Текст книги "Пена. Дамское Счастье"

Автор книги: Эмиль Золя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 55 страниц)

Вечером, после того как пообедала последняя смена, он ждал в кабинете, трепеща, как юнец, поставивший на кон свое счастье, не находил себе места, прислушивался к голосам магазина. Продавцы наводили порядок, зарываясь по плечи в вороха одежды и тканей, лежавшие на прилавках. Сердце Октава ускорило свой бег – ему померещились шаги, он кинулся к двери и услышал приближающийся гул голосов.

Это был Ломм с дневной выручкой. Он шел медленно, потому что меди и серебра оказалось так много, что кассиру понадобилась помощь. Он взял с собой Жозефа и еще одного человека, они тащили на плечах груз, тяжелый, как мешки с цементом, а Ломм нес банкноты и золото в пухлом портфеле и двух мешочках, висящих на шее. Под их тяжестью беднягу все время заносило вправо, в сторону искалеченной руки. Потея и пыхтя, он шествовал со своего рабочего места мимо отделов, почти физически ощущая энтузиазм персонала. В отделах перчаток и шелковых изделий кто-то в шутку предложил ему помощь. Суконщики и шерстянщики пожелали споткнуться, чтобы золотые монеты раскатились по углам. Ломму с помощниками пришлось подняться по лестнице, пройти по висячему мостику, подняться еще раз, миновать наверху отделы белья, шляп и галантереи, сотрудники которых задыхались от восторга, любуясь плывшим по воздуху богатством. На втором этаже, в отделах готового платья, парфюмерии, кружев и шалей, люди выстроились в ряд, как офицеры почетного караула. Шум усиливался, преображаясь в ликование язычников, славящих золотого тельца.

Муре открыл дверь, и кассир крикнул из последних сил:

– Миллион двести сорок семь тысяч девяносто пять сантимов!

Наконец-то! Исполнилась заветная мечта Октава: один торговый день принес ему заветный миллион! Он нервно дернул плечом и приказал нетерпеливым тоном человека, обманутого в ожиданиях:

– Миллион… Ну что же, кладите все сюда.

Ломм знал, что патрон часто любуется дневной выручкой, разложив деньги на своем столе, прежде чем сдать все в центральную кассу. Миллион занял всю столешницу, смял бумаги, едва не опрокинул чернильницу. Золото, серебро и медь сыпались из мешков, разрывая ткань, собирались в большую груду, храня память о покупательницах и тепле их рук.

В дверях Ломм, удрученный безразличием патрона, столкнулся с Бурдонклем.

– Дело сделано! На этот раз мы его получили! Миллион наш!

По тому, как нервно дернулась щека Муре, он все понял, мысленно возликовал и спросил, выдержав паузу:

– Вы решились? Ну и слава богу!

Реакция Муре изумила Бурдонкля. Октав закричал ему в лицо тем страшным голосом, который выпускал на волю в минуты опасности:

– С чего это вы вдруг повеселели, милейший? Решили, что со мной покончено, и оскалили хищную пасть? Берегитесь, я несъедобен!

Бурдонкль, ошеломленный дьявольской проницательностью и хваткой патрона, пробормотал:

– Я не понимаю… Вы ведь пошутили?.. Я бесконечно вами восхищаюсь…

– Не лгите! – рявкнул Муре. – Мы были глупцами, полагая, что женитьба погубит наше дело. Брак – это здоровье, сила и порядок, вместе взятые!.. Да, я женюсь на ней, а вас выгоню пинками на улицу, если только заподозрю, что вы затеваете заговор или собираетесь навредить ей. Не сомневайтесь, что мгновенно получите расчет, Бурдонкль. Да-да, немедленно, ибо вы ничем не лучше других!

Муре отослал его прочь взмахом руки, и Бурдонкль почувствовал себя приговоренным. Женщина одержала окончательную победу. Взяла над ним верх. В дверях он столкнулся с Денизой и низко поклонился ей, опустив голову.

– Вот и вы… Наконец-то! – тихим, срывающимся голосом произнес Октав.

Дениза была ужасно бледна. Ее огорчил Делош, сообщивший о своем увольнении. Она сказала, что заступится за него, похлопочет перед Муре, но молодой человек упорствовал в своем отчаянии. Он хочет исчезнуть. К чему оставаться? Зачем смущать своим присутствием счастливых людей? Девушка простилась с ним, пролив несколько горьких слез. Но разве она сама не жаждала забвения? Скоро все закончится, оставшиеся силы она потратит на расставание и через несколько минут, если сумеет смирить собственное сердце, удалится и будет оплакивать свою утрату.

