Текст книги "Её монстры. Её корона. Пенталогия (ЛП)"

Автор книги: Холли Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 39 страниц)

ГЛАВА 3

СЕРА

Я просыпаюсь рывком, запутавшись в одеяле, влажном от пота.

Мгновение не могу вспомнить, где нахожусь. Потолок надо мной незнаком – облупившаяся краска и тонкие трещины, расходящиеся, как молнии.

Но есть и кое-что ещё.

Следы. Кровавые следы, поднимающиеся по стене слева от меня. Они продолжаются по потолку по невозможной траектории, будто гравитация здесь ничего не значит. Следы маленькие, как у меня. Каждый чётко отпечатан, видны свод стопы и пальцы в липком алом.

Первая мысль: кто-то, блядь, издевается надо мной.

Я сбрасываю одеяло и осматриваю свои ноги, но они чистые. Ни крови между пальцами, ни засохшей под ногтями. Соскальзываю с матраса и подхожу к стене, разглядывая первый отпечаток. Он ещё слегка влажный, поблёскивает в тусклом утреннем свете.

Встав на носочки и опираясь на подоконник, я прижимаю правую ступню к одному из следов на стене.

Идеальное совпадение, вплоть до чуть кривого мизинца, который я сломала в детстве.

Обычный человек уже собирал бы вещи и уезжал из этого ебанутого дома с его кровавыми рисунками на стенах и потолке. А я лишь киваю, словно подтверждая то, что и так подозревала.

– Конечно, они мои, – бормочу пустой комнате. – А чьи ещё?

Интересно, я окончательно поехала? Может, я лунатик. Может, ночью порезалась и танцевала по стенам, как паук, а к утру всё забыла?

Или, может, у этого дома свои законы физики и реальности.

Как бы то ни было, сегодня у меня собеседование. На заправке рядом с участком шерифа набирают сотрудников, а мне нужно наблюдать за этим зданием. Нужно наблюдать заего приходами и уходами. Нужно изучить его привычки, прежде чем я их разрушу.

Я принимаю душ в ванной наверху, где из древних труб с перебоями льётся вода ржавого цвета. Ванна на лапах покрыта пятнами, которые невозможно оттереть, – постоянная тень всех, кто мылся здесь до меня. Пока мылюсь, я чувствую, что за мной наблюдают – не камеры и не глазки, а сам дом. У стен есть глаза, а трубы гудят с одобрением.

Должно быть, это то же самое… существо, которое хотело, чтобы я трахала себя предметами, которые оно мне подсовывало прошлой ночью.

Как последняя идиотка, я забыла полотенце, поэтому иду по коридору к узкой двери бельевого шкафа в конце. Открываю его, заглядывая внутрь на почти пустые, покрытые пылью полки, беру одно из полотенец, которое наконец распаковала, и плотно закрываю дверь.

Щёлк.

Она снова открывается, чуть-чуть. Лёгкое движение, почти шёпот.

Я снова её закрываю, убеждаясь, что защёлка сработала.

Щёлк.

На этот раз дверь распахивается полностью, словно её толкнули изнутри.

Я долго смотрю в шкаф, затем смеюсь.

– Мило, – говорю я. – Ты странно флиртуешь.

Завернувшись в полотенце, направляюсь к своей спальне и замечаю глубокие царапины на деревянном полу вокруг вентиляционной решётки. Они образуют неровные узоры, словно кто-то, иличто-то, пытался выбраться наружу. Или пробраться внутрь. Я приседаю, проводя пальцами по бороздам. Они гладкие, истёртые временем.

– Уже в отчаянии, да? – спрашиваю я пустую комнату.

Дом молчит.

Я одеваюсь, пока что игнорируя кровавые следы и царапины. Чёрные джинсы, свободный серый топ, скрывающий многочисленные округлости, которые я набрала, и армейские ботинки. Расчёсываю волосы, но даже не пытаюсь их уложить. Затем густо подвожу глаза, слегка размазывая подводку как надо.

Идеально для работницы заправки. Идеально для женщины с тайнами и убийством на уме.

Перед уходом снова проверяю дверь в подвал. Доски всё ещё её закрывают, но я замечаю то, что упустила раньше, – крошечные щели между планками, где гвозди были чуть поддёрнуты, ровно настолько, чтобы образовалось пространство. Недостаточно, чтобы открыть дверь, но достаточно, чтобы заглянуть внутрь.

