![](/files/books/160/oblozhka-knigi-rokovaya-korona-126361.jpg)
Текст книги "Роковая корона"
Автор книги: Эллен Джоунс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 40 страниц)
4
Анри, епископ Винчестерский, прогуливался по ухоженным дорожкам своего сада возле замка Уолфси, расположенного сразу же за стенами Винчестера, когда церковник принес ему известие о смерти архиепископа Кентерберийского. Разглядывая свою коллекцию мраморных античных скульптур на фоне темно-зеленого плюща, Анри едва сдерживал радость. Наконец-то он станет главой церкви Англии и через своего брата будет к тому же управлять королевством. Главная цель его жизни, кажется, близка к осуществлению.
Первым делом епископ написал длинное официальное письмо папе римскому, заверяя его, что сменить одно епископство на другое будет нетрудно, а затем отправился в Кентербери для участия в похоронах.
Он был удивлен, но не слишком обеспокоен тем, что Стефан ничего не сказал ему об освободившемся месте. Вероятно, брат счел неподобающим говорить об этом на похоронах. К тому же особой срочности в таком разговоре не было: в том, что Анри станет следующим архиепископом Кентерберийским, были уверены все. Другие кандидаты на это место определенно могли не беспокоиться.
Но после того как следующие два месяца прошли в полном молчании, Анри послал брату вежливое письмо, в котором спрашивал, как обстоят дела с епископским приходом в Кентербери. Он получил короткий и вежливый, но уклончивый ответ с просьбой быть терпеливым. Анри забеспокоился. В чем дело? Когда прошло еще шесть недель и Стефан не обмолвился ни словом, он начал обдумывать, как ему действовать.
Служебные обязанности в Винчестере и Гластонбери не позволяли ему выехать в Лондон немедленно, и Анри смог отправиться туда лишь в середине апреля. Стефана он нашел в маленькой каменной палате, в которой король Генрих раньше решал государственные вопросы.
– Ты забыл о нашем договоре? Почему не назначаешь меня архиепископом? – требовательно, без предисловий спросил Анри. – Своим теперешним положением ты обязан мне, не забывай об этом. Так-то ты выказываешь свою благодарность?
Стефан вспыхнул, затем мрачно взглянул на него.
– Я устал до смерти от твоих постоянных напоминаний, что я перед тобой в долгу. Все чего-то хотят от меня. Буквально раздирают на части. – Стефан замолчал, избегая глядеть Анри в глаза. – Все дело в Матильде. Она считает, что тебе недостает… духовных качеств. Ты «слишком земной», как она выражается.
Анри был сбит с толку.
– Ну и что это означает? Какое значение имеет мнение Матильды? Я не думал, что тобой руководит баба! – Он прищурился. – Ты что-то скрываешь от меня, брат. Если ты вскоре не назначишь меня, я потребую, чтобы вмешался папа! – И он в гневе покинул комнату.
Когда к маю положение дел не изменилось, Анри, смирив гордыню, заставил себя написать письмо папе римскому, требуя выборов архиепископа. Папа Иннокентий, уже давно недовольный задержкой со стороны Стефана, согласился и пообещал прислать в Англию папского легата для созыва совета, на который не позже чем к концу года, должны были собраться епископы, аббаты и другие влиятельные духовные лица. Когда посланник Анри Винчестерского достиг Рима и вернулся обратно, было уже начало сентября. Папский легат прибыл в конце октября. И еще один месяц прошел, пока все были извещены и собраны вместе.
Наконец в декабре 1138 года совет состоялся. Присутствовавшему на нем Анри в последнюю неделю месяца пришлось внезапно покинуть его на некоторое время, чтобы совершить в Винчестере рукоположение в духовный сан. Прямо посередине церемонии он получил известие о том, что за время его короткого отсутствия был выбран архиепископ Кентерберийский. Им стал Теобальд, нормандский аббат из Бека.
Почти невменяемый от гнева, Анри покинул церемонию и, невзирая на ледяной мороз, посреди ночи отправился в Лондон. «Я никогда не прощу Стефану такое предательство, – поклялся он, – ни на этом свете, ни на том».