– Вы хотели меня видеть, – спокойно сказала она. – Я бы и без того пришла поблагодарить вас за доброту.

Дениза, конечно, заметила заваленный деньгами стол, и зрелище выставленного напоказ богатства оскорбило ее. С портрета за происходящим с вечной улыбкой на губах наблюдала госпожа Эдуэн.

– Вы твердо намерены покинуть нас? – спросил Октав дрожащим голосом.

– Да, так надо.

Он взял девушку за руки и, забыв напускную холодность, спросил, умирая от нежности:

– А если я женюсь на вас, вы перемените решение?

Дениза отреагировала так, словно собеседник причинил ей физическую боль:

– Умоляю вас, господин Муре, ни слова больше! Не заставляйте меня страдать еще сильнее, я не вынесу!.. Нет, нет, не могу! Господь свидетель – я решила уйти, чтобы избежать подобного несчастья!

Она защищалась, возражала, произнося короткие фразы, задавала вопросы и не ждала ответов. Разве она мало страдала от сплетен? Неужто он хочет, чтобы в глазах окружающих – и в его собственных глазах! – она выглядела мерзавкой? Нет, нет и нет, у нее достанет сил помешать ему совершить глупость! Муре почти не слушал и твердил свое:

– Я хочу это сделать… Хочу…

– Невозможно… Я отвечаю за братьев и поклялась не выходить замуж, чтобы принадлежать только им. Я не могу навязать вам двух детей, разве не ясно?

– Они станут и моими братьями. Скажите «да», Дениза.

– Нет, оставьте, не мучьте меня!

Силы Муре были на исходе, последнее препятствие грозило свести его с ума. Ей мало назначенной цены? Она снова отказывает?! Он слышал голоса трех тысяч служащих, создателей его богатства, на столе лежали деньги, нелепый миллион, который притащил Ломм со товарищи. Злая ирония судьбы, хоть выбрасывай его из окна на мостовую!

– Ну так уезжайте! – захлебнувшись рыданием, крикнул он. – Отправляйтесь к любимому человеку… Потому что дело в нем, не так ли? Следовало давно сказать мне правду; будь я в курсе, не терзал бы вас понапрасну.

Дениза замерла, потрясенная глубиной чувства. Сердце пропустило один удар, и она кинулась Октаву на шею в порыве детской непосредственности и пролепетала сквозь слезы:

– Боже, но вы и есть мой любимый!

Толпа весело перекликалась, прощаясь до утра с «Дамским Счастьем». Госпожа Эдуэн улыбалась, Муре сидел на столе, прямо на миллионе, о котором и думать забыл. Он не отпускал от себя Денизу, прижимая ее к груди с восторгом приговоренного, только что помилованного на плахе. Октав шептал, что теперь все хорошо, она может отправляться в Валонь и провести там месяц, это заткнет рты злопыхателям, а потом он самолично за ней приедет, и она вернется в Париж – как его невеста и всемогущая повелительница.

notes

Сноски

1

«Дева над разбитым кувшином» – картина французского художника Жан-Батиста Грёза (1725–1805).

2

«Андре» (1835) – роман Жорж Санд, посвященный истории любви молодого дворянина Андре и очаровательной молодой девушки Женевьевы, которая зарабатывает на жизнь, делая искусственные цветы. Влюбленный Андре становится учителем Женевьевы, открывает ей науки и поэзию, однако не способен противостоять воле сурового отца, который резко восстает против выбора сына.

3

К 1862 г. завершилось воссоединение Италии, тогда как Рим еще находился под властью папского престола. Здесь обсуждается отношение французского правительства и общественности к этому факту.

4

Здесь: способ сосуществования (лат.).

5

Речь идет об орлеанистах – сторонниках династии короля Луи-Филиппа.

6

Имеется в виду французская военная интервенция в Мексику (1866) при императоре Наполеоне Третьем.

7

Сцена «Благословения кинжалов» из четвертого акта оперы «Гугеноты» Дж. Мейербера (1791–1864), посвященной кровавым событиям (резне гугенотов) Варфоломеевской ночи.

8

Начальные слова католического гимна «Гряди, Создатель» (лат.).

9

Благослови, Господи, сей обручальный перстень, который мы освящаем Именем Твоим (лат.).

10

Во имя Отца и Сына и Святого Духа (лат.).

11

Имеется в виду помещенное в капелле парижской церкви Святого Роха пышное надгробие Франсуа де Креки (1625–1687), маршала Франции, в правление Людовика XIV отличившегося во многих военных кампаниях. Фигуру маршала, который полулежа опирается на колено скорбящей дамы, символизирующей Веру и Доблесть, изваял выдающийся скульптор Антуан Куазево.

