Текст книги "Счастливые слезы Марианны"

Автор книги: Хосе Антонио Бальтазар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 37 страниц)

Глава 47

В комнате у Марисабель Джоана беседовала с дочерью.

– Мама, – твердо сказала девушка. – Я больше не хочу здесь оставаться. Пожалуйста, возьмите меня с папой к себе.

– Ты подумала, какую боль ты причинишь Марианне и Луису Альберто? – спросил Карлос.

– Они поймут меня. В конце концов приятно ли им переносить все, что происходит у них на глазах? А может быть, вы с папой не…

Она не окончила фразу, вовремя поняв, насколько жесток и несправедлив упрек, который она хотела бросить недавно соединившимся родителям.

Джоана догадалась, что хотела сказать дочь; вам-де удобнее, чтобы я жила не с вами, хлопот меньше.

И быстро сказала, спасая дочь от ее поспешного подозрения, которое та сама себе никогда бы не простила:

– Хорошо. Ты права. Дай мне одну неделю, чтобы все как следует устроить.

Слова Бето о том, что Марисабель могла нанять фотографа для слежки за ним, сначала возмутили Марианну. Но не были ею забыты.

Марисабель действительно изменилась. Ей пришлось пройти через столько неожиданных перемен в понимании самой себя и окружающих ее людей. Эти перемены – к лучшему? Или они настолько ожесточили ее, что она теперь может втайне совершать подобного рода действия?

Марианна чувствовала острую необходимость посоветоваться с кем-нибудь. Так она была устроена – в трудные минуты она всегда искала душу, которая могла бы разделить с ней ее заботы.

Марианне очень хотелось поделиться своими переживаниями с Луисом Альберто, но она боялась, что его вспыльчивость не позволит ему быть достаточно объективным.

Поговорить с Рамоной? Нет, Рамона сама первая заговаривает и если не делает этого, то от нее и слова не добьешься.

С Чоле она посоветовалась бы в первую очередь. Но та прихварывала, даже не вышла к праздничному столу, и Марианна умолила всех не посвящать ее в то, что произошло.

Дона Альберто, который столько раз на протяжении многих лет был семейным арбитром, ей тоже не хотелось тревожить.

Джоана и Карлос? Им не до нее Марианна верила, что в этот момент они прилагают все усилия, чтобы их дочь не повела себя опрометчиво.

Как в пору юности, она решила исповедаться падре Адриану.

Глава 48

Среди множества семей его прихода семья дона Альберто Сальватьерра на протяжении многих лет была для падре Адриана тем, что можно было назвать маленькой копией бренного земного мира.

Многие соблазны подтачивали фундамент этого дома, обитатели которого не один раз являли пример чести и добродетели.

Видел падре Адриан, как на этом поле битвы добра и зла побеждало бесчестие, но бывал и свидетелем торжества справедливости.

Старая истина: если в человеке осталась хотя бы малая толика человечности, он выкарабкается. Иногда невозможно спасти. Но всегда можно спастись.

Семейство Сальватьерра, мятущееся и страдающее, столько раз находившее в себе силы для самоспасения, было дорого душе старого священника.

Иногда он ловил себя на суетной горделивой мысли, что эта семья самим своим существованием обязана его стараниям. «Пусть уж этот грех тщеславия будет на моей совести, – сокрушенно думал священник, – нежели какой-нибудь другой…»

Он отдавал себе отчет, что вернулся из родной провинции в столицу лишь потому, что хотел до конца своих дней быть рядом с этими людьми.

А Марианна с ее открытым сердцем и добрыми помыслами была существом, особенно желанным его душе.

После скандала за столом падре Адриан чувствовал, что она прибегнет к его помощи, и принял ее с распростертыми объятиями.

Событие, нарушившее мирное течение праздничного ужина в доме Сальватьерра, не на шутку встревожило его.

– Падре Адриан! Бето и Марисабель как будто подменили, – в глазах Марианны он прочитал мольбу. – Неужели им суждено ожесточиться, возненавидеть друг друга?

– Успокойся, Марианна. Только спокойный разум может бороться с кознями.

– Какой совет я должна дать сыну?

