Текст книги "Корона войны и тени (СИ)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 36 страниц)

Шестьдесят шесть
Разрушая барьеры

Отступая от Хрустальных Врат, я подхожу к Лалах.

– Ты должна присоединиться к ним…

Глаза девушки распахиваются от страха, и она крепко сжимает поводья, притягивая их к сердцу.

– О, госпожа, нет…

Я понижаю голос, так что слышит только она:

– Ты пела, когда мы только заехали в номер. Это было прекрасно, и твои высокие ноты звучали лучше, чем у них сейчас. Пожалуйста. Пой… не для них. Пой для меня. Мне нужно добраться до Южного Королевства как можно скорее… это единственный способ.

Её голова опускается, а плечи сутулятся…

Сзади появляется её сестра-близнец, и Лалах смотрит на неё. Между ними проходит какая-то безмолвная связь, и затем дрожащие руки Лалах передают поводья сестре.

Горничная прячется в своём красном фетровом жакете и подходит к дамам, как будто те направили на неё оружие.

Черноволосая женщина осматривает её.

– Ну что ж, давай. – Она протягивает руку. – Всё будет хорошо. Мы просто поём. Одну ноту. На троих.

Улыбка, которую предлагает Лалах, совсем не похожа на те, что женщина дарит другим. Это нежное, естественное выражение без всякой притворности.

Бэйтл делает то же самое, наклоняясь и одобрительно кивая с искренней добротой.

– Всего одна нота. И она скажет нам когда. Глубокий вдох, хорошо? Мы сделаем это вместе.

Лалах снова испуганно смотрит на толпу.

Я встаю рядом с ними, пытаясь заглушить гомон.

– Не переживай о них, Лалах.

Она бросает на меня взгляд и тихо произносит:

– Для тебя.

Я выдыхаю, мне ненавистно, что я поставила девушку в такое положение, когда ей так явно некомфортно под вниманием. Но затем она делает глубокий вдох. И ещё один.

– Думаю, мы готовы? – Когда я вижу кивки в ответ, я начинаю снова. – Один… два…

Лалах вдыхает вместе с другими.

– Три.

Женщины начинают высоко и громко, подаваясь вперёд, словно толкают звук в сторону барьера, и когда я наклоняюсь и прижимаю ладонь к хрустальной панели, я чувствую, как вибрация снова начинает нарастать. Они удерживают ноту дольше и сильнее, чем прежде…

Черноволосая сдается первой, её лицо заливается краской, а грудь вздымается, когда она пытается восстановить дыхание. Затем Бэйтл вынуждена остановиться, и видно, что от усилий у неё слегка кружит голову; она вытягивает руку, чтобы поймать равновесие.

Когда эхо затихает, я чувствую, как Лалах смотрит на меня. Всё вокруг замедляется, когда она открывает рот. Из её уст вырывается грубый, подавленный звук.

– Ты можешь это сделать, – тихо говорю я, сосредоточившись на синяке на её виске. И затем на кольце вокруг её шеи. – Ты можешь разрушить эту стену.

Она останавливается. Поднимает руку к своему изможденному лицу… затем медленно проводит кончиками пальцев по красной полосе на передней части шеи. Когда её глаза темнеют от боли, я серьезно киваю.

– Сломай стену, Лалах, – говорю я более уверенным тоном. – Сломай… его. Все эти годы. Всё это.

Я указываю на стену.

– Направь боль туда.

После мгновения раздумий служанка делает большой вдох.

Затем она открывает рот.

И кричит.

Звук хриплый, он ужасен, и становится всё более отвратительным, когда гнев вырывается из девушки. Закрыв глаза, я слышу страдание, стыд и страх, покидающие не только её тело, но и душу. Всё это внутри неё – эпоха мучений и агонии, перенесённая жестокость, беспомощность в её жизни.

Трудно сказать, когда именно тон изменяется.

