Текст книги "Корона войны и тени (СИ)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 36 страниц)

ЧАСТЬ 2
НАЧАЛО МИССИИ
СБОР НАВЫКОВ

Четырнадцать
Туннель

Когда единственный источник света шипит и пляшет в темноте, его беспокойное свечение вырывает из бездны суровые черты наёмника и его длинные чёрные волосы. Охваченная страхом, я едва не встречаюсь с ним взглядом, и лишь привычка всей жизни удерживает мой взгляд от его глаз, останавливая его на носу.

Слева от пустого кронштейна факела не только древний рычаг, вмонтированный в небрежно замазанные раствором каменные стены, но и несколько длинных покрытых грязью сосновых досок, которые выше меня. Когда шум в таверне возрастает до такой степени, что мы слышим какофонию даже здесь, я представляю себе разъярённых деревенских жителей, ворвавшихся в уединенные покои и каким-то образом чующих наше присутствие. Уронив груз, который балансировал у моих ног, мои руки тянутся вперед без всякой команды от разума, и я хватаюсь за холодный, покрытый коррозией металл. Шепча какую-то молитву, даже не зная, обращаюсь ли я к Лунному серпу или самой Судьбе, я тяну…

Я не добиваюсь успеха с рычагом и мешкаю, одновременно чувствуя себя в ловушке и испытывая желание выбежать из сырого, угнетающего туннеля, и при этом паникуя от того, что не могу защитить себя, заперев нас внутри. При очередной попытке свободная рука наемника устремляется поверх моей головы. Его ладонь крепко хватает рычаг под моей ладонью, и то, как с какой легкостью он тянет его вниз, вызывает у меня внутреннее раздражение.

Звучит гул, словно подземный гром вдали. И когда собирается какой-то импульс, вибрация поднимается через неровный земляной пол, а пыль вырывается из сосновых досок рядом с нами…

Двуручный меч появляется в поле моего зрения, когда рука наёмника перехватывает меня поверх груди. Он резко тянет меня назад ровно в тот момент, когда деревянные доски взрываются в щепки, и огромный каменный диск с гулом закатывается на место, с оглушительным треском перекрывая потайную дверь.

В последствии моё резкое дыхание гармонирует с шипением факела и едва слышным дождем сосновых щепок и песка. Мистер Льюис прав. Валун – барьер настолько же основательный, как целый горизонт. Невозможно ни перелезть его, ни обойти, тем более не пройдешь сквозь. И точно так же его не сдвинуть с места… учитывая размер и то, как оно зафиксировано в желобе на дальней стене. Мы защищены… и мы в ловушке.

Назад дороги нет, да и отступление не было бы вариантом…

Внезапно я ощущаю тёплое, крепкое и очень мужское тело за спиной. Я подпрыгиваю с испуганным писком… и именно в этот момент приглушённые крики становятся ещё громче. Они всё слышали? Найдут ли шов в стене?

Приложив ладонь к холодному, плоскому камню, я оборачиваюсь.

– Они причинят вред мистеру Льюису?

– Что тебе до него? Он один из них.

– Он был… добр ко мне.

– О, правда? Казалось, он с радостью сбрасывает с себя бремя, запирая тебя здесь. – Наёмник пожимает плечами. – Давай, хватит стоять на месте.

Когда он вытягивает факел вперёд, его силуэт – плечи и голова, а также двуручный меч в руке – выглядят так, словно тьма передо мной сливается в живую форму. Но я напоминаю себе, что он – оружие под моим контролем, и хотя я не знаю, с чем нам предстоит столкнуться, я уверена в одном:

Я не собираюсь умирать в этом туннеле. Может быть, где-то ещё, но не здесь и не сегодня ночью.

С этой решимостью я открываю рюкзак и нахожу, что всё, включая коробку, помещается внутрь. Как только я накидываю тяжесть на спину, наёмник отворачивается, чтобы лицом к лицу встретиться с тем, что нас ждёт впереди.

– Подожди.

Он поворачивает голову вбок, его профиль суров, как у любого хищника.

– Что?

– Как тебя зовут на самом деле? – Я чувствую настоятельную необходимость знать это, и когда он молчит, я продолжаю: – Нам придется общаться на протяжении этого… путешествия.

– Зачем это? – Он нетерпеливо взмахивает двуручным мечом. – Забудь. Я же сказал, как ты можешь меня называть.

