Текст книги "Корона войны и тени (СИ)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 36 страниц)

Вдруг я хмурюсь, осознав, что Лена не ест.

– Я спалила яйца?

Мама, похоже, не слышит меня. Она смотрит на своего ребёнка, нахмурив брови и поджав губы.

– Ты плохо себя чувствуешь? – спрашиваю я, насторожившись.

– Прошлой ночью произошла резня. – Её голос тихий, слова произнесены рассеянно, словно она говорит сама с собой. – На пастбище для ягнят.

– А… да, я слышала, что с животными произошла беда…

– Больше, чем просто беда. Там была смерть, человека.

Поднимая младенца на плечо, я стараюсь сохранить нейтральное выражение лица.

– Кто это был?

– Повар. – Лена качает головой. – Из таверны.

Когда она не продолжает, я подбадриваю:

– Что произошло?

Она отворачивается от дочери, когда отвечает.

– Мужчины, которые пошли смотреть на тело, сказали… это был демон.

Шестьдесят
Прощания

– «Разделанный в поле» – так, кажется, это называется, – говорит Лена, потирая глаза и опуская руки на колени. – Один из пастухов нашел повара и ягнят с утра, когда собрался выпустить животных на пастбище. У повара… живот был разрезан… разорван. Осквернен. При жизни у этого человека была ужасная репутация, но никто не заслуживает такой смерти.

Я представляю себе Мерка, когда он вошел в нашу комнату прошлой ночью. На нём не было крови. Никаких синяков. Он не дышал тяжело. Какое бы «дело» он ни сделал, чтобы не оставить следов, это определенно не включало в себя инсценировку, чтобы всё выглядело так, будто повара растерзало Зло.

Если предположить, что Мерк поймал повара где-то снаружи после того, как я видела, как тот уходит… значит, демон появился после наёмника.

Страх сжимает затылок, когда я представляю себе Мерка там, в темноте… с одним из этих созданий.

– На других территориях были нападения, – говорит Лена. – В последние недели к нам приходили путешественники с такими сообщениями. А на севере сожгли одно поселение, мы слышали.

– Да, – шепчу я. – Мы видели его по дороге сюда.

Я не хочу углубляться в символы и то, что на самом деле произошло.

– В какой мир я её привела.

Глаза Лены ищут мои, но я отвожу взгляд и сосредотачиваюсь на тарелке, которую приготовила для неё. Я не могу вынести мысли о том, что её ждет, не только потому, что не хочу, чтобы дитя, которое я держу на руках, осталось сиротой, как и я. На самом деле, я надеялась, что то, что я увидела в будущем лошади, было доказательством, что всё в Анатосе будет в порядке. Я думала, что каштанового мерина ждут годы до его мирного конца, и это означало, что мы все как-то выживем; у кузнеца и той служанки могло быть всего несколько дней, но наш конь… он обещал мне горизонт.

Или так мне казалось.

– Вот почему пришли все жены, – говорит Лена, встряхиваясь и ставя тарелку на колени. – Они ищут астру, чтобы отогнать зло.

– Что это?

– Народное поверье. Никакой связи с реальностью, но если ложь успокаивает их на время, пусть скупают все мои запасы травы.

– Думаю, вы уже всё продали.

– Ронл должен дать им что-то взамен. Они не заметят разницы. – Лена вздыхает. – Иногда единственный способ помочь людям – успокоить их умы, даже если это ничего не меняет. Как целители, мы должны делать всё, что в наших силах.

– Да.

Мы молчим, когда Лена начинает есть, а затем она останавливается между укусами.

– Ты пришла попрощаться. Я вижу это по тому, как ты смотришь на малышку. – Лена протягивает руку и берёт мою. – Не стоит. Даже если наводнение позволит тебе пройти через пару дней, даже с твоим мужем, это небезопасно.

– Я должна. Я нужна где-то ещё.

– Когда-то демоны были на севере, далеко, но каждую неделю они всё ближе. Соррель, уходить слишком опасно… и подумай, я верю, что Аванпост – лучший вариант. – Когда я не отвечаю, Лена ставит тарелку в сторону. – По крайней мере, позволь мне снова взглянуть на твою руку. И разреши нам обеспечить тебя и твоего мужа некоторыми основными припасами.

