Текст книги "Корона войны и тени (СИ)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 36 страниц)

Шестьдесят девять
Проси и получишь

Оказывается, я ошибалась.

Мы с Мерком позволяем лошадям бежать на протяжении, казалось, целого квартала, и хотя Лаванте, похоже, хватает выносливости, чтобы галопом преодолеть Анатос вширь и вернуться, вторая лошадь начинает уставать. В конце концов, нам ничего не остается, как замедлиться до рыси, а затем, по крайней мере, со стороны Сони, перейти на истощенный шаг.

Большую часть времени я провожу, оглядываясь назад.

Вскоре я не вижу волны огня, и это не потому, что она потухла. Мы далеко в плоской равнине красного пылающего пейзажа, и хотя каменные шпили остаются довольно близко на западе, на востоке нет ничего, кроме горизонта. Вспоминая карту компаса, я знаю, что океан где-то в том направлении, но рельеф и красные деревья делают его невидимым.

Солнце всё ещё высоко в безоблачном небе, и это обнадеживает. С учетом того, как выглядит местность, я не уверена, где мы сможем найти хорошее место для ночлега. И у меня нет понимания, сколько нам ещё идти.

Или сколько мы сможем пройти.

Мерк тянет вожжи, и обе лошади останавливаются, словно он управляет и уздой Лаванте.

Прежде чем я успеваю спросить Мерка, что случилось, он отъезжает в сторону и достает что-то из седельной сумки.

– Я купил карту, – говорит он хрипло, разворачивая квадрат пергамента. – Ещё в Аванпосте.

Лаванте подходит ко второй лошади, как будто хочет лично узнать, где мы находимся. Я наклоняюсь вперед и вижу линии на кремовом фоне.

– Я не могу отличить одно от другого на этой карте, – говорю я, умалчивая о том, что показал компас.

Потому что, в самом деле, как я смогу это объяснить?

– Не стоит беспокоиться, – говорит Мерк, поворачивая ко мне карту. – Она показывает путь от главной дороги, которая затоплена. Непонятно, где мы находимся.

Мерк обводит кругом нижнюю часть страницы, которая пустует.

– Наша позиция где-то здесь.

Быстрым взглядом пробегаюсь по остальной части карты и вижу всевозможные детали выше того места, где мы находимся: группа зданий Аванпоста, дорога, по которой мы следовали к началу зубчатых возвышений… до затопленного перевала, который мы не смогли пройти, и его маршрута, который продолжается дальше, пока не достигает огромной территории с границами, отмеченной как Королевство ВьЮжн.

– Нам нужна вода для лошадей. – Я вновь сосредотачиваюсь на нашем кроваво-красном пейзаже. Как будто ещё один взгляд вокруг как-то поможет. – Я переживаю за них.

– Согласен. – Мерк убирает пергамент и указывает на горы. – Остается надеяться, что там есть проход к Королевству… и он скоро появится. Единственное, что я могу сказать – этот хребет уходит прямо в океан. Не знаю, как мы сможем его пересечь, но вплавь не получится. Прибой очень высокий на юге. Мы можем оказаться в ловушке.

В ловушке? Скорее – «съедены ограми». Выиграть одну стычку – не то же самое, что сражаться с ордами огров до конца наших дней.

Пока мой разум погружается в тревогу, я понимаю, что должна сосредоточиться на непосредственной задаче. Нам нужна вода…

И тут меня осеняет.

– Что случилось? – спрашивает Мерк, словно я что-то пробормотала вслух.

– Я… э-э.

Снимая рюкзак, я достаю компас из его футляра. Показывая золотой прибор, я чувствую, как Мерк смотрит на меня, и хорошо, что он не комментирует.

Хотя у меня нет ни малейшего представления, почему это должно сработать, я представляю себе воду – чистую, прохладную, свежую воду, безопасную для питья. Когда образ становится настолько ясным в моем сознании, что я чувствую её бодрящий запах и вижу блеск на поверхности, я открываю крышку и перестаю дышать.