– Пожалуйста. Как тебя на самом деле зовут?

– У меня нет имени.

– У всех есть имя…

– Не у меня.

Он делает шаг вперёд, словно может справиться с любыми трудностями, которые нам встретятся, и у меня нет выбора, кроме как следовать за ним или остаться позади.

– Я буду звать тебя Мерком, – объявляю я, когда под моими тапочками начинается наклон вниз, и воздух наполняется запахом земли и плесени. – Наёмник слишком…

Что ж, слишком близко к правде, чтобы постоянно об этом напоминать.

– Как хочешь. – Затем он снова поворачивает ко мне профиль, на губах играет лёгкая улыбка. – Соррель.

Шаги у него длинные, и мне приходится спешить, чтобы не отстать, особенно когда мы спускаемся на более низкий уровень. Над головой трещины в сводчатом потолке пропускают холодную воду, которая орошает нас и заполняет лужи под ногами. Мне кажется, что я вдыхаю саму землю, и она превращается в грязь на задней стенке моего горла…

Скрип и шорохи выдают крыс, которые становятся нашими спутниками в путешествии, и я стараюсь не замечать их пухлых серых тел и кожаных розовых хвостов, когда они мчатся мимо нас и исчезают в темноте. Когда появляется очередной наклон, я выставляю ладонь к стене, чтобы удержаться… и тут же убираю её. Я не могу стерпеть слизь, это ощущение заставляет вспомнить о коровьих потрохах, которые мистер Кэвениш принёс в таверну.

Когда я вытираю ладонь о плащ, в груди расползается покалывание, а живот переворачивается в своём ложе из таза. Затем горло сжимается, словно в тисках.

Душно, я размыкаю губы, дыхание вырывается изо рта, словно я бегу; высокий свист сквозь передние зубы напоминает о птице, предупреждающей о притаившемся в сене коте. Мой баланс нарушается, когда ноги внезапно немеют, и я падаю к мокрой стене. Удерживая руки на коленях, я превращаюсь в стол на трёх ножках, пытаясь не потерять сознание…

Мерк вынужден вернуться назад и поднести факел к моему скрытому лицу.

– Что с тобой?

– Не могу… дышать…

– Значит сними свой глупый капюшон. Здесь жарко.

– Я-я-я не могу… нет! – Я дергаюсь в сторону, чувствуя, как он тянет ткань. – Нет, нет, нет…

Я зажимаю руки над головой.

– Я не могу это сделать… я не могу дышать, я не могу… я не могу это сделать. Мне нужно вернуться, я не могу…

Хватка крепко сжимается на моем бицепсе, и мужчина встряхивает меня.

– Нет, ты можешь…

– Н-н-нет, я не могу! Нам нужно вернуться… я здесь умру!

А ведь решение казалось таким верным всего несколько длин назад.

Лицо Мерка приближается ко мне, и я зажмуриваюсь, чтобы избежать его взгляда.

– Мы идем вперед…

– Я не могу…

– Ты можешь, и ты сделаешь это, потому что у тебя нет выбора. – Его резкий голос отзывается эхом по туннелю. – Заканчивай прямо сейчас, и двигай вперед. Только вперед, никогда назад!

Мерк тянет меня вперед, и я настолько шокирована, что забываю о бурлящих ощущениях в своем теле. Пока он тащит меня за собой, я бью ногами по лужам в своих кожаных тапочках, плащ запутывается вокруг ног.

– Отпусти меня…

– Заставь меня.

– Это нечестно. – Я рвусь из его захвата. – Ты больше меня. Сильнее. Жестче…

– Заставь меня.

– Что ты…

– Ты хочешь, чтобы я отпустил? – Мерк разворачивает меня и подносит факел к моей руке. – Иди вперед, и я отпущу. Но либо ты идешь впереди меня, либо я тащу тебя за собой. Одно из двух, тебе решать. Но возвращаться нельзя, и останавливаться нельзя. Как это будет?

Моргая, на изнанке век я вижу Мар, осквернённую в гнезде одеял, которые я украла для неё.

– Это нечестно, – я задыхаюсь.

– Что заставляет тебя думать, что жизнь справедлива? – Его слова полны жестокости, и мой взгляд устремляется к шраму на его лице. – Не будь слабой и глупой. Справедливости нет, никто не спасет тебя, кроме тебя самой, а возвращаться нельзя. Так, что, я тащу тебя или ты прекращаешь истерику прямо сейчас?

