Текст книги "Корона войны и тени (СИ)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 36 страниц)

Шестьдесят три
Компас оживает

Как и говорила Лалах, дорожка уводит меня от Аванпоста в холмистые поля, похожие на те, что мы с Мерком встретили, когда вышли из Озера Потерянных Душ. Я благодарна за то, что обзор открыт во все стороны, но чувствую себя как мишень, на которую наведены неизвестные оружия с далеких позиций, словно я представляю собой угрозу.

Или обед.

Пустота за грудиной воет по Мерку, как брошенная собака, и можно подумать, что для других эмоций не осталось места. Однако страх тоже сопутствует мне, и я вспоминаю другие моменты, когда меня накрывали волны тревоги. Это чувство кажется хуже всех них вместе взятых.

Но тряски нет, пота нет, голова не кружится и дыхание не сбивается. Я – замороженный клубок инстинктов на спине великолепного скакуна. Странно, но конь, похоже, понимает, что мне нужно, чтобы он следил за тем, где мы находимся. Он осматривается по сторонам, его хвост мечется от нетерпения, а копыта легко касаются земли в его быстром и плавном шаге. По крайней мере, дорога с двумя колеями для повозок становится суше и легче для передвижения. Здесь, на равнине, вода уже впиталась в землю под настойчивым солнечным светом.

С другой стороны, с его энергией я не уверена, что этот жеребец мог бы шагать по воздуху.

Вдали высятся горы, и судя по тому, куда мы движемся, я знаю, что это Розары. Зубчатые вершины недостаточно высоки, чтобы носить снег на своих пиках, но они всё равно станут идеальным местом для гнездования драконов, так что совет держаться подальше от их негостеприимных склонов вполне разумен. Приближаясь к горам, кажется, что я подступаю к воротам, созданным самой природой, чтобы разделить Аванпост и Южное Королевство.

Жители первого не ошиблись насчет наводнения. На западе бурлит поток – до пролившихся дождей это мог быть тот самый сладкий ручей с яблочным вкусом– который затапливает луг в десять раз шире всей моей деревни. Включая ров. Река идет параллельно дороге, и течение направляется к Розарам. Предполагая, что проходы между пиками узкие, у меня действительно не будет шансов пройти через них.

Но Тэйл прав. Мне нужно убедиться в этом лично, и это не займет много времени.

Я оцениваю свой прогресс по деревьям, которые обрамляют основания возвышений. Благодаря жеребцу мы быстро сокращаем расстояние до леса, и скоро мои глаза начинают различать разнообразие листьев и ветвей.

Я говорю себе, что там будет безопаснее.

У меня появится укрытие.

Разумеется, оно же будет и у всего, что может меня преследовать.

Вот в чём застряло мое сознание, когда я подхожу к развилке дороги. Я натягиваю поводья, и жеребец начинает перебирать копытами на месте.

Дорога вправо хорошо протоптана, утрамбована в свои двойные колеи, в центре нет сорняков. Налево – плитка, изношенная до древности, зажата в бугристом подлеске и терновнике.

– Тсс, – шепчу я, смотря вправо. – Лаванте, успокойся, пожалуйста.

Жеребец поднимает голову, как будто возражает, но затем его копыта замирают… и именно тогда я слышу это. Рёв воды.

Сосредоточившись на правой дороге, я следую глазами за протоптанной тропой в лесной край, и хотя я не вижу наводнения, я знаю, что где-то впереди есть пересечение дороги и реки. Судя по звуку? На проход нет шансов.

Но что насчет другого пути? Барьера.

Хрустальных Врат.

Повернув жеребца налево, я отправляю его по другой дороге. Ему плевать на сорняки; ему, похоже, нравится высоко поднимать ноги, преодолевая высокие зеленые травы в швах старой плитки. Когда мы достигаем лесного края, я снова останавливаю Лаванте и всматриваюсь в темноту леса. Холод, который таится там даже при ярком дневном свете, пробирает меня до мурашек, и величие того, что я делаю, накатывает со всех сторон.

Я одна. С мешком королевских монет, бесценным оружием и лошадью, которую любой вор с радостью бы украл.