Я прижимаюсь глазом к одной из этих щелей, но нихрена не вижу.

– Позже, – обещаю я двери и тому, что ждёт за ней.

Дорога до заправки короткая, но даёт мне время снова вжиться в свою кожу, вспомнить, кем я притворяюсь. Сера Вэйл, новенькая. Сера Вэйл, обычная женщина, начинающая всё сначала. Сера Вэйл, которая совершенно точно не собирается разрушить жизнь одного мужчины кирпичик за осторожным кирпичиком.

Я паркуюсь на стоянке заправки, изучая участок шерифа по соседству. Это приземистое, уродливое старое здание с узкими окнами и флагштоком перед входом. Наверху американский флаг, ниже – флаг штата, оба безвольно висят в сыром воздухе. К главному входу ведут ступени, поднимающиеся к стеклянным дверям.

Он там. Я в этом уверена.

Я сплёвываю на землю и отворачиваюсь, кровь гремит у меня в ушах.

Сама заправка – как тысячи других, что я видела: светящаяся коробка с переработанной едой и товарами первой необходимости по завышенной цене. На яркой неоновой вывеске написано: «Gas N' Go». На меньшей табличке в окне – «Требуются сотрудники. Обращаться внутри».

Внутри над головой гудят люминесцентные лампы, заливая всё болезненной бледностью. Пахнет кофе, пончиками и чьим-то утренним дерьмом.

Худой парень лет двадцати с чем-то пробивает покупку. Рядом с ним за стойкой стоит мужчина средних лет с редеющими волосами, листая журнал «Seventeen». Когда колокольчик над дверью звякает, объявляя о моём приходе, он поднимает взгляд, и его глаза сразу опускаются к моей груди.

– Вам помочь? – спрашивает он, закрывая журнал, но оставляя палец между страницами, чтобы не потерять место.

– Я пришла на собеседование, – говорю, подходя к стойке. – Я звонила два дня назад.

На его лице мелькает узнавание.

– Точно, точно. Сера, верно? Я Рик, менеджер.

Он протягивает руку через стойку. Ногти у него грязные, но я всё равно её пожимаю, замечая, что он держит чуть дольше, чем нужно.

Рик выходит из-за стойки, жестом приглашая меня в маленький коридорчик сзади.

– Давай поговорим наедине.

Кабинет, куда он меня приводит, едва ли больше кладовки, с металлическим столом, заваленным до верха бумагами и обёртками от еды. Маленькое окно выходит на задний двор, где мусорные баки переполнены отходами.

Рик устраивается в скрипучем кресле и кивает мне на стул напротив.

– Итак, – говорит он, откидываясь назад. – Что привело тебя в наш маленький уголок Канзаса, милая?

Стискиваю зубы, но решаю проигнорировать это прозвище.

Я к этому подготовилась, так что ложь льётся легко.

– Хочу начать с чистого листа после развода. Мне нужно было уехать.

Рик кивает, пытаясь выглядеть сочувствующим, но вместо этого выходит просто мерзко.

– Хреново. Полагаю, что для него потеря – для нас находка.

Я киваю.

– Опыт есть?

– Два года в «Kwik Shop» в Канзас-Сити. До этого работала официанткой, – это было почти десять лет назад, когда я была подростком, но ему необязательно знать.

К тому же, уверена, это всё равно считается.

Он делает вид, будто обдумывает мои слова, хотя я вижу, что он уже решил меня нанять. То, как он всё время косится на мою грудь, ясно говорит о его намерениях.

– Часы будут с четырёх до полуночи, со среды по воскресенье, – говорит он. – Оплата – минималка плюс пятьдесят центов. Без льгот.

– Меня устраивает, – говорю, пожимая плечами.

– У нас тут попадаются разные типы, особенно по ночам. Справишься с трудными людьми?

Смешок поднимается к горлу, но я его проглатываю.

– Трудные – это как раз по моей части.

Рик наклоняется вперёд, кресло под ним протестующе скрипит.

– А с опасными как? Некоторые местные тут... ну, скажем так, не особо дружелюбны к чужакам.

– Я не переживаю, – говорю я и позволяю в улыбке мелькнуть чуть-чуть настоящей себя – вспышке зубов, отблеску чего-то острого.