Но когда я вновь открываю веки, крик превращается во что-то иное. Теперь Лалах поёт, всё выше и выше, скалы удваивают и утрируют звук. Громче, выше, громче, выше, громче…

Слёзы катятся по лицу девушки, и, как бы прекрасен ни был звук, который она издаёт, ей ужасно больно от этого. Рядом с ней две работающие женщины закрыли рты руками, их лица полны сожаления, словно они понимали, что с ней происходит, но не знали, как с этим справиться. И теперь они жалеют, что не сделали больше.

Я лишь смутно осознаю толпу вокруг нас, но одно совершенно ясно: голос Лалах наконец-то слышен для всех них…

Первая трещина появляется в центре, напротив Лалах. Затем появляются другие, расползающиеся от места соединения барьера с каменными шпилями по бокам, взбирающиеся снизу и спускающиеся сверху.

– Они сейчас разлетятся! – кричит Мерк. – Берегитесь! Это будет…

И тут раздаётся оглушительный взрыв, я прыгаю перед Лалах, обнимая её и прикрывая своим телом, пока меня засыпает осколками того, из чего сделаны ворота. Вокруг слышны крики и вопли, лошади вскидываются на дыбы, повозки врезаются в склоны горы, красивые серые лошади Тэйла прыгают и пытаются вырваться с повозки.

Это самый громкий звук, который я когда-либо слышала; мои уши воспринимают его не как шум, а как пронизывающее жжение, проникающее в голову. Пули и осколки летят к нам волной, накрывая ноги, как прилив, пыль расцветает, как песчаная буря, обломки падают, усугубляя ситуацию.

И вдруг всё затихает.

По крайней мере, звуки и дождь кристаллов утихают, пыль оседает. Мелкие частицы в воздухе остаются…

Когда ноги Лалах подгибаются, я стараюсь удержать её лёгкий вес, аккуратно укладывая на землю. Сразу рядом оказывается её сестра, говорит с ней на их языке.

Я вытираю слёзы с её щёк.

– Просто дыши… Лалах, просто дыши…

Она поворачивает голову в сторону.

– Я… сделала это.

Отстраняясь от Эммы, она садится и смотрит на огромную зияющую дыру, которая открывается, когда ветер входит в поляну с той стороны. Он выгоняет часть пыли наружу, и я смотрю на то, что предстало взгляду: это всего лишь продолжение, тропа через высокие зазубренные горы.

Я ожидала, что за той стороной будет сокровище.

Но когда Лалах с трудом поднимается на ноги и держится за меня, чтобы не упасть, глядя прямо перед собой, я понимаю, что то, что она приобрела здесь, ценнее любого золота. Это повлияет на её будущее. Теперь она более уверена в себе, и не только потому, что находится под защитой Тэйла.

Она теперь сама по себе.

– Позвольте мне отвезти её назад.

Сначала я не узнаю голос. Но затем замечаю цилиндр… Тэйл.

– Садись в мой экипаж, – тихо говорит он Лалах. – Твоя сестра может сесть рядом с тобой. Я буду управлять лошадьми.

С осторожной рукой он уводит её вместе с другими двумя женщинами, а её близняшка остаётся рядом…

Лалах вдруг вырывается и мчится обратно ко мне. Я знаю, что она смотрит мне в лицо, но я не могу… не могу встретиться с её глазами. Я просто не могу знать, что, пережив столько всего, она может погибнуть от когтей демона в одну из ночей.

Что я могу сделать – так это добраться до Южного Королевства как можно скорее.

И вернуть корону войны и теней её законной владелице.

Руки, обнимающие меня, крепкие.

– Спасибо, – говорит она с трудом. – За всё.

Затем она снова бежит к своей сестре.

Я остаюсь на месте, пока Тэйл помогает четырём женщинам сесть в свой экипаж, закрывает двери и садится на место извозчика. Беря в руки вожжи своих серых лошадей, приказывает толпе следовать за ним обратно в Аванпост. Мужчины и женщины, ставшие свидетелями произошедшего, переговариваются взволнованными голосами, и я уверена, что многие из них хотят продвинуться вперёд и узнать, что скрывается за следующим поворотом.

