Текст книги "Её монстры. Её корона. Пенталогия (ЛП)"
Автор книги: Холли Райан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 39 страниц)
ГЛАВА 5
СЕРА
Колокольчик звякает, когда Джеймс выходит, оставляя меня застывшей за стойкой, с сердцем, колотящимся где-то в горле.
Через минуту возвращается Рик, хмурясь при виде моего лица.
– Этот тип тебе что-то сказал? Он странный, но вроде безобидный.
– Я в порядке? – качаю головой.
Но я не в порядке. Потому что Джеймс знает, кто я... или, по крайней мере, кем я была в сети. А значит, он может знать, зачем я здесь. Что я задумала.
И то, что Джеймс зашёл в магазин сразу после Винсента... Это не может быть совпадением. Он знает нашу историю, скорее всего, из новостных репортажей, которые гремели по всей стране, хотя это случилось больше пяти лет назад. Он знает всё.
А если он знает всё, то кто ещё знает? И что Джеймс собирается с этим делать?
Остаток смены я действую на автомате – пробиваю покупки, раскладываю товар по полкам, мою полы. Но мысли несутся галопом. Джеймс. Винсент. Дом с его кровавыми следами и шепчущими вентиляциями. Теневая тварь, котораятоже знает моё настоящее имя.
Когда смена заканчивается в полночь, Рик провожает меня до машины, а его беспокойство слишком уж прозрачно и слишком уж выгодно ему самому.
– Ты точно в порядке, чтобы ехать домой одна? Твой дом стоит довольно уединённо.
– В порядке, – заверяю я его, отпирая машину.
– Ладно, милая. То есть, Сера, – он переминается с ноги на ногу. – Слушай, если тот парень снова будет к тебе лезть, дай мне знать.
– Я сама могу за себя постоять, – борюсь с желанием закатить глаза на своего нового босса.
Рик кивает, явно не слишком в этом убеждённый.
– Просто будь осторожна. Этот город не всегда дружелюбен к чужакам. Да и к своим тоже. Чёрт, ты только посмотри на доску с объявлениями о пропавших людях.
– Нет, спасибо, – даже не махнув рукой на прощание, я сажусь в машину и уезжаю.
Пока еду домой, я всё время поглядываю в зеркало заднего вида, наполовину ожидая увидеть фары, следующие за мной, но дорога позади остаётся тёмной и пустой.
Впереди вырастает дом, чёрный силуэт на фоне ночного неба. В окнах нет света, потому что я ничего не оставляла включённым. И всё же, въезжая на подъездную дорожку, я готова поклясться, что вижу фигуру в окне наверху. Всего на секунду. А потом ничего.
Я сижу в машине с работающим двигателем и смотрю на дом. Мой дом. Моё убежище.
PrayWhileIMoan.
Как Джеймс мог знать это имя? Это вообще не имеет смысла.
Разве что Винсент его подослал. Разве что Винсент всё-такипомнит меня. Разве что он послал шпионов следить за мной, дожидаясь, когда я сделаю свой ход.
Эта мысль должна была бы меня пугать, но вместо этого она разжигает во мне что-то тёмное и голодное. Пусть смотрит, как я приближаюсь. Пусть лежит по ночам без сна, гадая, что я сделаю дальше.
И всё же как Джеймс так быстро меня нашёл? Как он узнал, что PrayWhileIMoan – это на самом деле Сера Вэйл, здесь, в Уичито, работающая в «Gas N' Go»? Что, если он прямо сейчас следит за мной?
Глушу двигатель и поспешно выхожу в прохладную ночную тьму. Ветер шепчет в деревьях, принося запах дождя и гниения. Осень вступает в свои права, днём раскрашивая мир в ржавчину и золото, красивый снаружи, но ночью становится ясно, что внутри всё уже гниёт.
Я бегу к дому, сжимая ключи в руке. Ступени крыльца скрипят под моим весом – звук, который уже начинает становиться знакомым. Отпираю дверь и врываюсь внутрь, и меня сразу поглощает тьма.
Но я не одна.
Я чувствую это – присутствие, тяжесть в воздухе. Что-то ждёт. Что-то наблюдает.
Пока что я это игнорирую. Я не тянусь к выключателю, позволяя глазам привыкнуть к темноте. Вместо этого запираю дверь и проверяю, чтобы все жалюзи и занавески в доме были задёрнуты, так чтобы никто не мог меня увидеть.