Рик моргает, на мгновение растерявшись, потом берёт себя в руки.

– Ну, тогда ладно. Когда можешь выйти?

– Сегодня.

– Отлично. Я подготовлю бумаги, – он встаёт. – Добро пожаловать в семью «Gas N' Go», милая.

– Спасибо. И я Сера, – поднимаюсь и смотрю ему прямо в глаза. – Не «милая».

По его лицу пробегает тень раздражения, но он кивает.

– Сера. Понял.

Снаружи мутное утреннее солнце почти не разгоняет холод в воздухе. Я прислоняюсь к машине и закуриваю сигарету, которую на самом деле не хочу, просто чтобы чем-то занять руки. Дым наполняет лёгкие, резкий и знакомый. Я не имею привычки курить, но иногда сам ритуал помогает думать.

Отсюда у меня идеальный обзор на участок шерифа. Полицейские приходят и уходят, кто-то в форме, кто-то в гражданском. Его пока не видно, но это лишь вопрос времени. Интересно, может, он сейчас там, всего в нескольких метрах от меня, и даже не подозревает, что его прошлое пришло за ним.

Эта мысль вызывает у меня приятную дрожь.

Выдыхая облако дыма, я чувствую на себе взгляд. Это покалывающее ощущение, когда за тобой наблюдают. Осматриваю парковку, тротуар, окна соседних зданий, но ничего не вижу. А потом замечаю движение – жалюзи шевелятся в окне второго этажа участка шерифа.

Я смотрю прямо туда, даже не пытаясь скрыть свой интерес. Жалюзи опускаются обратно.

– Надеюсь, это ты, ублюдок, – говорю я. – Так или иначе, обещаю: ты увидишь, как я иду за тобой.

Докуриваю сигарету и давлю окурок ботинком. Пора идти. Мне нужно ещё многое подготовить: обжиться в доме, подружиться с призраками, открыть подвал и позже сегодня выйти на свою первую смену.

Когда сворачиваю на свою подъездную дорожку, дом оказывается другим при полном дневном свете. Менее зловещим, но более ветхим. Краска сходит с обшивки, как мёртвая кожа, а заросший двор поглощает каменную дорожку. Он должен выглядеть заброшенным, забытым. Вместо этого он выглядит насторожённым, словно ждал моего возвращения.

Внутри воздух изменился. Теперь он теплее, с потоками, которых не должно быть в запечатанном доме, особенно с учётом того, что я не включала отопление. Я медленно прохожу по комнатам, слушая, как стены оседают вокруг меня.

Наверху проверяю следы. Большинство ещё на месте – идеальные багряные отпечатки, но один, ближе к центру потолка, размазан, будто кто-то провёл по нему пальцем, пока меня не было. Я знаю, что не прикасалась к нему. Я даже не дотянусь так высоко.

– Меняешь декор? – спрашиваю я.

В ответ только тишина, но тишина внимательная, прислушивающаяся.

Я распаковываю ещё несколько вещей из своей дорожной сумки и из потайного кармана достаю фотографию в рамке. Его фотографию, с вырезанными глазами. И ставлю её на пол под таким углом, чтобы это было первое, что я увижу, проснувшись. Напоминание о моём крахе. Обещание моего превращения.

Когда заканчиваю распаковываться, в комнате становится ещё теплее. Вентиляционная решётка посреди пола слегка дребезжит, а затем замирает.

Я подхожу к ней и опускаюсь на колени, разглядывая ржавую металлическую решётку. Воздух оттуда идти не должен, но, когда подношу руку ближе, тёплое дуновение ласкает мою кожу. Тёплый, влажный воздух, как чьё-то дыхание. Пахнет землёй и чем-то металлическим. Чем-то вроде крови.

Я прижимаюсь ухом к вентиляции. Сначала ничего. Потом, очень слабо, я слышу это – ритмичное царапанье. Как ногти или когти по металлу.

– Это ты, – шепчу я. – Привет там, внизу.

Царапанье прекращается. Тёплый воздух продолжает идти, а я жду, совершенно неподвижная, слушая так напряжённо, что слышу собственное сердцебиение.

А затем, так тихо, что я едва не пропускаю это, из темноты всплывает одно-единственное слово:

– Пенни.

Моё настоящее имя. Имя той, кем я была раньше, произнесённое голосом, похожим на скрежет камня о камень.