– О, вам не нужно беспокоиться о нас…

– Ты примешь всё в дар за твою помощь мне. В жизни я не смогу вернуть тебе долг полностью, так что ты должна позволить нам этот искренний обмен.

Я делаю глубокий вдох.

– Вы с Ронлом можете уйти?

– Это наш дом. К тому же, Тэйл защищает нас, потому что ему нужно, чтобы мы заботились о его женщинах и их сложностях. Он не позволит навредить нам.

В тишине, которая следует её словами, я знаю, что мы обе думаем об одном и том же: может ли человек защитить от того, что рыскает в ночи?

И тогда всё, о чём я могу думать – как этот город сгорит дотла после того, как все, даже это прекрасное дитя, будут принесены в жертву суеверию, хотя они не более заражены злом, чем я сама.

– Положи её в люльку и покажи мне свою руку.

Я следую указаниям, потому что так поступают, когда получают разумное распоряжение, а Лена действует быстро: она снимает тканевую повязку, изучает процесс заживления и объясняет, где лежат травы, которые мне нужно принести ей из лавки.

Когда я снова выхожу из их приватных покоев, Ронл всё ещё занят всеми женщинами, и кажется, что он тоже нашёл решение, к которому пришла Лена. Он наполняет пакеты содержимым разных контейнеров и отказывается брать деньги, отгоняя испуганных клиентов с их медяками. Я жестами показываю на свою руку и указываю на три стеклянные банки, которые Лена велела мне принести, и он кивает в ответ.

Когда я возвращаюсь в спальню со всем необходимым, работа продолжается. Хотя Лена до сих пор восстанавливается, её руки быстры, и она снова смешивает и наносит тот же компресс, который накладывала ранее. Рана значительно улучшилась, и я уверена в полном выздоровлении; Лена следит за тем, чтобы у меня осталось достаточно для ещё двух применений – это максимум того, что мне позволено взять из компонентов.

Затем она настаивает, чтобы я подошла к её комоду и взяла юбку и куртку, а также несколько блузок и чистое нижнее бельё, и положила всё это в дорожную сумку. Когда она пытается дать мне обувь, я ставлю точку.

– Лена, ты должна остановиться. – Я закрываю лицо ладонями, потому что к глазам подступают слезы. – Этого слишком много…

– У тебя ничего нет, да? – Её голос становится мягче. – Ты потеряла всё, что имела.

– Но это не твоя вина.

– Станет таковой, если я не дам тебе хоть что-то из того, что у меня есть.

Я качаю головой.

– Нет, тебе нужны эти вещи…

– Сестра, помнишь? И какой сестрой я буду, если позволю тебе уйти без сменной одежды? – Она нетерпеливо указывает на стоящий отдельно шкаф. – Теперь иди туда. Давай… Соррель, если ты не откроешь эти двери, мне придётся подняться и сделать это самой.

Обратившись к изящно вырезанному деревянному пространству, я тяну за задвижку с одной стороны двустворчатых дверей.

– Нет. – Я бросаю взгляд через плечо на неё. – Мы не будем брать ни один из костюмов Ронла.

– О, я лучше знаю, чем предлагать твоему мужу надеть что-то, кроме кожи, которая защищает его. Нет, смотри на полке, дальше. В глубине. Соррель, давай не будем спорить.

Сдаваясь, я встаю на пальчики и вытягиваю здоровую руку так далеко, как смогу.

– В складках. – Лена кивает. – Ещё немного… ты сможешь достать.

Кончики моих пальцев касаются чего-то мягкого и квадратного, и я вытаскиваю сшитую сумку, которая издает странный звенящий звук, когда я спускаю её вниз.

– Положи это в сумку. – Лена нетерпеливо кивает. – И да, ты должна сохранить вещи для особого случая. В одну из ночей, когда ты захочешь, чтобы твой муж преклонил пред тобой колени, ты наденешь это.

– Этому не бывать, – бормочу я.

– Я хранила комплект для особого случая, но мы с Ронлом уже выполнили его предназначение. – Она с любовью смотрит на свою дочь. – Кроме того, я думаю, что он идеально подходит тебе. Теперь положи туда травы для своей руки, завяжи верх и давай прощаться…

Её голос прерывается в конце, и Лена кашляет.

– Прости меня, я немного эмоциональна в эти дни.

После того как я делаю то, что она говорит, Лена протягивает мне руку, и я вкладываю свою ладонь в её и сажусь на кровать.

