Текст книги "Корона войны и тени (СИ)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц)

Тридцать пять
Нападение с воздуха

Несмотря на стремительный галоп и полное отсутствие опоры, я должна вернуть себя в седло, если собираюсь помочь Мерку. Выбрасывая руку, я хватаюсь за стремя, а затем, не зная как, тащу себя обратно на седло, восстанавливая равновесие. Нет времени перевести дух, нет времени поймать другое стремя.

Как будто для меня это обычное дело, я разворачиваю лошадь, оставаясь в единстве с седлом. Каштановый конь начинает прыгать и вставать на дыбы, когда понимает, что я собираюсь от него потребовать, но я хватаю его гриву рукой, сжимаю бедра и вонзаю пятки в его бока.

Огромное чёрное чудовище, нападающее на Мерка – ужасное зрелище, словно все тени на пересохшем дне озера слились в одну угрозу, но Мерк – равный противник, когда взмахивает широким мечом в самый нужный момент. Искры вспыхивают и разлетаются, когда когти сталкиваются с кованой сталью, и птица уходит в сторону… только чтобы тут же вернуться. Мерк готов к этому. Он поворачивается, чёрный кожаный плащ распахивается, его чёрные волосы напоминают перья огромного ястреба.

Ещё один удар, ещё одно парирование. Ещё больше искр.

А я всё ещё так далеко.

Конь сопротивляется мне, и удержать нас на курсе к схватке – моя собственная битва… особенно когда мелькают очередные искры, эти свирепые острые когти скользят вдоль лезвия меча. С бьющемся в горле сердцем я молюсь о силе для Мерка, пока его руки напрягаются, стараясь сдержать атаку. Я не думаю о своей безопасности, когда мчусь к нему, и у меня нет плана…

Птица снова пикирует вниз, и Мерк успевает задеть её живот именно в тот момент, когда ему нужно пригнуться и скатиться, чтобы избежать того, чтобы его голова не была отрублена одним из этих ножевидных когтей. Птиц издает разочарованный крик, и у Мерка нет времени подняться и восстановить свою позицию.

Я вижу, что произойдет. Когда он переворачивается, чтобы защититься, птица снова целится на его живот.

Она вспорет ему брюхо, как это произошло с теми коровами.

Я резко тяну поводья, и когда лошадь издает испуганное ржание, я не понимаю, почему чернокрылый нападающий не замечает нас.

Он видит только Мерка…

И в этот момент я замечаю дикий взгляд пернатого чудовища своим периферийным зрением. Хотя я не могу – и не хочу – видеть его глаза полностью, они кажутся просто плоскостями белого в чёрных щелях.

Они зафиксированы на блеске широкого меча.

Птица почти слепа, и каждый раз, когда солнечный свет попадает на лезвие Мерка, она знает, где он. Именно это и привело к нам это бедствие – раздражающее шоу бросков заточенного стального оружия.

Я не формирую сознательных мыслей, но все же действую целенаправленно: засовываю руку в карман синего плаща и достаю маленький нож.

Тот самый, который Мерк так заботливо чистил и полировал для меня.

В тот момент, когда моё лезвие ловит солнечные лучи, по неясной причине свет становится ярче. По причинам, которые я не могу объяснить, состав полированного металла не просто отражает лучи, он преломляет свет взрывом радужных цветов такой яркости, что мне приходится отвернуться, иначе я ослепну…

Крепко зажмурившись, я понимаю по ужасному крику крылатого хищника, что привлекла его внимание.

И по тому, как моя лошадь резко отшатывается с сильным толчком задних конечностей.

Даже без стремени я умудряюсь удержаться в седле, моё тело поглощает резкие толчки на волне, которая передает энергию от моих бедер вверх по позвоночнику и вырывается из едва удерживаемой на шее головы. Затем я наклоняюсь низко над шеей мерина и даю ему свободу, позволяя лошади мчаться прочь от птицы.

Держа маленький нож над плечом.

– Нет, Соррель, нет! – громко кричит Мерк, когда я оставляю его позади.

