Текст книги "Корона войны и тени (СИ)"
Автор книги: Дж. Уорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 36 страниц)
Семьдесят четыре
О подземельях и камерах
Меня тащат со завязанными за спиной руками, на голове мешок, пахнущий корнем вудла, его плетение настолько тугое, что полностью закрывает обзор, но достаточно свободное, чтобы поступал воздух и я могла дышать, не теряя сознания. Я не знаю, как далеко меня унесли и что со мной будет, но я знаю, что Мерк мертв, и…
Толчок заставляет меня податься вперед, и я падаю лицом в зловонную лужу. Слышится стук, который говорит о том, что решетки запираются на место, затем звенят ключи и раздается яростный разговор двух мужчин. Шаги отдаляются, и после я слышу только капли воды где-то поблизости и крысиный писк.
Поднимая свою ноющую голову, я встряхиваюсь, чтобы сдвинуть мокрое пятно мешка с носа и рта. Руки у меня обездвижены, так что снять его не получится. Зато ноги свободны, и я могу устроиться в сидячем положении. Я не встаю по многим причинам.
– Мерк… – шепчу я между судорожными вздохами.
Я всё ещё вижу, как он валится из седла, его широкий меч выпадает из руки. Я продолжала кричать, пока Лаванте не поймали с помощью лассо, а меня не стащили с мерина и не огрели по затылку. Я пришла в себя в каком-то экипаже или повозке, а потом меня выдернули и заставили идти. Я знала, что мы спускаемся под землю по наклону и затхлому запаху, но больше – ничего.
И вот я здесь, где бы ни было это подземелье, и движение головы в попытке осмотреться – лишь привычка, бесполезная трата сил…
– Боюсь, выхода нет.
Я разворачиваюсь на ягодицах к насмешливому мужскому голосу. Это солдат, он совсем рядом, так что предполагаю, что он запер нас обоих в камере. Когда я слышу скрип дерева, догадываюсь, что он сел на стул.
Как и ожидалось, его слова доходят до меня из чуть более низкой позиции.
– Как тебя зовут?
– Снимите мешок, – говорю я. – Освободите мои руки.
– Ты не в положении, чтобы что-то требовать. – Слышится новый скрип, и я представляю, как он подаётся вперед. – Хотя ты могла бы попросить вежливо. Или, возможно, даже лучше… поплакать.
– Где М… – Я прочищаю горло. – Где мой муж?
– Нет причин беспокоиться о…
– Где мой муж!
Вдруг раздается резкое движение, и меня так сильно шлепают, что мой торс разворачивается, и я снова оказываюсь лицом в луже. Внутри мешка – внутри моего черепа – я вижу звезды, целую галактику, вращающуюся вокруг меня, и теперь во рту другой вкус, не только гнилостная жидкость и минеральные отложения лужи.
Медь.
У меня кровоточит губа.
Стул вновь принимает вес солдата. Затем слышится шорох ткани, как будто он стряхивает пыль с брюк, которые предпочитает держать в идеальном порядке.
– Мы начинаем с плохой ноты, ты и я. – Он тихо смеется. – А у меня есть планы на нас. Большие планы.
Инстинктивно я подтягиваю колени к груди. Волна тошноты накрывает меня, и я не знаю, вызвано ли это травмой головы, смертью Мерка или тем, что этот человек собирается со мной сделать.
Стул снова сообщает мне, что мой похититель движется, и следующее, что он говорит, звучит прямо у меня в ухе.
– Сейчас ты назовешь мне свое имя.
Когда я молчу, он с такой силой дергает меня за волосы назад, что моя спина выгибается. Я издаю стон, полный боли, а его голос остается ледяным и спокойным:
– Мне гораздо больше понравится, если ты будешь сопротивляться. Так что, пожалуйста, потакай своему желанию и бросай вызов власти столько, сколько угодно.
Рука движется к передней части моего фетрового плаща, и я чувствую, как он пытается добраться до кожи под одеждой…
– Соррель, – выдавливаю я сквозь зубы.
Мужчина останавливается. Смех снова проникает мне в уши.