Когда он, полузамерзший, вскоре после примы, добрался до Вестминстера, то немедленно направился в большой зал, где и нашел Стефана. Тот разговлялся с близнецами де Бомон и назначенным им на днях новым командиром наемников-фламандцев, Вильгельмом из Ипра. У одетого в тунику переливчато-синего цвета маленького и подвижного Вильгельма были длинные, вьющиеся черные волосы и пышные усы. На краткое приветствие Анри он ответил высокомерным взглядом темных глаз.
– Мне нужно видеть тебя одного и сейчас же, – напряженным от гнева голосом сказал Анри брату.
– Вначале разговейся, – с принужденной улыбкой ответил побледневший от его неожиданного появления Стефан, указывая на круглый пшеничный каравай и кувшин с элем. – Ты, похоже, продрог до костей. Почему бы тебе не погреться у огня?
– Я в полном порядке. Мне необходимо немедленно поговорить с тобой.
– Тогда говори, брат. Я среди верных друзей. У нас нет секретов друг от друга. – Стефан улыбнулся Вильгельму и близнецам, но взгляд его был настороженным.
– Друзей? – Анри злобно ухмыльнулся. – Нет, ты не знаешь, что такое дружба и что такое верность. Ты услужишь этим несчастным дуракам так же, как услужил мне.
Улыбка Стефана исчезла.
– Не стоит оскорблять меня. – В голосе его прозвучал вызов.
– Зуб за зуб, Стефан, – прошипел Анри. – Разве ты только что не нанес мне огромное оскорбление? Ты обещал мне епископство в Кентербери! Как же ты смог оказаться таким вероломным?
Глаза Стефана беспомощно заметались по залу.
– Совет выбрал Теобальда из Бека, это единственная кандидатура, с которой согласились все. У него… замечательный характер, смирение праведника, и он предан Святой церкви.
– Ты намекаешь, что у меня нет всех этих качеств? – с искаженным от ярости лицом закричал Анри. – Этот старый простак, который едва может нацарапать собственное имя… да что хорошего он когда-либо совершил? Весьма странно, что именно во время моего отсутствия Теобальд из Бека был избран большинством при тайном голосовании. Без твоего согласия его никогда не выбрали бы!
Лицо Стефана побагровело. Уолерен Мулэн приподнял брови, обмениваясь понимающим взглядом со своим братом Робином, что еще больше разожгло ярость Анри. Епископ слишком хорошо знал, что Уолерен всегда возмущался его влиянием на Стефана, и неудивительно, если граф Мулэн также принял участие в его устранении. Да, Господи, конечно же! Он совершенно забыл! Уолерен был связан с аббатством Бека в Нормандии, он являлся одним из его покровителей. Именно он продвигал Теобальда на место архиепископа – ведь тот был приручен им, нечестолюбив, и им к тому же легко управлять.
– Ты еще пожалеешь об этом, – ледяным тоном сказал Анри. – Боже правый, да лучше бы я никогда не помогал тебе взойти на трон! Боюсь, что настанет время, когда все мы проклянем тот день, когда тебя короновали.
Поднявшись, Вильгельм из Ипра обвиняющим жестом указал на Анри:
– Это слова изменника, милорд епископ. – В его голосе слышался тяжелый фламандский акцент.
Анри презрительно посмотрел на него свысока, будто его длинный нос учуял какой-то неприятный запах.
– Ты осмелился обвинить меня в измене? Кто ты такой? Ублюдок, фламандский авантюрист, насильник и интриган, негодяй, готовый продать свои услуги любому, кто больше заплатит! – Анри презрительно фыркнул. – Где же еще найти лучшую должность, как не при дворе Стефана? Два негодяя вылеплены из одного теста!
Рука Вильгельма дернулась к кинжалу, висящему на поясе. Оскорбленные близнецы вскочили на ноги. С отвращением взглянув на них, Анри развернулся и гордо покинул зал. Стефан внезапно выпрыгнул из кресла и побежал за ним.
– Оставьте епископа в покое! – бросил он через плечо, когда трое мужчин ринулись следом. – Если вы дотронетесь до него хоть пальцем, будете иметь дело со мной!
