Текст книги "Корона войны и тени (СИ)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 36 страниц)

Двадцать три
Вежливо отклоненное приглашение

– Нужно отдать должное этому наёмнику, он защищает тебя.

Мерк уходит, раздвигая массивными плечами оранжево-красную листву, которая из-за синей вуали, сквозь которую я смотрю, кажется коричневой и пурпурной. Даже когда я больше не вижу наёмника среди деревьев, я всё ещё ощущаю его присутствие. Хотя, убедить его отойти было сложнее, чем выбраться из рва.

В последующей тишине мои пальцы скользят по серебристой отделке на одном из рукавов верхнего плаща. Они такие длинные, что скрывают мои руки, но я рада теплу.

– Да, он такой. – А после, хотя я и знаю, о чём пойдет речь, я спрашиваю рыцаря: – О чём ты хочешь поговорить?

– Мне нужна твоя помощь.

Когда Джулиан не продолжает, мой взгляд перемещается на его золотой нагрудник. Моё искаженное отражение смотрит на меня – синий тюрбан, вуаль и серебряная вышивка на одежде создают образ, который совершенно не похож на то, кем я была за стенами своей деревни. Это хорошая маскировка, говорю я себе, но не настолько хорошая, чтобы оставаться где-то рядом с домом.

И тут до меня доходит. Джулиан один. У меня возникает мысль, что он должен быть хорош с – да, меньшим – мечом, который спрятан в усыпанных драгоценными камнями ножнах на его бедре. Путь из Просперитуса полон воров и бандитов, и он определенно должен быть уверен в своей способности защитить себя.

И преуспеть в этом.

– Скажи мне, – подбадриваю я тихим голосом.

– Я видел, что ты сделала с драконом. – Пауза, как будто Джулиан хочет, чтобы я подтвердила то, чему он стал свидетелем. Когда я молчу, рыцарь продолжает: – Я слышал о тебе – молодой женщине на краю территории Просперитуса, которая способна вывести человека из пещеры смерти…

– Это не я, – лгу. – Я ничем не могу помочь тебе…

– Существует угроза в этом Королевстве, она приходит по ночам из разрушающегося Фулкрума. Ты точно слышала разговоры об этом. Или, возможно, ты видела останки в лесах.

– В Просперитусе ходят слухи о наших мёртвых коровах?

Мне трудно в это поверить.

– Нет, у нас свои вокруг города.

– Демоны у королевского двора? – я вдыхаю с ужасом.

– И я не знал, что они есть и у вас.

Выругавшись, Джулиан начинает вышагивать взад-вперед, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь цветные листья, сверкают на его золотых доспехах. Его настроение становится мрачным, профиль приобретает агрессивное выражение, что не должно удивлять, учитывая, что он – воин.

– Неспокойный мир, – говорит мужчина, – царит над Анатосом с тех пор, как Тёмный Король был изгнан во время Великого Сдерживания, и так трудно поддерживать его даже во времена изобилия. Четыре Королевства Севера, Юга, Востока и Запада никогда не были и не будут едины, ведь мы конкурируем за ресурсы для выживания, и между нами нет доверия. Если то, что я считаю правдой, не миф, значит есть… решения, которые необходимо принять ради блага нашего народа, ради блага Просперитуса.

Он останавливается и смотрит сквозь ветви на далекую стену моей маленькой деревни. В этот момент я замечаю тусклые струйки дыма, поднимающиеся из разрушающихся границ барьера – напоминание о том, что мне нужно уйти, и чем скорее, тем лучше при свете дня.

– Мне нужна определенная храбрость в это время. – Рыцарь оборачивается ко мне. – Та, которую я потерял где-то в пути и не могу вернуть.

– Такое воскрешение зависит только от тебя, а не от кого-то другого.

– Ты не права. Я смогу её найти, пока моя любовь рядом со мной. – Хотя я не встречаюсь с его тёмными глазами, я чувствую, как его взгляд сужается на мне. – И именно поэтому ты мне нужна. Моя невеста умирает. Ей остались… считанные дни, если мне повезёт. Мне нужно, чтобы ты сохранила её жизнь, чтобы я мог выполнять свои обязанности перед гражданами Просперитуса – среди которых ты сама.