Я оглядываюсь через плечо. Аванпост кажется таким далеким, что будто находится на другой стороне Анатоса. Всё, чего я хочу – вернуться туда.

– Только вперед, ни шагу назад, – шепчу я как мантру. И всё же не могу продвинуться дальше.

Даже когда я приказываю своим пяткам подать сигнал, когда мои руки начинают теребить поводья, когда я подаюсь вперед в седле… я остаюсь застрявшей в грязи, хотя мой конь вполне способен продолжить путь по камням под его подковами.

Мне нужна помощь. Мне нужно… мужество, поддержка и…

Рука движется сама по себе, поднимаясь к ремням на плече. В следующее мгновение рюкзак оказывается у меня на коленях, поводья зажаты под моим коленом, и я открываю горловину.

Когда я заглядываю внутрь, компас находит мою ладонь, словно он взял под контроль ситуацию, и когда я достаю его и вытаскиваю из футляра, вокруг прибора появляется сияние, не имеющее ничего общего с солнечными лучами, падающими на золото. Большой палец скользит по крышке и находит защелку сверху.

Когда крышка открывается со щелчком, поток энергии обрушивается на меня, и лошадь тоже это чувствует. Она вскидывает голову и топает ногами по земле.

Я вздрагиваю, но не потому, что животное меня испугало.

Прежде чем я успеваю сосредоточиться на простом циферблате, несуществующая карта выпрыгивает мне навстречу…

Конь снова ржет и вскидывает голову. Успокаивая Лаванте, я вижу то, что мне уже показывали раньше, контуры Анатоса… только теперь всё переориентировалось относительно моего положения здесь, в Пустошах, на расстоянии к югу и западу от Аванпоста.

Красная стрелка указывает решительно на юг.

Который как раз находится впереди.

Словно инструмент говорит мне двигаться вперед…

Внезапно и без предупреждения, компас сам по себе закрывается, крышка переворачивается и щелкает на месте, как будто прибор уже дал ответ на не озвученный вопрос, и наши дела завершены.

Я могу лишь недоуменно смотреть на золотые контуры. Снова нажимаю большим пальцем на защелку, толкаю её. Ещё раз. И в третий.

Когда ничего не происходит, мне кажется, что компас отказал мне в диалоге, и странный внутренний инстинкт подсказывает мне, что если я продолжу настойчиво добиваться продолжения, то буду выглядеть настырно. А учитывая, что этот неодушевленный предмет – мой единственный союзник помимо лошади, я возвращаю его в футляр, возвращаю в рюкзак и снова поднимаю знакомый вес на плечи и спину.

Охваченная внезапной паникой, я смотрю на небо, беспокоясь, что потеряла время. Но нет. Прошло всего мгновение. Мне приходит в голову мысль, что часы, которые прошли до этого момента, были потрачены по другой причине… возможно, потому что мы с Мерком должны были пересечься с мэром, его сыновьями и нашим милым, верным жеребцом.

Или, может быть, это было что-то другое. Судьба знает лучше.

Тем временем тени в лесу передо мной густеют, страшная неизвестность кроется среди деревьев. Как будто я заглядываю в тайны и опасности самой судьбы, и у меня возникает инстинктивное желание повернуть назад. Но направление компаса – такое же хорошее предзнаменование, как любое другое, которое мне суждено получить… а кроме того, именно туда мне нужно идти. Если бы только я могла яснее увидеть путь впереди…

Передо мной сверкает нечто, словно волны тепла над крышей, оно зелено как изумруд и отражает свет словно серебряная тарелка. И затем ветер поднимается за моей спиной, верхушки трав и сорняков сгибаются в стороны с пробором посередине, словно уступая нам дорогу.

Таинственный эффект проникает в лес, и именно тогда мне слышатся скрипы и треск. Без всякой логической причины деревья наклоняются в стороны так же, как и травы, их крона разворачивается наружу, стволы не препятствуют дальнейшему изгибу; некоторые ветви легче уступают свои позиции, другие ломаются и падают.

Магия.

Это… не сон. Это настоящая магия.

Я выдыхаю в недоумении и благоговении… и у меня возникает ощущение, что я не одна. Что-то находится рядом со мной, принимая место Мерка в качестве защитника.