– Я думаю, надо выждать. Пусть страсти улягутся. Сама жизнь учит людей, если их сердца и глаза открыты Всевышнему. А Бето умный и совестливый мальчик.

– Как я должна вести себя с Марисабель?..

– Думаю, теперь ты должны действовать сообща с ее родителями.

– Больше всего я боюсь, что эти события могут привести к чему-то непоправимому!

– Ах, Марианна, будто ты сама не любила, будто сама не страдала, будто Луис Альберто не подозревал тебя, а ты его в том, в чем не было вашей вины. И однако, все это позади, и вы вместе.

– Мои страдания той поры не сравнить с теперешними моими переживаниями матери…

– Конечно, Марианна, ты истинная христианка. Заботы о ближнем заставляют страдать сильнее, чем забота о себе.

– Иногда мне кажется, что над нашей семьей тяготеет вечное проклятие…

Они долго говорили в тот вечер.

Падре Адриан не знал, что посоветовать Марианне. Да и какой совет может примирить два ополчившихся друг на друга пылких сердца?

Лишь одно понимал падре Адриан: подобно врачу «скорой помощи», он должен незамедлительно начать врачевание души страждущей, и незаметно он переключил внимание Марианны на другие вещи.

– А как идут их занятия?

Марианна рассказала об успехах Марисабель в балетном училище, где с недавнего времени преподают две московские балерины, об увлечении Бето актерским мастерством, так что, скорее всего, после подготовительного курса он поступит на актерский факультет.

Луису Альберто предложили участвовать в написании сценария для телевизионного сериала, и, хотя он постоянно иронизирует по поводу увлечения домашних «мыльными операми», по всей видимости, готов соблазниться этим предложением.

– Вот его Господь и накажет! – от всей души рассмеялся падре Адриан.

Он любовался Марианной и невольно вспоминал ту провинциальную девчонку, бежавшую после смерти отца от мачехи с отцовского ранчо в Мехико, где Бог направил ее к нему, а он – в дом семейства Сальватьерра…

И еще ока сказала, что они с Луисом Альберто хотят совершить путешествие в Европу с возможным посещением России, да вот теперь, должно быть, сделать это из-за семейных неурядиц удастся не скоро…

– Ну-ну, не надо так мрачно смотреть на вещи! – улыбнулся ей на прощание падре Адриан.

На сердце у него было неспокойно: несомненно этот дом ждут новые испытания.

Глава 49

Письмо от Жуаниты напомнило Луису Альберто месяцы, проведенные в Бразилии, когда он руководил строительством, принесшим его семейству большие доходы.

Дон Альберто был несказанно рад тому, что сын, приняв это решение, порвал со своей разгульной жизнью сынка богатых родителей.

То время было сопряжено с большими душевными переживаниями Луиса Альберто, ревностью, ненавистью и любовью к Марианне…

В день вылета отменили рейс, и, вернувшись домой, он застал там Леонардо, который на протяжении долгих лет симпатизировал Марианне и пришел повидать ее.

Марианна была беременна и, почувствовав себя плохо, потеряла сознание и едва не упала – хорошо, что Леонардо ее подхватил.

Вошедший Луис Альберто, не разобравшись в происходящем, обрушил на Марианну поток проклятий.

– Вы только и ждали, чтобы встретиться! Не успел муж выйти за порог, а уж любовник в спальне! – кричал он.

Сколько раз с мучительным стыдом вспоминал он эту сцену… Вот и сейчас Луис Альберто зажмурился и криво усмехнулся: очень уж смахивало это воспоминание на дурной спектакль!..

Как бы там ни было, а он улетел с мыслью навсегда порвать с Марианной.

Его ангела-хранителя на Амазонке звали Жуанита.

Она работала учетчицей.

Луис Альберто вздрогнул, словно увидел наяву ее неповторимо прекрасное лицо, короткую стрижку, дивную форму затылка и посадку головы.

Его ладони вспомнили ее плечи, пальцы – шелковистость ее волос, грудь – два прикосновения ее жарких сосков. Мелодия ее португальской речи, близкой его родному испанскому языку, терпко ласкала его слух.

Вся она умещалась в ее имени – Жуанита…

Она понимала его переживания и раздумья о Марианне и никак не вмешивалась в них. Просто была каждый вечер и каждую ночь рядом.

