вопрос Себастьяна, кто исполнил роль соблазнителя, Кики загадочно устремил глаза к небу…

Нет, не нравилось все это Себастьяну. Он не был моралистом, но «загреметь» из-за идиота, который наверняка попадется и выложит в участке помимо своих также и совместные дела и аферы Себастьяна, – такая перспектива его никак не устраивала.

Глава 88

Луис Альберто избавил Бето от объяснений. Он обнял сына и рассказал ему о состоянии Чоле.

– Отец, я хочу как можно скорее ее увидеть!

– Врач сказал, что это сейчас может только усугубить ее состояние.

– Но хотя бы что-то купить ей!

– Она ни в чем не нуждается, – Луис Альберто улыбнулся. – И есть ангел-хранитель, который навещает ее. Вернее, ангелица…

– Не понимаю.

– Я же рассказал тебе о том, что на ее ненормальное состояние обратила внимание одна девушка. Это студентка-психолог Клаудия Сеа. У нее добрая душа, она навещает Чоле, приносит ей фрукты и цветы.

– Я хотел бы сделать то же самое…

– Видишь ли, только ее Чоле не боится. Доктор считает, что визиты Клаудии благотворно воздействуют на Чоле… И наше присутствие пока не обязательно.

– Неужели она мне не обрадуется?

– Каждый из нас напомнит ей о случившемся. Я ли это, ты или мама, в ее теперешнем состоянии мы являемся только раздражителями, а это для нее самое опасное.

– Ты видел эту девушку?

– Нет. Но я разговаривал с нею по телефону и пригласил ее к нам. – Луис Альберто расхохотался, назидательно подняв указательный палец. – Она проведет у нас анкетирование!

– Уж не «гуманистка» ли она?

– Вроде бы не «гуманистка». Она занимается проблемами народонаселения…

Луис Альберто оценил шутку Бето.

В последнее время на улицах не стало прохода от юнцов и девиц, пристающих к прохожим с требованием заполнить анкету с вопросами одного аргентинского, с позволения сказать, философа-«гуманиста» с явными замашками фюрера.

Его шумные появления на телеэкранах в окружении холеных полуграмотных соратников, пустопорожние рассуждения о гуманности и сами идеи, похожие на силос из различных философских работ, резко контрастировали с понятием человечности, требующей не словопрений, а реальной помощи голодным и униженным людям, которых немало в разных уголках земли. Этот словесный «силос» был явно рассчитан на приобретение голосов избирателей, которые продвинут еще одного демагога к власти. Жажда ее была написана у него на лице.

Увидев его как-то на экране в шумной толпе подобострастных почитателей, Луис Альберто вспомнил изречение его соотечественника, аргентинского поэта Антонио Поркья: «Сто человек – одна сотая часть человека…»

– Нет, она не «гуманистка»! – рассмеялся Луис Альберто. – Разве «гуманистка» проявила бы такое внимание к незнакомой старой женщине, сидящей в подземном переходе с ребенком на руках…

Две мысли не давали Бето покоя: Вивиан с ее угрозой сообщить отцу о его «грехе с Викторией» и шнурок от четок, которые Себастьян то ли забыл ему отдать, то ли умышленно оставил у себя.

Он позвонил Себастьяну.

– Себас, что за деньги ты мне подсунул?

– Не подсунул, а вернул. Хотел и остальные отдать, да ты за бутылку схватился… Я отдам…

Эта мысль понравилась Бето: вот и будет денежный запас на случай, если Вивиан станет тянуть из него новые деньги.

– Хорошо, – сказал он как можно более «мафиозным» голосом. – Ловлю тебя на слове! И вот что еще! Немедленно отдай шнурок от четок!

– Что орешь! Приходи в восемь к «Габриэле», я вынесу…

Присутствовавший при этом разговоре Кики навострил ухо: со слов Себастьяна он понял, что тот вынесет Бето оставшийся долг.

Его рука сжала в кармане кастет…

Глава 89

Настроение Марисабель все больше удручало Джоану. Ее переезд к ним не принес родителям ожидаемого счастья.

– Ничего, – успокаивал жену Карлос, – надо потерпеть, она привыкнет.

– Я понимаю! – отвечала Джоана со слезами на глазах. – Но пойми и ты, разве об этом я мечтала, когда нашла ее и долгие месяцы ждала, когда, наконец, смогу прижать ее к груди, как дочь!

Карлос отшутился:

– Мы с ней долго не виделись… Целую жизнь.

Своими переживаниями Джоана поделилась по телефону с Марианной.