Но тут я вспоминаю чёрный песок во рту и начинаю сомневаться, не является ли это ловушкой. Однако зла я не чувствую. И лошадь не мешкает.

– Только вперед, ни шагу назад.

Ухватившись за поводья, я подгоняю Лаванте, и он с радостью бросается в движение, его копыта стучат по древним плитам на пути к лесу. Пока мы движемся, я оглядываюсь через плечо. Как два полотна ткани сходятся, травы восстанавливают свою плотность за нами… и вот я уже среди деревьев. Благодаря их поклону мне хватает света, и нет мест, где можно было бы скрыться от моих глаз.

Вокруг сверкают еле заметные зеленые искры, закручиваясь и вращаясь на невидимых потоках, словно эта энергия удерживает всё на месте только для меня. И после того как я прохожу мимо, лес восстанавливает свои позиции. Это продолжается, пока я углубляюсь в чащу, дорога разворачивает путь передо мной, а тропа позади вновь запечатывается. Влияние компаса? Что бы это ни было, меня терзает подозрение, что некая сила ведёт меня, вне моего контроля.

И я не знаю, доброжелательна ли она.

Спустя какое-то время дорога начинает изгибаться и продолжает это делать, пока не происходит слияние с Розаром; деревья справа уступают место грудам скалистых камней, выступающих из земли с постепенно увеличивающейся высотой, и в итоге они возвышаются надо мной. Это не похоже ни на одну горную цепь, которую я когда-либо видела; скорее на что-то, что вытолкнули из недр земли. Вершины чёрные с коричневыми горизонтальными прожилками, некоторые грани выцвели на солнечном свете. Когда мы приближаемся к ним, я поражена крутизной возвышений, и вскоре мне приходится запрокидывать голову назад, чтобы увидеть хотя бы часть склонов.

Я помню, как Мерк говорил, что любую гору можно преодолеть под дождем, но эти склоны невозможно покорить ни при какой погоде.

Тропа резко поворачивает вправо. Оборачивается сама на себя. Делает ещё один крюк. Сужается до узкой щели. Когда каменные стены начинают сжиматься, удары копыт Лаванте отдаются эхом… и солнце исчезает. Хотя света достаточно, чтобы видеть, ни один из лучей не достигает этого места, и тепло быстро уходит. Я думаю о воде, стремительно текущей в другой части горного хребта. С такими вертикальными подъемами и узкими проходами между ними? Если второй путь такой же, то ливневые потоки могут быть смертоносными в этих извивающихся каньонах и, вероятно, поднимутся очень быстро…

Звук вибрирует по узкой тропе, отскакивая от плоскостей камня и усиливаясь с каждым поворотом. Жеребец тоже его слышит и останавливается в тот момент, когда я собираюсь потянуть поводья назад. Это ритмичный удар… с каким-то странным резонансом. Как будто кто-то – или что-то – снова и снова бьёт по поверхности чем-то металлическим – или, может быть, это просто акустика прохода?

Подгоняю Лаванте вперёд, жеребец ступает ещё осторожнее, чем обычно, словно скрытные атаки – его натренированный навык. Я тоже готовлюсь, хоть это и не сильно поможет, засовывая руку в карман, находя подарок Тэйла и вспоминая, как он сказал мне его использовать…

Внезапно я выхожу из поворота на просторную поляну, достаточно широкую и глубокую, чтобы солнце могло пробиться к утрамбованной земле. Но наклонные лучи и возвращение тепла – не то, что привлекает моё внимание.

И даже не странная возвышающаяся преграда, с которой я сталкиваюсь.

Всё, что я вижу – это черноволосый человек в чёрной коже, который упирается ногами в землю и снова и снова заносит широкий меч над плечом…

Обрушивая лезвие на молочно-белую стеклянную панель высотой до самого неба.

Шестьдесят четыре
Хрустальные Врата

Мерк останавливает движение меча в середине замаха и резко поворачивается, выставляя оружие перед собой. Остриё опускается, он выпрямляется. Мужчина тяжело дышит, а за его спиной на необычной преграде видны сколы…

Лаванте подскакивает на месте, а затем начинает метаться, вспахивая землю и вскидывая голову. Мне приходится глубже устроиться в седле и собрать поводья, но даже так конь отказывается успокоиться. С другой стороны, в том, с чем сражается Мерк, есть что-то тревожное.