Нет причин верить, что это может сработать нашей ситуации. Но, ради великой судьбы, я только что манипулировала огнём. Спрашивать у этого древнего инструмента направление, как будто он – местный житель и способен коммуницировать… что может быть более абсурдным…

Как только карта отрывается от циферблата, центральная стрелка начинает вращаться, всё быстрее и быстрее, указатели направления тоже начинают двигаться в противоположную сторону. Вибрация в моей руке поднимается по предплечью, щекоча мою рану на пути к центру груди. Оттуда энергия разлетается во все стороны, сквозь моё тело…

Всё замирает.

Мне приходится моргнуть, чтобы прояснить зрение: стрелка направлена вперёд и вправо, а отметки направления показывают, что север находится у основания инструмента и чуть влево.

Я указываю вперёд и к скалам.

– Мы идём туда. За водой.

Я убираю компас в футляр, возвращаю его в рюкзак и снова перебрасываю груз на плечи, а Мерк продолжает пялиться на меня.

– Что это за штука? – говорит он отстранённым голосом.

Собрав поводья, я встречаю его взгляд.

– Ты поверишь, если я скажу, что не знаю?

Долгая пауза.

– Да, думаю, что поверю. Но что я знаю точно – эти животные слишком долго бежали на большой скорости, и если не найти источник воды и укрытие до темноты, то мы можем оказаться в сложной… ситуации.

Сосредоточившись на направлении, которое мне указали, я чувствую эхо вибрации, снова проникающее в мою ладонь и руку.

И тогда я хрипло произношу то, чего никогда не думала, что скажу в этой жизни:

– Компас оставила мне моя мать. Он очень-очень древний.

Моя мать. Слова звучат так же странно на моём языке, как и в моём ухе.

– Это магия?

Я могу лишь пожать плечами.

– Мне не обязательно отвечать на это, правда?

Мерк медленно выдыхает.

– Нет, не обязательно.

Когда Мерк снова смотрит назад, туда, откуда мы пришли, его глаза сужаются, и я задаюсь вопросом, сколько он заметил во время нашего побега от огров. Неподалёку раздаётся вспышка огня, и я сердито смотрю на пламя, как на ребёнка, которого прошу замолчать. Я не понимаю, что я сделала, так же как не могу объяснить компас…

– Ладно, идём туда, – хрипло объявляет Мерк. – И, возможно, найдём воду.

Я киваю в знак согласия, пока он подгоняет свою лошадь вперёд, а Лаванте следует за ним без всяких подталкиваний с моей стороны, хотя он вскидывает голову и топает копытами, потому что не любит быть ведомым. Но он пойдет слишком быстро для мерина, поэтому слабая лошадь должна идти первой.

Снова красные деревья. Снова огни, которые спонтанно вырываются из ям в красной земле. Мы избегаем последних с большим запасом, но, по крайней мере, лошади больше не реагируют на всплески жара и света… либо они привыкли к этому, либо просто устали. На самом деле, скорее всего, Лаванте больше не чувствует угрозы, а конь Мерка слишком истощён, чтобы думать об этом.

Я продолжаю осматривать пейзаж, как и Мерк, поскольку скалы, из которых нас выгнали, становятся всё ближе. Мы всё ещё слишком далеко, чтобы я могла заметить огров, сливающихся со скальными стенами, и меня беспокоит мысль о том, что за нами следят и мы просто этого не знаем.

– Почва меняется, – замечает он.

Действительно, красный тускнеет, его сменяет привычный мне коричневый цвет земли… и вскоре я замечаю маленькие зелёные побеги. Деревья тоже меняются: новые виды приходят на смену уродливым искривлённым красным деревцам, листья становятся зелёными. И больше никаких огней, когда мы наконец входим в лес…

Мерк глубоко вдыхает через нос.

– Я её чувствую.

– Что?

– Воду.

Я пробую подышать в том же духе, но всё, что я ощущаю – сероводород и горящее мясо, как будто эта вонь заполнила мои пазухи.

– Вот там. – Мерк поворачивает свою лошадь вправо и указывает рукой. – Сквозь деревья. Слышишь?

Наклонившись вперёд над светлой гривой Лаванте, да, я вижу… река с быстрым течением. Лошади тоже уловили поток, фырча и ускоряя шаг под низко свисающими ветвями.