Откуда оно это знает? Я улыбаюсь, прижимая ладонь к вентиляционной решётке.

– Да. Где ты? – спрашиваю я. – Мне самой тебя искать? Или ты придёшь ко мне, как прошлой ночью?

Тёплое дыхание у моей ладони усиливается, становясь почти горячим. Металлическая решётка вибрирует под моим прикосновением. Затем со скрежещущим звуком начинает ослабевать, винты сами собой проворачиваются против часовой стрелки, металл отходит от дерева.

Я откидываюсь назад, наблюдая, как крышка вентиляции высвобождается и отъезжает по полу. Прямоугольное отверстие зияет в полу, как рана. За ним тьма, но не полная. Что-то движется там, смещающиеся тени намекают на форму, не раскрывая её.

– Скоро, – снова доносится голос, теперь чуть яснее.

Мужской голос. Или что-то, пытающееся звучать как мужской.

– Скоро, – соглашаюсь я, хотя не знаю, с чем именно соглашаюсь.

Тьма в вентиляции словно пульсирует, слегка выползая за пределы отверстия, тянет ко мне щупальца тени. Я не отстраняюсь. Позволяю одному коснуться моей щеки, и оно холодное, но плотное, как дым, которому придали вес.

Потом оно отступает, ускользая обратно в пол. Крышка вентиляции со скрежетом возвращается на место, после чего снова прикрепляется сама собой, винты закручиваются, пока не затягиваются плотно.

Нормально. Всё снова нормально.

Кроме запаха, который остаётся. Земля, кровь и теперь ещё что-то. Что-то, напоминающее мне воск свечей и палёные волосы.

Я встаю, стряхивая пыль с колен.

– Ну и обаяшка же ты, – говорю я. – Но что, если ты напугаешь меня так сильно, что я сбегу?

Я бы не сбежала. Я никуда не уйду, пока не уничтожуего. Даже если этот дом одержим чем-то, что знает моё настоящее имя.

Даже если это что-то хочет меня так же сильно, как я хочу мести.

В конце концов, у всех нас есть своя жажда. Просто некоторые прячут её лучше других.

ГЛАВА 4

СЕРА

Люминесцентные лампы «Gas'N Go» делают всех похожими на мертвецов.

Я стою за этой стойкой ровно сорок семь минут, и за это время уже успела пересчитать потолочные плитки, запомнить цену каждого шоколадного батончика на витрине и увидеть, как Рик чешет яйца, когда думает, что я не смотрю.

Моя новая форма – полиэстеровая катастрофа: красная футболка-поло с логотипом заправки над левой грудью и брюки цвета хаки, в которых моя задница выглядит как два грустных блинчика. Хорошо хоть армейские ботинки мне оставили. И на том спасибо.

Я раскладываю лотерейные билеты в витрине, когда над дверью звякает колокольчик. Внутрь врывается порыв осеннего воздуха, заставляя трепетать все листовки о пропавших людях на доске объявлений и принося с собой резкий запах. Одеколон.

Я знаю этот запах.

Каждая клетка в моём теле замирает ещё до того, как я поднимаю взгляд. Пальцы немеют на скретч-билетах. На секунду я оказываюсь в другом месте – в другой жизни, другой женщиной, в той жизни, что закончилась болью и тишиной.

А потом я снова здесь и заставляю себя обернуться.

Это он. Винсент Хэрроу. Шериф этого грёбаного города.

Он стоит сразу за порогом, все свои метр восемьдесят, в безупречной светло-коричневой форме. Значок у него на груди ловит этот отвратительный свет и подмигивает мне, будто у нас есть общий секрет. Его тёмные волосы коротко выстрижены по бокам по-военному, но сверху длиннее, и на висках уже начинает пробиваться седина. Он выглядит представительно, внушает доверие, как идеальный служитель закона.

Я знаю лучше.

Из подсобки выходит Рик, вытирая руки о грязное полотенце.

– Привет, шериф! Как дела сегодня?

– Не жалуюсь, – отвечает Винсент.

Его голос точно такой, каким я его помню, – ровный, низкий, с лёгкой хрипотцой, из-за которой люди невольно наклоняются ближе, чтобы лучше расслышать его слова.