Внушительные порывы ветра сталкиваются со мной при каждом взмахе крыльев птицы, мои волосы развеваются за спиной от стремительной скорости, а затем вновь задуваются вперед, когда мой нападающий низко кружит надо мной с мощными хлопками крыльев. В этот момент глупость моего порыва становится очевидной. В следующее мгновение крылатое чудовище окажется надо мной, и у меня нет ничего, чтобы защитить себя…

Атака приходит сверху, и краем глаза я вижу один из чёрных когтей вблизи. Толщиной почти с моё запястье, и острый, как железный шип…

Они захватывают мои волосы и дергают на себя, голова резко поворачивается в сторону, и мой торс вынужден следовать за ней. Несмотря на то что мне нужна опора, моя рука соскальзывает с гривы, и я чувствую, как меня тянут с несущейся лошади…

Нож.

Смещая руку, я втыкаю лезвие в запутанные волосы, готовясь отпилить…

Мерк заточил нож до такой степени, что он без труда разрезает смотанные в толстую веревку локоны. В тот момент, когда связь разрывается, я падаю в седло так, что моя голова отскакивает от вздымающегося крупа лошади.

Я также созерцаю птицу с низу, когда она снова начинает кружить и нацеливаться на меня.

Даже когда я подпрыгиваю и трясусь от яростного, панического галопа мерина, я застываю при виде над собой.

Птица собирается вспороть мне живот. И как только я рухну на землю, меня схватят и унесут в гнездо или к месту кормежки, мои мышцы, жир и кости станут пищей для…

Сжав зубы, я напрягаю все мускулы своего тела и стараюсь выпрямиться против потока воздуха. Мы не сможем убежать от этого. Скорее рано, чем позже, лошадь либо споткнется, либо замедлится так, что между этими когтями и моими плечами образуется идеальная траектория…

Даже сквозь гул в ушах, разрывающий, стремительный крик вновь звучит прямо над головой, а бьющиеся крылья создают свои собственные ураганные ветры. Впереди виднеется скопление скал, образованное обрушившимися валунами, которые больше моего отважного коня и этой кошмарной птицы вместе взятых.

Наклонив поводья к шее каштановой лошади, я заставляю её изменить курс к тому, что когда-то было островом. Когда наш путь меняется, я подношу нож к левому боку. Почти невозможно контролировать любую часть моего тела, я могу только удерживать позицию в седле… почти. С таким же сосредоточением, которое спасло меня ранее, я сгибаю колено и оголяю ремешок стремени.

Когда мой маленький нож проникает в прочную кожу, как по маслу, я освобождаю ногу от оков и решаю, что больше никогда не позволю этому лезвию затупиться.

Поднимая отражающее лезвие обратно к плечу…

Меня хватают за руку.

Я вскрикиваю от боли, но не теряю своё крохотное оружие. Я также не теряю своего нападающего, и это – часть плана. Птица, не проявляя признаков усталости, резко меняет тактику, облетая нас и атакуя спереди. Я снова вижу её расправленные чёрные крылья, своим размахом они перекрывают весь горизонт, а также её разящую лапу и напряженный чёрный клюв…

Волны. Океан.

Внезапно ко мне возвращается видение, которое сначала не имело смысла во рве, и после, когда я впервые села на мерина. Оно настолько яркое, настолько четкое, что я ощущаю соленые брызги во рту и чувствую, как каштановая лошадь мчится свободно подо мной…

Реальность вновь фокусируется, и я отпускаю поводья.

С резким толчком в оставшееся стремя я выпрыгиваю из седла, взмывая с координацией, которой не должна обладать. И когда я ныряю сквозь воздух к каменистому грунту, мне приходит в голову мысль, что это даже более глупо, чем тот момент, когда я рванула на помощь Мерку.

Эта птица не сможет поднять и унести меня вместе с лошадью.

Одну меня? Годный обед, не так ли?

Как-то я кручусь в воздухе и приземляюсь на ноги, словно отрабатывала этот маневр раньше… разумеется, ничего подобного. Я мчусь вперед с максимальной скоростью, нож сверкает над головой, ноги работают как надо, несмотря на то что я провела в седле целых два дня. Отпиленное стремя бьется о щиколотку, ремень хлопает по голени, и я чувствую свою кровь, текущую из раны на руке, но это все мелочи по сравнению с тем, что меня преследует птица, а не лошадь.

Я – легкая добыча, но, более того, я – приманка.