Но Тэйл у руля. И они не ослушаются приказа.

Я оборачиваюсь через плечо и вижу, что Мерк держит наших лошадей. Спасибо лунному серпу за это. Хотя его лошадь могла остаться, я не уверена, что Лаванте устоял бы на месте.

Я снова смотрю на экипаж.

Тэйл смотрит в мою сторону. Затем он снимает цилиндр и низко кланяется.

С последним кивком он разворачивает свою команду и исчезает, унося с собой толпу.

После этого остаемся только я и Мерк.

– Как ты узнала, что это в ней есть? – спрашивает он тихо.

Я поворачиваюсь к тому месту, где раньше стояла непреодолимая преграда. Теперь остались лишь груды хрустальных осколков, путь вперед свободен для прохода.

– Разве могло быть иначе? – отвечаю я мрачно.

ЧАСТЬ 4
ЮЖНОЕ КОРОЛЕВСТВО
ПУНКТЫ НАЗНАЧЕНИЯ

Шестьдесят семь
Не здесь, не сейчас. Никогда

Дорога впереди такая же, как и за нашими спинами.

Когда эхо толпы затихает, я смотрю туда, где раньше стояли Хрустальные Врата, и вижу другую половину участка… и она меня не впечатляет. Продолжение утёсов и резкий поворот из открытого пространства напоминают все те извилистые повороты, которые нам пришлось преодолеть, чтобы добраться сюда.

– Я думал, что твоя цель – Аванпост, – замечает Мерк.

Я тоже так думала.

– Я передумала.

– Дальше только Южное Королевство.

– Да. Именно туда я и направляюсь.

– Тогда мы едем вместе, – объявляет Мерк, протягивая мне поводья Лаванте.

Я смотрю на мужчину. Обрушавшаяся преграда окатила нас пылью, и, как и моя одежда, одежда Мерка также вся в мелких частицах. У него даже осколок застрял в волосах, и когда я замечаю хрусталь, Мерк поднимает руку и вынимает кристалл.

Его лицо – застывшая маска черт, ни выражение, ни чёрно-белые глаза ничего не выдают. На мгновение мне хочется пропустить его вперед и самой выждать полчаса. Но это было бы мелочно.

Мне почти получается скрыть горечь, когда я говорю:

– Ну что ж, очередная работа для тебя.

– Не притворяйся, что удивлена.

– Скорее разочарована. Я всё ещё думаю, что тебе стоит перестать убегать и вернуться к любимому делу. – Я беру поводья и забираюсь в седло. – Но мы все вольны выбирать, не так ли?

Лаванте возбужден тем, что только что произошло, и он перебирает копытом осколки, сверкающие на земле у его ног. Большинство кристаллов разлетелись в стороны от Лалах, когда она разрушила стену, так что поле осколков рассеялось прямо перед нами.

Я беспокоюсь о копытах лошадей.

– Это безопасно? – спрашиваю я.

– У нас нет выбора, – отвечает Мерк. – А значит, и у них тоже.

Он закидывает ногу через седло и направляет своего скакуна вперёд…

Его лошадь шарахается от кристаллов, поднимается на дыбы, пятится назад и трясёт головой. Хотя Мерк берёт животное под контроль и не дает сорваться в сторону, при второй попытке происходит то же самое, только с парой подбросов для верности.

– Давай я поеду первой, – говорю я, слегка потянув за поводья Лаванте…

Мой жеребец, подскакивая, подбрасывает копыта, осколки разлетаются вокруг него, пока он гарцует в иллюминации, которую сам и создаёт. Когда я оборачиваюсь, Мерк смотрит на меня с раздражением.

– Я тут не при чем, он сам, – кричу я сквозь звон кристаллов.

По крайней мере, его лошадь становится в ряд, инстинкт держаться табуна сильнее страха перед странным покрытием земли. Вскоре мы минуем осколки и оказываемся на твёрдой земле. Я не удивлена, что здесь нет растительности, как не было её и на тропе, но когда я поднимаю взгляд на каменные утёсы, что-то меня тревожит…

Я просто не могу понять, что именно насторожило мои инстинкты.

