Текст книги "Корона войны и тени (СИ)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 36 страниц)

Пятьдесят четыре
Предложение сделано

Я выхожу из комнаты с непокрытой головой и пока иду по коридору, мужчины, которые бездельничают у дверей возле лестницы, мгновенно трезвеют, отворачиваются или начинают поправлять пропитанную медовухой одежду. Женщины, которые задерживаются в дверях вместе с ними, изучают меня. Блондинка, с которой был Мерк…

Ну, её нигде не видно. И меня терзает глупая паранойя, что они снова вместе, но, конечно, это абсурд.

Ведь он убивает кого-то ради меня.

Спускаясь по ступенькам, я проклинаю себя и Анатос в целом. Шум в таверне напоминает мне «Перчатку», но я не чувствую ностальгии. Я слишком занята, репетируя свою речь. Достигая нижней площадки, я поворачиваюсь к дверце в кухню. Затем выглядываю в толпу. Я не вижу горничной с короткой стрижкой, побитым лицом и прекрасным голосом.

Я беспокоюсь, что уже слишком поздно. Если это не так, мне нужно двигаться дальше.

Чувство отчуждения охватывает меня, когда я вхожу в море посетителей, запах пота, медовухи и грязи ослабевает вместе с голосами. Мимолетные удивленные взгляды, которые я получаю, кажутся мне далекими, и когда стулья отодвигаются с моего пути, я с презрением оцениваю игроков и дегенератов за их жалкую потребность в выпивке и сексуальных утехах. Они не более чем стадо скота, бродящее по пастбищу краткосрочных удовольствий.

И я ненавижу их.

Я продвигаюсь до самого конца зала, к столу на козлах и к суровым, трезвым мужчинам, которые выстраиваются по его дальней стороне, лицом к посетителям, работающим женщинам, барменам и горничным.

Цилиндр там, председательствует с края группы.

Я не могу прочитать его лицо из-за широких полей шляпы. Всё, что я вижу – это безжалостный резкий контур его челюсти и тёмные виски.

– Это приятный сюрприз, – говорит он низким, гладким голосом. – Но где ваш муж? Занят?

Его внимание, кажется, уходит на пол, и у меня возникает мысль, что он в курсе, что Мерк ходил к одной из проституток… и нарочно дразнит меня.

– Если это причина вашего визита, – протянул он, – боюсь, я не смогу вам помочь. Я бизнесмен, а не проповедник, чтобы обсуждать мораль сбившихся с пути мужей…

– Мне нужно поговорить с вами. Наедине.

Цилиндр откидывается в своем кресле, которое больше всех остальных. Трон для деспота, который правит кулаком, несмотря на свои изысканные одежды.

– Почему же вы хотите это сделать? Поговорить со мной. – Затем он растягивает последнее слово, словно это финальная строка песни: – Наедине.

– У меня есть просьба.

Хохот, который звучит в ответ, напоминает мне его улыбку у того ручья – предостережение. Как шипение змеи.

– Это не должно вас удивить, – отвечает он, – но я не склонный к благотворительности человек.

– У меня есть что предложить взамен.

Я чувствую, как его взгляд медленно скользит по мне, и мне интересно, что он думает о моем одолженном наряде, который соответствует одежде местных жителей. Я не встречаю его взгляда. Вместо этого я сосредоточена на бриллиантовой булавке для галстука, которая держит его шейный платок. Она размером с кусок мрамора. И затем мой взгляд переходит на перстень на его правой руке. Я не узнаю сине-зеленый камень, но уверена, что он очень ценный.

Его команда молчалива и неподвижна, и, учитывая, что я привыкла к мужской склонности давить на слабости, я удивляюсь, что никто из них не дразнит меня. Они определенно солдаты, и, как и в любом полку, у них есть форма: все одеты в вариации того, что носит Цилиндр – изысканные костюмы тёмных цветов, дополненные жилетами и золотыми карманными часами, которые бросаются в глаза… и, без сомнения, оружием, не выставленным напоказ. Ближайший к нему, сидящий у него под локтем – с бородой. Остальные – с усами или бакенбардами.

– Я заинтригован… до определенной степени, – говорит главарь. – А что насчет вас?

– Я встречусь с вами наедине.

– Это мои люди. – Указывая на собравшихся, он в тусклом свете сверкает кольцом на мизинце. – Для них нет ничего конфиденциального.

