Текст книги "Корона войны и тени (СИ)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 36 страниц)

Двадцать
Последний ужин мстит

Тусклый свет ведёт меня. Освещение парит в мутной воде, как фонарь за плотной занавеской, и, как мотылек, я устремляюсь к нему, гребу всё быстрее и быстрее. Чтобы достичь маяка, мне нужно начать подниматься, и я поднимаюсь, пока меня не сдерживает нечто, тянет меня назад за торс. Не в силах продвинуться дальше, я загребаю пальцами воду, пытаясь вырваться из скользкого плена… но вдруг я освобождаюсь. Как только мои легкие начинают гореть от неотвратимой нужды, получив свободу, я рвусь на поверхность, и это придает мне дополнительную энергию. Несмотря на то что я с удивительным комфортом толкаю себя вперед, в моем теле тикает метроном. Я знаю, что скоро мне нужно сделать полноценный вдох.

Всё ближе и ближе. Источник света становится всё больше и ярче, теперь это уже…

Вырываясь на поверхность, я сбрасываю ткань с головы и подаюсь вверх с широко открытым ртом. Мой вдох не панический. Он ровный и глубокий, такой же уверенный, как всё моё тело, словно у каждой мышцы и кости есть свои легкие, и вся я наполняюсь воздухом одновременно. Это происходит с уверенностью, которую я никогда раньше не испытывала…

Когда я покачиваюсь на волнах, реальность возвращается с напором. Это не пляж. Это зловонный ров, и сквозь грязь, которая покрывает моё лицо толстым слоем, я в панике оглядываюсь в поисках Мерка среди коричневеющих кувшинок. Я не вижу их глазки…

Но и Мерка не вижу.

Вертясь по кругу, я вижу стену деревни, возвышающуюся надо мной – рукотворная могучая гора. Это задняя сторона, почти прямо за мостом и воротами. Я вижу это по солнечным брызгам, которые танцуют на потертой каменной кладке и осыпающемся растворе. Свет должен пробиваться сквозь листву, чтобы создать такой эффект.

– Мерк, – шепчу я так тихо, чтобы не привлечь внимание стражника, который может патрулировать нашу защитную стену. – Мерк.

Внезапно я вспоминаю о веревке. Мои руки хватают узел, который он завязал на моем поясе, и я тяну, тяну, тяну за свободный конец…

Он появляется без предупреждения, и я вытаскиваю его из воды. Чистый срез.

– Мерк!

Жадно набрав воздуха, я ныряю обратно, но ничего не вижу, размахивая руками и погружаясь глубже. Когда легкие начинают гореть от нехватки воздуха, я выныриваю…

Как только я вдыхаю, чтобы продолжить поиски, пузырьки появляются в трех длинах от меня: мои беспокойные движения привлекли одного из чудовищных стражей.

Судьба! Меня сейчас съедят…

Возможно, мне стоит оставаться на месте, но я начинаю грести к каменному берегу рва. То, что он возвышается над мной на целую длину тела, заставляет понять, что я нахожусь в чаше, предназначенной для водных хищников, и точно так же, как порция рагу не может выпрыгнуть из своей посуды, я не могу представить, как выбраться на траву.

Балас, которого я съела и всё ещё перевариваю, собирается отомстить клыками своих сородичей. Даже если они не знают, что мстят за…

Сзади меня раздается мощный всплеск, и когда зверь выплывает на поверхность с громким всплеском, волна катится ко мне, предоставляя мне преимущество, которое тут же будет утрачено. Я начинаю грести быстрее, панически хлопая по воде…

– Можно и меня дождаться, – доносится нетерпеливый голос.

Я удивленно переворачиваюсь и продолжаю скользить от инерции.

– М-Мерк?

Против всех шансов он вынырнул, и кажется, он так же поражен видеть меня.

– Что случилось? – восклицаю я.