Пока взлетаю по лестнице, в тенях что-то сдвигается – участок тьмы, ещё более тёмный, движущийся, как дым. Он плывёт за мной следом и наблюдает, как я в лихорадке мечусь из комнаты в комнату, проверяя окна.
Наконец, тяжело дыша, я останавливаюсь в своей спальне.
Из открытой вентиляции посреди пола торчит что-то тёмное и фаллическое. Мой огромный чёрный дилдо, – понимаю я. Тот самый, который я ещё не распаковала. Друзья подарили его мне в шутку на девятнадцатилетие. Друзья, с которыми я не разговаривала уже много лет.
– Зачем оно тебе? – требую я. – Убери это.
Дилдо остаётся на месте, пока холодная волна воздуха касается моей спины, цементирует лёгкие и заставляет соски напрячься. Эта штука, живущая со мной, что... только что прошласквозь меня?
Передо мной тень пульсирует, расширяясь и сжимаясь, как сердцебиение.
Я подхожу ближе.
– Сегодня я встретила кое-кого, кто знает то, чего знать не должен. Обо мне. О том, что я здесь делаю, и... Если он знает, я должна его остановить. Никто не встанет у меня на пути. Ты меня слышишь?
Медленно тень формирует что-то похожее на кивок. Затем она вытягивается, удлиняется, пока не становится похожей на человеческую фигуру – высокую, безликую, но несомненно мужскую. Она протягивает ко мне руку, пальцы – как клубы дыма.
Я не колеблюсь. Я тоже тянусь, позволяя своим пальцам пройти сквозь эту бесплотную тьму. Она холодная, как ледяная вода, но при этом каким-то образом и плотная тоже. Парадокс ощущения.
– Кто ты? – шепчу я.
Тень наклоняется ближе, её форма сгибается, пока то, что может быть ртом, не зависает у самого моего уха.
– Освобождение, – шепчет она, и слово плывёт на дыхании холодного воздуха.
Потом она рассеивается, распадаясь на щупальца тьмы, которые ускользают по полу и обратно в открытую вентиляцию, из которой торчит дилдо.
– Освобождение... Ты имеешь в виду своё освобождение? Или... оргазм? Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы я трахнула себя этим дилдо?
– Да, – рык прокатывается вибрацией по всему дому.
– Ага, это так не работает, чувак. Я не могу просто вот так взять и перейти к делу, как мужчины, особенно с дилдо длиной почти в метр.
Теневое щупальце выползает из вентиляции, ползёт по полу, а потом поднимается по моей ноге к внутренней стороне бедра.
Оно замирает, будто ждёт, что я откажусь, и когда я этого не делаю, касается промежности моих рабочих брюк цвета хаки.
Я смотрю на щупальце, сердце колотится от смеси страха и неожиданного возбуждения. Оно холодное, настолько холодное, что это жжёт, но внутри меня отзывается гул, заставляющий нервы звенеть.
– Ч-что... Что ты делаешь? – запинаясь, спрашиваю я, но моё тело уже знает, откликаясь на прикосновение, пока разум всё ещё пытается осмыслить происходящее.
Щупальце движется сильнее, быстрее, лаская меня сквозь одежду и посылая по позвоночнику волны удовольствия и холода. С громким стоном я раздвигаю ноги шире, открывая ему лучший доступ.
Тень шипит, и этот звук подобен шуму ветра в сухой листве.
Этот звук обдаёт меня жаром, резко контрастирующим с ледяным прикосновением щупальца. Оно скользит вверх, очерчивая линию моих брюк, а затем ныряет под пояс. Холод на голой коже шокирует, бьёт током, и я ахаю, резко подаваясь бёдрами вперёд.
– О,ебать. Ещё, – стону, не понимая, прошу я или требую.
В любом случае, тень повинуется.
Из вентиляционного отверстия появляются новые щупальца, обвивая мои ноги, талию, удерживая меня на месте, пока первое щупальце исследует меня, скользя между складок и кружась вокруг клитора. Холод интенсивный, почти болезненный, но удовольствие ещё сильнее, оно нарастает быстро и сокрушительно.
– О...боже, – выдыхаю я.
Мои бёдра движутся в такт движениям щупальца, я трусь о них, преследуя разрядку, которая маячит совсем рядом. Влага стекает по внутренней стороне бёдер, но щупальца быстро слизывают её, словно множество языков.
Тень рывком подтягивает меня ближе к фаллоимитатору в вентиляции. Не приглашение, а приказ.