Анри был уже за дверью, когда Стефан настиг его.
– Подожди! Дай мне объяснить, – начал Стефан.
– Слишком поздно объяснять, – с горечью ответил Анри. – Кентербери всегда был моей мечтой. Ты отнял ее у меня. И ты надеешься, что я прощу тебя?
Как это было похоже на его брата: одной рукой разрушить, а другой пытаться все восстановить. Даже сотворив зло, Стефан не мог вынести, чтобы против него что-либо имели. Господи Иисусе!
– Я сделал так, как считал лучше. Ты стал… слишком властным, лишал меня голоса.
Анри фыркнул.
– Позволь напомнить тебе седьмую главу Евангелия от Матфея: «И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?»
Стефан закусил губу.
– Я попрошу папу назначить тебя папским легатом. Ты будешь представителем римской церкви в Англии. Папа Иннокентий с радостью согласится. Архиепископ Кентерберийский будет у тебя в подчинении. – Он осторожно положил руку на плечо Анри.
Епископ резко стряхнул ее.
– И, по-твоему, я этим утешусь? Теобальд станет главой церкви Англии! – Голос его задрожал от обиды и гнева.
– О, Господи, что я наделал! – прошептал Стефан. – Врат, я…
– Я больше тебе не брат, я твой враг! Почему ты так со мной поступил? В чем настоящая причина? – Этот крик вырвался из самого сердца Анри прежде, чем он смог сдержаться, обнаружив всю глубину своих страданий.
Лицо Стефана побелело, из поблескивавших золотыми искорками глаз хлынули слезы. Он открыл рот, но не смог выдавить из себя ни слова. Анри вдруг понял: очевидно, Стефан сам не знает, почему он так поступил, либо не может заставить себя сказать. Он заглянул брату глубоко в глаза и впервые осознал горькую правду: вся причина – затаенная обида и зависть Стефана еще с давних детских лет, презрение матери, изгнание из семьи… Паршивая овца, которую постоянно сравнивали с подающим надежды, блистательным младшим братом, превосходящим его во всем.
Как потерянный, Анри покинул большой зал Вестминстерского дворца. Наконец-то он все понял, но это не смирило его с предательством брата. Теперь Стефану придется полагаться на сомнительные советы фламандского капитана и близнецов. Весьма скоро он получит урок и узнает цену своему вероломству.
5
В самом начале 1139 года у Стефана, полностью отдалившегося от брата, возникли большие затруднения: Роберт Глостерский, осматривавший свои имения в Нормандии, прислал ему дерзкое официальное заявление, в котором называл короля узурпатором и отказывался в дальнейшем почитать его как своего сюзерена. Нарушение Робертом верности королю послужило сигналом к мятежу, и весь юго-запад Англии охватило множество восстаний. Вскоре после этого пришли тревожные слухи, что Роберт объединился с Жоффруа Анжуйским, и они вместе с Мод составили секретный план захвата Англии с помощью тех баронов, которые оставались верными желанию покойного короля Генриха.
Сразу же вслед за этими новостями казначей, племянник Роджера Солсберийского, сообщил Стефану, что казна совсем истощена и нечем заплатить среди прочих фламандским наемникам Вильгельма из Ипра. Донимаемый противоречивыми советами близнецов де Бомон, Вильгельма из Ипра и епископа Солсберийского, Стефан не знал, как поступить.
После многочисленных колебаний он наконец решил отплатить Роберту осадой его крепости в Бристоле. Но не успел он осуществить это, как пришли известия, что шотландский король Давид вновь нарушил мир, перешел границу и вторгся в Йоркшир. Срочно покинув Бристоль, Стефан отправился в Йоркшир, но был отвлечен восстанием мятежников в Шропшире. По правде говоря, он мог бы сейчас двигаться почти в любом направлении – мятежи нужно было подавлять повсюду.