– На этой стороне нет пуль, – замечаю я, смотря вниз. Когда Мерк не отвечает, я оглядываюсь через плечо. – Я сказала, нет пуль. На земле…

– Я слышал тебя.

Поворачиваясь обратно, я напрягаюсь в седле, когда тишину заполняют лишь стук копыт и скрип снаряжения.

– Похоже, только жители Аванпоста хотели пробиться на ту сторону.

Я веду нас в очередной поворот и снова поднимаю взгляд. Скальные стены поднимаются так высоко, что я не вижу их вершин, и, как и прежде, резкие, крутые вертикали чёрного и коричневого цветов. Но есть странная рябь, которую я не могу объяснить…

– Знаешь, – пытаюсь успокоить себя, – трудно поверить, что королевство ни разу не пыталось разрушить врата.

Снова я напрасно жду ответа. Поэтому продолжаю:

– Тем более учитывая, как долго простоял барьер. Хотя, возможно, южанам плевать, это достаточно далеко от них, да и есть другой путь.

– Если только дождь не шёл двенадцать лет подряд, – ворчит Мерк.

– Прошло всего три дня.

– Казалось, что целую вечность…

Я натягиваю поводья и поворачиваюсь в седле, когда наши лошади идут бок о бок. Прежде чем я успеваю открыть рот, он перебивает меня.

– Второй раз предложишь мне уйти вперед? Или третий? Уже сбился со счёта… а шансы на выживание выше, когда мы вместе. Так что давай просто прекратим спорить, хорошо?

Я хмурю брови.

– Хорошая мысль о выживании. Без меня небесный охотник уже бы доедал твоё тело в серой каменной пустоши.

– А без меня, – резко отвечает Мерк, – тебя бы сожрал балас. Или, что ещё более вероятно, тебя бы убили твои же односельчане, ещё до твоей попытки сбежать. В перепалке «услуга за услугу» ты явно проигрываешь.

– Это не у меня проблемы с настроением…

– О, да ладно? Кто сейчас говорит на повышенных тонах?

– Это ты взбесился. – Я намеренно снижаю тон. – Просто потому, что Тэйл оказался в нашей комнате.

Мерк смеётся, и его смех отзывается в каменных шпилях вокруг нас. Затем мужчина подается вперёд с сердитым взглядом.

– Не повторишь? Просто чтобы услышать, как это нелепо звучит.

– И повторю. Потому что именно это и произошло. Когда ты вошёл и увидел Тэйла, ты взбесился и…

– Могу тебя уверить, что присутствие Тэйла не относится к…

Моё недоверие поднимается вверх:

– Ты хотел его убить!

– И это не имеет ничего общего с тем, где он находился. Этот человек продаёт женщин ради выгоды, обдирает до нитки игроков и смеет разгуливать в дорогом костюме и нелепой шляпе, думая, что это даёт ему власть. Обычный бандит с состоянием, добытым нечестным путём, не более того. Полное дерьмо.

– И всё же ты взбесился, когда он оказался в моей комнате.

– В нашей комнате.

Я поднимаю бровь.

– Ты просто переживал за свои вещи?

В тишине, которая наступает после этого, я изучаю каждую мелочь в неодобрительном взгляде Мерка.

– Ты ходил к одной из его женщин, – тихо говорю я. – Вряд ли это даёт тебе право критиковать.

– У мужчины есть потребности.

Я думаю о том, что сказал Тэйл.

– И из всех продажных женщин ты выбрал единственную со светлыми волосами. Как у меня.

– Она была светловолосой? Я не заметил. – Его веки опускаются. – То, что было у неё на голове, менее важно, чем то, что находилось ниже шеи.

Я вспоминаю, что мы сделали у стены рядом с кроватью.

– Почему бы тебе просто не признаться? Ты ревновал.