– Не умеешь плавать, да? – бормочет мужчина, откидывая косы назад и проводя рукой по лицу. – У тебя чертовы плавники…

– Сзади!

Появляется первый из баласов, его красные глаза сверкают из-под бугристого лба. Мерк не утруждает себя оценкой моих слов. Он начинает двигаться ко мне мощными гребками, и я понимаю, что единственный способ помочь нам – это возглавить отход к непреодолимой границе рва.

Когда я добираюсь до камней, я пытаюсь втиснуть свои тупые пальцы в щели между гладкими, покрытыми водорослями скалами, но у меня ничего не получается – слизь мешает мне зацепиться. Я продолжаю искать хоть какое-то опору, снова бросая взгляд назад. Мерк мчится ко мне с такой скоростью, что за ним образуется волна, но это беспокойство привлекло ещё больше чудовищ. Четыре или пять других баласов уже нацелились на нас с противоположного берега, их хвосты лениво колеблются, как у кошек, выслеживающих добычу.

Перед мышью.

Мерк подплывает ко мне и бросается на стену. Он терпит неудачу, как и я, но не продолжает попытки. В один миг он разворачивается и выхватывает широкий меч, его конец пробивает поверхность воды и сверкает влажным блеском на солнце.

Он не сможет нас защитить, и баласы всё приближаются, монстры дерутся друг с другом, их челюсти щелкают в зубастой перепалке о том, кто сделает укус первым. А за первой линией расположились бесчисленные другие, готовые нанести удар.

Я вновь бросаюсь на скользкие камни, и крик застревает у меня в горле, когда я замечаю, что рядом есть похожие следы – длинные полосы чего-то или кого-то, отчаянно пытающегося выбраться из безнадежной борьбы, своего рода эпитафия, при виде которой меня охватывает ужас…

Краем глаза я вижу баласа, который подкрадывается ко мне сбоку. Он решил не следовать общему фронтальному подходу и собирается поймать меня и Мерка в качестве награды за свою смекалку.

К черту стражей на парапете. Я начинаю кричать…

И в этот момент змея приземляется мне на голову.

Двадцать один
Змея и могила

В ярости на несправедливость рептильного контрнаступления, я замахиваюсь на змею, но она не сдаётся, обвиваясь вокруг моей головы и сползая по плечам. Я смотрю на Мерка в поисках помощи, но у него свои проблемы – и все они связаны с тем, чтобы защитить меня. Он встал между мной и кольцом баласов, его руки широко расставлены, широкий меч готов к бою, а он борется с водой, пытаясь не утонуть. Пошел обратный отсчет до атаки, и сейчас хищники сосредоточены, они больше не грызутся друг с другом.

Когда один из монстров, подбирающийся справа, открывает пасть в злобном оскале, полную грязных желтых зубов, я хватаю змею и срываю её с себя…

То, что оказывается у меня в руке, не имеет смысла.

Пока веревка начинает обретать четкость, мужской голос сверху кричит:

– Я вытащу тебя! Держись!

На задворках сознания я знаю, что уже слышала этого человека раньше, но я слишком сбита с толку, чтобы установить связь. Всё, что имеет значение – что, возможно, это выход.

– Мерк! Веревка!

Я хватаюсь за прядь его волос и тяну назад. Он не меняет своего положения, но бросает на меня взгляд через плечо, и я сую ему веревку прямо в лицо.

– Тащи! – кричу я нашему спасителю.

Схватив свободный конец, я обвиваю его вокруг себя, прекрасно понимая, что у меня нет сил, чтобы удержаться. В ту же секунду я начинаю подниматься из воды, а слизь, зеленая и коричневая, вязкая как старая патока, прилипает к моим волосам и телу так, словно ров предъявляет на меня свои права… или, как минимум, он на стороне баласов.

– Хватай веревку! – кричу я Мерку, когда он вновь поворачивается к нападающим. – Мерк!