– Я разочарован твоим послушанием. Но я – человек чести… который также верит, что ожидание усиливает наслаждение.
Солдат отпускает меня, и я едва успеваю поймать вес своей головы, прежде чем она ударится о бетонный пол. Восстанавливаясь после напряжения в шее, я слышу тяжелые шаги, ботинки ровно кружат вокруг меня, и я использую этот ритмичный звук, чтобы составить представление о размерах своей камеры.
– Где мой муж?
– Как вы прошли через Запретную Землю?
Я сглатываю через сухость в горле и ощущаю вкус своей крови.
– Мы разбили Хрустальные Врата…
– Лгунья. – Его голос снова близко. – Как ты прошла через Запретную Землю…
– Мы разрушили барьер и прошли через красный лес…
Пощечина заставляет меня замолчать, зубы гудят.
– Нельзя сломать Хрустальные Врата и выжить в Огненном Поле и его загрязнении. Так было на протяжении тысячелетия, и так будет всегда. Теперь отвечай, как вы…
– Это правда.
– Не притворяйся дурой. У нас уже были шпионы, пытавшиеся проникнуть на нашу территорию, но никто не зашел так далеко, и именно поэтому – среди прочих причин – ты заслужила моё особое внимание. Ты очень удачливая женщина… Соррель.
Я чувствую руку на концах своих волос, легкое натяжение. Я готовлюсь к тому, что он снова дернет меня за голову.
– Красная земля с огнем, – шепчу я. – Как она загрязнена?
Вздох его полон раздражения.
– Ты именно мой тип, Соррель. Ожидание, отсрочка… любыми средствами. – Смех его полон самоиронии. – Ты знаешь, как вызвать интерес у мужчины, но боюсь, дразнить можно лишь до определенной степени. Поэтому я возьму то, что хочу от тебя, а затем отправлю тебя к твоему мужу. Если ты придешься мне по нраву, твоя смерть будет быстрой и легкой.
Следует резкое движение…
Рывком с меня снимают мешок.
Лицо солдата оказывается прямо передо мной, и прежде чем я успеваю остановить себя, я смотрю в его бледные, жестокие глаза…
Я задыхаюсь и дергаюсь от веревки, что сжимает мои запястья. Живот горит огнем, боль такая сильная, что я чувствую, как прилив крови поднимается по трахее. Бульканье… поток вырывается из моих иссушенных губ…
– Что с тобой, женщина? – бормочет солдат. – Значит, ты больна…
Со стоном я падаю на бок, рот раскрыт, пока я задыхаюсь и корчусь от боли. Глаза моргают, когда я смотрю вверх и…
Я вижу себя.
Стоящую над собой.
Моя одежда мокрая и грязная, волосы спутаны, а выражение на моем лице – смесь ужаса и мести.
В руках… хрустальный нож, который мне дал Тэйл для самозащиты.
И похоже, что я использую его так, как он меня учил.
Пытаясь не потерять сознание в предсмертных конвульсиях, я противостою ужасному выводу, который невозможно отрицать. Это следующая эволюция после того, как я попросила Мерка сделать то, что он сделал с поваром. Я – убийца. Но это наверняка ошибка. Как же я смогу выбраться из этой камеры, если убью его… да и в любом случае, они не могли оставить нож у меня. Кроме того, что забрали мой рюкзак, меня, должно быть, обыскали на предмет всего и вся.
И только когда я теряю сознание, мне приходит в голову… меня гораздо больше волнует, как всё это развернется.
Вместо самого акта убийства.
С другой стороны, этот ублюдок убил мужчину, которого я люблю. Прямо у меня на глазах.
Семьдесят пять
Променад и разговор
Когда слух возвращается, возвращается и зрение. Но всё плывет перед глазами, я вижу смутные очертания солдата, склонившегося надо мной с недоверием. Со временем – хотя, безусловно, мне кажется, что проходят часы – я начинаю составлять полное представление о мужчине.
О моей жертве.