К счастью, к тому времени, когда он достиг Мидленда, король Шотландии был уже разгромлен стойкими йоркширцами и отброшен к границе. Измотанный, Стефан отправился в долгий путь назад в Вестминстер, со страхом думая о вставших перед ним проблемах. Он не представлял, что предпринять против Роберта, как предотвратить мятежи и, что было еще более безотлагательно, как пополнить истощающуюся казну. Это была именно та критическая ситуация, с которыми так хорошо справлялся его брат. И если бы он не действовал так поспешно, Анри до сих пор был бы его союзником, а не врагом. Стефан задумался над возможным вторжением в Англию, и его охватила ледяная дрожь мрачных предчувствий. Пока что это маловероятно, но подобный ход событий нельзя не учитывать. Господи Иисусе, все его теперешние тревоги были бы ничтожны, если бы только Мод и Роберт Глостерский не приплыли к берегам Англии!
* * *
В сентябре этого же года Стефан находился в Оксфордском замке. Шло чрезвычайное собрание совета. После многочисленных дебатов и напряженных размышлений он со своими советниками решился на важный шаг: уменьшить количество серебра при чеканке монет. Сидя в одиночестве в опустевшем большом зале Оксфордского замка и угрюмо уставившись в кубок с подогретым вином, Стефан убеждал себя, что к подобной мере его вынудили пустые денежные сундуки.
В конце концов, его ли это вина, что сокровищница истощилась? Не старался ли он изо всех сил наполнить ее? Стефан вспомнил неприятный случай, который произошел в июле прошлого года, когда Вильгельм из Ипра и Уолерен из Мулэна убедили его, что юстициарий[9]9
Юстициарий – верховный судья и наместник королей Нормандской династии.
[Закрыть] короля епископ Солсберийский принимает участие в секретном заговоре против него вместе с графиней Анжуйской и Робертом Глостерским. Только безнадежность ситуации убедила Стефана захватить значительную часть состояния Роджера и его замки. Почтенный прелат и члены его семьи были брошены в тюрьму, где с ними грубо обошлись, – но это не по его распоряжению. К тому времени он уже освободил Роджера, неизлечимо больного и находящегося при смерти.
Стефан залпом допил вино. Господь свидетель, он никогда не собирался погубить Роджера, он хотел лишь устранить силу его влияния и пополнить казну. Конечно, он был расстроен из-за этого несчастного епископа, но, в конце концов, Роджер был виновен в государственной измене. Советники Стефана заверили его в этом.
Но более всего он не ожидал того, что церковь, как и многие бароны, ужаснется его поступку. Стефан тяжело вздохнул. На унизительной очной ставке, проведенной его братом Анри, теперь уже папским легатом, он был обвинен в тяжком преступлении – в нанесении неслыханного для христианских земель оскорбления и строго предупрежден, что должен повиноваться христианской церкви. «Где доказательства государственной измены Роджера? – спросил Анри. – Пока их нет, никто не имеет права придумывать какие-либо якобы неопровержимые факты. Все это лишь домыслы и сплетни».
Стефан попытался пригладить встопорщенные перья духовенства, пообещав возместить семье Роджера убытки. Но как это сделать? Конфискованного состояния прелата оказалось недостаточно, чтобы восстановить разоренную казну. Стефан не мог сотворить кирпичи из соломы, поэтому и был вынужден сейчас пойти на то, чтобы уменьшить вес монет.
Чувствуя, что ему нужно освежить голову, он покинул зал и взобрался по лестнице на зубчатую башенную стену. Двое стражников встали смирно, когда король приблизился к ним. Стефан остановился перед бойницей, с болью в сердце осознавая, что события оборачиваются против него. Он безрассудно заигрался, желая завоевать преданность всех баронов Англии, и теперь, встретив сопротивление церкви, стал раздавать земли, замки и титулы, будто им не было конца… а много ли он приобрел верных сторонников?
Перезвон колоколов возвестил о заутрене. Стефан уже собрался отправиться в постель, когда ему вдруг показалось, что на южной стороне, за грядой холмов, мерцает свет. Он протер глаза. Что ему почудилось в этот ведьмин час? Нет, о Господи, вот оно опять!
– Сир, посмотрите, – сказал один из стражников. – Что бы это означало?