Я никогда не бегала так быстро. Особенно с одной рукой над головой…

Вдруг мои ноги теряют сцепление и скользят подо мной. В тот момент, когда я падаю, я переворачиваюсь. Птица делает, похоже, свой последний заход, летит ко мне, как нечто, мстящее за какое-то моё злое деяние.

Глубоко внутри себя я собираю последние крохи энергии и изо всех сил бросаю нож в камни, которые находятся всего в трех шагах.

И они такие же серые, как всё вокруг.

Нож летит, переворачиваясь, каждый цикл смены ручки и лезвия – мини-вариация того, что делал Мерк, ритмичное сверкание… то, на что я надеюсь, то, о чём молюсь, чтобы этого было достаточно. Но этого мало. Снова чёрные крылья затмевают всё вокруг, и они надвигаются на меня. Нет времени свернуться в клубок и защитить свои внутренние органы. Я лежу беззащитная, готовая к расправе…

В последний момент птица резко уходит в сторону.

И следует за ярким переливающимся светом.

Я переворачиваюсь на бок и как раз успеваю увидеть, как нож скользит в трещину между двумя валунами. На этот раз птица не атакует когтями. Голова выдвигается вперед, шея вытягивается, крылья прижимаются к телу, и скорость удваивается.

Птица почти достигает скорости свободного падения…

Когда крылатый хищник врезается в скалы.

Громкий удар звучит так же пронзительно, как и его вскрик, хруст позвоночника настолько страшный, что смерть птицы выбивает строй, и камни катятся вниз, разлетаясь в разные стороны. Птица приземляется кучей, вялый взмах одним крылом сменяется серией судорог.

А затем… такая неподвижность, которую может подарить лишь утраченная жизнь.

Запыхавшись, с головокружением и болью, я думаю о мясе баласа и знаю, что у нас будет еда, если мы захотим… но мне грустно от этой смерти, даже несмотря на то, что на кону стояла моя жизнь.

Она или я?

– Соррель!

Баритон Мерка так приятно слышать, что я вздрагиваю от облегчения. Я собираюсь подняться – или хотя бы сесть – чтобы поприветствовать его. Но сил нет. Я снова валюсь на спину и продолжаю тяжело дышать, смотря на мужчину.

Он бежит быстрее, чем бежала я, почти так же быстро, как мерин, широкое лезвие меча прижато к спине, руки работают так, будто он взбивает воздух. С чёрными волосами, развевающимися за его спиной, и телом в кожаной одежде, Мерк – воплощение мощного мужчины в расцвете сил…и не так уж он отличается от хищника, который едва не убил нас обоих. И хорошо, что его оружие в ножнах, думаю я отстраненно, на случай, если рядом окажутся ещё такие птицы. Нам нужно минимизировать любые вспышки света.

Я снова пытаюсь сесть и снова терплю неудачу. Так что лежу там, где рухнула, на этом поле серых камней, которое могло стать моей могилой. Над головой солнце такое яркое, что больно смотреть, но я всё равно вижу ту странную и тревожную звезду…

Мерк останавливается рядом со мной, серые камешки подлетают и скользят по моим неподвижным ногам. Когда он падает на колени и берет меня за руку, я начинаю улыбаться.

– Ты не бросил меня, – говорю я хрипло, осматривая его тело в поисках травм.

– А тебе следовало бы оставить меня. – Наклонившись, он убирает волосы с моего лица. – Ты в порядке, женщина?

Когда мои легкие сжимаются от эмоций, я открываю рот, чтобы ответить ему. Но в этот момент, захваченная мгновением, я делаю то единственное, чего никогда не должна была делать.

Я встречаю его взгляд.

Тридцать шесть
Человек, за которого стоит умереть

Мой вздох звучит так же громко, как крик хищной птицы, и я хватаюсь за переднюю часть плаща Мерка, готовясь к нападению, которое, хоть и не убьёт моё тело, но я без сомнений знаю, что оно убьёт мою душу. Собравшись с духом, со стонами и ерзая ногами по гальке, я готовлю своё слабое тело к тому, что почувствует Мерк, когда умрёт…

Его целый глаз – тёмный. Такой тёмный, что на фоне солнца, льющегося за его спиной, я не могу различить, где заканчивается зрачок и начинается радужка. С другим глазом всё иначе: белизна такая яркая, что только еле заметное кольцо ограничивает выцветший центр.