Он крепкого телосложения и довольно высок, и когда он не наклоняется ко мне, его осанка напоминает стул с прямой спинкой. Лицо его не запоминается, впрочем, черты у него такие, что их легко забыть, есть в них что-то крысиное. Цвет кожи светлый, с загаром, как будто он много времени проводит на воздухе, а несмотря на всю грязь подземелья, в котором я нахожусь, и на то, как далеко мы все прошли от ворот, его форма тёмно-синего и королевского красного цветов безупречна: ни пятнышка, ни залома, брюки отутюжены до идеала, сапоги отполированы до зеркального блеска.
Нет причин снова смотреть ему в глаза. Могу сказать без сомнений: я никогда не забуду эти бледные радужки и чёрные, полные злобы зрачки.
Или то, что было мне показано.
Солдат бормочет что-то, кажется, сам себе, и я использую его отвлечение, чтобы прийти в себя. В камере передняя часть – из железных прутьев со входом, который, похоже, задвигается на рельсах, а остальной пол, стены и потолок – из грязного камня, испещренного минеральными отложениями. Масляные лампы висят в проходе за пределами клетки, а через открытую область, полную столов, механизмов и – это ведра? – я вижу ещё более грязные камеры, все они, похоже, пусты.
Я надеялась увидеть Мерка где-нибудь.
Ранение в грудь смертельно. Он точно мёртв…
Из глубины души вырывается стон.
– О, ты очнулась. – Солдат улыбается с теплотой ящерицы. – Я боялся, что потерял тебя.
Когда он упирается руками в бедра, я замечаю по пистолету на каждом его боку и фиксирую взгляд на одном из изысканных орудий.
К черту хрустальный нож. Я хочу убить его тем же оружием, каким он застрелил Мерка…
– Так, на чём мы остановились. – Его колени хрустят, когда он садится на корточки передо мной. – Ах да. Я собирался насладиться тем, как ты будешь умолять меня…
Шаги тяжелые и резкие, эхом раздаются по стенам подземелья. Затем слышится крик. Спустя мгновение стражник резко останавливается перед моей камерой и говорит быстро, на незнакомом языке… и хотя я не понимаю слов, я чувствую, что это что-то срочное и важное: он жестикулирует так, будто пытается взлететь, а глаза такие большие, что мне кажется, они вот-вот выскочат из орбит.
Солдат медленно поднимается.
– Этого не может быть.
Стражник качает головой. Указывает на меня. Машет руками.
На этот раз, когда мой мучитель смотрит вниз, выражение его лица становится отстраненным, вожделение исчезает.
– Ну что ж, мы ещё посмотрим на…
Фигура, которая входит в открытую зону, заставляет меня задуматься о разнице между истинной властью и человеком, который нуждается в том, чтобы верить в свою власть. Примечательно, что это женщина, одетая в чёрные одежды, которые касаются скользкого каменного пола. Её серебристо-белые волосы собраны назад и заплетены сложным образом, спускаясь ниже плеч, а лицо у неё такое же жесткое и острое, как лезвие.
Когда она говорит, в её голосе нет эмоций.
Я тоже не понимаю её слов, но судя по уродливому красному румянцу, который поднимается от воротника куртки солдата к его лицу, догадываюсь, что она делает ему выговор. И действительно, он подходит ко входу в камеру – который, как оказалось, не был заперт… и пересекает порог, вставая чуть в стороне.
Женщина смотрит на меня. И можно было бы подумать, что тот факт, что мы одного пола, приведет к какой-то милости. Но я не чувствую, что моя ситуация улучшилась.
Возможно, даже ухудшилась.
Женщина коротко обращается к солдату, и с секундной заминкой он кланяется в знак почтения, которого явно не испытывает, а затем проходит мимо передней части моей камеры. Его голова поворачивается в мою сторону, как будто он бросает в меня взгляд. Я не встречаю его глаз, но не сомневаюсь, что он смотрит на меня с обещанием реванша.
После его ухода стражнику, который вбежал в помещение, отдаются команды. Когда его глаза снова расширяются от испуга, становится ясно: он не хочет находиться ни рядом со мной, ни с ней. Тем не менее, он входит в камеру, помогает мне подняться на ноги и освобождает мои запястья. Затем он быстро отдает честь, прижимая ладонь к козырьку своей шляпы.