– Понимаешь, дорогая, она ходит как в воду опущенная. Я никак не могу до нее достучаться. Уезжает на занятия, приезжает, поест, поспит, сидит у себя. Когда я вхожу, она хватает книгу и говорит, что на завтра много задали.

– А что Умберто?

– С Умберто мы покончили, – нервно засмеялась Джоана. – Нам его лысина не нравится. И еще, видите ли, он таращится на Викторию. А кроме того, понимаете ли, у него сестра лесбиянка!

– Джоана, ты сама знаешь, что для нашей девочки Умберто был всего лишь картой в игре с Бето… Ты упомянула Викторию?..

– Да, танцовщицу из «Габриэлы». Во время последнего похода туда Марисабель сделала вывод, что Виктория нравится как Умберто, так и его сестре. К тому же Марисабель взбрело в голову, что сестра Умберто и на нее заглядывается. Прибавить к этому, что и Умберто, и Бето, по ее мнению, отвернулись от нее… Она считает, что не может и никогда не будет пользоваться успехом у мужчин!

– Это наша-то красавица?!

– Марианна, не смейся! Меня это очень беспокоит!

– Может быть, еще раз пригласить доктора Смита?

– Знаешь, я неоднократно об этом думала. Но если ее снова начнет посещать психиатр, не вобьет ли она себе в голову, что у нее не все в порядке?

Как бы там ни было, женщины договорились как можно скорее вытащить Марисабель из дома.

Обеспокоил Джоану и разговор с преподавательницей танца – одной из двух преподававших в училище русских балерин-сестер, Катей.

– Джоана, – сказала ей при встрече Катя. – Что происходит с Марисабель? Она стала такой невнимательной на занятиях… Прости меня за вопрос, может быть, у вас какой-нибудь конфликт дома?

– Ах, Катя, конфликт простой, она снова поссорилась с Бето, и ссоре этой не видно конца…

– Это бывает с девушками, сами были молодыми!

Катя знала о неожиданных событиях в жизни молодых людей, которые в один прекрасный день «переменили» родителей, знала о взаимных симпатиях Бето и Марисабель. Она часто видела их вместе на стадионе – общей собственности училища Марисабель и школы Бето и любовалась сначала «братом и сестрой», а потом «женихом и невестой».

Марисабель души не чаяла в Кате, обворожительной тридцатилетней блондинке из Новосибирского театра, которая вместе с младшей сестрой Дарьей осталась в Мексике в суровые времена, когда подобные поступки были чреваты самыми неожиданными последствиями.

В те драматические для сестер дни Джоана приняла участие в их судьбе. Они входили в труппу молодых артистов балета России, сопровождавших министра культуры во время его визита в Мексику. Джоана была ответственной за репетиции. Она сразу подружилась с сестрами, уровень мастерства которых поразил ее и мог бы открыть им дорогу в любой серьезный театр на континенте.

Джоана живо интересовалась условиями жизни и заработками балерин в России и с удивлением узнала о мизерных окладах и полной зависимости от прихотей театральных и городских чиновников, слепо подчинявшихся указаниям столичной бюрократии.

Однажды она была свидетельницей паники, возникшей у руководства делегацией в связи с появлением «американских купцов» – менеджеров из США, которые прилетели в Мехико посмотреть на русский молодой балет.

Джоане передалось нервное напряжение, которое испытывали молодые артисты, она знала о судьбе Нуриева и Барышникова, и, когда однажды Катя осторожно заговорила с Джоаной о том, что они с Дарьей мечтают остаться, она уверила их, что, если это произойдет, они могут рассчитывать на ее советы и посильную помощь.

Сестры не вернулись в Россию. Джоану подкупило то, что они сделали это, так как были сиротами, и за их поступок некого будет дома наказывать. «Что за страна, – с печалью подумала тогда Джоана, обожавшая русское искусство. – С одной стороны, бесплатно обучает сирот балету, а с другой – преследует родителей-заложников, чьи дети хотят работать в других странах!..» Джоана устроила сестер вначале в труппу театра в Гвадалахаре, а затем в училище, где теперь занимается Марисабель.

– Знаешь, Джоана, у Дарьи день рождения. Приезжайте с Марисабель к нам. Будут сибирские пельмени!

Джоана от всей души поблагодарила Катю за приглашение, ее тронуло желание подруги развлечь Марисабель.

Глава 90

Ровно в восемь Бето был в скверике напротив входа в «Габриэлу».

Точен был и Себастьян.