Стефан не ответил. Он глядел, не веря своим глазам, как распространяются вспышки. Внезапно на окраинной башне Оксфорда вспыхнул сигнальный огонь; потом другой, за аббатством Рединг. Сердце Стефана гулко застучало, руки стиснули каменный зубец стены. Господи Иисусе! Сбывались его самые худшие опасения. Он точно знал, по какому пути проследует дальше этот сигнал: Абингдон, Фарингдон, Котсволдс, Бристоль, Глостер, а потом на запад, до границы с Уэльсом. Этот пылающий след несет сторонникам Мод добрые вести: наконец-то она вернулась домой, чтобы потребовать свою корону.
6
Суссекс, Англия, 1139 год.
Мод медленно открыла глаза. Еще ничего не понимая, она оглядывала чужую спальню, стены которой были завешаны золотистыми и голубыми коврами. На полу стоял резной дубовый сундук, а над головой висел темно-синий балдахин. Где она? Постепенно Мод вспомнила: отплыв из Нормандии, она пересекла канал и вчера высадилась в Саутгемптоне. Ее и Роберта встретили сто сорок рыцарей; затем была долгая ночная поездка до западного Суссекса и прибытие в замок Арундель, где их не очень охотно принял новый муж Аликс, Вильгельм де Альбини, граф Суссекса.
Мод зевнула и повернулась на бок, намереваясь еще поспать, как вдруг вспомнила, что они с Робертом сегодня утром должны выехать в Бристоль. Заставив себя проснуться, она выскользнула из широкой постели, быстро надела коричневые, подходящие для путешествий платье и тунику, в которых была и вчера.
Взяв зеркало, Мод оглядела себя. Не найдет ли Аликс, что ее падчерица сильно изменилась с тех пор, как они виделись в последний раз?.. Святая Мария, это было целых шесть лет назад! Но и сейчас она выглядела удивительно молодо для женщины тридцати семи лет, матери троих сыновей. Даже на ее критический взгляд, толстые светло-каштановые Косы, падающие до самой талии, не потеряли живого блеска; матовая кожа лица была гладкой и чистой; тело по-прежнему оставалось гибким и стройным, хотя, возможно, чуть пополнее грудь и бедра. Вот разве только глаза… да, какое-то внутреннее смятение отражалось в ее дымчато-серых глазах, будто напоминание о боли и страданиях последних четырех лет.
Мод отложила зеркало. «Прошлое мертво, – напомнила она себе. – Сейчас имеет значение только будущее». Быстро набросив на плечи накидку, она вышла из спальни в большой зал, заполненный лишь наполовину. За столами сидели дворяне лорда Арунделя и несколько рыцарей Роберта, приехавшие вместе с Мод вчера. Но самого Роберта видно не было. За высоким столом сидела Аликс со своими фрейлинами и священником. Бывшая королева держала на коленях спящего ребенка, а рядом с ней сидела маленькая девочка лет полутора.
– Аликс, как я рада тебя видеть! – Мод наклонилась, чтобы поцеловать мачеху, повернувшуюся к ней. – Так, значит, это ваши дети?
Аликс с гордостью улыбнулась.
– И еще один на подходе, вот уже четвертый месяц.
– Вы стали еще прекрасней, – сказала Мод, с восхищением глядя на красивое, спокойное лицо Аликс в обрамлении белого платка, покрывавшего голову. Завитки темно-золотистых волос падали на ее матовое чело. – Я вижу, замужество пошло вам на пользу.
Лицо Аликс порозовело, и она довольно кивнула.
– Годы не коснулись и вас, Мод. В самом деле, вы выглядите ненамного старше, чем тогда, когда мы впервые встретились.
Мод радостно улыбнулась.
– Спасибо. Со вчерашнего вечера я все хочу поблагодарить вас за то, что вы согласились меня принять. Должно быть, нелегко было решиться предоставить мне приют, ведь я знаю, что ваш муж – сторонник моего кузена.
– Он согласился помочь вам ради меня, невзирая на риск. – Аликс замолчала. Тень беспокойства набежала на ее лицо. – Молю Бога, чтобы это не дошло до Стефана. Любую помощь вам он наверняка будет расценивать как измену.
– Я хорошо сознаю опасность, которой вы из-за меня подвергаетесь. Получив свой трон, я найду возможность отблагодарить вас.