Я поднимаюсь всё выше и выше, но сопротивляюсь спасению, пытаясь оторваться от скользких камней.

– Мерк!

Как только я достигаю края стены, первый из баласов бросается на него.

Сильные руки хватают меня и затаскивают на насыпь, и в тот момент, когда я падаю на сухую землю, я ползу обратно, бросаясь через край.

В этот момент самый большой из баласов устремляется вперед с отвратительным всплеском, челюсти широко раскрыты и нацелены на голову моего наёмника.

– Мерк! – я борюсь с теми, кто держит меня на месте. – Мерк…

– Прекрати, – говорит кто-то сердито. – Это ни к чему хорошему не приведет. По крайней мере, ты в безопасности…

Балас наносит удар со смертоносной точностью, его зубы щелкают, захватывая руку, которую Мерк вскидывает, чтобы прикрыть лицо… и затем дикая тварь уходит под воду, унося с собой свою жертву.

Мерка больше нет.

Ужас от осознания лишает меня голоса, и в отчаянии я ищу в бурлящей воде хоть что-то, прекрасно понимая, что то, что я увижу, может сломить меня: нога. Рука. Храни нас Судьба… голова, и я наконец смогу посмотреть в разноцветные глаза, потому что смерть уже забрала самого необыкновенного человека, которого я когда-либо встречала…

Я падаю в ров, мое тело катится вперед.

Сразу же меня выдергивают обратно и трясут, как тряпичную куклу.

– Хватит! Он не стоит твоей жизни!

Сначала на меня накатывает золотая аура, затем в фокусе появляется красивое, добродетельное лицо и королевский герб.

– Джулиан? Что ты здесь делаешь?

– Ты в порядке, – говорит он мягким голосом.

У меня возникает мысль, что мне бы хотелось услышать подобный тон от Мерка. И это возвращает меня к реальности.

– Без него – нет. – Освободившись от веревки, которую я накинула на себя, я бросаю конец обратно через край и снова наклоняюсь вперед. – Мерк, веревка! Хватай… веревку…

Мой голос затихает. Так низко… недостижимое расстояние от того места, где я лежу, покрытая слизью, промокшая и опечаленная… вода во рве неспокойна, но пузырьки начинают исчезать. Как бы я ни старалась высмотреть в воде чёрные косички и это суровое лицо, широкие плечи и меч, всё, что я вижу – это время от времени хвост баласа, который выскакивает на поверхность и вновь скрывается в мутных глубинах.

И вот всё начинает затихать.

На моё плечо ложится нежная рука, и я вздрагиваю.

– Не бойся. Я тебя защищу.

Но мне не нужен рыцарь в сверкающих доспехах. Мне нужен наёмник.

– Мерк…

Уткнувшись головой в руки, я падаю назад и плачу так, будто знала этого наёмника всю свою жизнь. Мы были так близки к спасению. Если бы он…

– Судьба! – рычит Джулиан.

Когда я опускаю свои покрытые слизью руки, я не могу поверить своим глазам. По причинам, которые мне не понять, Мерк, кажется, сидит на спине поднимающегося баласа, широкое лезвие меча как будто зажато между челюстями чудовища, мощное мужское тело балансирует на шее твари, управляя её движением, то дергая за рукоять, то за острие меча. Тем временем балас в ярости из-за своего пассажира, и эта злость становится тем самым пропеллером, который несёт их обоих в адский полёт…

Он мчится прямо ко мне. Прямо… к стене.

Как будто собирается врезаться вместе с чудовищем… прямо в камни.

– Что ты творишь! – я вскакиваю на ноги. – Мерк…

С атлетическим рывком Мерк прыгает и ставит свои сапоги на бугристый хребет, балансируя, как на доске. И затем, в самый подходящий момент, он вырывает меч из пасти, полной зубов, разворачивает его… и пронзает баласа в спину. Когда уродливая красноглазая морда взмывает вверх, и тело монстра вырывается из воды, его наездник делает шаг вперёд, два шага, три…

Он прыгает с носа баласа, бросаясь к краю стены рва.