Деревья у бурлящего потока зелёные, лиственные и плотно растущие друг к другу, и когда мы пробиваемся сквозь загромождение, вид реки становится огромным облегчением. Она большая, берег кажется затопленным, без сомнения из-за разлива после шторма в Пустошах.

– Стой, – приказывает Мерк, натягивая поводья. – Смотри.

Действительно, вдоль края виднеется множество следов… а также одно большое нарушение с кровавой дорожкой, которая уходит в деревья. Мой страх сразу же называет это атакой демонов, и я высматриваю вниз по течению раздувшийся труп животного со вспоротым животом и мясом, сорванным с костей.

Пока Мерк продолжает осматривать окрестности, ни одна из лошадей не ценит задержку, но я тоже предпочла бы подождать. Жажда – не проблема, если тебя съедят заживо.

– Держи его, – говорит Мерк, слезая с лошади. – Я проверю воду.

Я беру поводья у Мерка, и он подходит к реке, опускаясь на колено. В правой руке он держит свой широкий меч, а левой собирает воду. Хотя мне нужно быть настороже, я сосредотачиваюсь на высохшей серой крови на лезвии и вспоминаю ярость на лице Мерка, когда он пронзил голову огра.

Спасая меня.

– Чистая, – объявляет мужчина.

Как будто лошади понимают его речь, Соня вырывается и направляется к воде, а Лаванте нетерпеливо топает копытами. Я едва успеваю слезть, как мой жеребец уже заходит в воду по грудь.

Мерк хватает поводья обеих лошадей и кидает мне взгляд, предлагая следовать их примеру. Наклонившись, я сначала мою руки, смывая красную землю, а затем обмываю пылающее лицо. Вода на вкус отличается от той, что была в ручье, ведущем к Аванпосту. У неё есть привкус, без сомнения из-за минеральных отложений, через которые она протекала, чтобы добраться сюда…

– Соррель.

Тревога кольцом сжимает меня, и я быстро оглядываюсь.

– Да?

Мерк сканирует деревья позади меня, меч готов к бою… и я понимаю, что никогда не устану на него смотреть. В нём всегда есть что-то новое, будь то сверкающие волны его волос, сила его руки на рукояти меча или то, как напрягаются мышцы бедер… он сам по себе – целый пейзаж.

– Не потеряй этот компас.

Мне нужно время, чтобы расшифровать его слова, хотя они произнесены четко и ясно. И когда я вынуждена опустить взгляд и снова начать пить, глаза щиплет.

Есть много того, что я не хочу терять.

– Ни за что, – говорю я хрипло.

Семьдесят
Где всё произошедшее – моя вина

– Стой здесь. Пока мы ещё в деревьях.

Как только Мерк произносит эти слова, мы оба останавливаем лошадей. Прошло около часа с тех пор, как мы все напились у ручья, и хотя наше направление остаётся южным, мы прокладываем курс через лес под восточным углом, стараясь держаться подальше от потока… и от всего, что питается на его берегах. Над головой солнце начинает клониться к горизонту, и из-за густой посадки деревьев здесь довольно прохладно.

– Что случилось? – спрашиваю я тихо.

– Впереди что – то есть.

– Что именно…

– Деревья заканчиваются примерно через семь шагов. Но я не слышу океан. Не знаю, что нас ждёт впереди.

И в этот момент я тоже это вижу. Впереди сквозь стволы и ветви лишь небо… как будто мы достигли конца этой части Анатоса. Но это невозможно. Если только Южное Королевство не откололось от континента и не было поглощено морем.

– Опять же, я не слышу волн, – бормочет Мерк. – Так что это не океан.

Когда мы снова трогаемся в путь, я замечаю, как ветер усиливается, когда мы движемся вперёд, и чем ближе мы подходим к границе леса, тем больше мои инстинкты настораживаются. Что-то не так, и всё, что я вижу – это горизонт…

Мы одновременно вырываемся из деревьев, и дыхание замирает в горле.