– Хорошая лошадь, – говорит он между вдохами. – Решила прокатиться?

Я впитываю его образ: всё его оружие и чёрный плащ, длинные чёрные волосы и прекрасные чёрно-белые глаза. И когда он говорит, его голос проникает в моё тело, не только в уши…

Я беру себя в руки так, как ранее затягивала рюкзак. Это не воссоединение. Это пересечение путей.

– Наш мерин умер, – слышу я свои слова.

Не ожидаю от Мерка никакой реакции, но его брови поднимаются.

– Я не знал.

Мне хочется, чтобы он пожалел. Чтобы почувствовал то, что чувствую я.

– Девушка из конюшни чувствовала себя виноватой, хотя это не её вина. – Я глажу Лаванте по шее и злюсь на свои чувства. А также на отсутствие эмоций у Мерка. – Вижу, ты купил себе новую лошадь.

Тёмного окраса, крепко сбитая лошадь стоит в стороне, одна из задних ног приподнята, как будто она дремлет, невзирая на шум и новоприбывших.

– Его зовут Соня. Думаю, кличка хорошо его характеризует.

Мерк снова поворачивается к преграде, ставя руки на бедра так, что широкое лезвие меча указывает на то, что он пытался сразить.

Я отвожу глаза, поднимая взгляд на аномалию. Никогда прежде я не видела ничего подобного. Прозрачная, гладкая плоскость тянется от земли до высоты четырех или пяти домов, сложенных друг на друга, и, учитывая отражающую поверхность, я различаю лицо Мерка, его лошадь, мою лошадь, себя… но это не зеркало. И хотя преграда не может быть рукотворной, я тоже не вижу, чтобы природа могла создать нечто подобное. Невероятная точность: печать у скал и по земле настолько плотная, без щелей, а в местах пересечения гор видны груды кристаллических осколков. Кажется, что топография со временем подступила к воротам, и это смещение срезало части самого объекта.

– Так это и есть Хрустальные Врата, – произношу я тихо.

Затем мои глаза снова возвращаются к Мерку, как будто он – главная фигура в этом пейзаже. И я испытываю неприязнь к своей слабости.

– Ты знаешь, из чего они сделаны?

– Нет. – Он поднимает руку и проводит ладонью по месту, которое так настойчиво пытался пробить. – Это… поистине необычно. Кажется, их ничем не разбить, и я не первый, кто пытался.

В этот момент я замечаю пули, которыми усыпана земля. Я думала, что это просто камешки, учитывая их количество. Здесь также есть предметы различного происхождения – топоры, молоты, стрелы – которые свидетельствуют о том, что многие странники на протяжении долгих лет пытались разрушить то, что преградило им путь.

Хотя Лаванте по-прежнему нервничает, я перебрасываю ногу через седло и спрыгиваю на землю. Затягиваю поводья вокруг одной из седельных сумок, конь остается на месте, но явно недовольный, его копыта стучат по рыхлому мусору, подкидывая пули и осколки. Я подхожу к преграде и веду кончиками пальцев по гладкой поверхности. Она холодная, слегка неровная и перламутровая, я не вижу ничего, кроме теней по ту сторону.

Подавшись вперед, я упираюсь в неё руками. Безуспешно. Когда я подхожу к тому месту, где она соприкасается с возвышением слева, у моих ног раздается звон. Осколки, которые упали, имеют восьмиугольную форму, и когда я опускаюсь на корточки и поднимаю один из них. Это оружие Тэйла.

Или, скорее, бородатого мужчины…

Дзынь! Дзынь! Дзынь…

– Конечно! – восклицаю я сквозь шум. – Давай, продолжай в том же духе, оно же раньше работало.

Мерк снова останавливается в середине замаха.

– У тебя есть предложение лучше? Или только комментарии?

Кристалл выпадает из моей руки, возвращаясь к себе подобным.

– Меня удивляет, что ты выбрал этот путь. На юг.

Его лицо остается холодным.