Судьба, он не успеет! Пока другие баласы занимают свои позиции и образуют новый круг, мой наёмник врежется в каменную кладку, и оглушенный рухнет обратно в ужасную воду с жёлтыми зубами.

– Мерк!

В последний момент, когда он уже, казалось, должен был врезаться всем телом, мужчина нацеливает острие широкого меча на трещину в кладке. Удар оказывается точным, и он крепко обхватывает рукоять, ловко закидывая ноги вверх и рывком…

Как раз в этот момент один из баласов выскакивает из воды, целясь в мужчину.

Когда челюсти щелкают по воздуху, Мерк парит в воздухе, идеально исполнив кувырок, он приземляется на траву с обеими сапогами под собой и мечом всё ещё крепко зажатым в мощных руках.

Мужчина тяжело дышит. Но он совершенно точно жив и улыбается, как Бог.

– Что ж, – замечает Джулиан, – не знал, что на этих жалких созданиях можно кататься.

Я даже не задумываюсь. И это, конечно, моя ошибка, когда дело касается наёмника.

С радостным воплем я бросаюсь к нему, и Мерк легко ловит меня одной рукой, его смех такой глубокий и мужественный, а удовлетворение в нём теплее самого солнечного света… и он продолжает смеяться, кружа меня в воздухе, мои ноги закручиваются в танце, я разделяю с ним эту счастливую эйфорию.

А потом наступает момент паузы, наш глупый вихрь затихает, наши лица оказались слишком близко друг к другу, как и наши тела.

Джулиан прокашливается так, будто мы голые.

Я вырываюсь из объятий Мерка, заливаясь краской, и впадаю в панику от того, что показала себя. Хотя беспокоиться не о чем. Расставив руки в стороны, я не вижу своей кожи, лишь грязь из рва. От лица до пят я покрыта застывающей слизью.

Закутанная в неё, можно сказать.

– Я так понимаю, вы двое знакомы, – говорит Джулиан с неодобрением.

Двадцать два
К слову о размерах

Глубоко в осеннем лесу, за толстым стволом тимба, чьи листья уже стали красными и оранжевыми, я стягиваю с себя своё омерзительное исподнее. Прохлада воздуха заставляет меня покрыться мурашками, и я чувствую, как мои кости превращаются в сосульки. Джулиан дал мне целый бурдюк свежей воды, чтобы очиститься… хотя чем она поможет против того, что покрывает меня… и я сжимаю зубы, собираюсь с духом и выливаю на голову…

Вокруг меня расцветает прекрасный аромат роз и других цветов, которые я никогда раньше не чувствовала.

Это не вода.

Когда покалывание оживляет корни каждого волоска на моей голове, я подношу кончики пальцев к носу. Затем тру их друг о друга. Это маслянистое вещество, по своей природе вяжущее, и оно удваивается и утраивается. Смотрю вниз на своё тело и вижу пенный след, который средство оставляет на пути к моим ногам, и он генерирует тепло.

Я выливаю остатки бурдюка себе на голову, закрываю глаза и наслаждаюсь неожиданным подарком. Вскоре я покрыта очищающим средством так же, как и грязью, и только в голову приходит мысль о том, как смывать этот состав, как раствор начинает испаряться. Сначала пар выходит из моих волос и кожи головы, вместе с ним уходит вонь и слизь рва, и я наблюдаю за своим предплечьем, когда моя веснушчатая кожа начинает проявляться. Когда я поднимаю руки к голове, я удивляюсь, обнаружив, что локоны белых волос сухие и пушистые… и когда я подношу прядь к носу, цветочный аромат остаётся.

Что бы Мерк об этом подумал?