Мгновение он выглядит ошеломлённым… или делает вид. А потом смеется без улыбки.

– Знаешь, ты напоминаешь мне, почему я предпочитаю путешествовать один. Ты действительно…

– Я ревновала, когда увидела тебя выходящим из спальни блондинки. Это чуть не убило меня, хотя у меня нет права так себя чувствовать. – Я вскидываю подбородок. – Вот. Я признаю это. Я достаточно смела, чтобы быть честной с тобой, но, похоже, то же самое нельзя сказать о наёмнике, который под завязку напичкан оружием и агрессией.

Чёрные глаза Мерка блестят от злости.

– Позволь напомнить тебе, что я убил человека по твоей просьбе. Прежде чем раздавать свои суждения, вспомни о кровожадной услуге, которую я тебе оказал.

Я глотаю ком, у меня пересохло в горле.

– Я видела, как ты смотрел на синяки на лице Лалах. Ты бы сам это сделал.

– Нет, не сделал. – Он тычет в меня пальцем. – Я сделал это для тебя.

– Почему? – Я поднимаю бровь. – Почему моя просьба была такой важной?

Мерк вскидывает свободную руку и бормочет:

– Мне надоел это разговор. Следуй за мной или не следуй через этот лабиринт скал. Но я иду вперёд, и больше говорить не будем…

– Почему ты не можешь просто сказать!

– Сказать что! – он кричит в ответ. – Добиваешься признания в любви? Только потому, что у нас был секс? Один раз? Уверен, твой опыт в выбранной профессии показывает, что между кем-то вроде меня и такими женщинами, как ты, это не работает…

– Ты – первый мужчина, с которым я когда-либо была.

На мгновение воцаряется тишина. Затем Мерк закатывает глаза, словно кто-то пытается продать ему мёртвую клячу. Вместо этого я явно бью по мёртвой лошади… и всё же не могу остановиться.

– Это правда, – возражаю, когда у меня начинает стучать в висках. – Я невинна. Точнее… была.

Теперь он выглядит скучающим.

– Ты забываешь, что я видел, как тебе платил мужчина, который годится тебе в отцы, в первую нашу встречу. Хочешь сказать, он платил только за то, чтобы подержать твою девичью руку? И я также хочу заметить, что в ту ночь я скользнул в хорошо распаханное поле… гладкое, как шелк.

Я открываю рот. Закрываю.

Потирая висок, я напоминаю себе, что сейчас не время и не место для такого противостояния. На самом деле мы – двое людей, которые в принципе не должны вести столь интимный разговор. Вообще.

Мы более чем несовместимы. Мы – незнакомцы в чужих землях, следуем по разным, хотя на время и параллельным путям.

Вдруг Мерк выдыхает с усталостью и смотрит вперед.

– Я настоятельно призываю тебя прекратить тратить энергию на свои мысли обо мне и заняться делом – добраться до нашей цели. И если ты настаиваешь на том, чтобы поднимать вопросы о твоем хорошем друге Тэйле, заботящемся о масле в фонарях, уверяю тебя, я совершенно неспособен на ревность.

– И почему это?

Секундная пауза:

– Потому что я абсолютно не способен на любовь.

Холодная дрожь пронизывает моё сердце. Но я качаю головой.

– Это ложь.

Его голова поворачивается в мою сторону, а глаза такие мрачные, что напоминают две бездны.

– Не мешай нашу близость с тем, кто я есть на самом деле.

– Я видела, как ты плакал, когда смотрел на поле у сгоревшего поселения. – Когда Мерк замирает в седле, я задаюсь вопросом, зачем всё это говорю. И затем продолжаю: – И ты оставил свой дневник открытым на подоконнике. Те страницы показали глубокое стремление твоей души. Рисунок тех ворот – это…

– Заткнись.

Его голос больше не полон гнева. Он мёртвый.

И именно тогда мы слышим хриплые звуки сверху.