Я не верю ни единому слову.

– То, что я предлагаю, предназначено лично вам.

– Вы пытаетесь убить своего мужа? – Цилиндр стучит пальцами по столу, словно ему становится скучно. – За то, что он сделал наверху с моей дэлиной? Как я уже сказал, семейные разборки не входят в круг моих интересов, и если вы попытаетесь втянуть меня в нечто подобное, предупреждаю вас, я могу вмешаться.

– Это не имеет ничего общего с ним.

Я чувствую, как его взгляд становится жестче, и удерживаю свою позицию на его булавке для галстука.

– Если мы окажемся «наедине», я не думаю, что он разделит ваше мнение. – Цилиндр встает со своего трона. – Как хотите. Мне не свойственно отказывать даме.

Наклонившись вбок, он понижает голос и говорит с бородатым. Затем он приглашает меня пройти к стене за столом. Срабатывает некий механизм, возможно, от того места, куда он ставит ногу, и секция стены сдвигается вбок, открывая узкий коридор, освещенный единственным фонарем.

– После вас.

Галантный жест, которым Цилиндр указывает мне путь, не должен вводить в заблуждение, и мне не следовало бы оставаться такой спокойной, когда я ступаю в скрытый коридор. Я не боюсь его, ведь знаю, что могу предложить нечто бесценное, даже если он считает это всего лишь чем-то несущественным – моим телом.

Панель с глухим стуком закрывается на месте, и когда мужчина остается на своем месте, я поворачиваюсь к нему лицом.

– Обычно я проверяю наличие оружия, – говорит он, приближаясь ко мне. Запах у него чистый и свежий, в нём нет ни медовухи, ни пота. – Вы понимаете, что для женщин это правило не имеет исключений.

Его руки обвивают мою талию и поднимаются вверх, пока он не добирается до моих подмышек. Затем он наклоняется очень близко, чтобы обойти меня сзади и ощупать плечи.

– Пока ничего, – говорит он соблазнительным тоном. – Но давайте посмотрим, что у нас здесь.

На мне нет красной фетровой куртки, только белая блузка с пуговицами до самого горла. Он не спешит с застежками, постепенно обнажая мой топ.

Раздвигая две половинки блузки, Цилиндр поднимает кружево и смотрит на мои обнаженные груди.

– Пока оружия нет. Но мы должны быть уверены.

Его пальцы касаются того, что трогал только Мерк, и я не могу сдержать гримасу.

Смех пробегает по его груди.

– А ты что думала, когда вносила своё предложение?

Я отталкиваю его руки и поправляю топ.

– Ты же ищешь оружие, не забывай.

Наступает пауза.

– Именно. – Он садится на пол. – Расставь ноги. Пожалуйста.

Когда я это делаю, он становится на колени передо мной и запускает руки под красное фетровое покрытие. Я сосредотачиваюсь на панели и дышу ровно, пока Цилиндр ведёт руками по моим щиколоткам, икрам, коленям. Он поднимается до бедер, прежде чем вернуться к полу и повторить восхождение. По внутренней стороне моих ног.

Он доходит до моей промежности и задерживает там руку.

– О, смотри. Я что-то нашёл.

Когда я молчу, он хмурится.

– Если у тебя есть просьба ко мне, тебе следует предоставить мне нечто, достойное этого запроса.

– Мое тело – не то, что я предлагаю.

Рука между моими бедрами отстраняется, и он выпрямляется во весь рост.

– Я не из тех мужчин, с кем стоит играть, – говорит он низким мрачным голосом.

– У меня есть нечто другое, что тебе нужно, нечто гораздо более ценное, чем то, что ты можешь легко найти в другом месте. С женщиной, которая проявляет к тебе интерес и желание.

Наступает пауза. Затем Цилиндр топает ногой по полу, и рядом со мной открывается другая панель.

Схватив меня за затылок, он почти забрасывает меня в чёрную дыру на противоположной стороне. Я спотыкаюсь, но ловлю равновесие, и когда мои глаза привыкают к темноте, становится очевидно, что это его личные покои.

С ещё одним ударом ботинка он запирает нас внутри и направляется к боковому столу, на котором стоят хрустальные графины и тонкие стаканы.

– Не желаешь выпить? – протягивает он. Затем бросает взгляд через плечо. – Перед тем как перейти к делу?