– Спасибо, – говорит она через мгновенье. – За то, что не обманываешь меня.

– О чём?

– О том, что ты сможешь вернуться.

Мы обнимаемся, и, крепко держа женщину, я смотрю через её плечо на серую стену. Я не в силах вынести свои мысли, но если закрою глаза, в них появятся ужасные образы, которые лишь добавят мне страхов. Поэтому я смотрю на текстуру дерева и молюсь тому, во что не верю… чтобы Лена, Ронл и их дочь были в безопасности.

– Если я когда-нибудь вернусь, – говорю я, – я отплачу вам.

Лена качает головой.

– Ты всегда будешь частью нашей семьи, где бы ты ни была… и в моей культуре между кровными родственниками нет долгов.

Я вытираю глаза.

– Мне непривычно, когда меня так принимают.

– Значит, так и должно быть.

Когда я встаю, чтобы уйти, я знаю, что буду помнить грустную улыбку Лены и её прекрасного малыша до конца своих дней.

– Прощай, сестра, – шепчу я перед тем, как уйти.

Шестьдесят один
Лаванте

Когда я выхожу из-за прилавка и пробираюсь сквозь толпу жён, Ронл поправляет очки и машет мне рукой, но его улыбка мгновенно исчезает, когда он замечает седельную сумку, которую я несу с собой. У двери я поднимаю руку в прощальном жесте, и спустя мгновение он делает то же самое. Он выглядит очень серьёзным, и, безусловно, это связано с тем, о чём говорила мне его жена.

Демоны пришли в Пустоши. Так что сейчас не лучшее время покидать это место.

На улице я задерживаюсь на мгновение, чтобы насладиться солнечными лучами, а затем возвращаюсь к конюшне. Уже на месте мой взгляд падает на широкое дерево. Каштановый мерин укрыт красивым белым покрывалом с узором, и я смотрю на остальных лошадей, которые щиплют траву, пьют из ручья и стоят дружным стадом…

– Он готов для вас, госпожа.

– Прошу прощения? – бормочу я рассеянно. Затем оборачиваюсь.

И не знаю, что ещё сказать.

Великолепная золотая лошадь с белой гривой и хвостом и с седлом мерина, но без уздечки… очевидно, из-за разницы в размере.

Я резво качаю головой.

– Я не могу взять эту лошадь…

Девушка говорит тихо:

– Я знаю, что вы сделали. Прошлой ночью.

Я замираю на месте и ровным голосом отвечаю:

– Что..?

– Повар никогда не покидал кухню таверны. Никогда. Ни по делу, ни для прогулки, даже подышать свежим воздухом. Кроме прошлой ночи, когда ваш муж спустился вниз, и они о чём-то поговорили.

– Я не знаю, о чём вы…

– Сестра рассказала мне, что вы подходили к ней вчера и умоляли позволить ей помочь. Что вы видели, что это животное делало с ней, и поэтому вас потянуло… – Она переводит дух. – Я долго пыталась уговорить её прийти и остаться с нами. Конюх и его жена – очень добрые и хорошие люди. Они приняли бы её без колебаний. Но она не хотела уходить.

Потому что повар угрожал забрать её сестру, думаю я про себя.

Помощница конюха продолжает:

– Я никогда не понимала, почему он больше всего придирался именно к ней, но была уверена, что однажды ночью он… – Она отворачивается. – Моя сестра – это другая половина меня, и я чувствую вину за то, что она пережила подобное, в то время как у меня есть всё: безопасность и спокойствие с лошадьми… это было несправедливо. Но благодаря вам…

– Боюсь, вы ошибаетесь. Да, я говорила с ней и просила позволить мне…

– Я знаю, что вы оба сделали для неё. – Она протягивает мне поводья. – И вы должны взять этого коня. Он – единственное, что у меня есть в этом мире, не считая одежды на мне. Я вырастила его с жеребёнка, и хотя мне предлагали достаточно денег, чтобы жить одной… я не хотела его отпускать. До этого дня.

– Но ты должна оставить его…

– Скажите, что вы не рисковали собой, чтобы спасти жизнь моей сестры. Скажите мне это и, ради своей чести, не лгите.

Я открываю рот. Закрываю.

– Ты не обязана это делать.