Шестьдесят восемь
Битва

Мы одновременно поднимаем головы и видим тень, которая прилипла к вертикальному склону шпиля справа. Но… это не тёмное пятно, отбрасываемое разломом камня, не обесцвеченная жилка в породе. Это существо размером с лошадь, с кожей, напоминающей кору дерева. С раскинутыми руками и ногами оно сидит на месте, словно на земле, и, когда оно меняет положение, чтобы уставиться на нас, странное колебание цвета позволяет ему идеально слиться с полосами чёрного и коричневого.

Вот что я чувствовала, но не видела.

Хищник был с нами всё это время, и когда его чёрный язык выдвигается изо рта и облизывает острые чёрные клыки, кажется, что близится время обеда.

– Огр, – тихо говорит Мерк. – Я слышал о них. Эта кожа почти непробиваема… но они медлительны.

Бока зверя вздымаются и опускаются, и хотя сложно отследить его точное положение из-за хроматического феномена, мне кажется, что спина существа дрожит. Как будто его мышцы напрягаются.

Потому что оно собирается прыгнуть на нас.

– Нужно уходить, – предупреждает Мерк. – Сейчас…

Как только он криком отдает приказ, огр взмывает в воздух. Мне кажется, что кожные складки расправляются, подобно тому, как это делает белка-летяга, и затем всё становится размытым. Лаванте не собирается стоять на месте, пока это создание пытается нас сожрать. Конь мчится вперед, и лошадь Мерка срывается за ним, по нашим следам. Когда ветер треплет мои волосы, а в ушах раздается лишь рёв, мне приходится оглянуться через плечо.

Я не вижу почти ничего позади Мерка, только бледную песчаную землю и чёрно-коричневые скалы. Судьбы, если огр может маскироваться, почти невозможно сказать, преследует ли он нас по земле или всё ещё находится на вертикали.

С громким гулом мы поворачиваем налево, резко вправо, а затем проскальзываем прямо через небольшую поляну. После этого всё превращается в размытое множество поворотов и острых углов. Я подаюсь к шее Лаванте и делаю всё возможное, чтобы следовать за его наклонами, особенно когда тропа становится всё уже и уже…

Странный зов, не похожий ни на что из того, что я когда-либо слышала, разносится вокруг. Как волчий вой, смешанный с криком хищной птицы. Пока звук разносится в воздухе…

– Они близко! – кричит Мерк сквозь шум.

– Они?!

Значит, это не просто эхо. Нас преследует не один огр.

– Вперед, Лаванте! Вперед!

Я стегаю его пяткой, хотя это почти не влияет на скачку. Жеребец мчится на предельной скорости в этом всё более узком коридоре, учитывая количество резких поворотов и изменений направления. Но, наконец, мы вырываемся на прямую с приличной шириной…

Лаванте поворачивает голову в сторону и испуганно ржет, его длинные ноги вдруг взмывают в воздух. Поняв сигнал, я поднимаю взгляд на стену скалы.

Один из огров оказывается не только рядом со мной, но и вырывается вперед жеребца.

– Ты же говорил, что они медлительны! – кричу я Мерку.

– Мчи!

– Как будто я планирую остано…

Пламя.

Вдруг скалы исчезают, когда мы выскакиваем из поворота и оказываемся в алом пейзаже, который не похож ни на что из того, что я видела раньше. Вспышки кровавого пламени вырываются из трещин в красной земле, огни словно отрыжка из глубин Анатоса. Красные деревья без листьев с запутанными ветвями и искривленными стволами разбросаны по равнине, и сразу же Лаванте обходит одно из них. Уклоняется от второго. Прыгает в сторону, чтобы избежать огненного удара, когда вырываются языки пламени.

Я делаю всё возможное, чтобы удержаться в седле…

Это происходит так быстро, что я не успела бы ничего сделать, даже если бы знала, что меня ожидает: огр приземляется в приседе прямо на нашем пути.

Лаванте издает крик, его задние ноги вгрызаются в землю и поднимают красную пыль так, что она взмывает вокруг нас. Резкий рывок влево такой мощный, что я оказываюсь в воздухе, и, приземляясь на жесткую поверхность, пытаюсь уследить за огром.