– Я принимаю задания, когда они поступают, иду туда, куда они меня ведут. Так что я здесь. А ты?

Я открываю рот, чтобы предложить, что мы могли бы продолжить путь вместе, но это будет как признание моей неудачи, не так ли? К тому же я не рассказала Мерку о своих изменившихся планах и не хочу, чтобы он подумал, что я просто следую за ним. Интересно, где он провел ночь? Где-то в Аванпосте? Или в объятиях другой женщины, может, на этот раз с кем-то, с кем он мог закончить…

Что ж. С тем же успехом я могу просто вонзить нож себе в сердце.

Вернув ладонь к преграде, я веду ею вверх-вниз, подступая ближе. Мне приходит в голову, когда я рассматриваю высоту и ширину ворот, что неровности на поверхности сосредоточены в полосе, которая находится на уровне между грудью и верхней частью руки взрослого мужчины. Очевидно, что попытки пробиться сосредоточились именно в этой области, хотя есть и вмятины выше.

– Что создало эти Врата? – бормочу я.

– Они древние. – Мерк кладет руку на стекло. – И попыток было много.

– Ты так спешишь, да? На юг. – Когда он не отвечает, я бросаю взгляд на мрачный мужской профиль. – А как насчет того, чтобы пойти в другую сторону?

– Я уже пробовал. Стремительный поток дождевой воды и грязевое болото, которое, если бы это была вода, можно было бы переплыть на лодке, но сейчас всё непроходимо как минимум на несколько дней.

Он кивает на свою лошадь, и тогда я замечаю её грязные задние ноги.

– Значит, ты планируешь вернуться в Аванпост?

Мерк качает головой.

– Нет, я собираюсь пересечь врата.

– Усилием воли, я полагаю.

– Как я уже говорил, – его тон становится резким – …если у тебя есть идея получше, то вперед, женщина, действуй.

Он низко кланяется и с насмешливой галантностью взмахивает рукой, а затем направляется к своей лошади, вонзая двуручный меч в ножны на спине. Когда он добирается до седла, Мерк начинает перетряхивать разные свёртки и сумки и снимает флягу с водой. Отпив от души, он поворачивается ко мне и не встречает моего взгляда.

На самом деле он не смотрел на меня должным образом с момента моего появления.

– А если ты не сможешь пройти? – Я оглядываюсь по сторонам. – Ты здесь ночевал?

Он сердито смотрит на преграду.

– Это твой план?

– Я не думала так далеко вперёд.

– Думаю, тебе лучше вернуться в таверну.

– Нет, мой путь только вперед…

– Твой друг в цилиндре, должно быть, убит горем.

Нахмурившись, в следующий миг я уже шагаю к нему.

– Ударь по ним за меня, а?

Когда он выглядит озадаченным, я указываю на ворота.

– Мне было бы приятно видеть, как ты терпишь неудачу. Поднимешь мне настроение, и так гораздо веселее, чем спорить с тобой о мужчине, которого я пальцем не тронула.

Теперь он смотрит на меня по-настоящему, и мы просто стоим там, сверкая друг на друга глазами.

– Дай угадаю, – бормочет Мерк, первым отводя взгляд. – Ты хочешь, чтобы я бился головой.

– Было бы неплохо занять её хоть чем-то. – Когда он бросает на меня косой взгляд, я пожимаю плечами. – Или используй меч. Меч будет менее болезненным, разумеется.

– Так ли это, – бормочет он, снова вынимая своё оружие из ножен. – В контузии есть преимущества, например, потеря сознания в определенной компании.

– Не льсти мне. Я уже краснею.

Мерк ругается, возвращаясь к тому месту, где был, когда я пришла. Сквозь сжатые зубы он говорит:

– Отойди назад, отлетают осколки.

Чуть присев, Мерк замахивается широким мечом, и я не могу не восхититься его фигурой. Мышцы и сила рельефно выделяются на его теле, когда он наклоняется назад и затем опускает бритвенно-острое лезвие в молочно-белую…

Дзынь!

Всё моё внимание сосредоточено на преграде, я ищу любые изменения на поверхности. После того как звук затихает, я киваю Мерку.

– Снова. – Я делаю шаг вперед и кладу руку на стекло. – Прошу.