Покачивая головой, я вижу лишь Мар. Этот благородный человек физически сильнее её и определённо имеет большее положение и ресурсы, но нельзя доверять толпе… или предсказать, что они захотят разрушить в своём безумном порыве.

– Ты не хочешь связываться с тем, что придёт за мной, – говорю я хрипло.

Джулиан принимает царственный вид, и это меня не удивляет.

– Я не боюсь ни одного смертного существа на Анатосе.

– Суеверия делают людей с оружием и огнём очень опасными, особенно в толпе.

– За мной стоит армия.

Джулиан снова начинает вышагивать взад-вперёд, и я подсчитываю оружие на нём, думая также о том, что может носить его боевой конь. Возможно, он прав в своей уверенности – в обычных обстоятельствах. Но я боюсь, что та версия Анатоса уже давно ушла в прошлое; нам просто потребовалось время, чтобы осознать распад.

– Я видел, что ты сделала с драконом. – Его голос становится резким, шаги превращаются в топот, разрушающий настил из травы. – Сначала ты убила его. Потом вернула обратно.

– Я не делала ничего подобного. – Очередная ложь с лёгкостью срывается с моих уст. – И я боюсь, что твоя безысходность сводит тебя с ума…

– Я заплачу тебе. – Джулиан снова останавливается и смотрит через разделяющее нас пространство. – У меня достаточно средств.

– Мне не нужны деньги, и даже если бы были, я могу предложить тебе только своё искреннее сострадание. Ни за какую плату.

Джулиан ругается и подходит ближе.

– Почему ты скрываешь свой дар? Ты могла бы изменить ход моей жизни и многих других…

Я открываю рот и цитирую Книгу Времени, или, по крайней мере, фразу из неё в том виде, как я её слышала:

– «В правильном и должном порядке вещей нет ничего, что могло бы избежать зова смерти».

– Избавь меня от бредней из прошлого. – Он наклоняется ко мне, и энергия, исходящая от мужчины, меняется. Он больше не герой – он становится агрессором. – Кроме того, если бы ты действительно в это верила, ты бы не вернула дракона…

– Этот зверь спонтанно воскрес. Такое случается…

– После того как ты вонзила нож ему в горло, а затем исчезла из виду прямо у меня на глазах. Или ты думала, я не видел, что произошло? Собственными глазами, и мне нужно, чтобы ты спасла мою возлюбленную, чтобы я мог сделать то, что должен, чтобы защитить это королевство и его граждан.

Повернув голову, я смотрю сквозь изменившиеся листья, высматривая чёрную фигуру Мерка в кожаном обмундировании. Нам следовало бы установить сигнал для его возвращения. Свист или что-то вроде птичьего крика.

– Судьбы, я не понимаю тебя. – Джулиан вращает рукой, словно разминая зажатый плечевой сустав. – Ты изгнанница, без ресурсов и без кого-либо, кто мог бы помочь, кроме беспринципного человека, думающего только о себе. А я стою перед тобой, готовый предложить тебе убежище, защиту и деньги, и ты не хочешь отдать мне то, что щедро подарила какому-то глупому монстру безвозмездно.

Я представляю дракона, лежащего на песке, его чешуя лишилась красок; потом тех мальчишек, насмехающихся над страданиями и бьющих дракона палками по голове.

– Тебе не часто отказывают, не так ли? – слышу я свой голос.

Это, похоже, ставит рыцаря в тупик.

– Воистину, не часто. Но я не привык просить о чём-либо у неблагоразумных женщин.

– Значит, если я не уступлю твоему желанию, меня отнесут к категории глупцов?

– Я предлагаю тебе гораздо больше, чем у тебя есть! – Теперь он начинает вышагивать по маленькому кругу, словно на поводке, привязанный к земле. – В обмен на акт… сострадания и милосердия среди жестокой и несправедливой судьбы. Но ты перечишь мне…

– Ты помнишь толпу прошлой ночью? – Гнев придаёт моему голосу резкость. – Эта толпа – то, чего я ждала… и чего боялась… каждую секунду, сколько себя помню. Если бы у меня действительно была сила, о которой ты говоришь – а я отрицаю наличие чего-либо подобного – и я использовала бы её, чтобы вернуть кого-либо из твоего двора из могилы, которая их ожидает… как бы ни была несправедлива эта смерть… эта яростная толпа непременно обрушилась бы и на тебя. Только уже в доспехах твоей армии вместо рваных одежд деревенских жителей, а их оружие было бы гораздо более смертоносным, чем факелы и грабли.