В центре помещения находится платформа для сна, а мягкие наручники, свисающие с изголовья, сверкают в свете фонарей, которые мерцают с различных точек крепления. На дальней стене шкаф плотно заперт, но на его верхней части покоится ряд цилиндров, а рядом на свободном колесе установлена коллекция мечей.

– Нет? – говорит он, наливая себе виски и опрокидывая порцию одним глотком. – Как это по-женски.

Цилиндр оставляет свой бокал и медленно подходит ко мне, как кошка к мыши. Когда он останавливается, его пальцы касаются моей обнаженной ключицы, ведут по ней из стороны в сторону.

Он продолжает спускаться по кружеву к моей груди, и я выпрямляю спину и говорю:

– Если ты думаешь, что сможешь пристыдить или запугать меня очередным прикосновением, ты ошибаешься. Я не такая.

Из него вырывается тихий смешок.

– Здесь я могу делать с тобой всё, что захочу. Никто не услышит твои крики.

– Ты не производишь впечатление человека, который считает терпение комплиментом. А если ты убьешь меня, то никогда не узнаешь, что я могу предложить, и упустишь единственно важную информацию, которой может обладать человек вроде тебя.

Он касается кожи между моими грудями, прямо у сердца.

– У тебя завышенная самооценка.

– Нет. Я точно знаю, что могу предложить.

Пока он оценивает меня, я продолжаю смотреть на бриллиант на его галстуке, и в последующей тишине я вспоминаю, сколько раз я убегала от людей в своей деревне. Сейчас я не бегу… и не прячусь. И с этой частью себя, пробуждённой внутри, я не верю, что когда-либо снова побегу. От кого бы то ни было.

Его палец продолжает спускаться вниз, к поясу красной юбки.

– Скажи мне, как тебя зовут?

– Соррель.

– Ты можешь звать меня Тэйл. – Он опускает руку к своему боку. – Мне любопытно, за какую услугу ты готова рискнуть своей жизнью?

Я начинаю застёгивать пуговицы, которые он расстегнул.

– Мне нужна твоя защита.

Цилиндр наклонился вбок.

– Я бы подумал, что ваш муж вполне неплохо справляется с задачей присматривать за вами.

– Защита не для меня.

– Интересно. – Он указывает на себя. – Так ты приходишь сюда, к мужчине, которого не знаешь и которому не следует доверять, и предлагаешь себя в обмен на защиту для кого-то другого.

– Я же сказала, я не предлагаю себя.

– О, точно. Информация. – Снова этот смешок. – Скажи мне, прекрасная дама, что ты можешь мне поведать такого, чего я уже не знаю…

– Обстоятельства твоей смерти.

Пятьдесят пять
Принятие

Тэйл на мгновение замирает. Затем его смех гремит по комнате, и он отворачивается от меня, возвращаясь к декантерам.

– Знаешь, я был удивлён, когда твой муж посетил одну из моих дам сегодня утром. – Он смотрит на меня, наливая себе ещё одну порцию. – Но теперь у меня есть понятная причина. Ты красива, но витаешь в облаках… и скучна со своим неуместным самодовольством.

Он делает глоток своего второго виски и возвращается с бокалом.

– Сомневаюсь, что секс с тобой доставляет много удовольствия.

Я вспоминаю, как Мерк покинул постель, которую мы делили, и задыхаюсь от мысли, что этот незнакомец может говорить правду. Но сейчас не время поддаваться своим эмоциям.

Когда я не отвечаю, он качает головой.

– Ты серьезно, значит.

– Ты слышал обо мне, – тихо произношу я. – Про меня говорят шепотом в темноте, про ту, кто знает, когда приходит время умирать, ту, кто возвращает детей из чертогов смерти, девушку, способную управлять магией, которую не следует использовать. Ты знаешь, кто я.

На этот раз, когда Тэйл замирает, он даже не дышит. Я знаю это, потому что бриллиант, который мерцал даже при этом тусклом свете в ритме его дыхания, больше не сверкает. Затем мужчина резко подносит бокал к губам и запрокидывает голову назад.

– Я не верю тебе. – Он снова подходит к бару и ставит бокал на стол. Когда он поворачивается, его правая рука прижата к бедру. – Такой женщины не существует.