Аликс мягко улыбнулась ей.
– Я не нуждаюсь в вознаграждении за свою совесть. Не хотите разговеться? – Она указала на блюда с жареной дичью, оленьими окороками и пирогами с рыбой, на корзины с фруктами и свежеиспеченный хлеб.
Мод выбрала место за столом; паж налил ей в кубок пряного вина, а слуга доверху наполнил деревянную тарелку.
– А Роберт здесь? – спросила она.
– Роберт уехал в Уоллингфорд с половиной своих рыцарей менее часа назад, под охраной моего мужа.
– Какая досада! Ведь я должна была поехать с ним! Почему он уехал без меня?
– Вы еще спали, и Роберт сказал, что вам лучше отдохнуть, пока есть возможность. Кроме того, он за вас боится. На дорогах неспокойно, все не так, как было при вашем отце, Мод. Когда ваш брат сможет обеспечить вам безопасность, он вернется за вами.
– Я должна быть вместе с Робертом, – приуныв, сказала Мод. – В конце концов, он собирается поднять как можно больше людей ради моего дела. – Она нетерпеливо вздохнула. – Если бы я хотела находиться в безопасности, то оставалась бы в Анжу. Мне нужно ехать вслед за ним.
Аликс ужаснулась.
– О, моя дорогая, вы не должны даже думать об этом! Если вы попадетесь в руки Стефана…
– Ведь вы говорили, что здесь мы ничем не рискуем, – удивленно прервала ее Мод.
– Да, по слухам, его войска находятся достаточно далеко от этих мест, но я умоляю вас не делать опрометчивых шагов. Вы гостья в моем замке, и я за вас в ответе.
Мод знала, что Аликс права, но сейчас ей надо быть рядом со своим единокровным братом, а не прохлаждаться в Арунделе. Могут пройти недели, прежде чем вернется Роберт. Чем она может быть полезна, сидя здесь взаперти с женщинами и детьми?
– Должно быть, вам было очень тяжело оставлять сыновей, – опять заговорила Аликс.
– Особенно Генриха, – согласилась Мод, чувствуя тупую боль в сердце при мысли о старшем сыне. – По нему я скучаю больше всего. Правда, в Анже он в безопасности, за ним присматривает Олдит. Ей хотелось отправиться вместе со мной, но она уже слишком стара для таких путешествий и часто болеет.
Мод проследила за взглядом Аликс, с нежностью остановившемся на мальчике, спящем на ее руках. «Если бы этот ребенок был рожден от моего отца, – внезапно подумала она, – из-за престолонаследия никогда не возникло бы споров. Я осталась бы в Германии, Стефан не стал бы королем, и Генрих никогда не родился бы. Насколько иначе сложились бы тогда наши жизни!» Но все случившееся казалось Мод благоприятным предзнаменованием для ее будущего.
– Для двух бесплодных, по общему мнению, жен мы вполне преуспели, – сказала она, и в глазах ее загорелся огонек.
Аликс, с восхищением смотревшая на личико сына, подняла на Мод кроткие, как у лани, глаза. Обе женщины обменялись понимающими взглядами и разразились смехом.
* * *
Следующие два дня прошли без происшествий. Но на третью ночь в Арунделе Мод, спавшую глубоким сном, внезапно разбудили. Кто-то тряс ее за плечо.
– Что случилось? – прошептала она, узнав Аликс, стоявшую над ней с зажженной свечой в руке. – Который час?
– Скоро полночь. Простите, что разбудила, – запыхавшись, проговорила Аликс, – но Уольф, начальник охраны, только что сообщил мне, что за стенами замка слышны голоса людей и лошадиное ржание.
У Мод забилось сердце.
– Что, Роберт уже вернулся?
Но она знала, что это не Роберт.
– Начальник высказал опасение, что войско короля намеревается осадить замок. – На ее лице, освещенном мерцающим светом горящей свечи, был заметен неприкрытый страх.
– О, Боже, но как они узнали, что я здесь? – Мод села, натянув на себя одеяло, чтобы не замерзнуть.