Мерк снова замахивается и наносит удар по воротам. Дзынь!

Закрыв глаза, я ощущаю почти незаметную вибрацию в… чем бы это ни было. А затем поднимаю взгляд, высоко-высоко к перламутровой бескрайности.

– Думаю, если бы у меня была взрывчатка, – заявляет Мерк. – Или пушка…

С внезапным осознанием разум уносит меня обратно в таверну мистера Льюиса.

– Я знаю, что делать. – Я уверенно подхожу к Лаванте. – Мне нужно вернуться в Аванпост. Там есть то, что нам нужно.

Пока я запрыгиваю в седло, Мерк подходит к своей лошади и тоже садится. Наблюдая, как он подгоняет своего сонливого коня к моему жеребцу, я наполняюсь облегчением, которое отказываюсь признавать.

– Возвращаешься со мной? – спрашиваю я.

– Если ты не думаешь, что сможешь сама притащить пушку, то тебе понадобится моя помощь.

Я могла бы сказать ему, что еду не за пушкой. Но тогда Мерк может передумать, а я хочу, чтобы он остался рядом.

Хотя бы ещё немного.

Только ради безопасности, конечно.

Ничего больше.

Шестьдесят пять
Вербовка

– Ты, должно быть, шутишь.

Мы выходим из заведения Тэйла, когда Мерк делает заявление. И добавляет:

– А он тебе поверил.

– Это сработает. – Я понятия не имею, сработает ли. – Доверься мне.

– Ты безумна. – Он снова садится на лошадь. – И он безумец, раз слушает тебя.

Одни из двойных дверей открываются, и Тэйл появляется с двумя своими работницами. Я стараюсь не смотреть на ту, что слева. Это Бэйтл, та самая дама, с которой был Мерк, её длинные светлые волосы струятся по розовому платью. Быстрый взгляд на Мерка показывает, что он не замечает её… и ей, похоже, плевать. Сцепив руки со своей подругой в бирюзовом платье, они выглядят как нарядные птицы на ярком свету, их декольте колышутся, пока они хихикают и красуются.

– Должен сказать, это новый подход к старой проблеме. – Тэйл нетерпеливо смотрит в сторону дороги. – Но сегодня прекрасный день для прогулки на моем экипаже, не так ли, дорогие дамы?

– Подожди. – Я бросаю на него взгляд. – Есть третья.

– О? У неё светлые волосы? – Он улыбается в сторону Мерка. – Одной светловолосой девицы более чем достаточно, не так ли?

Взгляд Мерка острый, как лезвие его меча.

– Поверь, ты не хочешь сейчас со мной разговаривать.

Я встаю между ними.

– Подождите минутку.

Молясь о том, чтобы они не начали выяснять отношения, я залетаю обратно внутрь и прохожу мимо лестницы. Толкая дверь в кухню, я осматриваю горничных, которые на столах замешивают тесто для хлеба, закатывают дополнительные бочки медовухи, складывают дрова у печей. Здесь стало чище и свежее, а угнетенное настроение, казавшееся общим для всего персонала, исчезло. Разговоры стали непринужденными и радостными…

– О! Вот ты где. – Я подхожу к Лалах. – Мне нужна твоя помощь…

– Ты вернулась! – Она улыбается мне. – Твоя комната готова…

– Мне нужно, чтобы ты пошла со мной.

Её брови поднимаются, но она сразу же вытирает муку с рук о фартук.

– Конечно.

В спешке я почти спотыкаюсь о мешок с зерном, и она помогает мне сохранить равновесие. Когда мы проходим через кухонную дверь, Лалах поворачивается, чтобы подняться по лестнице.

– Нет, сюда.

– О, тебе нужна помощь с рюкзаком. – Она улыбается, как будто извиняясь. – Позволь мне отвести Лаванте в конюшню и принести твои вещи.

Хотя она старается выйти из таверны первой, именно я открываю ей дверь… и мы обе останавливаемся, увидев чёрный экипаж, который подъехал к крыльцу. С парой серых лошадей и лакеями на задней платформе он выглядит так, будто к нам пожаловала королевская персона… если не считать отсутствия герба.