– Тогда почему твоя рука лежит на пушке?

В нём больше нет ни следа шуток, ни сексуального подтекста: он становится совершенно серьезным. И я действительно понимаю, что поставила свою жизнь на карту.

– Умно иметь такое логово для укрытия. – Я оглядываюсь по комнате. – С тем количеством денег и власти, что у тебя есть? Ты – король в этом логове порока, но ты также и главная мишень. Зная, в чём твоя смерть, ты мог бы её предотвратить. Защитить себя. И я единственная, кто может предоставить тебе информацию, «как» и «когда».

Внезапно он прислоняется к бару и скрещивает руки на груди.

– Повторюсь. Я тебе не верю.

– Тогда взгляни мне в глаза. – Я пожимаю плечами. – Что ты теряешь? Большой, сильный мужчина, разве ты боишься маленькой женщины вроде меня?

– Разумеется, нет.

Но он не подходит ближе. Цилиндр остаётся на своем месте.

Тем не менее, он не сможет устоять. Ему нужно будет знать… или, по крайней мере, услышать то, что я собираюсь ему сказать, даже если он считает это ложью.

С элегантным жестом Тэйл снимает свой цилиндр и ставит его рядом с декантерами. Его волосы чёрные и волнистые, но спереди есть седая прядь. Собранные назад и перевязанные чёрной лентой, а соколиные черты лица выдают его сущность.

Мужчиной, который правит кулаком и огнестрельным оружием.

– С этого не будет толку, – объявляет он.

– Значит, беспокоиться не о чем, верно. Посмотри мне в глаза.

– Ты избегаешь смотреть мне в глаза.

– Ты готов?

Тремя длинными шагами он оказывается передо мной и наклоняется так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Насмешливым голосом говорит:

– Должен ли я приготовиться?

– Нет, это мне нужно подготовиться. – Я протягиваю руку для рукопожатия. – У нас сделка?

– Ты доверчивая.

– Вовсе нет. О женщинах здесь очень хорошо заботятся. Они здоровы, в комфорте и уверены в своих перемещениях. Учитывая твою клиентуру, я знаю, причина в том, что ты их защищаешь…

– Хватит с меня разговоров. Время игр прошло.

Сделав глубокий вдох, я поднимаю глаза и встречаю его взгляд…

Воздух вырывается из меня, и я хватаюсь за горло, ощущая металлический привкус меди. Отшатываясь в сторону, я выбрасываю руку, и воздух, стремящийся в легкие, смешивается с кровью, которая хлещет из открытой раны, простирающейся практически от уха до уха. Резко наклоняясь вперед, я направляюсь к столу, где стоят декантеры. Упираюсь рукой, и стакан, из которого пил Тэйл, вылетает из моих пальцев и разбивается в дребезги, пока я ищу конкретное место под крышкой.

Там скрытый замок.

Всё ещё задыхаясь и покачиваясь, я освобождаю его, и ящик выскакивает из-под стола. Не заглядываю внутрь, но моя ладонь находит какую-то рукоять, и я выхватываю серебряный пистолет. Размахиваю тяжелым оружием, ноги разъезжаются, и я падаю на стол, бутылки трясутся…

Это мужчина с бородой. Он стоит надо мной, но то, что у него в руках, не имеет смысла. Я предполагаю, что это нож, но он совершенно не похож на те, что я когда-либо видела. Сосулька? Как те, что образуются на краю крыши зимой?

Неужели я это вижу неправильно…

Рот бородатого мужчины движется. Он насмехается надо мной, пока я пытаюсь поднять пистолет. Сила быстро уходит – серебряное оружие выскальзывает из моих рук, и я снова поднимаю обе руки к горлу. Я смотрю вниз. Алмазная булавка на галстуке – теперь алый рубин от моей крови, которая образует лужу подо мной.

– Ты, ублюдок, – слышу я свой голос в голосе Тэйла.

Бородатый мужчина отпинывает серебряный пистолет в сторону. Затем он садится мне на ноги…

Я издаю стон и пытаюсь поднять руку для защиты. Он отбрасывает её и заносит кулак над плечом. Рана на моем горле достаточно глубокая, чтобы быть смертельной, но смерть наступает в тот момент, когда мужчина опускает свою руку вниз.

Боль острая, но она не длится долго.