– Начальник думает, что за Арунделем могли наблюдать и увидели, что Роберт с милордами покинул замок. Об этом тут же сообщили Стефану. Общеизвестно, что у короля везде есть шпионы. – В голосе Аликс слышалась явная тревога. – О Мод, я так боюсь!
«Аликс, возможно, никогда прежде не попадала в осаду, – подумала Мод, – и сейчас в растерянности».
– Сколько человек остались охранять нас? – спросила она.
– Я… я не знаю. Все это для меня незнакомо. Я никогда не оказывалась в такой опасной ситуации.
– Начальник охраны знает об этом наверняка. Я оденусь и встречусь с вами в большом зале. – Мод схватила холодную, как лед, руку Аликс и успокаивающе пожала ее. – Я очень сожалею, что доставила вам такое беспокойство, но не тревожьтесь. Ваш муж должен вернуться со дня на день, и Роберт на этой неделе возвратится. Мы ничем не рискуем, – добавила она с уверенностью, которой вовсе не чувствовала.
Аликс робко улыбнулась ей, зажгла еще одну свечу на дубовом столике возле кровати и вышла.
Быстро одеваясь, Мод думала о лагере Стефана, расположившемся за стенами замка, и ее охватывали мрачные предчувствия. Если бы она уехала вместе с Робертом, то была бы сейчас в безопасности в Уоллингфорде или даже в Бристоле. Ну, теперь ничего не поделаешь. Пусть ее предатель-кузен осаждает крепость. Вскоре он узнает, чего стоит противник, которого он пытается захватить. Гордо подняв голову, Мод вышла из спальни.
В большом зале она нашла Уольфа, начальника охраны.
– Сколько у вас людей? – спросила она.
– Недостаточно, леди, если им придется сразиться с войсками короля, в особенности с этими фламандскими дьяволами. Мы слышали, что Стефан был, по крайней мере, в тридцати лигах отсюда к западу, поэтому милорд Арундель взял с собой половину вассалов. И граф Глостер оставил здесь только нескольких своих рыцарей. А что касается продовольствия… – Он безнадежно покачал головой.
У Мод упало сердце.
– Тогда замок не выдержит длительную осаду. Как долго мы сможем продержаться?
– На половине рациона, возможно, месяц, но с водой будет трудно. Лето было засушливым, и колодцы высохли.
Слуга предложил Мод оловянную кружку с элем. Прихлебывая теплое варево, она попыталась скрыть беспокойство и решила не падать духом.
– Я уверена, что если король расположился лагерем за этими стенами, то на рассвете он пришлет герольда для переговоров с леди Аликс.
– Я согласен, мадам. – Капитан помолчал, затем понизил голос: – Как вам известно, леди Арундель сейчас опять беременна. Но вы не знаете, мадам, о том, что она едва не потеряла своего последнего ребенка, наследника. Наиболее печально то, что эта… эта неприятность может опять возникнуть именно сейчас.
Уольф не добавил «и я считаю, что по вашей вине», но Мод услышала это невысказанное обвинение так ясно, как если бы он громко выкрикнул его.
С первой зарей Мод и Аликс в сопровождении начальника охраны взобрались на стену замка. В предрассветном октябрьском сером тумане Мод смогла различить армию, разбившую лагерь под внешними стенами замка. На лугу горели небольшие костры из хвороста; тихо ржали и били копытами лошади, люди суетились вокруг шатров, носили бадьями воду из протекающей неподалеку реки и разгружали повозки. В лучах солнца, пробивающихся сквозь туман, поблескивало оружие.
Аликс резко отшатнулась от парапета.
– Мне что-то нехорошо, – извиняющимся тоном произнесла она. – Я лучше сойду вниз.
Мод встревоженно взглянула на мачеху, молясь в душе, чтобы у нее не случился выкидыш. Неохотно бросила она последний взгляд на самый высокий шатер лазурно-голубого цвета с горделиво развевающимся над ним серебристым флагом. Он мог принадлежать только королю. Ее захлестнула волна гнева. Крепко держа Аликс за руку, она повела ее вниз по ступенькам; начальник охраны последовал за ними.