Джулиан замирает на месте.

– Нет, они бы этого не сделали.

– Ты так уверен в себе.

– Ты не знаешь, кто я.

– Такие как ты встречаются гораздо чаще, чем ты думаешь.

Джулиан запрокидывает голову назад и с раздражением смотрит на небо, а я изучаю его профиль так, как не могла сделать раньше, и узнаю его во всей его величественности. Богатые и красивые, будь то мужчины или женщины – это племя, далёкое от таких, как я.

– Ты – человек благородного происхождения с достатком, который беззаботно проводит своё время на Анатосе, делая то, что ему вздумается, отправляясь куда угодно и подчиняя других своим прихотям, потому что родился в дворянской семье. Этот человек так уверен в своём положении, что то, что было лишь удачей его рождения, он приписывает собственному уму и заслугам.

– А ты – простолюдинка без перспектив, которой предлагают безопасность, о которой женщина твоего положения даже не может мечтать.

– Неправильно, – резко отвечаю я ему. – Но ты близок. Я – простолюдинка без перспектив, которая отвергает твоё высокомерное предложение… и ты должен благодарить меня за это. Ты не справишься с тем, что приходит вместе с моей помощью.

После того, что произошло с Мар? Я никогда больше не буду использовать эту силу. Никогда.

– Ты же говорила, что у тебя нет никаких особых умений, – протягивает он лениво. Затем тихим голосом добавляет: – Я могу заставить тебя, если потребуется.

Та самая неконтролируемая ярость внутри меня разгорается, и я почти смотрю ему в глаза, начиная расстёгивать его плащ:

– Попытайся и посмотри, к чему это приведёт. Разве избиение женщины не отразится на твоей безупречной совести?

Внезапно рыцарь закрывает глаза и отворачивается.

– Что ты делаешь?

Мои пальцы нападают на застёжки.

– Я возвращаю тебе твою одежду…

Высокое пронзительное ржание лошади раздаётся в лесу, и мы оба дергаемся на звук.

– Судьбы, – говорит Джулиан с горечью, – надеюсь, твой полезный друг не украл моего жеребца, оставляя нас обоих в беде.

Мы срываемся с места. Рыцарь впереди, он рассекает ветви, не отодвигая их в сторону для той, кто следует за ним. Мне всё равно. Я ниже его и легко пригибаюсь, чтобы не получить по лицу оранжевыми и красными листьями.

На поляне, недалеко от места, где мы были, его великолепный белый жеребец привязан к дереву, и Мерк действительно стоит перед величественным боевым конем. Он внимательно рассматривает скакуна, который подбрасывает голову и бьет хвостом, и мне кажется, что Мерк оценивает возможность запрыгнуть в седло, и я начинаю сомневаться, не ближе ли правда о человеке, которому я так слепо доверилась, к мнению Джулиана, чем мне хотелось бы признать.

– Руки прочь! – кричит Джулиан, выскакивая на пригорок.

Голова Мерка поворачивается в сторону аристократа. Затем он поднимает руки.

– Я никого не трогаю. – После чего на его лице появляется усмешка, когда он оценивающе смотрит на меня. – Чего не скажешь о тебе, очевидно.

Я снова застегиваю плащ и торопливо поправляю пуговицы. Тем временем жеребец мечется на месте, его изящные подковы оставляют рытвины в земле, словно он разминается перед резким рывком. Джулиан подходит к лошади и успокаивает её тихими словами и мягким прикосновением к сопящей морде…

С пугающей ясностью я вижу прекрасную молодую женщину с глубоким коричневым цветом кожи и длинными струящимися чёрными волосами, лежащую на шелковых простынях, увядающую.

– Мне очень жаль, – говорю я хриплым голосом.

Джулиан глубоко вздыхает и бросает взгляд через плечо, сквозь Мерка и на меня.

– Пожалуйста. Помоги мне. Есть вещи… которые я должен сделать, но не справлюсь без неё.

Всё, что я могу сделать – это покачать головой и опустить глаза на его изящные сапоги.