Быстро избавляюсь от брюк и белья. Поддерживаемая щупальцами, я опускаюсь на пол и, заняв позицию, легко соскальзываю на силиконовый стержень. Я настолько промокла, что слышу, как мои соки всасывают его глубже, пока он заполняет и растягивает меня. Он большой, слишком большой, но щупальце на моём клиторе ни на секунду не прекращает движение, и сочетание боли и удовольствия одурманивает меня.
Тень рычит, и этот звук вибрирует, проходя сквозь вентиляцию, сквозь щупальца, сквозь меня.
Я скачу на фаллоимитаторе, и щупальца помогают мне двигаться. Ощущения ошеломляющие – холод щупалец, полнота фаллоимитатора, неустанная стимуляция клитора. Я так близко, так близко...
– Мне нужно кончить, – говорю я хныча.
В ответ одно из щупалец проскальзывает внутрь меня вдоль игрушки и изгибается.
Я кончаю мощно, с криком, моё тело содрогается, когда волны удовольствия расходятся по мне. Я фонтанирую, извергая внезапный поток жидкости, который пропитывает щупальца и пол подо мной. Щупальца поддерживают меня в этот момент, ни на миг не прекращая движений, растягивая мой оргазм до тех пор, пока я не превращаюсь в дрожащее, тяжело дышащее месиво.
По мере того как я прихожу в себя, щупальца медленно отступают, выскальзывая и разматываясь с моего тела. Я валюсь на пол, фаллоимитатор выскальзывает из меня, а конечности слишком слабы, чтобы удерживать меня дольше. Мои бёдра, будто живя собственной жизнью, продолжают лениво вращаться напротив открытого вентиляционного отверстия.
– Блядь... – выдыхаю я.
Я не кончала так сильно, пожалуй… никогда, и я никогда не сквиртила. Моё тело кажется живым так, как не казалось годами. Но в то же время в голове кружатся вопросы. Что это за теневое существо? Почему он здесь? Чего он от меня хочет?
Но должна признать, что всплеск адреналина после встречи с Винсентом и мои опасения, что Джеймс точно знает, кто я такая, угасли, и разум прояснился.
– Зачем ты это сделал? – спрашиваю я, всё ещё пытаясь отдышаться.
Ответа нет, но я чувствую, что он до сих пор наблюдает за мной как из открытого вентиляционного отверстия, так и из комнаты в целом.
Качаю головой, ошеломлённая, сбитая с толку, но удовлетворённая. Нижняя часть тела и пол представляют собой месиво из моих собственных соков, поэтому я встаю и направляюсь в ванную, где быстро принимаю душ. После этого я вижу, что зеркало покрыто паром. На конденсате выведено одно-единственное слово:
ОСТОРОЖНО
Я пристально смотрю на предупреждение, наблюдая, как капли воды скапливаются в буквах и стекают по стеклу, искажая послание. Осторожно с чем? С Джеймсом? С Винсентом? Или с чем-то совсем иным?
– Эй, эм, Теневой Папочка? – зову я, но он не отвечает.
Вернувшись в спальню, я замечаю, что стекло на фотографии Винсента на полу теперь треснуло. Его самодовольное лицо смотрит на меня своими вырезанными глазами, не подозревая о том, что грядёт. А может, и не так уж не подозревая, если Джеймс теперь стал его глазами и ушами.
В любом случае, игра началась.
Я закрываю глаза, но сон приходит нескоро. Когда он наконец наступает, мне снятся тени с руками, оставляющими синяки, и мужчины с улыбками, которые режут как стекло, и голос, шепчущий все мои имена из глубоких недр под домом:
– Сера... PrayWhileIMoan... Пенни...
ГЛАВА 6
ДЖЕЙМС
Я уже три часа подряд наблюдаю, как она дышит.
Синеватый отсвет монитора делает её кожу такой, будто я выловил её из Северного моря – бледной, светящейся, неуместной в этом дерьмовом люминесцентном гробу заправки. МояМолитва6 за стойкой, загнанная в коробку, где я могу её видеть, но не могу коснуться. Пока ещё не могу.
Я подкручиваю изображение, делаю резче, добавляю контраста. Не кино, конечно, но это она.
– Вот так, – шепчу, когда она заправляет чёрные волосы за ухо – маленькая привычка, да. – Давай ещё раз для меня, красавица.