Или, скорее, моя неспособность дышать становится единственным, что я знаю. Я не могу сделать вдох, и легкие горят так сильно, что я задыхаюсь, пытаясь выплюнуть кровь изо рта. Пена, вырывающаяся из моего рта, горячая, кожа кажется ледяной, грудь онемела.

Последнее, что я вижу, когда зрение сужается до точки – это мужчина, наклоняющийся и выдергивающий окровавленный алмаз из моего галстука…

И вот, видение заканчивается.

Смерть случилась.

Я возвращаюсь в своё тело и на мгновение теряюсь в недоумении, осознавая, что лежу на полу, а вокруг меня сверкают осколки стекла.

Поднимая взгляд, я ожидаю увидеть Тэйла, стоящего надо мной. Но его нет.

Он отступает от меня, и когда спотыкается о кровать посреди комнаты, он садится на неё с легким подскоком.

Его лицо искажено маской, а кожа бледная как молоко.

– Убирайся. Катись… отсюда.

Когда я пытаюсь подняться на ноги, мне приходиться соблюдать осторожность с осколками, и, вставая, я вижу, как Тэйл отодвигается от меня и закрывает глаза руками. Как ребенок.

Затем он наклоняется и касается чего-то на стороне изголовья кровати.

Когда панель, через которую мы прошли, сдвигается назад и открывает тусклый коридор, я смотрю на него.

– Где другой затвор? Чтобы выбраться отсюда.

Он ругается.

Затем встает на ноги и шагает мимо меня в коридор. Тихим голосом говорит:

– Никогда больше не подходи ко мне.

Тэйл нажимает сапогом в другом месте, и первая панель, через которую мы прошли, отъезжает, открывая вид на стол для трапезы и группу мужчин. Я выхожу одна, и за мной немедленно закрываются двери. Он умен. Ему нужно время, чтобы оправиться от шока, и он не может находиться рядом с кем-то, кто его хорошо знает.

Я отчетливо чувствую взгляды, следящие за мной, когда я обхожу пустой трон. Прежде чем скрыться в таверне, я оглядываюсь. Бородач, тот, кто убьет Тэйла – единственный из этой частной охраны, кто не смотрит в мою сторону.

Он повернулся и уставился в стену.

Входя в толпу, я пробираюсь между круглыми столами к лестнице. Всё это время я сосредоточена на двери кухни и думаю о том, как бы мне туда попасть и проверить, жива ли горничная.

Как только я решаю, что не могу этого сделать, по крайней мере, не рискуя её жизнью, выходит ам повар.

В окровавленном фартуке, который выглядит так же, как в моем видении.

Пятьдесят шесть
Визит другой горничной

Я застываю как вкопанная, затем оглядываюсь в поисках Мерка. Его нигде не видно, и я вновь сосредотачиваюсь на поваре.

Мужчина что-то считает в своей ладони. Кажется, монеты? Что бы это ни было, он полностью поглощён этим занятием, его мясистые брови заслоняют глаза, а щеки свисают с вялой челюсти. Этот фартук вызывает у меня ужас, и я пытаюсь убедить себя, что, возможно, он просто разделывает ягнят или коров?

Когда мясник в замешательстве направляется к ближайшему выходу, он выглядит взволнованным, многократно проводит свободной рукой по сальным волосам.

И вот его уже нет.

Дверь захлопывается, и я жду, когда Мерк появится из ниоткуда, откуда-нибудь, и последует за ним. Когда этого не происходит, и повар не возвращается мгновенно, я мчусь ко входу на кухню. Моё сердце стучит от тревоги: не опоздали ли мы?

Вдруг двери открываются снова, и я отскакиваю назад.

– О, простите!

Рыжая горничная оборачивается с подносом еды… и тут же протягивает руку, чтобы поддержать меня.

– Извините, мисс. Вы в порядке?

Я бы хотела знать имя этой горничной.

– А… – Я пытаюсь заглянуть ей через плечо. – Нет, но спасибо.

Она кланяется и продолжает свою работу, а мне нужно войти на кухню. Мне это необходимо.

Толкнув широко дверцу, я заглядываю внутрь… и оказываюсь ни с чем. Дым из различных очагов затуманивает воздух, а вокруг печи так много горничных, что я не могу их рассмотреть. Каштановые волосы, у неё короткие каштановые волосы…

Как и у большинства из присутствующих девушек.