Я не двигаюсь. Почти не дышу. Какая-то часть меня ожидала, что он узнает меня мгновенно. Увидит насквозь мои несколько лишних килограмм, крашеные волосы, яркий макияж, мою тщательно выстроенную новую личность. Но его взгляд скользит по мне так, словно я просто ещё одна часть интерьера этого магазина.

Хорошо. Это хорошо. Мне нужен эффект неожиданности.

Но, боже, как же это ранит. Всё, что он делал со мной этими руками, те недели, когда мы сидели друг напротив друга, оба давая показания, когда я снова и снова проговаривала все те ужасные подробности, когда он лгал, когда его друзья лгали за него, тот чудовищный перекрёстный допрос – а он меня даже не узнаёт.

Кажется, меня сейчас вырвет.

Кажется, я сейчас, сука, убью его прямо здесь.

Он подходит к стойке, и Рик суетливо спешит к нему.

– Это Сера, наша новенькая, – говорит Рик, становясь ко мне слишком близко, так что его локоть касается моего. – Сера, это шериф Хэрроу. Лучший служитель закона во всём штате, если хочешь знать моё мнение.

Винсент кивает, едва удостоив меня взглядом, пока достаёт бумажник.

– Добро пожаловать.

Я улыбаюсь, плотно сжав губы, пока у меня в голове по внутренней стороне сознания льётся его кровь.

– Сера только что переехала в старый дом Миллиганов на Лейквью, – добавляет Рик, и мне хочется всадить ему нож в яйца за то, что он выдал эту информацию.

– Ещё та развалина, требующая ремонта, – говорит Винсент, теперь уже скучающим тоном.

Я пожимаю плечами.

– Сломанные вещи кажутся мне куда более красноречивыми.

– М-м. У этого дома есть история, – говорит он.

– Как и у кладбищ. По крайней мере, дом притворяется пригодным для жизни, – отвечаю я.

Что-то мелькает у него на лице – не узнавание, а интерес. Он впервые смотрит на меня как следует, его взгляд скользит от моего лица к рукам, которые я распластала на стойке, чтобы они не дрожали и не выцарапали ему глаза.

– Сегодня только бензин на четвёртую колонку и пончик, – наконец говорит он, отворачиваясь от меня и окидывая взглядом магазин. – Глазированный. И чек.

– Давай. Пробей ему, – толкает меня локтем Рик.

Я подхожу к кассе как женщина во сне, моё тело действует на автопилоте. Рик достаёт пончик из витрины, а потом встаёт слишком близко, давая мне указания, в которых я не нуждаюсь.

– С тебя сорок один доллар семьдесят пять центов, – говорю я.

Винсент протягивает мне кредитку, и наши пальцы соприкасаются на долю секунды. Удивительно, но я ничего не чувствую. Ни отвращения. Ни ужаса. Только кожа о кожу.

Касса пищит, когда я пробиваю покупку. Чек распечатывается, и я отрываю его, протягивая ему вместе с ещё одной улыбкой с плотно сжатыми губами.

– Хорошего дня, – говорю ровным голосом.

Винсент приподнимает шляпу – жест настолько в духе «канзасский шериф», что уже граничит с пародией.

– И вам, мисс Вэйл.

Я замираю. Рик не называл ему мою фальшивую фамилию.

Потом я вспоминаю – она, должно быть, на моём бейджике. Я опускаю взгляд. Точно. СЕРА ВЭЙЛ напечатано крупными печатными буквами.

Он разворачивается и выходит, с пакетом с пончиком в руке, с прямой спиной и расправленными плечами. Сквозь окно я смотрю, как он идёт к своей патрульной машине.

Я снова дышу и этот прерывистый выдох заставляет Рика покоситься на меня.

– Ты в порядке? Вид у тебя такой, будто призрака увидела.

– Просто экскурсия с гидом по моему личному Аду.

– Что? – бросает Рик уже по пути в подсобку.

Колокольчик над дверью снова звякает, и я оборачиваюсь ко входу.

Мужчина, который входит, совсем не похож на Винсента. Там, где Винсент аккуратен и вылизан, этот – грубый. Там, где Винсент собран, этот весь состоит из движения, из него почти видимыми волнами исходит энергия. Он заполняет своим присутствием весь маленький магазин, и, заметив меня, расплывается в ухмылке.