Дверцу для пассажиров открывает один из лакеев, а красный бархатный интерьер внутри напоминает уютный очаг. Но именно Тэйл помогает работающим женщинам устроиться, подавая им руку с рыцарским благородством.

– Может она поехать с тобой? – спрашиваю я.

Он поворачивается ко мне и поднимает бровь.

– Да, конечно. – Он садится в экипаж и протягивает руку горничной. – Прошу, Лалах.

Она бросает взгляд на кучера, который сидит сверху. Это Эмма, её сестра-близнец, которая жестом приглашает её в салон… но Лалах остается на месте.

Понимая, что вокруг нас уже собралась толпа, я прочищаю горло.

– Ты бы предпочла поехать со мной…

Я едва успеваю озвучить предложение, как Лалах быстро перебегает к Лаванте. Раздается смешок, когда Тэйл закрывает себя и своих дам в экипаже, а затем стучит по крыше. С щелчком вожжей и улыбкой нам обеим Эмма трогается в путь.

Ставя ногу в стремя, я сажусь на лошадь, и Лалах делает то же самое, зацепившись мыском за то место, где была моя туфля, и высоко подпрыгивая. В седле достаточно места для нас обеих… что хорошо, потому что с моими припасами и одеждой, надежно закрепленными там, где я раньше сидела, не было бы никакой возможности разместить кого-то позади меня.

Мерк ждет, пока я дам Лаванте знак, и только потом подгоняет своего коня. Мы должны выдвинуться рысью, чтобы догнать экипаж. Оказывается, его лошадь лучше справляется с ролью ведомого, чем лидера, и теперь она без труда держится в ногу, в то время как раньше, когда Мерк был один, ему приходилось постоянно подгонять мерина вперед. Тем не менее, я чувствую необходимость проверить их…

За нами образуется целый парад.

Когда мы выезжаем из Аванпоста, разношерстные горожане собирают своих лошадей и повозки и присоединяются к процессии. Как они так быстро собрались – удивительно; в конце концов, учитывая, где они живут, они наверняка готовы ко всем возможным неожиданностям.

Наблюдая за тем, как горожане собираются вдоль дороги, я начинаю нервничать.

То, что начиналось как возможное решение, превратилось в зрелище, и всё теперь зависит от моей глупой идеи.

– Ты в порядке там сзади? – спрашиваю я Лалах.

– О, да. Мы с сестрой раньше катались так, без седла.

Поездка через луг проносится размытым пятном, и по мере того как шум потопа становится всё громче, и мы приближаемся к развилке дороги, я ощущаю страх, что травы и деревья снова поклонятся мне.

К счастью, ничего необычного не происходит. И объяснить это я могу не лучше, чем объяснить то, что случилось раньше.

Когда мы приближаемся к утесам и затем оказываемся зажатыми между ними, наша скорость замедляется, а какофония множества людей, лошадей и повозок в узких проходах создаёт гул. Кажется, прошло совсем немного времени, как мы гурьбой втискиваемся в то, что раньше казалось довольно просторной поляной, с людьми, которые прижимаются друг к другу, чтобы увидеть Хрустальные Врата.

– Ты слезай первой, – говорю я Лалах.

Но она уже спрыгивает и берёт в поводья Лаванте.

Мерк тоже уже на земле, и когда Лалах протягивает ему руку, он передаёт ей свою лошадь.

Я качаю головой.

– Нет, Лалах, ты нам тоже нужна…

– Так! – голос Тэйла погружает пространство в такую тишину, что кажется, будто никто и не говорил вовсе. – Пора нам увидеть, что вы хотите сделать с этими прекрасными дамами.

Улыбка, которую он мне дарит, полна снисхождения. Взгляд, брошенный на Мерка, самодоволен, как будто дразнить его явную неприязнь – приятный подарок к этому приключению.

– И если ты ошибаешься, – продолжает Тэйл, – не беда. Я насладился временем с… дорогими друзьями.

Женщина с чёрными волосами прикладывает кончики пальцев к уголкам рта, затем облизывает губы, словно вкусила что-то приятное. Рядом с ней Бэйтл смеется хриплым смехом и наклоняется к Тэйлу, обвивая его плечо рукой.