Рваный шрам – страшный и зазубренный, и, конечно, такая рана убила бы менее стойкого человека.

– Соррель. – Он произносит моё имя хрипло. – Мне нужно вывести тебя из-под солнца…

Когда я тянусь к его лицу, Мерк замолкает, и я понимаю, что сейчас тот самый момент. Он приближается – вспышка и боль, знание, которое я не хочу, не должна иметь и не смогу изменить. Моё проклятие, проявившееся сейчас, чтобы всё испортить…

Мир отступает, пока я теряюсь в его взгляде, эта полночная тьма окутывает меня, а белоснежная бездна отталкивает… но вместо холода, сковывающего ужаса или удушающего страха я чувствую себя в коконе. В безопасности. Дома с этим незнакомцем, который знает только насилие и одиночество.

Который в прошлом был добропорядочным фермером и любил свою землю.

Всё это приходит мне на ум в тот момент, когда я осознаю: время идёт. И я всё ещё держу его взгляд своим. Я не вижу ничего, кроме двух вселенных, которые смотрят на меня в ответ. Я не чувствую ничего, кроме тепла и уверенности. Я не знаю ничего, кроме Мерка, склонившегося надо мной, пока я лежу на твёрдой гальке, голубое небо простирается над нами – безоблачное одеяло дневного света, которое принесёт опасность, когда оно изменится до цвета его тёмного глаза.

Чувство полного недоумения заставляет меня отстраниться от Мерка, и это значит, что видение смерти уже на подходе. В любую минуту. Да, прямо… сейчас…

Видение смерти, момент его гибели… и все физические и эмоциональные ощущения, которые с этим связаны, охватят меня, заставят корчиться, показывая то, чем я никогда, никогда не смогу поделиться…

Прячься.

– Соррель. – Сейчас он говорит со мной резко. – Ты что-нибудь слышишь?

Когда я тянусь к нему, Мерк ловит мою руку и сжимает её.

– У тебя кровь…

– Ш-ш.

Когда он замолкает, я снова тянусь к его лицу. Мои пальцы касаются его виска, а затем шрама, пересекающего бледный глаз. Его кожа тёплая, и там, где у него могла бы быть борода, она остаётся гладкой, хотя я не думаю, что он брился сегодня утром. Больше всего в глаза бросаются его ресницы. Они густые и длинные сверху, густые и короткие снизу, а рамка, которую они образуют, подчеркивает его глубокий, интенсивный взгляд.

И это всё.

Впервые в жизни я изучаю детали, которые простые люди регистрируют в обычной жизни: цвет глаз, их расположение, ресницы. И куда направлен взгляд этого человека.

Взгляд Мерка не покидает мой.

– Я отведу тебя в тень, – говорит он резко.

Когда Мерк собирается поднять меня, я останавливаю его руку лёгким прикосновением.

– Твой клинок. Позволь мне взглянуть в него.

– Что…

– Пожалуйста, мне нужно… увидеть себя.

Он раздражается на мою просьбу, но вынимает тяжёлое оружие, и хотя нам не следует привлекать больше внимания хищников, которые могут обрушиться на нас с неба, мне нужно знать.

Направляя клинок, я наклоняю его к своему лицу.

И встречаю свои собственные глаза.

Всё, что я вижу – всё, что когда-либо видела – это странные бледные радужки и зрачки в центре. Я никогда не ощущала предвестия собственной смерти, и за это я всегда была благодарна.

Человек не должен знать о своей гибели.

– Дай мне проверить затылок, – говорит Мерк, крепко держа меч. Он осторожно поднимает мой торс и наклоняется, чтобы осмотреть меня сзади. – Крови нет.

Облегчение в его голосе согревает меня, но я не могу зацикливаться на этом. Мой разум мечется, пытаясь втиснуть в свою прежнюю реальность отсутствие…

Широкий меч убран в ножны, и я чувствую, как мужские руки оказываются за моими плечами и под коленями. Он бережно поднимает меня с камней, и длинные шаги Мерка ведут нас к мёртвой птице. Он обходит свалившиеся камни и находит участок тени, чтобы положить меня туда.