Как всё это случилось? – гадаю я. Что я здесь делаю…

– Я осталась сиротой, – повторяю я в онемении. – … на родильном ложе. Меня бросили на деревенской площади…

– Как мы поступим? Это единственный ответ, который мне нужен.

Я дрожу так сильно, что мой плащ напоминает пламя факела. Весь Анатос давит на меня: от моей деревни до этого человека, который кричит на меня, до судьбы, которая лишила меня всего, даже драгоценных трав и дешевых сувениров, которые я собирала в своем чулане под лестницей. А ещё есть предполагаемое прошлое, о котором у меня нет сознательных воспоминаний… и в которое я не верю, несмотря на очевидную убежденность мистера Льюиса.

– Я осталась сиротой на родильном ложе, – шепчу я, когда что-то крадется на поверхности моего подсознания, нечто более угрожающее, чем этот туннель или жесткий разочарованный наёмник передо мной. – Меня бросили на деревенской площади…

– И ты думаешь, это делает тебя особенной? Всех нас бросают в момент, когда мы появляемся на свет.

– Почему судьба так жестока?

Долгая пауза, лишь звук капающей воды и шипение факела между нами. Затем его мрачный ответ:

– Ты не знаешь, что такое жестокость.

Я думаю обо всех тех моментах, когда меня отвергали, о деревенских жителях, чьих детей я спасала. Поднимая подбородок, я говорю с силой:

– Ты не представляешь, через что я прошла. А эта толпа хочет убить меня из-за лжи…

– Но они этого не сделали. Ты собираешься добить себя сама? – Мерк тыкает пальцем поверх моего плеча. – Если ты остановишься сейчас, то можешь считать, что сама шагнула на ту площадь и позволила сжечь себя на костре.

Я открываю рот, чтобы ответить, но в голове лишь грохот, а в груди стучит сердце.

Мерк опускает руку.

– Я был неправ.

– О-о нашем соглашении?

– Нет, есть третий вариант. – Он отступает назад. – Я оставлю тебя здесь. Я не собираюсь тратить свою жизнь на твою слабость, как бы мне ни хотелось тебя трахнуть.

С этими словами он разворачивается и уходит, забирая с собой своё присутствие… и весь свет, что у нас был.

Темнота накатывает на меня, когда Мерк поворачивает за угол и исчезает из виду.

Я одна в туннеле.

Пятнадцать
Тупик

Запах меди привлекает мое внимание к руке, и я осознаю, что ладонь жжет. У меня течёт кровь, но в темноте я не могу оценить глубину раны. Наверняка это от стены, и мой бесполезный мозг подкидывает мысль о том, чтобы промыть её и натереть корнем талроу, чтобы избежать инфекции.

Опуская руку, я снова оказываюсь у постели Мар. Если бы у неё была моя молодость и здоровье, она бы убежала. Она бы… услышала толпу, стучащую в её дверь, и выбралась через потайной люк под кроватью.

Или, может, не выбралась бы, но я бы точно сделала это, будь мы с ней одним целым.

Как бы меня это ни злило, Мерк прав. Сейчас я должна сделать только одно.

С целой рукой, вытянутой в сторону для ориентации в пространстве, я понимаю, что должна двигаться не потому, что он так сказал, а потому что представляю свою старую-добрую подругу в той постели, такую беспомощную, когда на неё нападают мужчины. Я вижу их кровожадные лица, их ножи, зловонный запах пота. Эхо ужаса, который Мар, должно быть, испытывала, накатывает на меня волной удушья и паники, и я делаю шаг вперед. И ещё один.

И ещё.

Её золото на мне, в мешочке в кармане. Я отмечаю свой прогресс по тому, как его вес бьет по бедру.

После поворота ещё один спуск уходит под мягкие подошвы моих тапочек, и я чувствую его – ощущения в ногах возвращается. Сразу после, как будто в награду за мою смелость, свет факела вспыхивает в пустоте впереди. Когда он становится всё ярче, я понимаю, что Мерк ждал меня.

Я выдыхаю с облегчением. Мерк позволяет догнать его, и если бы я не успела, он явно вернулся бы за мной.

Очевидно, был и четвертый вариант…

О. Он не ждал меня. Не по своей воле.