Так приятно было, закрыв глаза и обнявшись, стоять с нею под тепловатым душем…

Было ли это изменой Марианне? В ту пору он ненавидел ее, ослепленный ревностью, желал ей всего самого наихудшего… Конечно, это было измена… Но какая сладкая!

«Луис Альберто, – пожурил он себя, – а ты законченный циник!»

И вот письмо от Жуаниты. Она пишет, что городок разросся, теперь это один из пунктов модного туристского маршрута. Она работает в отеле. У нее семнадцатилетняя дочь. Последняя новость была жирно подчеркнута. А назвала она ее Луиса. «Не правда ли, красивое имя?» Этот лукавый вопрос заставил Луиса Альберто поежиться, однако, вспомнив игривый нрав Жуаниты, он не стал тревожиться по поводу совпадения своего имени и имени незнакомой ему дочери Жуаниты.

Она писала также, что коттеджи выдержали испытание временем, и, если он хочет, она могла бы прислать для его фирмы отзывы о качестве этих построек…

В конверт была вложена фотография: Жуанита с дочерью Луисой.

Нет, лучше бразильянок только мексиканки!..

Глава 50

Из-за домашних передряг Луис Альберто вспомнил про звонок Виктории не сразу, а вспомнив, решил как можно скорее повидать ее.

В обеденное время он приехал в ресторан «Габриэла» у входа в который висел большой плакат с броским заголовком «Эротическое шоу». В центре плаката была помещена фотография сильно обнаженной Неукротимой Виктории, и Луис Альберто невольно приосанился. Впрочем, только ли он чувствовал прилив сил при виде этого прелестного существа!

Войдя со служебного входа, он справился у одной из пробегавших артисток, нет ли здесь Виктории. Та не успела ответить, когда за спиной он услышал неповторимый чувственный голос Виктории, только что вошедшей вслед за ним.

Она была в облегающей бархатной куртке яблочного цвета, с большими металлическими пуговицами, и в брюках, которые, плотно обтягивая то, что пониже крестца и повыше ляжек, переходили в просторные мотающиеся штанины, не закрывающие точеных щиколоток. На ногах у нее были испанские плетенные из веревки сандалии «альпаргатас» с обмотанными вокруг щиколоток зелеными лентами.

– Что вам угодно, сеньор? – шутливо нахмурившись, спросила Виктория, подставляя щеку для поцелуя. Однако в ее глазах он увидел испытующую настороженность.

– Бип-бип-бип-бип… – загудел, подражая сигналам отбоя, злопамятный добряк Луис Альберто.

Виктория расхохоталась и извинилась:

– Видит Бог, я поступила скверно. Готова нести любое наказание.

– Тогда ступай за мной.

– Куда?

– В ваш ресторан, куда же еще! Я умираю от голода!

– У меня репетиция…

– А «любое наказание»?

– Хорошо, одну минуточку.

Она подошла к телефону и набрала номер кабинета Бласа Кесады.

– Блас, ты позволишь мне пообедать у нас в зале с другом? Он застал меня врасплох, а у меня к нему дело…

– Виктория, через неделю у нас гастроли на Кубе, – хмуро ответил Блас и, помолчав, добавил: – Отложить нельзя?

– Это достаточно занятой человек.

– Кто он?

Виктория улыбнулась, вспомнив «братскую озабоченность» Бласа по поводу того, есть ли у нее друг и защитник, и сказала:

– Некто Луис Альберто Сальватьерра.

Блас не подал виду, что это сообщение было для него неожиданным. В голосе его прозвучала строгая хозяйская озабоченность:

– А хотя бы и Луис Альберто Сальватьерра, а хотя бы и сам Господь Бог… Ладно, только из уважения к лучшей танцовщице…

Виктория повесила трубку и, повернувшись к Луису Альберто, с облегчением выдохнула:

– Пошли.

Глава 51

В полупустом зале ресторана Виктория хотела сесть за свой любимый столик на возвышении недалеко от входа. С этого места можно было хорошо обозревать ресторан и запасной выход, откуда ее всегда могли позвать знаками, когда она нужна была за сценой.