Его похожая на кору кожа точно такого же красного цвета, как земля, видны только красные глаза-бусинки.

И чёрные зубы.

Мое дыхание вырывается из груди, и пока я качусь по земле, я глотаю пыль, которая на вкус как сера. Во время одного из вращений я мельком вижу Мерка и его лошадь, вырывающихся из утесов на полном скаку, над ними рябит воздух, когда ещё несколько огров вырываются из своих каменных троп и расправляют крылья.

А потом я слышу хриплый зов.

Перекатившись на четвереньки, я встаю напротив огра, который опускается в присед прямо передо мной. Его хвост поднимается над спиной, как у скорпиона, и то, как зверь дрожит перед прыжком, подсказывает мне, что я проиграю эту схватку.

Лунный серп, даже не будет драки.

Топот копыт слишком далек, чтобы Мерк успел мне помочь, я готовлюсь к нападению, когда огр взмывает в воздух, передние когти готовы завершить то, что начали когти небесного охотника. Образ его силуэта на фоне неба – зрелище из кошмаров, и я поднимаю руки, чтобы прикрыть свою…

Пламя. Повсюду.

Как будто я сама призвала их, два огненных столба вырастают из земли, и они пересекаются точно так же, как мои руки, в тот самый момент, когда траектория огра несёт монстра вперед.

Существо издает пронзительный крик, и я ощущаю запах горелого мяса. В следующую секунду огр приземляется на меня, одна из его лап втыкается мне в бедро, другая бьется о плечо. Я держусь за голову и сворачиваюсь в клубок, ожидая укуса.

Но у зверя иные проблемы.

Половина его тела горит, красные языки пламени шипят и плюются, пока чудище барахтается своими коренастыми ногами и меняет цвета на черный, коричневый, красный, желтый… вдруг монстр спотыкается и падает с меня. Валится на бок. Снова вскрикивает. Когда вонь горящего мяса смешивается с запахом серы, у меня тоже появляются другие заботы.

Мерк петляет у подножия горы, а за ним тянется поток огров, все они меняют окрас от чёрного и коричневого к красному…

Ещё один крик.

Я резко поворачиваюсь на земле. Второй огр мчится ко мне, его «крылья», которые не являются крыльями, направляют его траекторию, угол идеален, чтобы приземлиться на меня, чёрные зубы оскалены, чёрный язык свисает, как будто он уже может попробовать меня на вкус.

Но я вытягиваю руки, ладонями вперед.

И призываю пламя, это намеренная команда, вытекающая из того, что сначала произошло случайно с фонарем в комнате постоялого двора, а затем с камином у Лены.

Вблизи три ямки в земле – как розетки, и, словно огонь – субстанция, которую я могу вытянуть, как веревку, я дергаю воздух…

Пламя вырывается на поверхность так, будто я сама его вызвала, и я выбрасываю руки вперед, толкая поток жара в воздухе к огру. Как с фонарём, только в тысячу раз мощнее, не крохотное свечение фитиля, ищущего мои пальцы, но нечто намного, намного больше.

Не понимаю, что делаю и как, и в этом я борюсь с самой смертью.

Но я это делаю.

Визг пронизывает мои уши, когда я откидываюсь назад и готовлюсь к очередному огненному давлению. Существо топчет меня, ревёт от боли, оставляя после себя запах жареного мяса, когда оно отскакивает на расстояние и затем падает на красную землю. Я не трачу время, созерцая его агонизирующие конвульсии.

Прыжком возвращаясь на ноги, взглядом я ищу Мерка. Он делает круг и движется ко мне с запада, словно собирается подхватить меня с земли.

За ним – армия.

Маскирующиеся тела огров колышутся по земле, как тепловая волна, и это море приближается ко мне.

Именно тогда я вижу вторую группу, вырывающуюся из другого выхода в утесах; цвет меняется на красный, когда они покидают свои укрытия.

