Текст книги "Корона войны и тени (СИ)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 36 страниц)

Восемь
Зло приходит за мной и тобой

Я бросаюсь вперед, моя мягкая обувь не находит опоры в песке, а плащ путается под ногами, даже когда я хватаю его складки и откидываю в сторону. Пронзительные крики становятся всё громче, пока я следую за ними вдоль Фулкрума, и я начинаю беспокоиться о женщинах, кем бы они ни были. Кто решился выйти так поздно и уйти так далеко от деревни? По крайней мере, здесь на открытом воздухе ещё осталось немного света…

Краем глаза я замечаю тень, которая стремится ко мне, и наклоняюсь, чтобы хищная птица не схватила меня. Вот только это не птица. Я теряю равновесие и падаю лицом в рыхлый грунт, переворачиваюсь в тот самый момент, когда чёрное щупальцеобразное ответвление одного из колец Фулкрума пытается меня схватить и тут же отступает обратно в вихрь.

Что бы это ни было, оно снова бросается на меня, и я отталкиваюсь назад, поднимая облака песка, не зная, как далеко дотягивается полоса.

Судьбы, эта скверна живая и разумная, хищник из чёрной магии, и она выбрасывает больше чёрного снега, хлопья зла падают повсюду.

– Пошла прочь! – кричу я, формируя знак лунного серпа над сердцем.

Я бросаю взгляд на рваную линию деревьев, но затем крики снова проникают в моё сознание. Я устремляюсь вперед, отказываясь уступать собственному страху, и обхожу изгиб Фулкрума…

Сцена, которая открывается передо мной, кажется нелогичной, и её составляющие фиксируются серией фокусных точек – первой из которых является понимание, что это не женщины и не девочки. Это трио мальчиков, примерно двенадцати лет. И они не в опасности.

Они – мучители.

Дракон лежит на песке, его переливающиеся чешуйки поблекли до болезненно белого цвета, одно крыло искривлено под неправильным углом, длинная пасть открыта, серый язык свисает, пока он борется за дыхание.

– Ещё! – кричит один из мальчиков. – Бросай ещё!

Блондин из троицы подходит к мёртвому кангасу, отрывает ветку и начинает танцевать, подпрыгивая на носках своих кожаных ботинок. Его друзья хихикают, когда дракон дергается и его морда подрагивает.

– Давай! Давай…

Мальчик быстро движется, бросаясь к огромной голове зверя. С диким ударом он попадает в глаз. Дракон вздрагивает от боли, издавая стон, и ерзает слабыми лапами на песке…

– Остановитесь! – кричу я. – Сейчас же!

Мальчики поворачиваются ко мне, и мгновенно виноватое удивление на их лицах сменяется презрением ко мне, которому их научили взрослые.

– Она нам не помеха, – говорит блондин. – У неё просто оспа!

Другие двое начинают насмехаться – хорошо знакомая мне реакция:

– Оспа у тебя, оспа-оспа-оспа, уродина с оспой, у тебя…

Я иду к ним, ярость заставляет меня забыть о своём месте в иерархии.

– Если ты ещё раз ударишь этого дракона…

– И что ты мне сделаешь? – насмехается блондин. – Заразишь меня оспой? Мой отец посадит тебя в тюрьму!

Взбудораженный, он кружит вокруг дракона, снова и снова бьёт существо палкой, пока оно больше не вздрагивает и не дергается. Дракон просто лежит там, куда упал с небес, медленно умирая, вокруг кружит муха, которая унижает его последние мгновения.

– Остановись, немедленно…

– Ты не заставишь нас! – говорит один малец, подбирая ветку и присоединяясь к другу.

Они носятся вокруг дракона, хохочут, а великолепное существо закрывает глаза от усталости и смирения…

В ярости я вытягиваю правую ладонь.

– Вы оставите его в покое, или я вас прокляну!

Все мальчики замирают, даже блондин-подстрекатель, который стоит у раненого крыла дракона. И пока они смотрят на меня в полном шоке, я понижаю голос, нечто внутри меня вырывается на свободу и начинает атаку:

– Ты знаешь, кто я, – рычу я. – Ты знаешь, на что я способна. Оставь дракона в покое.