– Смотри на меня, Соррель.

Я делаю глубокий вдох. Может, я ничего не вижу, потому что ударилась головой? Или меня измотала погоня? Я могла бы продолжать избегать его взгляда, но тогда никогда не узнаю, что является аномалией… эта ситуация или он сам.

Моё внимание снова возвращается к Мерку, и я крепче сжимаю его плащ…

Хотя я нахожусь в прохладной тени, яркое солнце падает ему на лицо. Сейчас я вижу, что между тёмной радужкой и зрачком есть слабое различие, и я осознаю это по тому, как его неповреждённый глаз подстраивается под интенсивность луча.

– Я проверю твои глаза, – сообщает он мне.

Я почти смеюсь, когда он осторожно раздвигает мои веки сначала с правой стороны, затем с левой. Когда он выдыхает, его губы расползаются в краткой улыбке одобрения.

– Что ты видишь? – спрашиваю я хриплым голосом.

– Если ты ударилась головой, то всё обошлось. – Мерк отстраняется и поднимает мою раненую руку для осмотра. – Я видел достаточно мужчин с пробитыми черепами, и если их зрачки разные, то смерть близко. А сейчас выясним, как обстоят дела с кровью.

Камни за спиной не многим удобнее, чем земля, но я всё же откидываюсь на их неровный профиль, пока Мерк ругается и начинает распускать застёжки на моём плаще. Тем временем я просто смотрю ему в лицо.

Может, проклятие покинуло меня.

Как только эта мысль приходит мне в голову, я начинаю сомневаться. За годы мне приходилось падать, получать удары по голове, переживать стрессовые ситуации. Я вспоминаю Фулкрум, тех парней и ситуацию с драконом. Страх и гнев не влияют на… что бы это ни было.

– Давай приподнимем тебя немного. – Мерк обхватывает моё плечо и полностью берёт на себя работу по перемещению. – А теперь снимем это.

Я предполагаю, что он говорит о моём плаще. Вместо этого он снимает мой рюкзак, про который я совершенно забыла, а затем вновь устраивает меня.

– Вот, сейчас должно быть удобнее.

На самом деле, так и есть. То, что я приняла за камни, на самом деле оказалось контурами компаса и коробки. Но кому это действительно важно? Я хочу понять, почему могу смотреть в его…

Когда Мерк вытаскивает мою руку из мешковатого рукава с тонкой серебряной вышивкой, знакомый стук копыт указывает на приближение, и вот наш покрытый потом скакун обходит валуны, опустив голову, его уши расслаблены, как у собаки, а копыта пробираются сквозь рыхлые серые камни, пока он всё ещё восстанавливает дыхание после нашего спринта.

Повернув голову, я протягиваю руку. Каштановый конь бросает взгляд на Мерка, но направляется ко мне. Тем временем Мерк продолжает говорить и надавливает на мою руку. Я игнорирую и его слова, и краткие вспышки боли, которые сопровождают осмотр. Вместо этого я сосредотачиваюсь на лошади, когда беру в руки свободные поводья.

Сделав глубокий вдох, я медленно поднимаю взгляд от тех покрытых пеной, всё ещё расширенных ноздрей вверх по изящному мосту его головы… к его нежным коричневым глазам…

Как удар молнии, моё тело наполняется электричеством, и руки с ногами напрягаются. Пустынное дно озера исчезает, исчезает и Мерк, когда я погружаюсь в связь с лошадью…

На этот раз нет боли. Есть только спокойствие. Я не вижу насилия, ни огня, ни крови или кишок… только благоухающее зелёное поле, мирное пастбище и широкое дерево над головой. Лошадь лежит на боку, её копыта и тонкие ноги поджаты, голова медленно опускается на ароматную зелёную траву. Я чувствую её сердце как своё собственное, и удары становятся всё медленнее, медленнее… всё медленнее. На мгновение дыхание застывает, но это быстро проходит.

А затем всё замирает.

Смерть добра к этому животному, и я не могу сдержать слёз благодарности за такую судьбу…

– Извини, – говорит Мерк, когда поливает водой рваную рану на моей коже, – знаю, это больно, но нам нужно очистить её.

Его слова возвращают меня в реальность, и я отпускаю поводья.

– Стой. Вода для коня. Это важнее.