Я кричу. Это бесполезно, но ярость внутри меня не утихает… и словно дирижируя музыкантами, я широко размахиваю руками, а затем снова свожу их вместе, призывая огонь.

И приказываю ему подчиняться моим велениям.

Стена пламени возникает в полукруге, и я слышу визг с той стороны, несколько огров взмывают в воздух, когда они влетают в жар и дым.

Но потом, с ужасом, я осознаю, что натворила. Я в безопасности. Мерк и его скакун остаются за пределами…

Как призрак, он прорывается сквозь линию красного огня, я не вижу дикие глаза его лошади и распахнутые ноздри, ведь я вижу только мужчину. В чёрной кожаной броне и с развивающимися чёрными волосами он олицетворяет месть с этим мечом в руке, адский огонь расступается перед ним лишь на мгновение, чтобы он мог пройти, прежде чем снова сомкнуть ряды.

Когда Мерк и его скакун приземляются, он мчится ко мне, дым поднимается с его плаща, а за его спиной блики мерцающего красного жара словно говорят о том, что Мерк вырвался из самых глубин зла.

И затем он проносится мимо.

Оборачиваясь, я впервые вижу огра, который подбирался ко мне сзади. Если бы задержка продлилась мгновение-другое, я была бы мертва. Но Мерк заботится обо мне. Он издает боевой клич, поворачивает своего коня для перехвата, а затем наклоняется так низко в седле, что почти укладывает скакуна на землю.

С плавным движением он вонзает остриё своего меча в голову огра, который всего в двух шагах от того, чтобы прыгнуть на меня.

Существо начинает вращаться всё быстрее и быстрее, пока не издает крик боли и не сворачивается в искривленный, меняющий свой цвет клубок.

Я смотрю через плечо и оцениваю стену пламени. Я всё ещё хочу, чтобы она оставалась на месте, и без всякой логики чувствую, что она будет там столько, сколько мне нужно.

Этого не может происходить на самом деле.

– Но спасибо судьбе за это, – шепчу я, оглядываясь в панике.

Мерк описывает круг на своем коне и возвращается к мёртвому огру. Наклонившись, он протягивает руку, я знаю, что он собирается вернуть своё оружие.

Где Лаванте?

Непонятно откуда раздается свист… и затем я осознаю, что это я издаю этот звук…

Ответное ржание доносится слева, и вот мой жеребец мчится из-за группы красных деревьев, стремительно преодолевает расстояние между нами, перепрыгивая через языки пламени, к которым я не имею никакого отношения.

Он несётся, как ветер, от мерцающего света его прекрасная золотистая шерсть сверкает, как закат, белая грива и хвост струятся розовым от нечестивого сияния стены огня. Несмотря на жар и чудовищ, он мчится ко мне.

Я пригибаюсь низко.

Как только он оказывается рядом, конь вонзает копыта в красную землю и останавливается… и словно мы делали это тысячу раз, я с легкостью запрыгиваю в седло, перебрасывая ногу через поклажу, всё ещё привязанную к спине. В миг, как я сажусь, я хватаюсь за гриву, потому что знаю, что впереди.

Как только Мерк крепко обхватывает рукоять своего широкого меча и вырывает лезвие из головы мёртвого огра, Лаванте устремляется вперёд с такой прытью, что у меня возникает ощущение, будто я оставляю пару зубов позади. Жеребец невероятно быстр и чудовищно силен, его голова вытягивается вперёд от стремительного тела, а позвоночник становится канатом, который тянется от кончика носа до последней пряди хвоста.

Как будто он всё это время ждал моего сигнала, чтобы исполнить свою роль.

Прижимаясь к его шее, доверяя ему вести нас сквозь огненные дыры, я могу лишь молиться, чтобы Мерк и его скакун не отставали.

Стена огня не может гореть вечно… и даже если бы могла, эти огры достаточно умны, чтобы найти способ обойти её.

Мы не в безопасности.

Эта битва ещё не окончена.