Ветка выпадает из руки блондина…

Из Фулкрума вырывается одна из чёрных лент. Прежде чем я успеваю предупредить мальчика, прежде чем другие ребята это успевают заметить, светловолосый мучитель оказывается в захвате чёрного песка, его выдергивают с земли, как сорняк.

С пронзительным криком ребенок бьётся в плену, его руки и ноги вертятся в воздухе, он издаёт вопли, похожие на те, что привлекли меня к нему и его друзьям, только теперь эти крики оправдывают мои предположения:

Он в смертельной опасности.

Мальчик продолжает умолять о помощи, поднимаясь всё выше и выше, не как миниатюрный человек, пытающийся подражать худшему проявлению мужской агрессии, а как ребёнок своего истинного возраста…

– Ты – демон! – кричит мальчик, оставшийся на границе леса. – Я всем расскажу! Это ты во всём виновата!

Пока он убегает, оставшийся друг пытается помочь и подходит слишком близко. Его хватают в тот момент, когда блондина, как пищу, поглощает чёрный песок, его душераздирающие крики затихают в рёве, когда начинается страдание следующей жертвы.

Рванувшись вперёд, я бегу мимо дракона и прыгаю, чтобы схватить ногу оставшегося мальчика. Вцепившись обеими руками, я держусь изо всех сил и кручусь вокруг, как рыба на крючке, мой плащ развевается, ловя воздух.

– Помогите! – его мучительная мольба – материал для ночных кошмаров. – Помогите! Помогите…

– Фергус, я тебя держу!

У нас с ним есть своя история, даже если из нас двоих я единственная, кто о ней знает. После его рождения он не мог дышать, и я – причина, по которой он дожил до этого момента, чтобы умереть здесь, у Фулкрума.

И он умрёт.

Я теряю силы, и его обувь сдаётся вместе со мной. В тот миг, когда мы расстаёмся, мои глаза устремляются к его, и электрический разряд, пронизывающий моё тело, предшествует боли, которую я никогда не испытывала раньше. Жгучей, разрывающей, проникающей – я корчусь, падая на землю, а мальчика затягивает в чёрную ленту.

Моё приземление оказывается жёстким, дыхание перехватывает, голова откидывается назад так, что в затылке звенит от оглушительного удара. Нет времени на восстановление или попытки убежать. Дальше Зло приходит за мной. Чёрная песочная спираль тянется ко мне, и я пинаю её, пятясь к линии деревьев, капюшон заслоняет мне обзор. Если мне удастся добраться до мёртвых кангасов, я смогу ухватиться за стволы…

Но моя нога попадает в хват, и меня тащит к Фулкруму. Я пытаюсь уцепиться за что угодно, но песок ускользает сквозь мои цепкие пальцы, и снова я оказываюсь в воздухе.

Именно тогда я вижу рогатое лицо в чёрной ленте.

Что-то ужасное смотрит на меня так, как будто знает меня.

Соррееллллллль…

Когда моё имя вырывается наружу, я кричу и понимаю, что не смогу выбраться живой.

Зло заявляет на меня права, словно ждало этого момента.

Девять
Дракон и Рыцарь

Вспышка солнца спасает меня.

Когда меня поглощает тьма, плащ закручивается вокруг тела, крепко сжимая хват, а ноги затягивает в Фулкрум, мимо моего лица проносится вспышка золота. Затем раздаётся нечеловеческий визг, такой громкий, что вместо звука я ощущаю его как боль в ушах.

Хватка Фулкрума на мгновение ослабевает.

И снова вспышка золота. Ещё один оглушающий визг.

Я снова падаю.

Я ударяюсь о песчаную землю, на этот раз приземляясь лицом вниз, капюшон накрывает голову. Когда я пытаюсь вдохнуть, рот наполняется песком, и сквозь кашель и хрипы я пытаюсь понять, почему само солнце приняло человеческую форму… и защищает таких, как я.

Затем я поворачиваю голову и вижу… то, что должно быть мифом. Темнокожий рыцарь в золотых доспехах на ослепительно белом скакуне сражается с чёрной тенью своим золотым мечом, лезвие сверкает как огонь, когда он защищает меня. Как воплощение грации и силы на боевом коне, рыцарь размахивает оружием, парирует удары и разит в ответ…

Внезапно скверна отступает в Фулкрум, лента исчезает, странный снег прекращается, визг затихает до такой степени, что его не слышно за обычным гулом магического барьера.