На втором мониторе у меня идёт подборка записей с ней. Вот она впервые за пять лет выходит из своего дома в Канзас-Сити. Вот идёт от нового дома к машине четыре дня назад. Вот на прошлой неделе роняет ключи и наклоняется – Господи всемогущий, – чтобы поднять их у бензоколонок. Я каталогизировал каждый удар её сердца ещё до того, как она приехала в Уичито, и после. Жёсткий диск почти трещит от неё.
На прямой трансляции она наполовину улыбается какому-то клиенту, какому-то мерзкому мудиле, который покупает сигареты и пару энергетиков. Её рот растягивается в улыбке, глаза остаются мёртвыми. Её безумная улыбка Уэнсдэй Аддамс – если бы Уэнсдэй работала в сфере обслуживания.
– Не дари ему это, Молитва, – говорю я. – Я ж знаю, эта улыбка не твоя.
Мой белый фургончик, похожий на тачку педофила, провонял холодной картошкой фри и хвойным освежителем воздуха. Сзади нет окон, передние затонированы до греха. Стоит за заброшенной бумажной фабрикой, куда ни одна живая душа не суётся. Где я могу спокойно наблюдать.
Когда покупатель уходит и её лицо снова складывается в пустоту, я подаюсь вперёд. Так-то лучше. Честнее.
Я открываю ноутбук, пальцы сами ложатся на клавиши по мышечной памяти. Её призрак в сети всё ещё там, на экране. PrayWhileIMoan. Ну и ник, а? Я нашёл его на сайтах с пошлой эротикой, а потом зарылся глубже – на форуме для выживших, из тех, где девчонки пишут то, чего не могут произнести вслух.
Её слова были не такими, как у остальных. Большинство писали об исцелении, терапии, восстановлении, всей этой болтовне. Моя Молитва писала о мести, как о священном писании.
«Я найду его и разберу на части так же, как он разобрал на части меня».
В ту же секунду, как я это прочитал, я узнал её. Узнал, что она моя.
Отследить IP было проще простого. Люди думают, что интернет – это пустота, в которую ты орёшь, а она просто пожирает шум. Но я слушаю. Я всегда слушаю. Я шёл по её цифровым крошкам так же, как по тем, что она оставляла в реальном мире.
Это не сталкинг. Это – узнать её первым. Понять её раньше, чем она поймёт саму себя. И я точно знаю, что она делает в Уичито.
– Она называла себя разрушенной, – говорю я её застывшему лицу. – А я вижу собор, погребённый под этим.
Обвожу её силуэт по стеклу. Синеватые тени под глазами. Полноту её тела, словно она наращивает броню, делает себя больше, труднее для боли.
В кадр вваливается её босс, ходячий хрен по имени Рик. Или Рэнди. Он нависает за стойкой, слишком близко. Его рука скользит по её пояснице, пока он тянется мимо.
Я замираю.
– Этот клоун даже не понимает, кого он лапает.
Рука Рика-Рэнди задерживается. Тогда Пенни, теперь Сера, моя извечная Молитва, отстраняется – крошечное движение, которое заметит только мужчина, изучающий её как евангелие. Её плечи напрягаются. Подбородок чуть дёргается в сторону двери.
Я не врываюсь туда с наскока, в плаще супергероя. Я просто отмечаю это в журнале, обводя его имя над адресом, который уже раздобыл. Рядом с его расписанием. Его привычками в выпивке. И тем фактом, что он живёт один.
Некоторые проблемы решаются сами собой, если дать им время, но, если придётся, я вмешаюсь.
Я потягиваюсь, затёкший в брюхе фургона. Стена рядом с моим самодельным столом – это святыня: фотографии издалека, скриншоты из соцсетей до того, как она всё подчистила, прядь светлых волос – не чёрной краски – срезанная с её подушки в Канзас-Сити прямо перед тем, как она сбежала.
Мой блокнот лежит открытым, полный её ритмов:
– Я хочу, чтобы в этот момент она была одна, – бормочу, проводя пальцем по свежей записи. – Чтобы, увидев это, она не успела закрыться.
В углу стоит маленькая коробка, завёрнутая в коричневую бумагу. Пока ещё без красивых бантиков. Добыть её стоило мне нескольких часов, и она почти идеальна.
Я поднимаю её, взвешиваю в руке. Внутри – первое послание. Во всяком случае, первое настоящее.
Оно говорит на нашем общем языке: языке ярости и насилия. Я слышал его в её постах. Чувствовал, как он густо висел в воздухе её дома в Канзас-Сити, как гнил и разъедал комнаты изнутри. Пять лет она ни разу не переступала порог. А потом однажды вышла с дорожной сумкой и ключами – идеальный шторм на ногах.