– Вы не обязаны были спасать её. – Девушка вытирает слёзы с щек, а затем смотрит на лошадь. – Мне всегда казалось, что я просто ухаживаю за ним, пока не придет его настоящая судьба. Мне кажется, что всё складывается так, как должно было.

Я пристально смотрю на лошадь, конечно, не в глаза…

О, он ещё более великолепен вблизи. И меня охватывает уверенность в том, что этот большой, сильный жеребец с умной мордой и длинными мощными ногами может оказаться единственным существом, которое может доставить меня туда, где я должна быть.

– Я вернусь, – слышу я свои слова. – И я верну его тебе.

Это ужасная клятва. Я не могу гарантировать, что смогу совершить это путешествие, не говоря уже о том, чтобы вернуться сюда в разгар войны.

– Он очень умный. – Девушка проводит рукой по блестящей морде животного. – Он будет включать голову, если ты дашь ему свободу. И следи за его задней левой подковой. Он сбрасывает её, когда ему становится скучно.

Девушка стискивает шею мерина в объятьях. Я хочу отказаться, так же, как я пыталась остановить Лену, так же, как не хотела, чтобы горничная готовила для меня что-то особенное. Но эти подарки, которые невозможно отвергнуть, заполняют ту часть меня, которая настолько сломлена, что я просто не в силах смотреть вглубь себя.

В деревне, где я провела свою жизнь в служении другим, я была парией. Здесь, в Аванпосте, среди незнакомцев, меня принимают и заботятся.

Так много в этой судьбе оказалось неожиданным и трудным для восприятия или веры, но это… это прекрасный сюрприз.

Девушка улыбается, хотя её сердце явно разрывается от чувств.

– Я бы хотела отдать его вам, даже если бы вы не потеряли свою лошадь. Я не могла позволить вам уйти с тем, что вы сделали, не отплатив каким-то образом.

– Спасибо.

Хотя я отвожу взгляд, я притягиваю девушку к себе для объятия и чувствую, как она дрожит, крепко держась за меня. Затем она отстраняется и прикрепляет сумку с одеждой Лены за седлом.

Где я раньше сидела.

Величие того, что я собираюсь сделать, накрывает меня. Мерк был моим мечом и щитом. Теперь я одна.

Девушка предлагает мне помощь, и в тот момент, когда я сажусь в седло, мне кажется, что я уже сидела на этой лошади. Подо мной он скачет и трясёт головой, его платиновая грива сверкает как брызги воды, но конь не срывается и не бросается в бегство.

Может, он просто соблюдает приличия на данный момент, а все шалости начнутся позже.

– Как его зовут?

– Лаванте. В моём языке это значит «ветер с востока». – Девушка отступает назад и скрещивает руки на груди. – Кстати, он всеяден. Не переживай об этом.

Когда она смотрит на пастбище, я чувствую энергию, струящуюся через жеребца, и он изящно переставляет копыта по грязи.

– Я буду очень хорошо о нём заботиться.

– Я знаю. – Она бросает на меня взгляд. – Это в вашей природе. И когда вы обнаружите, что путь непроходим, и вам придётся вернуться, приходите сюда, я проверю заднюю подкову, пока вы ждёте, когда вода спадёт.

Её сестра, должно быть, рассказала о моих планах.

Я не планирую возвращаться. И я не знаю, что меня ждёт, но больше нет времени на промедление.

– Спасибо, – говорю я снова.

По сигналу моей пятки жеребец – Лаванте – срывается вперед, вонзая копыта в грязь. Мы направляемся в сторону, куда мне указала горничная, и его шаг, даже по этой ужасной земле, плавный, как ветер, а я так легко сижу в седле, что не могу поверить, что это мой первый раз на его спине. Конь также ведёт себя спокойно, слушая сигналы повода.

Я не собираюсь останавливаться, но когда я подъезжаю к таверне, горничная уже стоит на крыльце со свертком в руках. Увидев меня, она машет, и я не могу проехать мимо. Жеребец останавливается, когда она сходит с неглубокого крыльца, и по приветственному фырканью коня видно, что они знакомы.

– Эмма сказала мне, что собирается отдать вам коня, – шепчет горничная, поглаживая его морду.

– Я пыталась отказаться… но она настояла, и я очень благодарна.

– Я приготовила это для вас. – Горничная протягивает завернутый в ткань груз. – Здесь посуда, ещё хлеб и сыр, а также бурдюки с водой.