Мой спаситель поворачивает своего скакуна ко мне и одновременно спешивается, его золотая броня усиливает закатный свет, а выразительное лицо подчеркивается ореолом от драгоценных металлов на его теле.

Я почти встречаю его взгляд, но вовремя осознаю ошибку. Его губы шевелятся, но я не слышу ничего, кроме собственного громкого сердцебиения…

Он опускается на колено, и я чувствую его взгляд на капюшоне моего плаща.

– Девица?

Дрожащей рукой я натягиваю капюшон ещё ниже… и песок попадает мне в глаза. Я моргаю и тру глаза, заикаясь:

– Вы… спасли меня.

– Недолго. Я не знаю, что это было. Ты из деревни Гринсвард, дреа?

Маленькая, так он называет меня.

Я могу только кивнуть. Мне кажется, что я проглотила половину Фулкрума, но это лишь часть того, что парализовало меня. Лицо, что я видела в чёрной полосе, имя, произнесенное вслух, те мальчики, теперь мёртвые, этот рыцарь, появившийся вовремя…

– Мы должны вернуть тебя к твоей семье. – Он указывает на почти тёмное небо остриём своего золотого меча. – Здесь ты не в безопасности.

Не дожидаясь ответа, он крепко хватает меня за руку и поднимает на ноги. Я шатаюсь и смотрю на его широкую грудь. Знак Двора Просперитуса не удивляет, как и отражение моего засыпанного песком неопрятного плаща.

– Милорд, – хриплю я, пытаясь сделать реверанс.

– Не беспокойся об этой ерунде.

Он едва ли не несет меня к своему великолепно коню, а лошадь безразлично оборачивается на нас, как будто видела слишком много… и закутанная женщина, пахнущая песком, недостойна её реакции.

Когда меня поднимают и усаживают за седлом, я слышу стон и оборачиваюсь в сторону звука.

Дракон завис на грани смерти, страдает, лежа без всякой надежды на земле. Его огромная грудная клетка поднимается при рваном вдохе, а на выдохе зверь закрывает глаза, сдаваясь…

– Подождите!

Только рыцарь ставит ногу в стремя, чтобы оседлать коня, как я слетаю с него и мчусь к зверю. Я слышу мужской крик, но игнорирую его и останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки от дракона.

Вблизи он кажется ещё больше, и как же красивы его чешуйки – каждая идеально подогнана к следующей по всему телу, перелив всё ещё виден, даже когда зеленый и фиолетовый цвета уже померкли. Все ряды колеблются, когда он неравномерно дышит, и встреча меня, крылатое существо с трудом шевелит своими огромными задними ногами и маленькими передними лапами. Когда его крыло на мгновение поднимается, я представляю дракона в полете, высоко над снежными вершинами его дома, где он ищет лишь уединения и покоя.

Я шепчу хрипло:

– Мне так жаль…

– Что ты делаешь! Отойди от этого существа!

Морда дракона кривится, и он пытается приподнять свою огромную голову, когда золотой рыцарь подскакивает ко мне.

Когда придворный воин хватает меня за руку, я вырываюсь.

– Нет! Я должна помочь ему…

– Ты с ума сошла? Тварь ещё жива…

– В этом и дело! Я могу помочь ему, потому что ещё не поздно.

Золотой рыцарь на мгновение шокирован моим тоном, и прежде чем он успевает оправиться от оскорбления своей чести, я подхожу к голове дракона, к его челюстям, полным острых как бритва зубов, и его ноздрям, из которых вырывается огонь.

Существо делает все возможное, чтобы следить за мной, но очевидно, что оно на последнем издыхании. Становясь на колени, я делаю глубокий вдох… и смотрю прямо в его глаза…

Я всасываю воздух с испугом и успеваю заметить продолговатые зрачки лишь на мгновение, прежде чем меня захлестывает страдание дракона. Боль в моём боку и левой руке невыносима, дыхание становится тяжелым, но есть и другие травмы. И тогда я вижу и чувствую смерть, и это ужасно. Дракон страдает всю ночь напролет, им играют надоедливые хищники, прежде чем его сердце наконец останавливается, когда утренний свет заливает его израненное тело.