Мерк смотрит на меня.

– Ты на первом месте…

– Нет, он.

Когда наши взгляды вновь встречаются, я наполнена удивлением, но также и смятением, которое сбивает меня с толку.

– Дай ему всю воду, – говорю я. – Он нуждается в ней больше, чем я, и он заслуживает её за свои усилия.

Брови Мерка нахмуриваются недовольно. Но затем он качает головой.

– У тебя тяга к спасению, не так ли?

Отстранившись, он делает из своего плаща чашу и наливает воду в импровизированную кожаную миску. Лошадь тут же подходит и начинает пить, эти двое превращаются в картину: человек на коленях, животное наклонившееся вниз.

Спасение.

Я смотрю на рукоять широкого меча, выступающую из верхней части его ножен, но вижу лишь плоскость лезвия… и свои собственные глаза, смотрящие на меня в ответ.

Я всегда думала, что не вижу своей смерти, потому что слишком близка к ней… и потому что мой инстинкт выживания так силен, что моя свободная воля слишком разрушительна для любой окончательной судьбы, по крайней мере, в том возрасте, в котором я сейчас нахожусь. И я думаю, что последнее – это ключ к пониманию. Учитывая путь, который предстоит пройти мне и Мерку, и на сколько бы долго ни были связаны наши судьбы, я знаю, что готова биться за него так же, как сражалась бы за себя: из всех смертей, которые я видела, ни разу я не была готова отдать свою жизнь за кого-либо из тех людей или животных, на которых я смотрела. Почему Мерк отличается? Он мой защитник.

И, возможно, это также связано с тем, что я увидела в нём, когда он смотрел через это поле сегодня утром.

По воле обстоятельств я стала слишком близкой к нему.

Возможно, в момент нашего расставания, если я посмотрю ему в глаза, я смогу увидеть, что ждёт мужчину в его последний миг. Но до тех пор? Его смертная судьба так неразрывно переплетена с моей собственной, что время и обстоятельства его кончины – то, что мне не суждено узнать.

И какое же это облегчение.

– Хорошо, в таком случае, – говорит Мерк, – это твоя порция, нравится тебе это или нет.

Он взмахивает своим плащом, капли воды разлетаются вокруг, пока лошадь издаёт удовлетворённый стон и трясёт головой под бренчанье сбруи.

– У меня есть ткань, чтобы перевязать твою руку.

Я так погружена в свои мысли, что не могу понять, что он говорит. Но затем Мерк достаёт чистый кусок красной ткани из внутреннего кармана и начинает обматывать им моё предплечье. Закончив, он заправляет конец внутрь и садится на пятки.

– Нам нужно двигаться. Как думаешь, сможешь снова сесть в седло?

Я снова встречаюсь с его взглядом и перестаю вздрагивать. Вместо того чтобы ответить ему, я протягиваю обе руки. Мерк кивает и наклоняется к моему телу, чтобы поднять меня…

Но это не то, что мне нужно.

Обняв его массивные плечи, я закрываю глаза и прячусь в изгибе его шеи, вдыхая запах кожи, пота и кедровых специй, который принадлежит только ему.

– Давай мы тебя… о, мы не… ну ладно.

Он так неловко отвечает на объятие, что это даже мило. Или было бы, если бы к глазам не подступили слёзы.

– Всё в порядке, – тихо говорит он, обнимая меня. – Это было тяжело. Отпусти себя на мгновение.

С содроганием я позволяю себе разрыдаться и чувствую, как Мерк утягивает меня на свои колени. Держит у своего уверенного, бьющегося сердца, его боевая рука медленно выводит круги по моей спине, успокаивая.

– Мы справились, – говорит он глубоким голосом. – Ты безрассудна и слишком смела для своего же блага. Но мы оба в порядке, и всё благодаря тебе… никогда больше не делай ничего столь глупого. Понятно?

Он думает, что мои эмоции связаны с тем, что мы пережили. Это не так, но я не могу рассказать ему свою правду.

Никогда в жизни я не встречала никого, за кого была бы готова умереть, и кто бы мог знать, что такая потенциальная жертва принесёт такую свободу… или такое облегчение от одиночества, которое определяло моё жалкое существование.

Кроме того…

У Мерка самые красивые глаза.