– О, у меня осталась половина того, что ты приготовила…

Меня решительно игнорируют. Горничная прикрепляет свои дары к седлу, поднимаясь на цыпочки. Когда её всё устраивает, она отступает назад.

– Вы вернётесь, – говорит девушка, – когда убедитесь, что путь непроходим. Я сохраню за вами комнату.

Больше нечего сказать по этому поводу, как мне кажется.

– Пожалуйста, береги себя.

Девушка смотрит на свои руки.

– Я…

Мне хочется её обнять.

– Ты ни в чём не виновата. Ты ничего плохого не сделала. Проблема была в нём.

– Эмма говорит, что ваш муж…

– Знаешь, какая фраза помогает мне в жизни? – Я жду, пока горничная поднимет на меня взгляд, даже не встречая её глаз. – Только вперёд, никогда назад. Твоё будущее – впереди.

И действительно, я стараюсь следовать своим словам, размышляя о том, как смогу покинуть это место без Мерка.

– Я постараюсь изо всех сил. – Она делает шаг назад. – До скорой встречи.

Нет, думаю я про себя. Её не будет.

В следующее мгновение я понимаю, что пришло время уходить. Я знаю, что должна вжать пятки в бока жеребца и ослабить поводья, и…

Центральные двойные двери открываются.

И появляется Тэйл.

Шестьдесят два
Обещание Господина

Правитель Аванпоста в одном из своих тщательно скроенных чёрных костюмов, на его голове – цилиндр с пурпурной лентой, надетый чуть под наклоном. Когда горничная видит его, она опускает голову и стремглав несется к другому выходу, явно испугавшись, что её поймали на месте, когда она должна стоять у плиты.

– Лалах, – резко говорит он.

Девушка замирает в полушаге… и я осознаю, что не знала её имени. Надо было спросить…

Внезапно Тэйл переключается на другой язык, и я удивляюсь. Я не понимаю, что он говорит, но его тон мягок, а напряжение в теле девушки рассеивается, как дождевые воды, которые сейчас испаряются вокруг нас под солнечными лучами. Когда Тэйл заканчивает, она украдкой смотрит на мужчину и, получив кивок в знак разрешения, делает глубокий вдох и уходит в более спокойном темпе.

Ну, кто бы мог подумать. Похоже, он намерен сдержать своё слово.

По крайней мере, у меня на виду.

Тэйл подходит, высокий цилиндр подчеркивает его рост.

– Хорошая лошадь. И вижу, что тебя неплохо обеспечили. Эти сумки набиты, не так ли?

На грязной дороге столпившиеся люди с любопытством поглядывают на нас.

– Несмотря на репутацию Аванпоста, – говорю я хрипло, – здесь живут отзывчивые люди.

– Хм. Это больше говорит о тебе, чем об самом городе, как мне кажется. У тебя дар находить общий язык с людьми.

Я вспоминаю толпу, которая хотела меня линчевать в моей деревне, и решаю, что это ещё мягко сказано.

– Слышал, ты направляешься на юг, – говорит Тэйл, смотря вниз по дороге. – Скоро вернешься, когда увидишь масштабы наводнения. Но ты из тех женщин, кому необходимо всё испытать на собственном опыте. Мы сохраним комнату для тебя.

Я смотрю на вход, которым воспользовалась Лалах.

– Это не показуха, – тихо говорит Тэйл. – Я буду её защищать. Не переживай.

– А других горничных?

Он обращается ко мне с одной из своих хитрых улыбок. Затем касается полей своего цилиндра и наклоняет голову.

– И других тоже.

– Спасибо. – Приходится прочистить горло. – За твое благородство.

– Ты звучишь удивлённо. – Он кладёт руку на центр груди, прямо под бриллиантовой булавкой для галстука. – Я бы обиделся, если бы не знал о своей, скажем так, заслуженной репутации.

Он приближается ко мне как раз в тот момент, когда несколько посетителей таверны выглядывают из дверей на веранду… и тогда я замечаю, что окна на втором этаже тоже приоткрыты. Это напоминает мне о том, как мы с Мерком прибыли сюда.

Как будто читая мои мысли, Тэйл тихо произносит:

– Я не знаю, где твой муж. – Пауза, как будто он ожидает, что я расскажу ему больше. Когда я молчу, его губы сжимаются в строгую линию, выражающую неодобрение. – Он должен лучше заботиться о тебе.