Из пасти вырывается рваный стон, словно моя жалость приносит ему хоть какое-то облегчение…

Моё тело дергается назад, и на секунду я думаю, что это спазм от того, что я чувствую. Но затем рыцарь пытается схватить меня за обе руки…

– Отпусти меня!

Когда я вырываюсь из захвата, мой спаситель отступает назад и смотрит вниз. К своему ужасу я вижу свой маленький нож в руке – абсурдное проявление самообороны против его доспехов и значительной силы, но я в отчаянии, а это дает мне преимущество.

– Уходи, – приказываю я ему, перекрикивая гул Фулкрума. – Я для тебя ничто… убирайся!

– У тебя кровь!

Игнорируя мужчину, я снова становлюсь на колени рядом с драконом.

– Я позабочусь о тебе. Доверься мне.

Зверь моргает, двойные веки вертикально сходятся.

Пульсирующую вену, идущую вдоль шеи, трудно найти, настолько медленное сердцебиение, и я не уверена в его анатомии. Но я нахожу её и удерживаю взгляд, наклоняясь вперед.

Я прикасаюсь кончиком ножа к узору чешуи, которая на ощупь гораздо мягче на нижней стороне массивного подбородка.

– Я приду за тобой, – клянусь. – Я не отпущу тебя и не потеряю.

Хотя на самом деле я никогда раньше не пыталась воскресить животное.

Глубоко вдохнув, я сжимаю челюсти…

Сильным толчком я вонзаю нож в его горло, прямо в вену. Дракон едва вздрагивает, и когда пурпурная кровь заливает мою руку, теплая и скользкая, я опускаюсь так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза, почти нос к носу. Голова дракона почти равна размерам моего тела.

Заглядывая в его душу, я вижу, как предвиденное мною будущее меняется. Рассветные лучи вокруг тела в момент смерти заходят за горизонт и сменяются ночным небом, полным звёзд. Они закручиваются в плотный круг, а та странная, новая, ярчайшая звезда остаётся неподвижной. И затем наступает сумерки – последний всплеск персикового, розового и оранжевого заката на западе…

Мы здесь, в этот момент.

Прямо сейчас…

Я делаю ещё один глубокий вдох, и кожу стягивает, как будто мой скелет и мышцы расширяются, внутри меня растёт ожидание, словно перед прыжком.

Нужно правильно выбрать момент. Мгновение до, мгновение после – и запретная энергия, которой я каким-то образом управляю, не сработает.

Вдруг вспыхивает яркий свет, и дракон оказывается окутан зеркальной субстанцией, исходящей от его тела, покрывающим конечности, крылья, шипастую спину и хвост. Это жизненная сила внутри него находит физическое выражение перед тем, как смерть возьмет своё.

Говорят, в Анатосе больше нет магии. Это ложь. Сама жизнь – есть магия.

Сейчас.

Затаив дыхание, я рукой формирую знак лунного серпа и с головой ныряю в поток энергии. Шок всегда в новинку – независимо от того, сколько раз я это делаю; он одновременно ледяной и обжигающий. По причинам, которые мне никогда не удавалось понять, я являюсь магнитом для жизненной силы; она прилипает ко мне, пока я плыву сквозь мерцание, направляясь к сердцу источника.

В центре груди дракона, где находится его сердце, образовалась прореха, и когда я проникаю в утечку своим телом, всё, что вырвалось на свободу, приходит со мной.

Я проникаю в квэйл – священное внутреннее пространство, где обитает душа. Я стою на скользкой, но прочной земле и оглядываюсь, пока переливающийся уровень у моих ног начинает подниматься, всё, что последовало за мной, возвращается на своё место.

Вот он – разрыв. В верхней части квэйла прорыв отражает смертельную рану, и я поднимаю руку. Я не понимаю, как я делаю то, что делаю, откуда исходит этот дар или почему я всегда знала свою роль, но, когда я протягиваю ладонь к рваной дыре, она затягивается так, чтобы осталась лишь небольшая щель для души, возвращающейся домой.