Когда лошадь Мерка тормозит передними копытами, и даже Лаванте отступает назад, я не могу оторвать глаз от пейзажа, который раскрывается перед нами.

Мы стоим на краю крутой скалы, которая спускается к древним руинам города из мрамора. Внутри обрушенной стены из камня кремового цвета видны голые кости колонн храмов и зданий, статуи на полуразрушенных пьедесталах, и обелиски, лежащие на земле, а не стоящие вертикально в воздухе. Улица выложена под прямыми углами, и всё кажется ориентированным вокруг огромной статуи какой-то богини в центре. Кажется чудом, что она всё ещё стоит на массивном фундаменте, так как повсюду разбросаны обломки, перекрывающие целые участки…

Вдруг все боли в теле, мучившие меня с тех пор, как я свалилась с Лаванте, сливаются в пульсирующем давлении между висками.

– Другого пути нет, нам нужно спуститься туда, – говорит Мерк.

Я заставляю свои уставшие глаза снова сосредоточиться. На противоположной стороне метрополии виднеется ещё один холм, такой же, как тот, на краю которого мы стоим, но туман – или, может, это низко висящие облака – не позволяет увидеть, что там может быть.

По крайней мере, вид на восток ясен, и от него перехватывает дух…

– Судьбы, – выдыхаю я. – Я никогда… не видела океан прежде.

Это самое прекрасное, что я когда-либо видела. Безбрежность, плавная дуга, где вода встречается с небом, огромные волны, которые накатывают и разбиваются о берег… такие большие, что их видно даже с этого расстояния. Я могу представить, как восходит солнце, розовые и персиковые лучи простираются над головой, окрашивая синевато-зеленую бездну всплесками драгоценных камней.

Когда я возвращаюсь к величественному, разрушающемуся входу в древний город, мой взгляд скользит по обширной равнине растительности. Не трудно представить пастбища и поля для выпаса скота, соединяющие океан с его стенами, и я почти слышу разговоры, музыку, жизни, которые когда-то протекали в том, что наверняка было мирным королевством.

– Остаётся мало света, – замечает Мерк.

Он прав. Зубчатые вершины западных гор уже отсекают солнечный свет, и пока я изучаю когтистые тени, падающие на руины, возникает ощущение, что я становлюсь свидетелем смерти, произошедшей когда-то давным-давно.

– Что здесь произошло? – бормочу я. – И я полагаю, место было забыто, отрезано Хрустальными Вратами и горами…

– Нужно двигаться дальше.

Мы подгоняем лошадей к зигзагообразному спуску, достаточно крутому, чтобы животным пришлось задействовать задние ноги, а нам – наклониться назад в седлах, но не настолько крутому, чтобы сбиться с ног. Хотя Мерк внимательно смотрит по сторонам, я поглощена метрополией.

И моя головная боль продолжает усиливаться, пока сердце от боли не начинает пропускать удары.

Чтобы отвлечься, я сосредотачиваюсь на земле… и замечаю следы. Среди низкого растительного покрова, вдавленные в землю, виднеются линии отпечатков, слишком многочисленные, чтобы их сосчитать. То, что они не похожи на следы ни одного животного, которое я когда-либо видела, не удивляет. Уже довольно долгое время я не вижу ничего знакомого в этом ландшафте.

– Будь настороже, – говорит Мерк, как будто он заметил то же самое.

Хотя мы всё ещё на некотором расстоянии, тропы внутрь и наружу из руин становятся очевидными: извивающиеся пути через обрушившиеся мраморные границы, по которым прошли многие, многие люди, оставившие следы в грязи. Я пытаюсь понять, куда идут те, кто покидает пределы этих древних руин. Никак не удается это выяснить. А внутри заброшенного города? Я не вижу никого и ничего, что двигалось бы по улочкам или среди поверженной архитектуры, часть которой кажется покрытой белой тканью.

Ничто из увиденного не приносит мне успокоения.

Однако я начинаю замечать надписи. Каменные столбы и колонны украшены изображениями и письменами в незнакомой мне форме. Эти изображения прекрасны даже издалека, и если прищуриться, можно разглядеть…

– Ты в порядке? – спрашивает Мерк.