Мерк присел на краю озера, покачивая факелом, как будто оценивая глубину воды и то, как её край пересекается со склоном потолка туннеля. Свет пламени сверкает на чёрной воде, превращая её в нефть, и я хочу сказать Мерку, чтобы он отступил, прежде чем что-то выпрыгнет на него из глубин.

– Тебе же лучше уметь плавать, – говорит он мрачно.

Поднимаясь на ноги, он протягивает мне факел, и я хватаюсь за рукоять, согретую мужской ладонью, сжимаю пальцы вокруг неё. После Мерк убирает свой меч в ножны у бедра, а не за спину, и начинает расстегивать тяжелый пояс с оружием.

Мои глаза фиксируются на его израненных руках, которые тянут за кожаную лямку прямо над шнурками его штанов. Прямо над… его мужским достоинством.

Прилив жара заливает моё лицо, и я опускаю глаза.

– Что ты делаешь?

Хотя это очевидно… и как далеко он собирается зайти?

– Собираюсь выяснить, есть ли проход. Подозреваю, что туннель где-то впереди обрушился, и эта вода – из рва.

– Подожди! Там баласы…

– Я знаю. Но назад дороги нет, помнишь же.

Сбросив рюкзак, он снимает кобуру с торса, затем стягивает кожаный плащ и кольчужную броню, открывая чёрную тунику с длинными рукавами, что облегает его мускулистую грудь, плечи и руки. Смутно я задаюсь вопросом, где все его вещи – они, должно быть, в этом рюкзаке – и затем он наклоняется и начинает расстегивать пряжки на своих тяжелых ботинках.

Мне приходится отвернуться, так как кажется, он действительно вот-вот сбросит штаны.

Лунный серп… вероятно, он собирается снять свои кожаные брюки. И пусть судьба защитит меня… мне хочется увидеть. Всё это.

Всего его.

Закрыв глаза, я прислушиваюсь к шороху одежды, его дыханию и скрипу штанов, что прикрывают нижнюю часть его тела… это слишком интимно, невыносимо. На мгновение я снова оказываюсь в «Перчатке» на втором этаже, прислушиваясь к тому, как работают Саллае Мэй и ее товарки.

Слышу всплеск и резко оборачиваюсь. Мерк уже заходит в зловонную воду…

Ладно, он оставил чёрную тунику, и она достаточно длинная, чтобы закрывать его ноги до середины бедра. Я не могу решить, чувствую ли я облегчение или разочарование. Ясно одно: учитывая наши обстоятельства, его нагота или её отсутствие – последнее, о чём я должна думать.

– Где твое оружие? – вырывается у меня.

Мерк бросает на меня взгляд через плечо, и я успеваю отскочить в сторону, чтобы не встретиться с его глазами.

– Я вернусь за ним. И за тобой.

С неуклюжим движением я достаю свой маленький нож и протягиваю Мерку, хотя этот обрубок выглядит жалко по сравнению с тем, что он обычно носит.

– Возьми. Если это вода из рва, баласы учуют тебя, а с ним ты хотя бы сможешь плыть.

Когда он просто смотрит на лезвие, которое я протягиваю, я переворачиваю нож так, чтобы рукоять была обращена к нему.

– Это лучше, чем ничего.

В свете факела его полуулыбка – как отдельный маяк.

– Ты всегда носишь его с собой?

– Даже мышь должна кусать, если ей угрожают.

Мерк выходит из воды и берет нож. Затем он осторожно расправляет мои пальцы и вкладывает его обратно в мою ладонь.

– Оставь у себя.

– А если ты не вернешься? – вырывается у меня в тот момент, когда он снова отворачивается.

– Тогда ты либо сама нырнёшь, либо погибнешь здесь от голода. – Он бросает на меня взгляд через плечо. – Не переживай, я ненадолго. Мне нужно дожить до того момента, когда ты покажешь мне, что скрываешь под своим капюшоном, да?

На мгновение он смотрит на меня, склонив голову, и я задумываюсь, не примеряет ли Мерк на меня разные комбинации цвета волос и глаз. Затем он усмехается и поворачивается к масляной чёрной воде. Наклонившись, он заходит в воду так далеко, насколько это возможно, а это не так уж и много из-за его комплекции и того, как потолок туннеля резко кренится к поверхности. Потом он начинает тяжело дышать, выдувая воздух из легких. Наконец, он делает долгий, медленный вдох, который кажется бесконечным…

Мерк уходит в мутные глубины, как будто его засосало.