Уровень серебристой субстанции поднимается по моему телу, достигая колен, затем бедер, талии и ещё выше… достигая груди, горла, подбородка. Я всегда чувствую панику, когда мой рот и нос закрыты, хотя я не дышу в этом другом измерении. Я – это моя собственная энергия и ничего более здесь. Я ухожу, когда сосуд заполняется, давление нарастает до тех пор, пока меня не выбрасывает как незваного гостя; мой выход запечатывает дыру за мной.

Возвращение в собственное тело – болезненный процесс, и я слышу, как вырывается вздох, когда я втягиваю воздух, но звук доносится издалека. Я заваливаюсь на бок, осознавая, что приземляюсь на песок, но это ощущение снова оказывается дистиллированным, когда я касаюсь земли.

Ясно одно: величественный дракон приходит в движение. Подпрыгнув на мощных задних лапах, расправляя крылья на полный размах, чудовище извергает поток огня, который я не ощущаю, даже когда пламя мерцает вокруг меня. Его чешуя вновь сверкает изумрудным зеленым цветом и целой гаммой фиолетовых оттенков – от глубокого аметиста до бледной лаванды. А на правом крыле рана, которая вывела его из полета, имеет неровный, но полностью заживший шов.

Зверь не удостаивает меня ни взглядом, ни рычанием, когда взмывает в воздух; мощные порывы ветра от его крыльев обдувают мой онемевший корпус. Вверх, вверх и прочь он уносится из ямы в песке, что была его преждевременной могилой. И когда дракон взмывает всё выше, он закрывает ту яркую, тревожную звезду. Небесное сияние на его чешуе – световое шоу, достойное радуги, и как же я завидую его свободе, пока существо летит к снежному венцу своего дома.

Наблюдая из-под капюшона, мои глаза наполняются слезами от печали, ведь я знаю, что никогда не смогу побывать так далеко от…

Золотой рыцарь наклоняется ко мне, и хотя я стараюсь не встречать его взгляда, я чувствую, что благородное темнокожее лицо искажено благоговением.

– Это ты, – говорит он с почтением. – Тебя… я ищу.

Десять
Кровожадная толпа

– Джулиан Вайз из Просперитуса, к вашим услугам.

Золотой рыцарь снимает шлем и кланяется с такой галантностью, при виде которой, несомненно, женщины влюбляются в него с первого взгляда. Затем он обращает свой взор к тёмному западному горизонту и протягивает мне руку.

– Нам нужно уходить, не так ли?

Он обеспокоен ночью и Фулкрумом. Я же беспокоюсь о том, почему рыцарь считает, что знает меня и нуждается во мне. Трудно решить, какая из этих опасностей более серьезная, и это ещё мягко сказано.

Я принимаю его помощь и поднимаюсь на ноги, потому что чувствую слабость, но нам нужно разойтись, ему и мне.

– Нет, спасибо. Я сама доберусь…

Он поднимает меня, как будто я ничего не вешу, и снова несёт к своему коню. Ранее молчаливый жеребец, который даже не обратил внимания на воскресшего дракона, вдруг начинает метаться на месте и фыркать.

Его проницательные глаза устремлены куда-то за песчаное кольцо леса, на тени, скрывающиеся среди густых ветвей здоровых деревьев.

Там, где я нашла мёртвую корову.

– Думаю, я приму ваше предложение прокатиться, – бормочу я.

– Ваша честь в безопасности со мной, уверяю вас.

Рыцарь берёт в руки поводья, ставит ногу в стремя и каким-то образом умудряется поднять нас обоих на седло одним плавным движением. Пока я усаживаюсь за ним, как мешок с зерном, конь вскидывается, взбивая копытами воздух.

– Держитесь крепче!

Жеребец устремляется вперед ещё до того, как рыцарь успевает закончить свою фразу, и я хватаюсь за всё, что могу ухватить. Пряча голову за гладкую золотую пластину на его спине, я оглядываюсь через собственное плечо. Фулкрум нависает над нами как зловещая сущность сама по себе, а не как тюрьма для Зла, и я высматриваю чёрные полосы в последнем мерцании света…

Рогатая физиономия снова появляется на поверхности, на этот раз в гигантских пропорциях, черты лица мелькают в песчаных вихрях. Рот открыт, взгляд жадный, и она мчится ко мне с оглушительным боевым криком…

Я кричу, и рыцарь оборачивается.

– Судьбы! – орет он под грохот копыт.

– Он идет за нами! – кричу я.