Я возвращаюсь к реальности.

– Что, прости? Да, конечно.

– Показалось, что ты стонешь. Как будто тебе больно.

– Это был долгий день.

Под пульсацию в висках я убеждаю себя, что дело в том, что я плохо поела, а может быть, ещё и в том, что, свалившись с Лаванте, я ударилась головой.

Но это не так. И я вряд ли я хочу знать, в чём причина.

Я чувствую себя окруженной вещами о себе, которые не могу объяснить, и чем дальше я продвигаюсь в этом путешествии, тем больше всего раскрывается.

Когда мы приближаемся к подножию склона, мы пересекаем тени, отбрасываемые горными шпилями. Они простираются гораздо дальше, чем когда мы были на вершине спуска, и с преобладающим ветром с океана холод быстро проникает сквозь мою одежду. Заглядывая в свои седельные сумки, я достаю красную фетровую юбку.

Оказывается, она довольно неплохо может послужить накидкой.

Как и следовало ожидать, Мерк не проявляет никакой реакции на холод. Хотя, судя по тому, как он держит меч у гривы лошади, ясно, что он больше всего беспокоится о том, чтобы нас не атаковали.

Мы продолжаем двигаться по самому краю равнин, параллельно древнему городу в складке, где земля сочетает в себе как склон, так и равнину, служащую основой для мраморных построек. Снова меня охватывает зловещее чувство, что за нами кто-то наблюдает, и я изучаю окрестности. Распространяющееся затмение на склонах вызывает тревогу, словно над землей нависла пелена, это не просто отсутствие солнечного света.

И становится только темнее.

С каждым шагом, который делают лошади, отсекается всё больше солнечного света, резкая линия тени теперь простирается по всему городу, даже по статуе богини в центре. Я наблюдаю, как тень тянется к морю, словно какая-то сила присваивает себе эту землю. Обернувшись, я пытаюсь убедить себя, что это всего лишь эффект, вызванный расположением утесов и вершин, что по мере того, как солнце продолжает свой путь к западному горизонту, всё выровняется, и свет будет сиять ещё немного…

Движение. У стены…?

Или это просто неровные поверхности упавших камней и поваленных обелисков?

– Нам нужно пересечь город сейчас, – объявляет Мерк. – Не хочу подходить слишком близко к болотам, кто знает, что там может скрываться.

О, так это не пастбище для выпаса. По крайней мере, не только оно.

Я киваю и следую за мужчиной, хотя Лаванте всё ещё не нравится быть вторым в строю. Траектория, которую задаёт Мерк, ведёт нас через переднюю часть древнего города, в то время как тьма шагает вперёд, постепенно поглощая свет по направлению к океану. Кажется, будто мы гоняемся за ночью, но я чувствую, будто именно она ловит нас в свои сети…

Лаванте останавливается.

– Ну, иди же, – говорю я тихо, подбадривая его лёгким нажимом пятки.

Когда конь просто поджимает ноги на месте, я смотрю вниз…

По какой-то причине мои руки крепко сжали поводья и потянули назад.

Я приказываю пальцам расслабиться, но они не поддаются.

И вот, пока Мерк движется вперед, моя голова поворачивается сама по себе. Я стою напротив входа в руины, две величественные статуи по обеим сторонам разрушены до такой степени, что невозможно определить, кем они когда-то были, главная улица, ведущая к огромному центральному храму, забита обломками…

Мгновение – и сумерки с руинами исчезают.

Их заменяет видение процветания и роскоши.

Сияет яркое солнце, и я вижу расписные деревянные ворота размером с горы. Две панели хорошо укреплены медными полосами и заклепками, которые сверкают розоватым цветом, а на кремовом фоне изображены ряды пиктограмм, показывающих людей в драпированных одеяниях, подающих милостыню бедным, обрабатывающих поля, варящих медовуху и читающих книги. И по обе стороны от входа статуи вновь оживают, и я вижу их такими, какими они были раньше. Слева стоит прекрасная женщина с длинными тёмными волосами, распущенными по её драпированному платью, её лицо обращено к океану, словно она приветствует восходящее солнце.