Однако новый официант Даниэль повел их в угол, усадив за столик для двоих около свисающей с потолка завесы из толстых стволов бамбука.

Луис Альберто попросил у Виктории разрешение заказать лангустов, одно из наиболее дорогостоящих в «Габриэле» блюд, которое подавалось с гарниром из других моллюсков под специальным фирменным соусом.

Официант живо привез аквариум на колесах, в котором доживали свой недолгий век четыре жертвы человеческого обжорства. Луис Альберто показал на двух пучеглазых усачей, и Даниэль помчался на кухню, где около котла с кипящей водой уже готовился совершить жертвоприношение старший повар. Он торжественно бросил указанных Даниэлем особей в кипяток и отдал необходимые распоряжения помощникам, ответственным за гарнир и соус.

– Луис Альберто, не знаю, с чего начать…

– Я слушаю тебя.

– Я рассказывала тебе, что в Испании, в Бильбао, живет моя мама и три мои младшие сестры.

– Мама, насколько я помню, ткачиха?

– Да… Вот уже полгода, как из-за плохого здоровья она ушла с работы.

– Да, не просто ей теперь содержать семью, – сказал Луис Альберто, подумав о том, как наиболее деликатно предложить гордой басконке свою помощь.

Виктория угадала его мысли и пожурила себя за то, что навела его на это рассуждение, – она ведь хотела посоветоваться о другом. Благодарно накрыв своей маленькой ладонью его руку, она сказала:

– Я посылаю им деньги. Это не так много, но им хватает на скромную жизнь, к которой наша семья привычна.

Виктория помолчала.

– Тебе трудно говорить? – спросил Луис Альберто. – Прошу тебя, девочка, расскажи мне все, что ты считаешь нужным, без обиняков.

– Хорошо. У старшей из моих сестер, ее зовут Бегония, обнаружили диабет… Ей шестнадцать лет, и она… немая. Я взяла ее сюда к себе, в Мехико. Привез ее дон Висенте, помнишь, хозяин этого заведения, незадолго до гибели во время землетрясения…

Луис Альберто смущенно посмотрел на Викторию, устыдившись того, что в телефонном разговоре не придал должного значения ее просьбе, и с опозданием догадавшись, насколько важна для нее эта встреча.

– Думаю, мне хватит средств, чтобы показать ее хорошим специалистам… Меня беспокоит только, что в мое отсутствие кто-то хотел проникнуть в квартиру. Бегония испугалась, и это вызвало обострение болезни. Ты ведь знаешь, что такое диабет!

Виктория рассказала Луису Альберто все, что она узнала от Бегонии о таинственном визите. После этого сказала, что их труппа улетает на неделю на Кубу, и она не знает, что ей делать с Бегонией. Отказаться от гастролей она не может, так как новый хозяин кабаре хорошо ей платит и очень рассчитывает на нее. А подвергать сестру опасности со стороны неизвестных людей она не может.

– Что же мне делать? – спросила Виктория, нахмурившись.

– Думаю, есть два выхода. Первый – поместить ее на время твоих гастролей в специальный лечебный пансионат. – Луис Альберто жестом не дал ей возразить и продолжил: – Да, это очень дорого, но ты не откажешь мне в радости помочь твоей сестре.

– Может быть, лучше пригласить сиделку?

– Не думаю, в пансионате она будет подвержена меньшему риску. Более того, полагаю, что помещать ее в пансионат тоже не следует…

Он задумался и закурил. Виктория ждала, затаив дыхание. Наконец он сказал:

– Вот что, девочка. Это не шуточное дело. Решать вопрос надо кардинально. Положим, за время твоего отсутствия ничего не произойдет. А как вы будете жить дальше?

В глазах Виктории появились слезы. Она смотрела в одну точку, потирая пальцами оба виска.

– Сделаем вот что. Бегония переедет к нам. Для начала на время твоих гастролей. А там видно будет.

Виктория потянулась к Луису Альберто и крепко поцеловала его в щеку.

Это видела Марисабель, сидевшая в другом углу ресторана с Умберто.

А весь разговор от начала до конца слышал Блас Кесада, притаившийся за бамбуковой завесой. Значит, у нее есть сестра. Она страдает диабетом, и она немая…

Это подсказало Бласу новые, весьма заманчивые варианты в деле, которое он замыслил.