Это ложь. Что бы это ни было, оно идет за мной и только за мной.

Конь реагирует ускорением, но видно, что он уже чувствует, что происходит. И хотя на расстоянии есть подходящая тропа, рыцарь уводит нас прямо в заросли мёртвых деревьев. Кажется, проходит целая вечность, но затем мы врываемся в границу леса и по нам хлещут ветви. По звону металла я понимаю, что рыцарь принимает на себя всю тяжесть ударов, и я радуюсь его броне.

Тормозить нельзя.

Всё ещё мчась на головокружительной скорости, мы выходим на узкую, извивающуюся звериную тропу и углубляемся в тёмный лес. Конь то и дело прыгает влево и вправо, дергает головой, смещает вес. Мы с рыцарем делаем то же самое, пока я изо всех сил держусь за тело перед собой, продолжая бросать взгляды назад, ожидая преследования того, что было заперто в Фулкруме.

И сейчас пытается выбраться.

Страх давит на меня, и я прячусь под своим плащом, зажмуриваясь и понимая, что ничего не могу сделать, чтобы помочь в этом безумном бегстве, кроме как не упасть. Я не могу двигаться быстрее коня, и у меня нет навыков боя, как у рыцаря, так что я в полном распоряжении судьбы, которая ждет нас в этой чаще.

Слава Судьбам, броня рыцаря сделана из прочного золота, иначе я бы раздавила её как бумагу.

Побег кажется вечностью, и всё моё тело, особенно стиснутые зубы, гудят от усилий коня, вокруг лишь деревья, деревья и снова деревья, я начинаю верить, что рыцарь заблудился, и мы кружим на одном месте…

Мы вырываемся из древесной неразберихи, словно нас выбросили оттуда.

Порция свежего холодного воздуха оживляет меня, и конь явно чувствует то же самое. Наша скорость возрастает ещё больше, когда жеребец вытягивает шею и парит над землёй как птица, больше нет резких толчков – теперь только молниеносный и плавный полёт над длинной травой к стене моей деревни.

В жизни я не мчалась так быстро, в отличие от рыцаря. Он – единое целое с конём, устойчивый и уверенный в седле, как статуя, мой якорь посреди бури.

Когда мы резко останавливаемся в тени сарая, конь издаёт сердитый боевой крик и снова встаёт на дыбы, раздосадованный преграде его галопу. Я едва не падаю с его крупа, успевая ухватиться за руку рыцаря.

Когда мы останавливаемся с толчком, я забываю о боли в костях и жжении в зубах. В ледяном лунном свете мост через ров Гринсварда поднят, и мутное кольцо воды бурлит от баласов, барахтающихся в восторге, как будто они уже успели перекусить.

Но это ничто по сравнению с волнением внутри моей деревни.

Оранжевое свечение поднимается из-за стены, клубы дыма бьют в ночное небо и бросаются на робкие звёзды, выходящие из своего дневного укрытия. Хор криков доносится от рыночной площади, и он такой громкий, что мы можем услышать гнев даже здесь. Снаружи.

Словно вся эта ярость – причина костра.

– Они думают, что я убила мальчиков, – говорю я, поправляя капюшон на макушке.

Слышится металлический звук, когда рыцарь оборачивается ко мне.

– Ты боролась за их жизни…

– Никто мне не поверит.

Он говорит с высокомерием:

– Мое слово – закон. Я расскажу им, что произошло.

Должно быть, приятно обладать такой властью, но я боюсь, что рыцарь недооценивает проблему.

Прячься. Ты должна спрятаться…

У меня гудит голова, и я качаю ею, спрыгивая с седла. Когда я приземляюсь, ноги подкашиваются, и рыцарь ловит меня ловкой рукой.

Я отступаю от его помощи.

– Я не та, кого ты ищешь, и не пойду с тобой дальше…

– Собираешься войти туда и столкнуться с толпой в одиночестве? – Он кивает на стену. – Я слышал, что мальчик кричал тебе, когда убегал. Поехали со мной сейчас. Я знаю, где неподалеку есть королевская охотничья хижина. Мы можем остаться там до рассвета…

– Нет!

Рыцарь снимает свой золотой шлем и кладет его на грудной доспех.

– Моя честь не позволит мне просто оставить тебя здесь.