– Мисс, вам что-то нужно?

Я оборачиваюсь. Это ещё одна молодая девушка, которая только что вышла из зала. У неё на подносе целая гора пустых кружек, а усталость тянет её плечи вниз и горбит спину.

– Нет, – говорю я хрипло. – Спасибо.

Она кланяется мне, и в этот момент подходит ещё одна молодая женщина с другим подносом, на этот раз с тарелками. С чувством безысходности я отступаю и поворачиваюсь к лестнице… и замечаю одну из горничных, которая обслуживает столы. Пьяницы хватают её за руки и дёргают за юбку, пытаясь утянуть к себе на колени. В их защиту, работницы, которых уважают больше, защищают девушку, отталкивая руки посетителей и бросая сердитые взгляды, но сделать они могут не так уж много. В сочетании с низкой зарплатой и жестокими методами повара…

Я ненавижу всё это. Меня переполняет ярость.

Но я всё ещё не вижу горничную, которую ищу.

Я поднимаюсь по лестнице, и мне не становится легче, когда я достигаю верха и вижу мужчин, собравшихся у комнат. Я надеюсь, что один из них встанет у меня на пути, но они отступают в сторону, пропуская меня. Когда я добираюсь до конца коридора, я исчезаю в своей комнате, и первое, что я делаю – запираю засов.

Но мне кажется, что я закрылась внутри, а не просто убедилась, что никто ко мне не проберётся.

Я подхожу и сажусь на кровать. Мне нужно занять чем-то руки, но как только фетровая юбка укладывается на коленях, как ветки с изгибом, делать нечего. Бросая взгляд вниз, я замечаю, что перепутала застёжки на блузке, и выдергивая пуговицы, я думаю обо всех вещах, которые хотела бы попробовать снова…

Тук. Тук.

Тук.

Я вскидываю голову. И затем стремглав бегу к двери и сдвигаю засов.

– Мерк, что…

Это не он.

Я тут же сосредотачиваюсь на бриллианте, который сверкает на этом галстуке.

За спиной Тэйла коридор замер в абсолютной тишине. Ни работницы, ни их клиенты не произносят ни слова, их тела застыли в тех позах, в которых они находились, когда появился Большой человек.

Я отступаю назад и приглашаю мужчину в комнату.

Сняв цилиндр, Тэйл безмолвно заходит, и я закрываю дверь.

– Ты забыла, – говорит он хрипло, сосредоточив взгляд на полу.

Из внутреннего кармана изящного пиджака он достаёт шелковый платок, вышитый золотыми нитями.

– Это не моё.

– Тогда, возможно, тебе он понравится.

– Тебе не нужен предлог, чтобы подняться сюда.

Убирая платок обратно в карман, Тэйл обходит комнату, проверяя ставни и угол, где видны следы старой протечки на потолке. Он заглядывает в туалет.

– Тебе нужно больше масла для лампы. Я позабочусь об этом.

Я просто жду. Скоро он поворачивается ко мне.

– Какая горничная, – говорит он хрипло, не поднимая глаз от моих ног.

Мой вздох облегчения слышен.

– Та, которую бьёт повар.

– Ни о чем не говорит.

Сжав губы, я молюсь о том, чтобы смерть произошла прямо сейчас.

– У неё есть близняшка, который работает в конюшне.

Тэйл кивает один раз.

– Я её знаю. Считай вопрос решенным.

Я делаю шаг вперёд, сосредоточив взгляд на его лице, как будто смотрю на дуло пистолета, которым умею пользоваться.

– Чтобы было понятно, я узнаю, выполнишь ли ты свою часть сделки. И будут последствия, если нет.

Теперь он хмурится, хотя продолжает смотреть в пол.

– Моё слово – закон, независимо от того, что ты обо мне думаешь.

Надеюсь, что это правда, потому что я-то лгу. Я ничего не смогу сделать, если он не сдержит своё обещание, но блеф – единственное преимущество, которое у меня есть.

Судьбы, я даже не знаю, жива ли ещё та девушка.

– А теперь ты должна сказать мне, – говорит он тихо. – Ты показала мне многое, но мне нужна та единственная деталь, которую ты оставила при себе.

Открывая рот, я осознаю, что вновь отправляю человека на верную смерть… и всё же слова легко скользят по языку.