Справа… мужчина в одеянии с высоким воротником. Он смотрит на женщину с мрачным выражением…

Прячься.

Когда старое знакомое повеление раздается в моей голове, воображаемые ворота открываются. Эффект настолько реалистичен, что я слышу скрип огромных петель, чувствую порыв воздуха, ощущаю ароматы цветов и благовоний. На другой стороне? Никаких руин или обломков статуй, нет полуразрушенных зданий, где выстояли только самые крепкие опоры. Всё безупречно, мраморные колонны как прекрасные деревья с их изысканными капителями и рядами пиктограмм, улица очищена от мусора, а строения крепки и приветливы.

Статуя богини, вокруг которой всё ориентировано, сверкает красотой. Она стоит, выставив одну ногу чуть впереди, её противоположная рука вытянута высоко над головой. Её ладонь открыта, словно она принимает что-то с небес, ослепительно красивое лицо устремлено на город и море.

Но внутри стен никого нет.

Улицы пусты от пешеходов, и я каким-то образом я знаю, что все здания, дома и храмы тоже пустуют.

Это… мираж, и не только потому, что мой разум его создал. На самом деле, это видение затмило реальность…

– Соррель, уходим!

Всё мгновенно исчезает, и я резко прихожу в себя. Я собираюсь догнать Мерка, который на шаг впереди на своём медлительном коне.

Но вместо этого, когда я ослабляю натяжение поводьев и подгоняю Лаванте вперёд, мои руки направляют его между обрушающимися статуями мужчины и женщины. Как только мы попадаем на потрескавшуюся плитку переулка, его копыта гремят и отзываются в упавших блоках и обветшалых колоннах. Движение замедляется, потому что Лаванте приходится перешагивать через груды белого мрамора, свалившиеся с крыш и внешних стен, и мимо всех статуй, которые были сбиты и разбиты на куски. А потом я вижу «ткань», которую заметила издалека. Оказалось, что это нечто вроде пенистого волокна, и оно встречается тут и там…

Мерк останавливается рядом со мной, я осознаю, что он говорит, но не слышу его слов. Мой разум мечется между настоящим, в котором я не чувствую себя уверенно, и прошлым, о котором мне не должно быть ничего известно.

Я никогда раньше здесь не была.

И всё же клянусь, что была…

Мерк выдвигается передо мной, преграждая путь своим конём. Его рука резким движением выражает недовольство, он хмурится на меня и, без сомнения, продолжает кричать.

– Прости, – перебиваю я хрипло. – Мне просто нужно было увидеть. Это место…

Внезапная атака обрушивается отовсюду.

Гигантские чёрные пауки с округлыми волосатыми телами и ногами, заканчивающимися красными буграми, вытекают из трещин и углов со всех сторон. Эти насекомые размером с волка, ужасные сумеречные существа, быстрые как лошадь, их множество, они мчатся, стуча лапами по плиткам. Красные злые глаза устремлены на нас, а рты с огромными чёрными клешнями открываются и шипят, когда они приближаются.

Первый шёлковый канат выстреливает и захватывает мою талию. Следующий приходит с противоположной стороны и цепляется за переднюю ногу Лаванте.

Когда Мерк размахивает своим широким мечом, чтобы избежать захвата, лошади в панике поднимаются на дыбы, но уже слишком поздно. Мы попали в ловушку, запутанные в липких клубках паутины, мешающей рукам и ногам, телам и копытам. То, что нападающие оставляют наши головы на поверхности и ноздри лошадей свободными, говорит о том, что они собираются сохранить нам жизнь, пока питаются нашими телами.

А пауки всё продолжают наступать, взбираясь на крыши и спускаясь с вершин обелисков; непрерывный звук их суетливого движения станет тем, что я буду помнить вечно.

Хотя нам осталось не так много времени.

Запертая в коконе, который сковывает меня, я стараюсь посмотреть на Мерка. Он сражается с собственными оковами, его широкий меч торчит из белого шелка, который его пленяет.

– Судьбы, – выдавливаю я с трудом, – что я наделала?

– Ты нас убила, – резко отвечает он, когда ещё больше пауков устремляется к нам.