– Твоя честь – меньшее из моих проблем.

Он спешивается и берёт меня за руку. Мгновение я смотрю на наши ладони, его насыщенного цвета коричневая кожа на фоне моей веснушчатой. Мы из двух разных миров, и его мир настолько выше моего, что мы могли бы относится к разным видам.

– Ты должна позволить мне помочь тебе.

Из-под капюшона мои глаза снова обращаются к устрашающему свету и яростному, клубящемуся дыму. Стена, которую я раньше оценивала и находила недостаточно прочной, теперь кажется более крепче горы, и, Судьбы… что меня там ждет.

У меня нет выбора. Я должна уйти.

Паника проникает в меня, вымывая всю кровь из вен, и, отпустив его руку, я заставляю себя мыслить логически. Сначала я хочу запастись провизией для Мар, и мне нужно что-то и для себя. Но когда шум бунта за стеной становится ещё громче, я не знаю, как мне пробраться через толпу. И тогда я смотрю на лес, пытаюсь представить, что ждет меня там, и думаю только о растерзанной корове…

Я чувствую запах крови и слышу ленивое жужжание мух, как будто труп прямо передо мной.

Я не смогу выжить одна.

Закрыв глаза, спустя несколько ударов сердца я с поражением произношу:

– Я всё ещё не та, кого ты ищешь. Неважно, что ты видел с тем драконом.

– Тогда я все равно помогу тебе. Джентльмен никогда не оставит даму без защиты и не ожидает ничего взамен за свою службу её добродетели.

Это… сказано официантке в оспенном плаще.

Смахнув слезы, я с трудом выдавливаю:

– У меня есть кто-то, о ком я должна позаботиться в первую очередь, но мы не сможем попасть внутрь с поднятым мостом. И, Судьбы, этот бунт…

– Это вовсе не проблема.

Спокойный ответ заставляет меня задуматься, не сошел ли рыцарь с ума, но, не имея выбора и думая о Мар, я снова оказываюсь на боевом коне, крепко держась за доспехи рыцаря.

– Спрячься за мной, как будто ты – седельная сумка, – приказывает рыцарь, когда мы трогаемся.

– С удовольствием, – пробормотала я.

Проехав короткое расстояние, он издает свист, громкий как свиное хрюканье. Подсматривая из-за его локтя, я вижу, как двое мужчин смотрят на нас из охранной башни справа. Это те самые фермеры, которые отвели мистера Кэвениша домой прошлой ночью.

– Эй, – один из них кричит. – Кто ты такой…

– Опустите доски, – командует рыцарь.

Они переглядываются, как будто не верят своим ушам.

– Не опустим, – отвечает один. – Убирайтесь.

– Вы откроете свои ворота и опустите доски прямо сейчас…

– Убирайтесь! – кричит другой охранник, указывая мушкетом из арки. – Доспехи скрывают твое тело, но голова на виду, и я никогда не промахиваюсь…

– Если вы не опустите мост в эту самую минуту, я вернусь с армией и снесу вашу деревенскую кучу палок и камней до основания. И позвольте мне также указать, что я являюсь придворным Просперитуса, так что не рекомендую вам нажимать на спусковой крючок в моем присутствии… если только вы не хотите оказаться на виселице ещё до восхода солнца.

Рёв толпы гремит в ночи, и я клянусь, что чувствую тепло этого огня.

– Я. Жду, – гремит резкий голос рыцаря.

Мгновение спустя фермеры исчезают, и огромный мост начинает опускаться, тяжелые цепи с грохотом перебирают механизмы. Доски не успели полностью опуститься, когда рыцарь подгоняет своего коня вперед, боевой жеребец взмывает вверх и мчится по спуску в короткий туннель между башнями.

Когда мы выходим на главную улицу, и рыцарь натягивает поводья, стражники уже снова поднимают мост.

На этот раз не «Перчатка» является источником буйного шума. Свет фонарей просачивается сквозь туманные окна, но ни одна тень не проходит перед пузырчатым стеклом на обоих этажах. Таверна пустует, потому что люди собирают вилы, чтобы отправиться по мою душу…

Прячься.

– Дальше, – говорю я поверх нетерпеливого топота лошади. – По этой улочке к площади. Мне нужно увидеть толпу своими глазами.