Волны на поверхности быстро успокаиваются.

И я знаю, что будет дальше, если мне повезет: Мерк появится снова и скажет мне следовать за ним через эту воду.

Паника мгновенно возвращается.

Я не умею плавать.

Я пробовала раньше, в ленивых ручьях и спокойных озерах. В прудах тоже. Я иду ко дну, как камень, и у меня нет никакой координации – все движения похожи на судороги.

Оглядываясь вокруг, я нахожу трещину в стене, достаточно большую, чтобы вставить в неё рукоять факела. Требуется несколько попыток, чтобы зафиксировать его на месте, но в конце концов он держится. Затем я сбрасываю рюкзак с плеча и поднимаю руки к капюшону.

Мне нужно сделать глубокий вдох раз или два, чтобы убедить свой мозг в том, что я ещё не тону. Прежде чем опустить складки назад, я бросаю взгляд на озеро. Затем резко стягиваю капюшон с головы…

О, как это приятно – дышать. Даже с таким затхлым воздухом здесь, возможность свободно вдохнуть и ощутить холодок на лице немного успокаивает меня.

Сбросив плащ с тела, я чувствую себя легче. Ушедший вес с торса и рук словно позволяет мне всплыть, а холодок щекочет ту удушающую теплоту, что сжимала меня в тисках. Под ним у меня два слоя: внешний льняная туника, которая спадает от ключиц до лодыжек, и под ней – моё исподнее. В отличие от корсетов и шелковых штанишек до бедер у проституток, у меня только рубашка и пара свободных мужских штанов.

Так быстро, как позволяют мне дрожащие руки, я снимаю тунику, завязываю узел на горловине, чтобы закрыть отверстие, и натягиваю её обратно на себя, усаживая длину на макушке. Когда складки тонкой ткани оседают вокруг меня, они становятся вуалью, не мешающей моему взгляду, но всё же скрывающей моё лицо.

Затем я возвращаюсь к плащу. Рыская по складкам, я достаю тяжелый мешочек с золотом от Мар и задумываюсь, куда бы его спрятать. На задней стороне бриджей есть карман на пуговице, и я запихиваю туда то, что моя подруга хотела, чтобы я забрала, и застегиваю всё как было. Чтобы избавиться от натяжения на талии, я затягиваю кожаный пояс, который приходится носить, чтобы удерживать их на бедрах.

После чего я просто стою и пялюсь на озеро.

Поверхность воды такая спокойная, что отражает грубые каменные стены и арочный потолок над головой.

Время растягивается в вечность, и сердце колотится быстрее, когда я представляю, как горят легкие Мерка, когда он задерживает дыхание и использует свои широкие, мозолистые ладони, продираясь сквозь холодную тьму, которая, безусловно, тоже кажется ему бесконечной.

Мысли начинают пожирать мое сознание. Я представляю его вращающимся в невесомом вакууме, не в силах найти дорогу обратно.

Я бросаю взгляд на факел. Надеюсь, свет станет для Мерка путеводной звездой? Если только сияние пробьётся сквозь эту кашу.

Я жду.

И жду ещё.

Когда я чувствую, как меня снова затягивает водоворот, мой разум уходит в народные сказания, которые я слышала в таверне с тех пор, как у меня есть воспоминания. Если бы Анатос всё ещё имел свою магию? Если бы та невидимая сила, священная энергия, данная всем и каждому при создании нашего континента, оставалась в воздухе, почве и воде? Возможно, я могла бы мобилизовать её и послать Мерку сигнал для возвращения. Или, может быть, я могла бы пойти с ним, паря в защитном пузыре, которым могла бы управлять как кораблем…

Мы оба могли бы оказаться в моём волшебном подводном сосуде.

Да, пузыре под поверхностью. С сияющим светом и пределами, достаточными, чтобы выдержать даже зубы самых больших баласов во рве…

Мои мчащиеся мысли врезаются в жесткую стену реальности: в древние времена не было бы Фулкрума, который заберет тех мальчиков. Так что мы здесь вообще не оказались бы.

И в этом сценарии Мерк сам мог бы призвать гранте и представить себе самый безопасный путь к спасению.

– Мерк… – Я прижимаю руки к губам. – Мерк! Вернись!

Стараясь не поддаваться панике, я перевожу взгляд на сверток и виню во всем небылицу, которую изложил мистер Льюис… хотя настоящей проблемой была разгневанная толпа.