Когда он приходит мне на ум, кажется естественным, что тепло, которое наполнило моё тело и оживило внутренние органы, вспыхивает ещё сильнее. Я наслаждаюсь этим ощущением столько, сколько оно длится, и скучаю по успокаивающему комфорту, когда оно исчезает. В конечном итоге я остаюсь на холоде и осознаю, что в разных местах у меня синяки и порезы.

Время одеваться, и к счастью, этот омывающий дар – не единственное, что Джулиан мне предоставил. На ветке висит бледно-голубая мужская туника из тончайшей шерсти, она словно воздух. Также есть более тяжелый темно-синий плащ и пара брюк для верховой езды, оба предмета с узором на подоле, который кажется из серебра. Наконец, мне дали тюрбан, сделанный из витков голубой ткани и украшенный серебряной вышивкой.

Дрожащими руками я натягиваю на себя одежду. Туника оказывается до ужаса мешковатой, и я закатываю рукава. С брюками мне повезло чуть больше, ведь они должны плотно облегать тело; но они всего лишь собираются у моих щиколоток и икр. Тонкий кожаный ремень от седельной сумки Джулиана проходит через петли, удерживая пояс на бедрах, и я бросаю взгляд на мокрую кучу того, что на мне было раньше.

Придется как-то соорудить маску для лица. Но сама мысль о том, чтобы снова надеть эту мерзость, теперь, когда я чиста и в хорошей сухой одежде, вызывает у меня отвращение.

На этой ноте я поворачиваюсь к рюкзаку. Удивительно, но вокруг него образовалась лужа слизи, ткань словно отталкивает то, что моя одежда впитала как губка. Когда я наклоняюсь, чтобы открыть горловину, меня поражает абсолютная сухость внутри…

Прячься.

Этот старый знакомый голос бьет меня, словно плеть, и, как лошадь, сбившаяся с рыси на шаг, я мгновенно прихожу в себя и осматриваю тюрбаноподобную шляпу. Собрав волосы в кучу, я закручиваю их высоко на макушке и натягиваю головной убор на голову. Он состоит из полос ткани, я отрываю конец верхнего слоя, и длина падает мне на лицо, окрашивая мир в синеву. Чтобы удержать вуаль на месте, я заправляю её в тунику и завершаю образ тяжелым верхним плащом.

Последнее, что я делаю – достаю бархатный мешочек с монетами из своих бриджей. Мешок уже не такой безупречный, как прежде, но монеты внутри сверкают, как солнечные лучи. Высыпая их на землю, я скручиваю тонкую ткань, отжимая мутную жижу. Затем использую последнюю каплю из бурдюка Джулиана.

Как и со мной, с тканью происходит воскрешение.

Я наполняю сухой чистый мешок монетами и прячу его внутри тёмно-синего плаща.

Когда я выхожу из-за дерева с рюкзаком на одном плече, мужчины переводят свои мрачные взгляды на меня.

– Ты выглядишь как мальчик, – сухо замечает Мерк.

– Она прекрасно одета для конфиденциального путешествия…

– Конечно, если ты хочешь, чтобы её ограбили из-за тонны серебра.

Челюсть Джулиана сжимается, как будто он сдерживает в себе оскорбления, которые предпочел бы выплюнуть. Рядом с ним Мерк смотрит так, словно желает, чтобы рыцарь открыл рот и выдал всё махом.

Чтобы разрядить напряжение, я кланяюсь Джулиану.

– Вы очень щедры. Спасибо.

Джулиан кладет руку на свой сверкающий золотой нагрудник и наклоняет торс в ответ.

– Пожалуйста.

Я возвращаю ему пустой сосуд.

– Что, позвольте спросить, это за настой?

– О, разве он не прекрасен? Мои люди делают его из сада в…

– Не хочу портить ваш любезный разговор, – перебивает Мерк, – но позвольте напомнить, что в деревне есть те, кто всё ещё хочет видеть тебя мертвой. И они живут по ту сторону этой стены.