Когда колокола зазвонили к терции, в большой зал ввели герольда. В присутствии Мод, Аликс, ее фрейлин и начальника охраны со всеми его людьми он передал послание короля: король Стефан поражен и огорчен поведением графа Суссекса и его супруги. Лорда Арунделя видели уезжающим из поместья, и он сопровождал заклятого врага королевства, графа Роберта Глостерского. Леди Арундель, к которой король Стефан всегда относился с величайшим уважением, предоставила убежище в своем замке графине Анжуйской – открытому врагу королевства, которому не может быть позволено оставаться здесь. Если она не будет немедленно выдана королю, король Стефан будет вынужден начать осаду. Он привел большую армию, в чем обитатели замка сами могут убедиться, и Арундель будет отрезан от подкрепления и любой помощи.
У Аликс задрожали губы. Она стиснула руку Мод.
– Вы должны дать мне минуту времени, – выдохнула она.
Герольд кивнул и отвернулся, а Аликс, тяжело опираясь на Мод, отошла с ней в сторону, чтобы никто их не слышал.
– Я глубоко сожалею, что навлекла на вас такую беду, – сказала Мод. Два пятна вспыхнули на ее щеках, и она лишь отчаянно вскрикнула: все надежды рушились!
Целых четыре года придумывать и составлять план, выжидать нужного момента… И теперь, когда вся страна бурлит от восстаний и недовольства, когда войска Брайана заняли Уоллингфорд, люди Роберта уже ожидают в Бристоле, а ее дядя Давид, уже третий раз вторгаясь в Англию, удерживается на границе, в эти дни, когда идет завоевание страны, – стать пленницей Стефана! Лучше бы вообще не родиться на свет.
Совсем упав духом, Мод старалась не показывать Аликс своего горького разочарования. Конечно, если бы у нее была возможность остаться здесь, она защищала бы Арундель до последнего вздоха, но подвергать Аликс опасности немыслимо. Мод могла надеяться лишь на то, что Стефан согласится взять за нее выкуп. Резкая боль пронзила затылок, и Мод испугалась, как бы мигрень, временами мучившая ее, не вывела ее из строя.
– Пойду собирать вещи, Аликс, – промолвила она помертвевшими губами. – Скажите герольду, что вы отдаете меня узурпатору. Ни вы, ни ваш еще не родившийся ребенок не можете подвергаться еще большей опасности, чем сейчас.
Мод повернулась и направилась к выходу, но Аликс поймала ее за руку.
– Один момент, моя дорогая, – прошептала она и подошла к герольду.
– У меня есть ответ для твоего господина.
Обхватив руками живот, Аликс несколько раз сглотнула, а затем, исполненная достоинства, подняла покрытую белым платком голову, глядя прямо на герольда.
– Я удивлена, – произнесла она дрожащим голосом, – да, удивлена и поражена, получив от короля столь неподобающее рыцарю требование. Трудно представить, что такой могущественный правитель может настолько забыть свои рыцарские обеты! Угрожать двум слабым, беспомощным и беззащитным женщинам непростительно!
У герольда округлились глаза; Мод, начальник охраны и целая толпа мужчин и фрейлин изумленно уставились на Аликс.
– Возвращайся к своему господину, – продолжала окрепшим голосом Аликс, – и скажи ему, что я, Аделиция из Ловэна, бывшая королева Англии, ныне госпожа Суссекса, буду защищать замок до последнего дыхания, даже если это будет угрожать жизни моего еще не рожденного ребенка, но не брошу на произвол судьбы любого из гостей, находящихся за его стенами. – Лицо Аликс раскраснелось грудь вздымалась от возмущения, в глазах сверкал вызов. – Это ниже моего достоинства – вести переговоры с тем, кто воюет с женщинами и детьми!
Герольд глядел на нее, не веря своим ушам, затем поклонился и покинул зал. Мод, утратив дар речи, не знала, плакать ей или смеяться.
– Как Стефан осмелился угрожать нам? – сказала Аликс и протянула Мод руку. – Пойдемте, дорогая, сегодня утром мы еще не ели горячего. Я что-то вдруг проголодалась.
Мод тихо последовала за ней. У нее перехватило горло, глаза застилали слезы.