– Что ты от нас хочешь? – спрашивает она меня с дерзкой улыбкой.

Я прочищаю горло.

– Я хочу, чтобы вы спели.

Женщины хмурятся, а Тэйл смеется.

– Хотя у меня есть множество способностей… – Дамы одобрительно хихикают. – …боюсь, что умение петь в их числе не значится.

– Не ты. – Я киваю в сторону его работниц. – Дамы. Пожалуйста.

Когда на меня смотрят с двойным удивлением, я указываю на барьер.

– У вас сильные, высокие голоса. Я верю, что если вы поднимете тон, вибрация…

Разговор вокруг меня взрывается, люди смеются и качают головами. Даже Тэйл, который охотно поддерживал это, издает сердитый смех.

– Как с бокалом. – Я говорю громче. – Разве вы никогда не видели, как своим пением разбивает стакан?

– В моем заведении много разбитых стаканов, – отвечает Тэйл, – …но ни одна нота никогда не была причиной такого разрушения.

– Пожалуйста. – Я бросаю взгляд на Мерка, который смотрит на меня с недовольством. Затем снова обращаюсь к женщинам. – Я слышала, как вы пели вместе в первый день, когда приехала в таверну. У вас чистые, сопрановые голоса, и я думаю, что акустика поможет их усилить…

Тэйл наклоняется и поднимает горсть пуль.

– Все эти снаряды за долгие годы? И ты думаешь, что песня сделает то, чего они не смогли.

– Неправильные инструменты для этой работы. – Я бросаю взгляд на ворота. – Нам нужно попробовать, по крайней мере. Концерт для всех этих людей, которые зашли так далеко? И вы, конечно, готовы поделиться своими талантами, если это может открыть более прямой торговый путь в Южное Королевство? Я знаю, что права, та дорога лучше.

Тэйл наклоняет голову.

– Это правда. Так было бы гораздо быстрее.

– А мы привыкли делиться нашими талантами, – говорит женщина с чёрными волосами, соблазнительно улыбаясь. – Если ты хочешь, чтобы мы пели у этой стены, почему бы и нет.

Она берет за руку свою подругу блондинку и не спеша выходит вперед. Между ними звучат тихие слова, затем они кидают друг другу одобрительные взгляды. С солнечными лучами, пробивающимися сквозь облака, и розовыми с бирюзовыми платьями они похожи на часть радуги, пришедшей отдохнуть среди всех этих свинцовых пуль, топоров и железных молотов.

Они делают несколько глубоких вдохов. Затем наступает пауза, заполненная беспокойным гулом толпы.

Я снова смотрю на Мерка. Он уставился на меня, как будто две красивые женщины в корсетах, подчеркивающих их прелести, не стоят в шаге от него…

Женщины начинают петь, их голоса поднимаются и опускаются в жизнерадостной и бодрой мелодии. Ноты скачут по скалам и удваиваются, пока песня не оживает, как будто сотни голосов несут эти слова, которые я не понимаю…

– Нет, нет. – Я перебиваю их, размахивая руками. – Это прекрасно, но…

Женщины замолкают и смотрят на меня с недовольством.

– Одна нота. – Я хотела бы заглянуть им в глаза, чтобы донести свою мысль. – Только одна. Как можно громче, выше и дольше.

Я вспоминаю, как Саллае Мэй делала это, сосредоточив голос на краю стакана, она пела протяжно и уверенно до тех пор…

– На три, – говорю я женщинам. – Один… два…

Я произношу три и указываю на них.

В ответ лишь раздраженное молчание. Пока Тэйл резко не приказывает:

– Делайте, что она говорит.

– Один, – повторяю я. – Два… и три.

По моему сигналу они издают ноту, высокую, громкую и чистую.

– Больше! – кричу я поверх звука. – И направьте звук к барьеру!

Я хлопаю рукой по стеклу и чувствую вибрацию.

– Да! Получается! Продолжайте…

Они почти сразу же теряют дыхание и делают глубокие вдохи, чтобы восстановиться. Вокруг толпа начинает переступать с ноги на ногу.

– Нам нужно попробовать снова. – Я смотрю в сторону своей лошади. – И нам нужен ещё один голос.