Прячься, приказывает мне хорошо знакомый голос.

А затем добавляет что-то новое:

Ищи королеву-воина, которая никого не видит, и верни то, что принадлежит ей. Твоё спасение там.

Смотря на неподвижную воду, я горько качаю головой.

– Я просто выберусь из Гринсварда и выживу где-то. Этого будет вполне достаточно, спасибо великодушное.

Шестнадцать
Первый монстр

Мерк, должно быть, уже мертв.

Заряженная тревогой, я вышагиваю вдоль края озера, как будто любое мое движение может помочь мужчине. Прошло слишком много времени, слишком-слишком много. Хотя я всегда нервно избегала воды, я знаю, что дыхание ограничено, а если ещё добавить усилия рук и ног…

Внезапно я слышу бульканье и поворачиваюсь к воде. Воздух вырывается откуда-то и поднимается вверх, волнуя поверхность, и я вспоминаю день, когда человек упал с моста через ров. В него сразу вцепился балас, утащил под воду, а затем… ничего, кроме пузырей.

Я присаживаюсь на корточки с моим маленьким ножом и говорю себе: «Прыгай!»

Следом идут волны, озеро оживает с…

Двуглавый монстр вырывается из воды в стремительном потоке, целясь прямо в меня.

С криком я выпрыгиваю из зоны досягаемости, и именно в тот момент, когда я врезаюсь в скользкую стену, я осознаю бурлящую, закручивающуюся массу перед собой. Это не двуглавое чудовище, нет. Мерк и балас ведут смертельную битву, их тела в сцепке, челюсти животного щелкают в поисках добычи, мышцы на мужских руках бугрятся, когда он пытается контролировать схватку. Они приземляются в клубке у моих ног, и балас начинает катиться, его толстый шипастый хвост бьет и хлопает по воде, пытаясь подмять Мерка под себя.

Позже я буду думать о том, что заставило меня действовать, но в этот момент, клянусь Лунному серпу, в голове нет сознательных мыслей. Я обхожу их, прячу свой бесполезный нож и бегу за широким мечом Мерка. С жесткой, прочной шкурой баласа единственная надежда для нас – это что-то тяжелое и острое, как этот клинок.

Тошнотворные звуки твердой туши, бьющейся о дно туннеля, подстегивают меня к действию, но я оказываюсь не готова к неподъемному весу меча. Он тяжелее горы, и я прилагаю все силы, чтобы вытащить его из ножен. Упираясь бедрами в землю, я напрягаю спину. Текстурированный эфес врезается мне в ладони, но не сдвигается с места. Сначала. В тот момент, когда лезвие начинает поддаваться, я ставлю ногу на ремень и дергаю, дергаю, дергаю…

Двуручный меч вырывается из кожаных оков, словно зверь, выпущенный на волю, но я не могу выпрямиться – оружие тащит мой торс к земле, и глупость моего порыва становится ясной, когда балас снова прижимает Мерка. Чёрные и грязно-зелёные чешуи животного поглощают свет факела, и пытаясь вытащить меч, я в итоге оказываюсь на траектории его яростного хвоста. Меня сшибают с ног, и я приземляюсь на плечо…

Скалообразная голова баласа поворачивается ко мне, и его челюсти щелкают с ужасным звуком, ограждение из огромных желтых зубов захлопывается…

– Дай… мне… меч…

Зубы Мерка похожи на зубы его противника, стиснутые в разгар его яростной попытки убить живое существо, прежде чем он сам станет добычей. Вскакивая на ноги, я делаю всё возможное, чтобы подтянуть двуручный меч ближе, но мне приходится уворачиваться от когтей задних лап и свирепого шипастого хвоста.

Клыки баласа щелкают между нами, и каждый раз, когда челюсти открываются, я сосредотачиваюсь на розовом мясе его пасти. Если Мерк разожмет руки, чтобы схватить рукоятку, предполагая, что я вообще смогу к нему подойти, он станет ужином…

Зверь швыряет мужчину в стену, а затем бросает его ко мне. Когда Мерк приземляется у моих ног беспорядочной кучей, его тело расслабляется… и, не думая, я смотрю ему прямо в лицо.

Я не встречаю его взгляда – глаза Мерка закатываются.

Балас триумфально шипит и сосредотачивается на мне, открывая свою пасть.