Прежде чем я переверну всё с ног на голову и оставлю Мар умирать в одиночестве, голоде и муках, мне стоит убедиться, что именно меня четвертуют мои односельчане. Может, они планируют оборону от демонов? Вероятно, это ложный оптимизм говорит во мне, но когда рыцарь мчится вперед, я принимаю это как согласие с моей точкой зрения.

Приклеившись к его доспехам, я съеживаюсь, стараясь стать как можно меньше. Дома проносятся мимо, а резкий стук железных копыт боевого коня отдается эхом, как предостережение о том, что назревает что-то ужасное. Когда мы подходим к краю толпы, рыцарь снова натягивает поводья, и жеребец переходит на легкий шаг.

Никто на нас не обращает внимания. Все взгляды сосредоточены на платформе в центре площади. Сбежавший мальчик стоит на ней вместе с отцом, дядей и дедом, яркий свет костра бросает блики на их без того возбуждённые тела и лица. Слёзы катятся по лицу ребенка, но под театральным всхлипыванием у него играет легкая улыбка, словно он в восторге от драмы и не способен осознать утрату своих друзей и ярость взрослых, которую он разжигает.

– …использует незаконную магию. Её нужно убить! – кричит отец, крепко сложенный работяга, поднимая мальчика на руки. – Вы его слышали!

Он трясет сына, как заводную музыкальную шкатулку, а затем голос мальчика успокаивает гул толпы.

– Девочка с оспой сказала, что она нас прокляла, всех нас! – говорит мальчик, явно повторяя то, что уже произносил, всё быстрее и быстрее, слова сливаются в один поток, юношеское волнение смешивается с первым вкусом власти. – Она убила Таддеуса и Фергуса! Она собиралась убить меня своей магией, но чёрная лента Фулкрума спасла меня!

– Фулкрум ослаблен из-за неё! – подхватывает отец. – Мы ошиблись, используя тёмную магию, которую она навязала нам – она причина, по которой демоны вырвались на свободу, из-за неё мы в опасности! Кто здесь встанет рядом с моей семьей, чтобы пролить её кровь и спасти нас всех!

Толпа ревёт и топает так громко, что дрожит земля, а жеребец вздымается и бьёт копытами по задымлённому воздуху.

Увидев необходимое, я решаюсь оторваться от рыцаря. Под беснование толпы я тихо спрыгиваю с седла. Как только я исчезаю в тенях, рыцарь оборачивается и ищет меня взглядом, пытаясь удержать своего коня.

Я использовала его только для того, чтобы попасть за стену.

Правда в том, что Джулиану лучше без меня, даже несмотря на его угрозы привести сюда армию. Сейчас у него никого нет, и если эта толпа возьмёт рыцаря в кольцо? Но главное – я не могу стать решением той проблемы, которая привела его сюда в поисках меня, особенно после сегодняшнего вечера. Мар была права. Представители двора должны были однажды прийти в нашу деревню, ведомые слухами о моих деяниях.

И рано или поздно он настоит на своём. Тот, кто привык отдавать приказы, рано или поздно должен будет позаботиться о своих собственных нуждах.

Подхватив свой плащ, я мчусь по проулку, что тянется за пустыми домами. У меня кружится голова, и я дышу так тяжело, что легкие работают в ритме моих ног, а в голове звучит один единственный настойчивый голос:

Прячься. Прячься. Прячься …

Этот ритм неумолим. Как только я проверю Мар, я украду немного припасов из этих опустевших домов, отдам ей большую часть, а сама найду место, где переночевать. После рассвета? Может, мне удастся спрятаться в телеге с сеном или что-то в этом роде…

Вдруг на главной улице раздаётся суматоха. Крики. Топот. И шум приближается ко мне, а не уходит в сторону толпы.

Я ныряю в проход между двумя домами, прячусь и стараюсь не издавать лишних звуков, пытаясь перевести дыхание и выглядывая на проезжую часть. Четверо мужчин мчатся по улице, а ножи в их руках сверкают, словно молнии, когда они проходят мимо висячих фонарей. Я знаю, куда они направляются. Они бегут к «Перчатке», чтобы попытаться найти меня и привести к толпе… а их лезвия уже в крови, значит, они принесли клятву крови, что выполнят своё задание.