– Бородатый мужчина. Тот, что сидит рядом с тобой. – Теперь я хмурюсь. – Но я мне незнакомо оружие.

Тэйл закрывает глаза, словно готовится к удару.

– Опиши… его.

Я протягиваю руки на расстоянии примерно двенадцати никсов.

– Это был клинок, но он выглядел как кусок льда, примерно такого размера. Но не было капель, как будто он тает? Не могу сказать, что когда-либо видела что-то подобное.

Тэйл отстраняется от меня и снова начинает ходить взад-вперёд. Он держит цилиндр обеими руками, а его брови сведены так сильно, что кажется, мимика поднимает его верхнюю губу, обнажая белоснежные зубы.

– Что это за нож? – спрашиваю я.

Он останавливается и смотрит на закрытые ставни.

– Он сделан из осколка Хрустальных Врат.

Тэйл всматривается в половицы, как будто может увидеть, что происходит за ними, за столом и кто вокруг него сидит. Когда он наконец бросает на меня взгляд, я замечаю, как он избегает смотреть мне в глаза, и задумываюсь обо всех тех людях, на которых смотрела так же на протяжении этих многих лет.

– Ты всё это делаешь только ради защиты незнакомки? – спрашивает он. – Или здесь другая история?

– Служанку бьют и насилуют. Разве этого недостаточно для «истории»? На самом деле всем твоим горничным нужна защита… и тебе придётся быть более осторожным с теми, кого ты нанимаешь на должность повара. Ты должен заботиться о девушках, которым платишь, а не только о тех, кто приносит тебе деньги.

В воздухе повисает пауза. А затем его голос отзывается с недоверием:

– Знаешь, я бы тебе не поверил. Если бы не… ты знала, где спрятан один из моих пистолетов. Ты знала о защелке – а это невозможно…

– Ты никому не расскажешь об этом и о том, кто я, – произношу я уверенным голосом.

Тэйл отрывисто смеется и снова надевает свою шляпу.

– Никому. Никогда.

С благородством истинного аристократа он кланяется мне, а затем выпрямляется во весь рост.

– Будет сделано. Ради всех них.

Я делаю еще один глубокий вдох.

– Спасибо.

На мгновение он просто смотрит на меня, не встречая мой взгляд, его голова наклоняется в привычном жесте, который я хорошо знаю. Затем он кивает и направляется к двери. С каждым шагом он вновь становится тем мужчиной, которого я встретила у ручья: его плечи расправляются, челюсть выдвигается вперед, аура безусловной власти окутывает его, словно плащ.

Он останавливается, положив руку на дверную ручку. Затем с хитрой улыбкой спрашивает:

– Откуда ты знаешь, что мне придется нанять нового повара?

– Я вижу смерти, не забывай.

– И ты не имеешь никакого отношения к его кончине?

– У меня только видения. Я – не убийца.

Его глаза скользят к рюкзаку Мерка.

– Но ты знаешь кого-то, кто им является.

Когда я не отвечаю, на его губах вновь появляется насмешливая улыбка.

– Знаешь, я думаю, что открою тебе маленький секрет. В конце концов, столь альтруистичный человек, как ты, должен время от времени получать что-то и для себя.

– Какой же это секрет?

Смех Тэйла перекрывает звук дождя, стучащего по крыше.

– Когда твой муж решил воспользоваться чарами мисс Бэйтл, у него ничего не вышло. И соблюдая приличия, позволь мне сказать, что я прекрасно знаю, насколько… вдохновляющей… она может быть. Думаю, он выбрал её потому, что она похожа на тебя, её светлые волосы так близки к твоему цвету. Но, похоже, замена не идет ни в какое сравнение с оригиналом.

Мой дыхание перехватывает. Это правда?

Когда мужчина просто смотрит в мою сторону, я понимаю, что это так, и во мне разворачивается напряжение, которому я не могу противостоять.

Легкая улыбка Тэйла кажется насмешливой.

– Ах. Похоже, я наконец-то что-то сделал правильно. Придется выпить за свою добродетель позже… после того, как я решу проблему, которая возникла благодаря тебе…

Его прерывает глухой голос:

– Соррель. Это я. Открой.

– Помяни черта, – тянет Тэйл, пряча руку в своем изысканном пиджаке, без сомнения, чтобы достать оружие. – Или скорее… твоего мужа.