Лангусты удались на славу.

Виктория в этот вечер превзошла самое себя – ее вызывали бессчетное количество раз.

Глава 52

Первоначальный замысел Бласа был прост: похитить Викторию и потребовать за ее освобождение как можно более «жирный» выкуп у Луиса Альберто, спустить с него шкуру, как следует выпотрошить!

Такой гордец, как Луис Альберто, решил Блас Кесада, не пожалеет денег во имя фанаберии, которую принято называть честью и благородством.

Наблюдение за Викторией и Луисом Альберто в ресторане, их беседа окончательно убедили Бласа в том, что он на верном пути.

Блас шел к этой цели с той самой ночи, когда услышал в тюрьме слезливый рассказ неудачливого Диего Авиллы о «сказочных богатствах» семейства Сальватьерра.

И вот неожиданность – Бегония! Что и говорить, соблазнительный «товар».

Девушка, страдающая диабетом, – да за такую несколько состояний не пожалеют! Платите, а то не сделаем ей спасительный укол!..

В своем офисе, за чашечкой наикрепчайшего кофе, Блас тщательно обдумывал детали сложного проекта.

Необходимо было выстроить точную – во времени и пространстве – схему действий, предполагающую теперь последовательное похищение… обеих сестер!

Важно при этом оказаться героем-спасителем, что позволит не покидать покуда удобнейшее место – ресторан-кабаре «Габриэла», которое стоило ему немалых денег. На его покупку ушла почти четверть выручки от перепродажи крупной партии оружия партизанам на границе с Гватемалой.

Задуманное похищение – не первое и не последнее для него дело. К тому моменту, когда на Кубе вымрут бородатые мамонты, ему понадобится много денег…

Итак, до полета на Кубу остается всего неделя.

Виктория должна непременно быть в гастрольной группе, которая, собственно, из-за нее только и приглашена: приезжий кубинский антрепренер чуть оба глаза не уронил в салат, таращась на ее выступление.

В последнее время приток туристов на остров значительно истощился, и для их приманки стали приглашать яркие, пусть и не самые дорогие, зарубежные коллективы.

Блас хотел во что бы то ни стало воспользоваться этим неожиданным приглашением, чтобы поразмыслить на месте о том, что он будет делать, когда «остров свободы» освободится от нынешней «свободы».

Была и особая мечта: если удастся, свести окончательные счеты с доносчицей, из-за которой умерла его мать, а он был вынужден мокнуть в водах Флоридского пролива, спасаясь бегством вплавь от скорого на руку революционного «кривосудия»…

А тут еще того и гляди сердобольный Луис Альберто заберет Бегонию в свой дом, что намного затруднит ее похищение.

Сложная ситуация.

Однако Блас был существом «многоканальным», способным одновременно просчитывать несколько вариантов, – все-таки он родился на острове Капабланки!

Итак. Вначале как можно скорее похитить Бегонию.

Внешне обставить все как можно более бесчеловечно. С признаками сексуальных отклонений и варварской жестокости. При этом, конечно, после похищения проявить к похищенной максимум внимания и милосердия, создать все условия для того, чтобы она не только не умерла, но не испытывала никаких затруднений.

И, конечно, обеспечить хороший медицинский присмотр.

К моменту освобождения Бегония должна быть целехонькой. Это позволит обрадованной Виктории не подвести его на Кубе.

А похищением самой Виктории он займется по возвращении труппы из гастролей.

Поначалу он опасался принять революционное приглашение: кто знает, не подвергнется ли он на Кубе аресту…

Но, по здравому размышлению, пришел к выводу: вряд ли кто-нибудь узнает в нем, облысевшем и состарившемся, носящем другую фамилию мексиканце, юнца с киностудии «Кубанакан», который два десятка лет тому назад поджег отнятое у него и у его матери жилище и бежал в Майами.

Глава 53

В первый раз, когда Луис Альберто не увидел в несгораемом шкафу четки, он не придал этому значения.

Он спешил в контору, в сейф заглянул лишь для того, чтобы взять чековую книжку, и, не увидев на привычном месте четки, решил, что случайно положил их в другое место и по возвращении поищет.