Он буркнул, что с возвращением денег придется немного повременить – он раздал кое-какие карточные долги (это было отчасти именно так), а оставшиеся триста тысяч вернул Бето. Но он надеется в ближайшее время сорвать хороший куш, и тогда уж…

Конечно, Бето очень хотелось возвратить Марианне потраченные ею деньги, но он понимал, что никогда не дождется их, и перешел к делу, которое интересовало его в первую очередь.

Себастьян предвосхитил его вопрос и протянул ему запечатанный конверт, в котором лежал шнурок.

Прощупав шнурок через бумагу конверта, Бето положил его в задний карман джинсов и встал.

– Себастьян, прошу тебя, прекратим наши встречи. Считай, что мы незнакомы. Ты знаешь, я хотел быть тебе верным другом. Но наша дружба не раз приносила мне несчастье…

«Богатеньким стал! – заканючил про себя завистник. – Якшаться не хочет, гаденыш!» Он оскалился:

– Нужен ты мне!..

Снова взяв «мафиозный» тон, Бето на всякий случай припугнул пройдоху:

– Как бы тебе самому не нарваться на неприятности! Если отец займется тобой, ни один адвокат тебя не вытащит. Я о тебе же пекусь, Себас!..

Трусоватый приятель оценил серьезность угрозы и примирительно сказал:

– Учту, братец.

На том и расстались.

Себастьян направился в «Габриэлу», а Бето шагнул в одну из безлюдных в это время аллей, которая выводила к автобусной остановке.

Быстро темнело.

Через какую-то минуту Виктория, заболтавшаяся в вестибюле с Лулу, увидела входившего в ресторан Себастьяна. Она спешила домой и, расцеловавшись с мулаткой, вышла на улицу и направилась к скверу.

Навстречу ей выскочил из кустов Кики, помчавшийся в «Габриэлу».

«Где один, там и другой», – подумала Виктория…

Бето шел по аллее, когда из-за дерева к нему метнулась тень. Это был Кики.

Он нанес Бето удар кастетом по голове и быстро обшарил его карманы. Но нашел в них лишь несколько сотен. В конверте, торчавшем из заднего кармана, ничего, кроме какого-то шнурка, не оказалось. Чертыхнувшись, Кики скрылся за деревьями…

Виктория чуть не споткнулась о тело Бето, он застонал.

Она вскрикнула и склонилась над ним, а когда узнала Бето и, коснувшись его волос, ощутила на руке кровь, побежала обратно в «Габриэлу» вызвать полицию и «скорую помощь».

– Что случилось? – спросил ее Себастьян, стоявший вместе с Кики около телефона.

– Да, что случилось? – вякнул, побледнев, Кики.

– Кто-то напал на Бето Сальватьерра и пробил ему голову.

– Вот бандиты! – неуверенно, но с большим пафосом, воскликнул Кики.

Себастьян внимательно посмотрел на него, – тот забегал глазами…

Виктория вернулась на место происшествия, где около Бето уже стояли три прохожих.

Полицейские и «скорая помощь» прибыли почти одновременно. Пострадавшему перевязали голову.

Полицейский попросил его внимательно проверить, не пропало ли что-нибудь?

– Несколько сотен песо, – ответил Бето, с радостью увидев, что рядом валяется конверт и в нем лежит вожделенный шнурок.

Полицейский записал адрес Бето. Цель покушения для него была абсолютно ясна.

Врач сказал, что молодой человек не нуждается в госпитализации, но спросил, не надо ли доставить его домой? Ему необходим постельный режим и наблюдение врача, чтобы проконтролировать заживление раны и убедиться в отсутствии побочных эффектов травмы.

Бето поблагодарил, и через пятнадцать минут, к ужасу Марианны, он, в сопровождении врача и Виктории, входил в дом: на голове у него белела чуть окровавленная повязка.

– Сеньора! – сказал врач. – Поздравляю вас с благополучным исходом! А вы, юноша, не ходите по аллеям Мехико с наступлением темноты. У нас и без вас хлопот хватает!

Виктория поблагодарила Марианну за приглашение остаться на ужин, но воспользовалась любезностью врача, предложившего доставить ее домой.

– Бето, дорогой мой, – всплакнула на груди сына Марианна, – когда окончатся твои несчастья!

Он вытащил из конверта шнурок и победно потряс им.

– Теперь Сор Хуана Инес де ла Крус, пребывающая на небесах, может не беспокоиться за свои четки!

– Ну что мне с ним делать! – улыбнулась сквозь слезы Марианна, обращаясь к Рамоне.