Прежде чем я успеваю ответить, Тэйл хватает меня за руку, и я чувствую что-то холодное на ладони и невольно отдёргиваю её…

Единственная причина, по которой я не бросаю лёд, заключается в том, что Тэйл заставляет меня держать его.

– Возьми, – говорит он тихо. – Спрячь в карман. Используй, в случае необходимости.

Я разжимаю хватку. Это не лёд. Это какой-то восьмиугольный кристалл, который был прикреплён к…

Я точно знаю, что это такое, и мои глаза почти встречаются с глазами Тэйла.

– Держи клинок вот так. – Он продвигает часть рукояти между указательным и средним пальцами моей руки, затем вжимает прямоугольную рукоятку в мягкую часть ладони большим пальцем. – Лёгкий, очень смертоносный. Полагаю, ты уже видела его раньше.

Да, действительно. То самое оружие, которым бородатый охранник собирался убить Тэйла.

– Существует множество способов использовать такой кинжал, и, как я уже говорил, ты будешь хранить его в кармане. Если он тебе понадобится, ты вытащишь его незаметно и используешь элемент неожиданности в свою пользу. Ты вонзишь его в живот противника и вложишь все силы в удар. Он вспорет мужское брюхо, как фруктовую мякоть.

Солнечный свет пронзает прозрачный камень. Каждый угол кристаллического ядра острый как лезвие, но плоские грани идеально прилегают к V-образной форме моих расставленных пальцев… а кончик соперничает с остриём любого кинжала.

– Подарок для тебя. – Тэйл указывает на прекрасное оружие. – Очень дорогой подарок. Стоит не меньше дома… ты также можешь продать его, если потребуется.

– Я… спасибо.

– Это, по сути, самое малое, что я могу сделать. – Я чувствую, как его глаза скользят по мне. – А ты… ты позовёшь меня. Если попадёшь в беду, пришлёшь за мной гонца, и я приду. Без вопросов, и я даже заплачу курьеру.

Хмурясь, я ловлю себя на желании встретиться с его взглядом, но останавливаюсь на жёсткой линии челюсти.

– Ты не производишь впечатление человека, заинтересованного в лаврах спасителя. Почему ты…

– Я в долгу перед тобой. – Тэйл делает шаг назад. – Пока бьётся моё сердце. И мы сможем обсудить эту тему подробнее, когда ты вернёшься после того, как сама оценишь потоп. Ты далеко не уедешь, но я уверен, что тебе понравится поездка на твоём новом коне…

– А как насчёт другого пути? Барьер… Хрустальные Врата. Все о них говорят, но никто не сказал мне, что это такое?

– Ах, вот тут бы тебе понадобился ещё один трюк. За всю известную историю никто так и не смог пройти через них. – Его улыбка широкая… и если бы он был другим человеком, я бы сказала, что она тёплая и ласковая. – Увидишь сама. Ограничение вполне очевидно. А потом поделишься своими мыслями, когда вернёшься сюда.

Я киваю ему и собираю поводья.

– Соррель. – Его тон становится настойчивым. – Возвращайся до темноты, хорошо? Твой муж – не единственное смертельно-опасное существо, рыскающее здесь в ночи. Если, конечно, тебе не известны обстоятельства собственной смерти?

– Я бы не хотела этой информации, даже если бы могла её получить.

Он тихо смеётся.

– Поделишься моей? Она точно изменилась.

Я качаю головой.

– Ты не хочешь оказаться на этой карусели. К тому же твой ум и сила сохраняли тебе жизнь до сих пор. Это единственное второе зрение, которое тебе нужно.

– В первый раз ты говорила иное. И я действительно нуждался в тебе, как оказалось.

– Я думаю, ты бы сам разобрался. – Я пожимаю плечами. – В любом случае, с этого момента ты двигаешься вперед. Как и я. Прощай, Тэйл.

– Зови меня. В любое время.

Учитывая положение солнца на небе, я даю жеребцу самые лёгкие сигналы, и мы отправляемся в вялом галопе. Спускаясь по грязной дорожке, я вижу множество открытых ставней и людей в них с лицами, смотрящими на меня, но они не враждебны.

Они выглядят… заворожёнными.