Эти четки были семейной реликвией, они принадлежали родителям покойной матери. Были сделаны они в конце XVII века и предположительно могли принадлежать великой мексиканской поэтессе-монахине Сор Хуане Инес де ла Крус.

Донья Елена считала: если поцеловать их или даже дотронуться до них, то обязательно весь день будет хорошее настроение и дела будут ладиться.

Луис Альберто привык с детства хоть раз в день дотрагиваться до них. Он делал это машинально и теперь словно не досчитывался чего-то очень важного, – так бросивший курить машинально ищет сигареты, которым нет замены.

На следующий день Луис Альберто обыскал всю «литературную камеру», чему отчасти был рад, так как заодно навел порядок на столе, стеллажах и в сейфе.

Обычно он искал вещи по памяти, точно выходя на искомую пропажу. Сегодня он поймал себя на мысли, что ищет не по памяти, а наобум.

«Вот и начал стареть», – подумал он.

– Марианна, ты не брала мамины четки?

– Нет, дорогой. Ты ведь знаешь, я благоговею над всем, что находится в твоей келье, – сказала она. – Я и домашним наказываю не входить и ничего не трогать в ней.

– Странно, – сказал Луис Альберто. – Не хочу думать ничего плохого ни о ком… Единственным посторонним посетителем в моей «камере» был дон Блас, телевизионщик. Но после его ухода, я видел, четки были в сейфе.

Дело было за завтраком. Бето продолжал кушать в своей комнате. Но Марисабель спустилась к столу.

– Не волнуйся, отец, они найдутся.

– Я начинаю сомневаться, – сумрачно сказал Луис Альберто.

– Почему? – удивленно спросила Марианна.

– Потому что у меня с утра плохое настроение, – мрачно пошутил Луис Альберто, намекая на магическое свойство реликвии.

Поцеловав Марианну и Марисабель, он поспешил к автомобилю.

Марианна рассмеялась:

– Ну, что же, тогда мы вместе дружно поищем их, верно, Марисабель? Меня совершенно не устраивает, чтобы в нашем доме воцарилось плохое настроение…

– А какие у тебя основания желать этого?

Марианна внимательно посмотрела на дочь. Снова язвит. А она так надеялась, что выход Марисабель к завтраку ознаменует перемену к лучшему.

– Да, – повторила Марисабель. – Какие у тебя основания для оптимизма?

– Те основания, что после многолетних страданий все мы наконец вместе и можем помогать друг другу в трудные минуты…

– Я бы на твоем месте не была столь наивной…

«Значит, она все еще не отошла», – с горечью подумала Марианна, посчитав слова Марисабель намеком на проступок Бето.

Однако она ошибалась.

– Наш дом как был, так и остается домом измен.

– Марисабель, ты отдаешь отчет своим словам?

– Тебе тоже нравится Виктория? – неожиданно спросила Марисабель.

– Ты имеешь в виду так же, как тебе?

– Нет, так же, как папочке Луису Альберто! – Она поджала губы и дерзко посмотрела на Марианну.

«То, что она злится на весь свет, я допускаю, – подумала Марианна, – но Луис Альберто здесь при чем?» – хотя тут же почувствовала, как забилось сердце.

– Она нравится мне и Луису Альберто. Это очень талантливая девушка и совестливая. Другая могла бы воспользоваться тем, что отец одно время пил… Ты помнишь, что нам пришлось тогда испытать. Я не понимаю, почему ты снова принимаешься за старое…

– Я принимаюсь за новое! – тихо сказала Марисабель, сжав кулаки. – И тебе не следует быть такой доверчивой. В конце концов это меня уже не интересует. Я буду жить у Джоаны и Карлоса. А вот ты останешься жить здесь. Я избавлю себя от юного изменщика. А старым придется заняться тебе!

– Марисабель, что такое ты говоришь? Ты хочешь сказать…

– Вчера я была днем в «Габриэле». С Умберто. Он может подтвердить, что у нашего Луиса Альберто нежности с Неукротимой Викторией.

Взяв сумку, Марисабель холодно поцеловала опешившую Марианну и выбежала из гостиной.