Тяжелая рука взмывает в воздухе, как гик на фрегате, и мои глаза следят за тем, куда он указывает из-за линии деревьев на стену.

– Позвольте мне помочь. – Джулиан подходит ко мне и берет за руку. – У меня есть конь и безопасное укрытие. Никто не найдет вас там, и если мы отправимся сейчас, то сможем добраться к закату…

Мерк тоже сокращает расстояние. Но вместо того чтобы галантно взять мою свободную руку с другой стороны, он нависает в своём чёрном кожаном облачении и закаленной стали.

– У нас с ней уже заключен договор. Я отвезу её туда, куда она стремится.

– Это зависит от неё…

– Она уже решила…

– И она может передумать…

– Хватит! – Когда мужчины поднимают брови в мою сторону, я качаю головой. – Мерк прав. Мы с ним составили… соглашение. Он обеспечит мне путь в… безопасное место.

Не то чтобы я ожидала многого от этого. От нашего пути или места, где я в итоге окажусь.

– Он тебя убьет. – Джулиан сверкает взглядом на другого мужчину. – Потому что он бросит тебя, когда это будет удобно для него или когда получит более выгодное предложение. Так поступают мужчины вроде него.

– Ты меня не знаешь, жырт.

Я едва ли не охаю. Не потому, что я особенно леди… просто даже после прожитых лет в «Перчатке» я слышала это слово всего лишь раз.

Джулиан действительно замирает, как гордый жеребец, который приходит в себя. Возможно, потому что одна из его подков касается экскрементов.

– Прошу прощения.

– Ты можешь просить о чём угодно, – лениво отвечает Мерк. – И что-то подсказывает мне, что ты, вероятно, из тех, чьи предпочтения идут в этом направлении. Но прощения от «мужчины вроде него» ты не получишь ни сейчас, ни когда-либо, особенно когда ты стоишь у меня на пути.

Медленно и уверенно Мерк вынимает свой меч и начинает беззаботно вертеть массивное оружие в воздухе, как будто оно весит не больше палки. Каждый раз, когда он ловит рукоятку, она с глухим звуком приземляется в его руку, и я готова поспорить на свою добродетель, что каждый раз, когда этот звук раздается среди деревьев, Мерк представляет, как утирает нос Джулиану. Или еще хуже.

О, подождите, я уже расплатилась своей девственностью.

– Ты серьезно ожидаешь впечатлить меня этим шоу? – говорит Джулиан высокомерно.

– Ну, мой больше твоего, так что да, ожидаю…

– Вы оба, можете прекратить, – говорю я устало. Затем поворачиваюсь к Джулиану. – Спасибо, что спасли нас…

– Я спас себя сам, – перебивает Мерк.

Мои глаза сузились в его сторону.

– И я снова сброшу тебя в ров, если ты не прекратишь провоцировать.

Его улыбка дьявольская, и он понижает голос до театрального шепота.

– Мне бы хотелось увидеть твои попытки. По крайней мере, мне было бы приятно наблюдать за твоими усилиями… и я позабочусь о том, чтобы ты тоже это оценила.

Я бормочу себе под нос, вновь сосредоточиваясь на Джулиане:

– Спасибо за вашу заботу и за веревку в самый подходящий момент.

– Куда ты держишь путь? – спрашивает Джулиан.

Мерк перебивает меня:

– Тебя это не касается…

Я бросаю на него очередной сердитый взгляд, и он делает милый жест, как будто запирает рот на замок и выбрасывает ключ. Затем он изящно покачивается в сторону Джулиана.

На мгновение я представляю, как Мерк все-таки попадает в пасть баласа, в то время как я уезжаю в закат с золотым дворянином, который оказался таким добрым.

Джулиан прочищает горло.

– Так тому и быть. Но прежде чем мы расстанемся, мне нужно поговорить с тобой. – Хотя я не смотрю ему в глаза, я чувствую злобный взгляд, который он бросает на Мерка. – Наедине.