– Оставь у себя одежду, – говорит он, сдаваясь. – Если передумаешь, приходи ко двору и спроси обо мне. Я приму тебя сразу.

Он снимает поводья с ветки, на которую намотал их, и говорит:

– Да прибудут с тобой Судьбы.

– Пусть Лунный серп охраняет твой путь, – шепчу я.

Золотой рыцарь забирается в седло с грациозной эффективностью, а жеребец отступает назад, явно не желая ассоциироваться с низшими слоями общества и людьми с сомнительной моралью даже на мгновение дольше. С резким движением поводьев Джулиан разворачивает боевого коня и дает ему свободу, его копыта гремят по лесу, направляясь к главной дороге, ведущей на северо-восток от моей деревни.

Не то чтобы она продолжала быть «моей».

Я оглядываюсь на Мерка, сосредоточив взгляд на бусинах, привязанных к концам его косичек. Прежде чем я успеваю что-то сказать, он требует:

– Сколько он заплатил тебе за твои услуги?

– Ничего. Ничего не было…

– Почему ты так упорно отрицаешь свою работу?

Наоборот, я не собираюсь спорить о том, как эти пуговицы расстегнулись.

– Нам нужно уходить, сейчас. Прежде чем пастухи выгонят овец и коров на пастбища…

Мерк подходит ко мне, и даже сквозь покрывающую его грязь я ощущаю аромат кедра, к которому так привыкла.

Его изуродованная рука тянется ко мне и касается вуали на моем лице.

– Он тебя поцеловал? Мне, возможно, придется его убить.

– У него есть армия, – слышу я свои слова.

– Это меня ещё не останавливало. – Я чувствую, как глаза Мерка сужаются. – Это всё, чего он хотел от тебя? Секс?

Я поднимаю подбородок и смотрю мимо его плеча, замечая, как синяя вуаль меняет цвета пейзажа.

– Да.

– Ты мне врешь.

После долгого, напряженного молчания Мерк отстраняется с проклятием. Я мгновенно сдуваюсь, будто мне прокололи обе пятки, и вся сила уходит в иглы в подошве. Я ненавижу ложь, но правда гораздо сложнее… и намного хуже.

– Пустоши – это целый день в седле, если мы не будем спать, – говорит он грубо. – Пешком? Нам предстоит два дня без остановок. Так что нужно найти то, на чем твой благородный защитник только что отчалил.

Когда я не отвечаю, Мерк бросает на меня сердитый взгляд.

– Не говори, что ты не умеешь ездить на лошади.

Я делаю глубокий вдох и обреченно отвечаю:

– Хорошо. Не буду.

Двадцать четыре
На чём можно ехать

– Чем, черт возьми, ты занималась? Ты не умеешь плавать, не умеешь ездить верхом… что ты вообще умеешь?

Мерк останавливается и вскидывает ладонь в воздухе.

– Неважно. Я могу догадаться.

Я слишком устала, чтобы его поправлять. На самом деле, когда у тебя нет никого, кто бы научил тебя сидеть в седле, некуда идти и нет денег, путешествия не являются приоритетом, а плавание – это то, что ты делаешь только в том случае, если упал в ров и пытаешься спасти свою жизнь.

Что касается того видения океана, которое пришло ко мне? Как и многое другое, я не могу его объяснить и сейчас мне это не интересно. Реальные проблемы снова ждут.

– Я готова попробовать, – говорю я вяло. – Я про лошадь.

С очередным проклятием Мерк упирается руками в бёдра и смотрит на вспаханную копытами землю там, где стоял конь. Затем он переводит взгляд на дорогу, по которой уехал Джулиан. Я могу только представить, о чём он думает.

– Никто не держит тебя здесь, – говорю я мужчине. – Ты волен уйти.

– Без меня ты не выживешь даже в светлое время суток.

– Возможно, но ты сам согласился на это. – Мне почти хочется, чтобы он ушел… только чтобы не волноваться о том, когда Мерк действительно соберётся меня покинуть. – Да и вообще, разве не ты говорил о том, чтобы отпустить эмоции? Перестань жалеть меня и иди своей судьбой дальше.

Когда Мерк поворачивает голову в мою сторону, я опускаю взгляд на землю, едва наши глаза встречаются.