Моргая, я понимаю, что делать. Мои руки отпускают рукоятку меча и осторожно перемещаются к острому лезвию. Удерживая его плоскость между ладонями, я упираю эфес в выступ на полу, наклоняю острый кончик вверх и подбираю нужный угол.

Чудовище собирается броситься на меня с открытой пастью.

А я накормлю его настоящим ужином.

– Давай же, ублюдок! Укуси меня!

Волна вдоль его спины предвещает момент атаки, и, закричав на высоких нотах, я ощущаю прилив энергии и делаю всё возможное, чтобы удержать равновесие. Мой контроль не продлится долго, и если я ошибусь с углом…

Наши взгляды встречаются, и легкие дергаются от вдоха, когда эти овальные зрачки затягивают меня в свою бездну. Момент смерти баласа врезается в моё сознание…

Не так он умрет. Не от моей руки с двуручным мечом.

Когда видение охватывает меня, оружие теряет упор на полу туннеля и с глухим звуком кренится в сторону. Балас обладает искусным чувством пространства и времени хищника, и устремляется к моей голове… но я оттягиваю оружие назад, мы смещаемся, мой импульс уносит меня с ног.

Челюсти захлопываются на пустом месте…

Жесткое приземление вышибает из меня дух, и зрение тускнеет. Когда оно возвращается, Мерк каким-то образом снова в бою. Он держит хват под нижней челюстью баласа, его руки дрожат, когда он снова сдерживает зубастую пасть, пытаясь оттащить от меня зверя…

Мой ножик оказывается в руке, и я прыгаю на ноги, видение, которое я только что увидела, четко формирует мою стратегию: два прыжка на бегу. Затем, как вартиг, я прыгаю в воздух, полная мести. Теперь я точно знаю, что делаю.

И маленький клинок тоже знает.

Я и зверь из рва оказываемся лицом к лицу, и ровно как было в моём видении, острие моего ножа проникает в левый глаз баласа. Траектория вместе с толчком делает основную работу по втыканию лезвия глубоко в глазницу, но каким-то образом мне удается перевернуться и усесться ему на шею. Я тяну обеими руками, рукоять ножа становится подобием стремени, когда балас издает рёв боли и встает на дыбы. Пригнувшись, чтобы не удариться о потолок, я сижу на шершавом теле монстра, а под нами рука Мерка тянется вперед.

Двуручный меч находит своё место в его ладони, словно призванный.

Наверняка из последних сил мужчина поднимает невозможный вес, его лицо полное мести, когда он вонзает меч баласу в горло.

Инстинктивно я отпускаю руки и прыгаю в сторону. Не знаю, сможет ли меч выйти из затылка, но не хочу это выяснять…

Хруст!

Звук громкий, как удар топора о сухое дерево, и мгновение я не могу понять, что могло издать такой шум.

Затем боль в голове регистрируется, и всё, что я могу сделать – это лежать там, где упала беспорядочной кучей. Странная онемелость заменяет ощущения в моих конечностях, желудок крутит, а глаза медленно смещаются к баласу, пытаясь сфокусироваться.

Мерк всё ещё под ужасным покрывалом в форме зверя, и он медленно поворачивает ко мне голову. Его чёрные спутанные волосы образуют ореол вокруг лица, которое покраснело от усилий и запачкано зеленой и красной кровью – та, что течет из баласа, смешивается с его собственной.

Когда я едва успеваю избежать его взгляда, мне приходит в голову мысль, что я всегда буду помнить эту сцену. Если мы выберемся отсюда живыми…

Я вижу, что его губы движутся, как будто он говорит со мной, и я пытаюсь ответить. Не имею ни малейшего представления о том, что вырывается из моего рта. Затем веки становятся слишком тяжелыми, невозможно удерживать их открытыми, и всё начинает тускнеть – то, что я вижу, как дышу, какая боль меня мучает – словно онемение становится инфекцией, захватывающей мою плоть.

Последнее, что я осознаю, прежде чем потерять сознание – это два лезвия: моё крошечное в глазу зверя и острие меча Мерка, значительно большего по размеру, который выступает из затылка монстра.

В точности то, что я увидела, когда смотрела в овальные зрачки баласа, и я знаю, что Мерк погиб бы без моего усилия.

Приятно думать, что даже наёмник может получить помощь от столь незначительной мошки.

Мы – хорошая команда, если учесть все обстоятельства.