12

«Земира и Азор» – четырехактная опера-балет на сюжет сказки «Красавица и чудовище» Андре-Эрнест-Модеста Гретри на либретто Мармонтеля, обработавшего сюжет сказки «Красавица и чудовище» Жанны-Мари Лепренс де Бомон.

13

Названия картин говорят о том, что имеется в виду типичный академический живописец, пишущий полотна на мифологические и религиозные сюжеты. Имя Шарботель выдумано Эмилем Золя; прототип Шарботеля – по-видимому, художник Шарбонель, выставлявший в Салоне 1860–1870-х гг. картины с аналогичной тематикой: «Апофеоз святой Маргариты», «Аспазия», «Порок и Невинность» и др.

14

Государственный министр (или министр без портфеля) – министр, не возглавляющий никакого конкретного ведомства, однако имеющий право голоса при принятии решений.

15

Да почиет в мире! (лат.)

16

Цитата из «Сатирикона» Петрония Арбитра, 58; перев. В. А. Амфитеатрова-Кадашева под ред. А. В. Амфитеатрова, в переработке Б. И. Ярхо.

17

Валонь – центральный город французского кантона Манш, в описываемое время был небольшим провинциальным городком (6350 жителей). – Здесь и далее примеч. перев.

18

Фай – шелковая ткань.

19

Пассаж – здесь: проход, проулок.

20

Константина – город в Алжире, осажденный французскими войсками и взятый в 1837 году.

21

Альби – город на юге Франции.

22

Позументщица – мастерица, которая обшивает рукава и воротнички позументом, тесьмой или шнуром.

23

Эско – шерстяная ткань для траурных платьев и монашеской одежды.

24

Имеются в виду две картины французского художника-романтика Эжена Делакруа «Алжирские женщины в своих покоях» (Femmes d’Alger dans leur appartement, 1834, 1847–1849).

25

Здесь: рыба под винным соусом (фр.).

26

«Я здесь и здесь останусь» (фр. J’y suis, j’y reste) – слова, приписываемые французскому маршалу Патрису де Мак-Магону (1808–1893) и якобы сказанные им в 1855 году в ответ на сообщение о том, что русские намерены взорвать занятые французами укрепления Малахова кургана во время Крымской войны.

27

Блуа – небольшой город в долине реки Луары.

28

Венсен – в XIX веке населенный пункт к востоку от Парижа (ныне его пригород), излюбленное место гуляний парижан, которые могли посетить одноименный замок, лес и многочисленные кафе или рестораны.

29

«Лилия» (ит.).

30

Омбрелька (фр. l’ombrelle) – дамский зонтик от солнца.

31

Улица Луи-ле-Гран (улица Людовика Великого) была проложена в Париже в 1701–1703 годах и названа в честь короля Людовика XIV (1638–1715), поскольку вела к площади его имени (ныне Вандомская площадь).

32

Театр «Водевиль» (сегодня кинотеатр «Гомон Опера») открылся в Париже 12 января 1792 года на улице Шартр. Его директора, Пий и Барре, в основном ставили «маленькие пьесы из двух куплетов о воздушном шаре», в том числе водевили. После пожара 1838 года «Водевиль» переехал на бульвар Бон-Нувель, а в 1841 году обосновался на Биржевой площади, где и оставался до описываемых выше событий.

33

Фуляр – легкая ткань. Матине (от фр. le matin – утро) – женская утренняя домашняя одежда; описывается как утренняя распашная кофта или полудлинная накидка с воротом или без, значительно короче пеньюара, и рубашка из-под него видна.

34

Сюра (от названия города в Индии) – нежная легкая ткань из натурального шелка.

35

Ротонда – женская верхняя утепленная одежда в виде длинной накидки без рукавов и без застежки, с прорезями для рук.

36

Бонди – ныне коммуна в северо-восточном пригороде Парижа в 11 километрах от центра. Имя Бонди было впервые записано около 600 года н. э. как Bonitiacum, что означает «поместье Бонития», галло-римского землевладельца; в Средние века Бонди был известен как прибежище бандитов и грабителей и считался чрезвычайно опасным.

37

Зефир – плотная и прочная хлопчатобумажная ткань из тонкой пряжи высокого качества.

38

Фалансте́р – в учении утопического социализма Шарля Фурье дворец особого типа, центр жизни фаланги – самодостаточной коммуны из 1600–1800 человек, трудящихся вместе для взаимной выгоды.