– Жалость – совсем не то, что я к тебе испытываю.

Его голос низкий, бархатный, и мгновенно я вспоминаю, как Мерк выглядел, когда завязывал свои штаны, его чресла желали меня.

Или… просто женщину. Он даже не знает, как я выгляжу.

– Я этого не понимаю, – произношу я тихо.

– Как тебе удалось продержаться в живых так долго? Я сам не понимаю, как…

– Мужчине вроде тебя, наверное, легко получить секс. – Я почти сдерживаю горечь в голосе. – Зачем ввязываться в мои проблемы, когда ты мог бы без труда найти секс в любой постели?

Когда воцаряется тишина, становится понятно, что Мерк считает этот вопрос риторическим.

– Ты отличаешься.

Дыхание замирает в легких.

– Чем?

Мерк отворачивается, и я оцениваю ширину его плеч, узкую талию, великолепную…

Да, задницу. Не буду слишком утонченной в формулировках.

Наёмник игнорирует меня и смотрит на тропу, проложенную рыцарем сквозь кусты.

– Мне нужна лошадь. Нам нужно…

– Я знаю, куда идти. За лошадью.

Я ожидаю, что Мерк развернётся ко мне. Он этого не делает. Он остается на месте, продолжая пялиться во след рыцарю, на путь, который ведет к дороге, уводящей далеко-далеко от того места, где мы сейчас стоим.

– Я серьёзно, – говорю я. – Ты можешь уйти в любое время.

После того что кажется вечностью, Мерк качает головой, бусины на концах его косичек тихо звенят, когда он поворачивается спиной к пути Джулиана и к той судьбе, которая ждала бы его, если бы Мерк поддался тому, о чём так явно размышляет.

– Веди. Покажи мне лошадей.

Я устремляюсь сквозь ветви, не уточняя, следует ли мужчина за мной. Да или нет, и хотя я ужасно боюсь остаться одна, я сделаю то, что должна, потому что он не прав. Нет ничего удивительного в том, что я прожила так долго. Я прожила так долго, потому что держалась в тени, и если это оставило меня недоразвитой в плане навыков?

Прячься.

Лучше быть живой, чем мертвой.

Я ухожу от солнца, углубляясь в лес, чтобы у нас был буфер от деревенских пастбищ. Мы продвигаемся медленно, и не только из-за густых ветвей, но и потому, что я часто останавливаюсь, чтобы прислушаться. День уже вступает в свои права, и вскоре вокруг зашуршат люди. Мы не можем рисковать быть замеченными, и как бы тихо мы ни шли по листве и подлеску, с тем же успехом мы могли взять с собой трубача.

Мне также не по себе из-за того, что я собираюсь присвоить чужое имущество. Я твержу себе, что найду способ вернуть то, что мы вынуждены одолжить… кроме того, их владельцы собирались убить меня прошлой ночью. Это ведь даёт мне определенную моральную лазейку, не так ли?

Кажется, мы идем бесконечно, и я даже мельком вижу Храм Провидиц, серая скалистая крепость, защищающая священных женщин, словно гора, вырастает посреди леса. Но затем на юго-западе, за краем леса появляются луга. Участки земли ровные, пересеченные чистыми ручьями и тропами, протоптанными копытами и ногами; участки разделены заборчиками из бревен, ими владели на протяжении поколений.

– Мы как раз вовремя, – говорю я, указывая из-за ветвей, скрывающих наше присутствие. – Вот они.

Мерк встает рядом со мной.

– Ты что, издеваешься?

Я прикусываю нижнюю губу.

– Ну, я знаю, что это не лошади. Но они ведь сойдут…

– Это ослы.

Мерк выходит из деревьев так, словно владеет всей землей вокруг. С другой стороны, его не преследуют, это он – охотник. Следуя за ним по необходимости, я остаюсь в тени его крупного тела и напоминаю себе, что на мне совершенно другая, богато украшенная одежда с серебряными нитями, при виде которой бедные деревенские жители непременно опустят глаза в знак почтения.

– Нам нужно поторопиться, – шепчу я. – Пастухи скоро вернутся с…

– Не думаю, что всё стадо способно меня унести. Это пустая трата времени…

– Вовсе нет. – Когда Мерк бросает взгляд через плечо, я ощущаю его раздражение и злюсь на это. – Мы просто привяжем четверых из них рядом, а ты ляжешь на их спины, как упавшее дерево. Я пойду рядом и прослежу, чтобы они не унесли тебя.