– Уложить в постель, – последовал лаконичный ответ. Взгляд Рамоны был задумчив. Скорее всего знахарка мысленно выбирала наилучшее сочетание трав для приготовления снадобья для врачевания ран.

Ее далекие предки, получавшие немало ранений в голову от тяжелых палиц в бесконечных сражениях с соседними народами, придавали подобным снадобьям первостепенное значение…

Глава 91

Бегающие глаза Кики насторожили Себастьяна – что, если именно он проломил голову Бето?

Хоть бы что-нибудь делал как следует – этот недоносок и убить-то толком не умеет.

Себастьян не на шутку испугался: а вдруг подозрение падет на него, Себастьяна?!

Ведь это он шантажировал Бето, а теперь, скажут, сдрейфил и решил убрать «клиента»…

Бласу это наверняка не понравится, он ведь неспроста приказал отстать от Бето и даже велел вернуть ему деньги.

Конечно, не дай он слабину и не сознайся, что отдал Бето лишь часть выуженных у него деньжат, можно было бы отпереться, сказав, что он их все и отдал и что они достались грабителю, который напал на Бето…

Впрочем, нет, он правильно сделал, что сознался: Бласу это понравилось.

А вот то, что Кики подложил Бласу свинью, избив Бето, ему явно не понравится.

«И уж наверняка достанется и мне, – подумал Себастьян. – Почему, скажет, не довел до сведения Кики мой приказ – не тревожить семью богатых посетителей!»

Так или иначе, скрыв от Кики свои подозрения, Себастьян решил первым сообщить Бласу о том, что Бето был ранен недалеко от «Габриэлы», что Виктория наткнулась на него и что Себастьян не сомневается – стукнул Бето Кики.

Он прямиком направился в кабинет Бласа.

Дорогу ему преградил Диди, сказав, что у Бласа кубинский импресарио – надо подождать.

Прождал Себастьян около получаса.

Разговор с кубинцем у Бласа был трудный.

Импресарио был работником посольства, и у него на лице было написано, что ему очень хочется получить от Бласа взятку.

Кубинец что-то пространно говорил по поводу дороговизны мексиканской жизни и низких «революционных» окладов, намекая, что не все еще улажено и поездка может сорваться, если он, Рохелио Нуньес, не замолвит где нужно свое авторитетное «родина или смерть».

Блас хотел было сразу вытащить из сейфа деньги и всучить их своему соотечественнику-взяточнику (который, конечно, не догадывался об островном родстве с ним владельца мексиканского варьете), но решил прикинуться незаинтересованным, обмолвившись, что получил выгодное приглашение в Аргентину.

Увидев, что представитель «острова полной свободы» приуныл, он сжалился над ним и сказал, что хотел бы сделать взнос на развитие атомной промышленности Кубы.

Рохелио Нуньес заметно приободрился, и Блас торжественно вручил ему триста тысяч песо, с убедительной просьбой нигде об этом не распространяться, что заставило дипломата проникнуться уважением к столь скромному предпринимателю.

Затем они обсудили последние детали: Блас просил предоставить ему на Кубе личную автомашину и номер люкс. Импресарио напомнил, что они должны отработать в течение недели не менее десяти выступлений, в субботу и воскресенье – по два. Эти выступления будут проходить в ресторанах отелей, в Гаване и на курорте Варадеро, исключительно для богатых туристов. В заключение дипломат вручил Бласу десять паспортов с проставленной визой.

Блас машинально открыл один из них и увидел улыбающееся лицо Вивиан – жаль, что она никогда больше не увидит не только кубинское Варадеро, но и мексиканское Акапулько…

Сообщение Себастьяна заставило Бласа задуматься.

Ну что же, Кики сам катится с горы в пропасть. Пора его устранять. Он выработанная шахта, больше от него никакой пользы не будет. Люди, которые не отдают себя целиком Бласу, должны исчезнуть.

И ему пришла в голову заманчивая идея.

Кики еще может пригодиться в последний раз! Прежде чем исчезнуть, он выполнит роль похитителя Бегонии, отвлечет внимание на себя.

Уж Блас постарается его замарать!

Кики выполнит роль пластикового мешка для мусора, куда Блас свалит все улики, связанные с похищением Бегонии!..

Он велел Себастьяну не паниковать. Пусть следит за Кики и строго-настрого запретит ему чем-либо заниматься. Пусть скажет, что Кики будет поручено сверхважное дело, за которое он получит огромные деньги.

А пока пусть ляжет на дно…