Я никогда в жизни не был так заведён.
Отгибаю бумагу, в последний раз проверяю подарок. Всё идеально. Всё на месте.
Снова заворачиваю коробку, перевязывая её бечёвкой.
На прямой трансляции Сера надевает пальто, точно по расписанию.
Я касаюсь пиксельного свечения её лица.
– Я оставлю это там, где ты найдёшь, – шепчу я. – И когда ты это откроешь, ты поймёшь, что тебя никогда не оставляли без любви.
Я поворачиваю ключ. Двигатель урчит. Скоро она увидит, что есть кто-то, кто её видит. Кто-то, кто понимает, что такое справедливость в реальном мире.
Молитве не нужно спасение. Ей нужен тот, кто поможет ей сжечь всё дотла.
А я уже горю.
ГЛАВА 7
ЭДДИ
Кофе. Вот и всё, что мне нужно. Ровно столько кофеина, чтобы доехать домой и не улететь в кювет.
Колокольчик над дверью «Gas N' Go» звякает, и тогда я её вижу. Не за стойкой, а в проходе со снеками, где она методично раскладывает чипсы. Чёрные волосы падают ниже плеч, как занавес. Формы, которые не вписываются в местное представление о красоте. В её движениях есть что-то странно грациозное, будто она наполовину под водой, существует в ином течении, чем все мы.
Она не замечает, что я за ней наблюдаю. Большинство не замечает. Это единственный навык из моих военных дней, который действительно полезен в этой работе, – умение наблюдать, оставаясь незамеченным.
Но привлекает моё внимание не её внешность, хотя по-своему она эффектная. А то, как она держится – как человек, которого сломали, а потом собрали заново, но не из тех частей. Как человек, который носит своё тело, словно плохо сидящий костюм.
Беру себе кофе из автомата, насыпаю столько сахара, что от него сводило бы зубы, и направляюсь к ней.
Она медленно поворачивает голову, когда я приближаюсь. Голубые глаза оценивают меня, просчитывают, выискивают угрозу, пути отхода, слабые места. Я узнаю̀ этот взгляд, потому что сам ношу его.
– Могу я вам помочь? – голос у неё хрипловатый, непривычный к речи. Словно она бережёт слова для необходимости, а не для того, чтобы заполнять тишину.
– Просто хотел сказать, что оплачу кофе, когда будете готовы, – улыбаюсь, стараясь, чтобы это выглядело вежливо. – Детектив Эдди Кроу. Управление шерифа.
При упоминании управления шерифа что-то мелькает у неё в глазах. Не совсем страх, скорее узнавание. Может, даже цель. Я откладываю это в памяти.
– Сера Вэйл, – она едва заметно переносит вес, перераспределяя себя, делая себя меньше. – Только что переехала.
– А, слышал. Старый дом Миллиганов на Лейквью, да? Тот самый, про который говорят, что он с привидениями? – отпиваю кофе. На вкус он как горячая грязь с нотками пластика и привкусом засохших носков. – Смелый выбор.
– Я не верю в призраков, – говорит она, но её пальцы дёргаются к горлу, а взгляд на мгновение уходит к окну, будто она вспоминает что-то, что противоречит её собственным словам.
Ложь номер один.
– Что привело вас в Уичито? Не так уж много людей выбирают это место по своей воле.
Она дарит мне отрепетированную улыбку, которая так и не доходит до глаз.
– Просто нужен был новый этап. Где потише. Поменьше шума.
Это ложь номер два, а может, и три, если считать улыбку. Плечи у неё слишком напряжены для человека, который ищет тишины. Глаза сканируют магазин каждые одиннадцать секунд – дверь, окна, остальную часть прохода со снеками, слепые зоны. Привычки человека, который ждёт опасности, как тот, кому уже причиняли боль.
– Что ж, добро пожаловать в Уичито, – говорю я, сохраняя лёгкий тон. – Хотя должен предупредить: здесь не так тихо, как обещают брошюры.
Особенно когда на свободе орудует серийный убийца. И после того, что случилось с Дэвидом Фарли буквально вчера.
Я качаю головой, отгоняя эту мысль.
– Здесь кажется достаточно мирно, – отвечает она, возвращаясь к полкам.
– Те, кто ведут себя тихо, всегда что-то скрывают, – делаю паузу. – И города, и люди.
Это заставляет её посмотреть на меня по-настоящему. Кроха подлинного интереса прежде, чем её холодная маска возвращается на место.