Наступает пауза, а затем Мерк хохочет. Этот звук разносится в округе, и светло-коричневое стадо ослов беспокойно шевелится в своем загоне, их большие уши настороженно поднимаются. Благодаря этому звуку мы также привлекаем внимание сторожевых собак, которые находились ниже по ветру.

Два огромных бродячих пса размером с волков вскакивают со своих постов и занимают позицию между нами и стадом. Их рычание сопровождается угрюмым обнажением клыков, и они сосредоточены исключительно на Мерке как на угрозе.

Мерк ругается, оттягивая свой кожаный плащ.

– От меня несёт баласом. Вот что они унюхали. – Он берет меня за руку и уводит обратно в деревья. – Если я пойду на этих собак, я одержу верх, но бой будет громким, и шум привлечет внимание. Кроме того, хотя я ценю твои усилия ради нас, у меня есть лучший способ обзавестись седлом. Оставайся здесь.

Естественно, я следую за ним по следам. Когда мужчина оборачивается, чтобы отвадить меня, я поднимаю ладонь прямо перед его лицом.

Прежде чем я успеваю открыть рот, Мерк качает головой.

– Да, вот неожиданность.

– Что, прости?

– У меня нет желания спорить с тобой по этому поводу, – бурчит он, снова поворачиваясь. – Это твоя жизнь. Ты даже можешь сделать нам обоим одолжение, если убьёшь себя.

Он снова шагает прочь, отклоняясь от деревни, и пока я уворачиваюсь от ветвей, которые пытаются зацепить меня, ко мне возвращается сила – вероятно, потому что у меня есть с чем бороться. Если он собирается преградить мне путь, ему придется использовать что-то более прочное, чем этот лес, через который я уже проложила тропу.

Примерно в десяти длинах от нас широкая река, окаймленная валунами и питающая малые ручьи, и Мерк ведет нас прямо к краю леса, чтобы я могла почувствовать тепло солнечного света. Пока он осматривает изгиб потока, я оцениваю лес на противоположном берегу, но сюда никто не заходит, так что, в общем-то, это и не нужно. Вода доступнее в других местах, мы находимся на расстоянии от дороги, а мёртвые коровы?

– Тебе лучше вернуться в лес, – говорит он небрежно.

Я подхожу ближе к нему в поисках защиты.

– Что ты увидел?

– Если ты не хочешь наблюдать, – Мерк снимает свой рюкзак, а затем его рука тянется к кинжалу, закрепленному на бедре. – В таком случае, можешь остаться здесь.

Когда он снимает пояс с оружием, я хмурюсь.

– Что ты делаешь?

– Я воняю баласом, и мне нужно избавиться от этого запаха. – Он снимает свой кожаный плащ и бросает его на камень у берега. – Иначе большинство домашних животных и все дикие сразу же почувствуют наше присутствие.

С этими словами он стягивает сетчатый нагрудник и начинает развязывать штаны. Я заливаюсь краской, чувствуя его взгляд на себе, как будто Мерк бросает мне вызов, провоцируя остаться на месте…

Я так резво возвращаюсь в лес, что моё лицо сталкивается с листьями, от которых я пыталась укрыться. С трудом дыша и смахивая ветви с дороги, я ныряю в более прохладные тени и стараюсь держать глаза в противоположном направлении. Надо отдать Мерку должное. Учитывая густоту леса и то, как он нависает над берегом реки, это действительно безопасное место для купания… и Мерк прав насчет животных.

Кроме того, судя по брызгам за спиной, он быстро справляется со своим довольно большим телом…

Мой разум становится неприлично ясным, когда я представляю себе его наготу… а также то, как его мозолистые руки должны выглядеть, когда они черпают воду и омывают обнаженную кожу. Клянусь, картины в моем воображении настолько яркие, что кажется, будто я наблюдаю за мужчиной. Я вижу капли воды, падающие с его волос, и струйки, стекающие по груди и крепким мышцам живота к его…

– Хватит, – шиплю я.

Но… я не останавливаюсь.

Я не могу.