Он высокий и огромный, из тех, чьё жилистое, мускулистое тело сделано уколами химии и часами в спортзале. Его светлые волосы растрёпаны и падают на лоб так, что должны были бы выглядеть неряшливо, но почему-то это работает. Щетина затемняет линию челюсти, а левую бровь пересекает маленький шрам.

Но цепляют меня именно его глаза. Такие голубые, яркие и пронзительные, что у меня перехватывает дыхание. Те самые глаза, которые видят слишком много.

Он направляется прямо к стойке, всё ещё ухмыляясь. Даже не делает вид, что собирается что-то выбрать. Не хватает по пути ни стаканчик кофе, ни шоколадный батончик. Как будто он здесь не за покупками.

Он здесь за мной.

– Ох, ну здравствуй, красавица, – говорит он, и я улавливаю густой акцент. Шотландский, наверное. – Какой приятный сюрприз.

Я переключаюсь в режим обслуживания клиентов, хотя что-то в нём заставляет меня насторожиться.

– Чем-то могу помочь?

– Ага, – он опирается на стойку, изучая мой бейджик. – Сера. Чертовски славное имя.

– Ладно... – я понятия не имею, что он несёт.

– Я Джеймс, – он протягивает руку, и после секундного колебания я её пожимаю. Хватка у него крепкая, ладонь мозолистая. – Джеймс Макдональд.

– Ладно... – повторяю, отдёргивая руку, когда он держит её на секунду дольше, чем нужно.

Рик выходит из подсобки с огромной картонной коробкой тампонов, с лёгким раздражением косясь на Джеймса.

– Сегодня что-нибудь покупаешь или просто пристаёшь к моей новой сотруднице?

– А нельзя и то и другое? – улыбка Джеймса даже не дрогнула.

Рик фыркает и снова исчезает в подсобке. Джеймс продолжает смотреть на меня с ничем не прикрытым интересом.

– Ты новенькая в городе, – говорит он скорее утверждая, чем спрашивая. Когда я приподнимаю бровь, он добавляет: – Городишко маленький. Новости быстро расходятся.

– Как... очаровательно.

Джеймс наклоняется ближе, понижая голос:

– Не ожидал, что ты будешь так улыбаться.

Что-то внутри меня замирает, как шестерёнка, резко вставшая на месте.

– Что?

– Будто ты её носишь, а не чувствуешь, – его взгляд слишком пронизывающий, слишком понимающий. – Твои глаза не совпадают с твоим ртом.

Я делаю маленький шаг назад.

– О чём ты вообще?

– Ты и сама знаешь, – легко говорит он. – И это нормально. Мы все иногда носим маски.

Я делаю вид, что поправляю вещи на стойке.

– Я могу для тебя что-то сделать, или ты уже готов уйти?

– Вообще-то да. Я бы хотел знать, работаешь ли ты завтра снова, – говорит он уже чуть мягче.

Я не отвечаю, наблюдая за его лицом в поисках хоть какой-то подсказки насчёт его интереса. Он просто местный стрёмный тип, подкатывающий к новенькой? Или что-то другое?

– Моё расписание тебя не касается, – наконец говорю я.

Его улыбка становится шире.

– Справедливо, пташка. Но если тебе понадобится помощь с тем домом – ремонт, расчистка зарослей, изгнание демонов, – я твой человек. Могу дать свой номер.

Мне приходится продираться через его густой акцент, чтобы хоть как-то понять его, но от этого небрежного упоминания демонов у меня по коже бегут мурашки. Он что-то знает про дом? Про запертую дверь в подвал? Про то, что там происходило?

Прежде чем я успеваю ответить, он снова наклоняется ко мне, так близко, что я чувствую его запах – мыло, опилки и что-то древесное.

– Хочешь мой номер, красавица?

Я бы лучше побрила ноги ржавой тёркой для сыра.

– Хрена с два, – киваю на дверь. – А теперь улови намёк и проваливай.

– Ага, ладно, – Джеймс выпрямляется, подмигивает, а потом неторопливо направляется к выходу.

Прежде чем выйти, он бросает через плечо:

– Увидимся, PrayWhileIMoan5.

Кровь у меня превращается в лёд.

PrayWhileIMoan. Моё имя пользователя. Не здесь, а... раньше. На форумах даркнета, где я искала информацию об убийстве. В чатах, где училась исчезать и создавать себя заново.

Имя, которое мог знать только тот, кто следил за мной в сети.