В кармане вибрирует телефон, и я ещё до проверки знаю, что новости плохие. В 22:57 ничего хорошего не случается.
Текстовое сообщение от Винсента:
Затем он присылает адрес.
Кофе внезапно становится на вкус ещё хуже.
– Мне пора идти, – говорю ей, убирая телефон в карман.
– Я вас рассчитаю.
Я иду за ней к кассе, поглядывая на её задницу, но стараясь делать это незаметно. Она круглая и полная, и образ того, как я сжимаю её обеими руками, пока она скачет на моём члене, просачивается сквозь мой профессиональный фасад.
У кассы я получше рассматриваю её лицо. В нём есть какая-то пустота, которую не исправит никакой сон. Иногда я вижу такое же выражение в собственном зеркале.
Она пробивает товар.
– Один доллар семь центов.
Протягиваю ей сумму без сдачи, наши пальцы на мгновение соприкасаются. Её – холодные, несмотря на тепло в магазине. Она быстро отдёргивает руку.
– Эм, послушайте, – начинаю я. – Небольшое предостережение, раз уж вы здесь новенькая. У нас тут недавно были... инциденты. Осторожность – это не слабость. Будьте бдительны, хорошо?
Чего я не говорю, так это того, что серийный убийца выбирает женщин, подходящих под её типаж. Доска объявлений о пропавших без вести при входе на заправку – тому подтверждение.
Она напрягается от моих слов, будто я задел за живое.
– Я могу за себя постоять, детектив.
– Ни секунды в этом не сомневался, – бросаю пустой стакан в мусорное ведро. – Но что бы вы ни надеялись здесь найти, просто убедитесь, что оно не найдёт вас первым.
Что-то меняется в выражении её лица. Удивление, возможно. Будто я увидел её насквозь так, как она не ожидала.
– Я ничего не ищу, – говорит она слишком ровно. – Только тишины и покоя, помните?
– Верно, – киваю, направляясь к выходу. – Доброй ночи, мисс Вэйл.
– Доброй, детектив.
Я выхожу, занося в память всё, что уже успел о ней подметить.
Её зовут Сера Вэйл. Волосы крашеные. Под люминесцентным светом тёмные, но корни выдают гораздо более светлый оттенок. На номере её побитой «Хонды» – теги округа Уайандотт. Обручального кольца нет, как и следа загара от него. Из-под воротника рабочей рубашки выглядывает татуировка – что-то угловатое и тёмное. Не декоративное, а значимое, будто она заклеймила себя чем-то, что не хочет забывать.
Глаза, видевшие дерьмо, которого видеть не следовало. Которые знают вещи, которые никто не должен знать.
Очень трахабельная задница.
Вернувшись в патрульную машину, я быстро вбиваю её имя в базу данных, но ничего не находится. Ни выданного водительского удостоверения. Ни правонарушений. Ни кредитной истории. Ни трудовой истории. Ни следов в соцсетях. Ни предыдущих адресов.
Либо она только что появилась на свет, либо подчистила всё. Стёрла себя из системы и сменила имя.
Я уже собираюсь вместо этого вбить номер её машины, когда трещит рация.
– Детектив Кроу, вы на связи?
– Говорите.
– Личность жертвы установлена. Женщина, белая, тридцати двух лет. Имя – Марго Эллисон. Шериф хочет видеть тебя на месте преступления как можно скорее.
Мои пальцы замирают на руле. Марго. Имя мгновенно встаёт на место.
Я снова смотрю на заправку, где Сера опять раскладывает чипсы.
Марго Эллисон. Бывшая сотрудница «Gas N' Go» с яркой улыбкой, которая жила здесь ещё со школы. Завела себе новую квартиру, нового парня. Говорили, что она заново выстраивает себя. Наконец-то собиралась вернуться к учёбе на медсестру.
Та самая Марго, которая примерно месяц назад, сразу после увольнения, подала жалобу на домогательства со стороны Рика, менеджера заправки.
Рик – Алый Палач? Способен ли он на те жуткие, ритуальные убийства, которые мы находим? Его машины нет на парковке, так где же он?
Внезапное, необъяснимое чувство защиты наполняет мои вены, пока я смотрю на Серу сквозь окно магазина. Она совершенно чужая мне, но я узнаю истерзанную душу, когда вижу её. Она также может стать следующей жертвой. Рика, Алого Палача или обоих, если это один и тот же человек.
Она не моя.
Но я сделаю так, чтобы никто другой не вообразил, будто она принадлежит ему.