Женщина не столько уходит, сколько испаряется: она здесь, а затем исчезает, лишь её белоснежная заплетённая коса сверкает в темноте, пока она не пропадает в каком-то проеме.
– Следуйте за мной, миссас.
Но охранник становится за мной и указывает через плечо.
– Сюда, миссас.
Мои ноги онемели, одна лодыжка кричит от боли, и я пытаюсь найти равновесие, делая шаг вперед… но останавливаюсь на месте.
Центральное пространство, вокруг которого расположены камеры, заполнено ужасными орудиями пыток. Ведра? Они предназначены для сбора крови и кишок, и несколько из них уже наполовину полны. Судьбы, всё, что сделано из дерева, запятнано красным и коричневым, весь остро заточенный металл потускнел, а всё, что из кожи, имеет пряжки и шипы.
– Пожалуйста, миссас. Сюда.
Стражник снова указывает.
Я дрожу, стуча зубами, и понимаю, что промокла до нитки, и если у меня есть хоть какая-то надежда расслабиться, мне нужно согреться. Спасибо Судьбе, что они не забрали у меня фетровую юбку Лены. Этот самодельный плащ – единственное, что поддерживает мою температуру тела.
Это шок? – думаю я.
– Идите, пожалуйста. Миссас.
Хромая мимо этого ужасного зрелища, я снова чувствую тошноту в желудке, а сточные каналы на полу с их скоплениями крови вызывают у меня рвоту. Пытаясь взять себя в руки, я бросаю взгляд на стражника. Он отвел глаза – не то чтобы я собиралась смотреть в них – и указывая на арку с фонарями справа, он увеличивает расстояние между нами.
Это позволяет мне незаметно просунуть левую руку под импровизированный плащ и нащупать карман штанов Джулиана…
Хрустальный нож Тэйла находится там, куда я положила его после того, как использовала на паутине.
Мой вздох прорывается сквозь сжатые зубы. Как они его пропустили? Вероятно, помог плотный красный фетр, решаю я, входя в туннель, отмеченный множеством других арок.
На мгновение я задумываюсь о том, чтобы вытащить оружие, развернуться и вонзить его в живот охраннику. Но я не имею ни малейшего представления о том, где нахожусь или как выбраться отсюда, и я слышу голоса других стражников, доносящиеся из разных ответвлений этого подземного лабиринта, в который мы вошли.
Это огромная тюрьма, и лучше подождать: сейчас я полна решимости убить этого солдата… но мне нужен план побега.
И пока они не нашли нож, у меня есть оружие. То самое оружие.
Что мне нужно, так это информация.
– Сэр, – говорю я, стараясь изобразить подчинённый тон, – можно узнать, где мой муж?
Когда стражник не отвечает, я оглядываюсь назад.
– Я вас умоляю. Я понимаю, что ничего не могу сделать, но мне нужно знать, что с ним случилось. Вы женаты? Уверена, вы бы почувствовали то же самое, если бы вас разлучили с вашей женой.
– Смотрите вперёд, миссас. Пожалуйста.
Я немедленно подчиняюсь, надеясь, что он воспримет это как…
– Он жив, миссас, но серьёзно ранен. Более того, по Старым Законам, он признан виновным в противодействии при разоружении.
Мне не нужно притворяться, когда слёзы подступают к глазам, и лишь крошечная часть того, что я чувствую – это облегчение от того, что Мерк выжил после пули.
Последствия этого обвинения очевидны по голосу охранника.
– И что будет дальше?
– Он будет казнён на площади завтра утром при первых лучах солнца.
Я поворачиваюсь, сосредоточившись на знаке на его лацканах, свидетельствующем о низком ранге.
– Можно мне увидеть его, пожалуйста? Прежде чем он…
– Достаточно, миссас. – Охранник опускает руку к оружиям у бедра, таким же, как у солдата. – Смотрите вперёд и продолжайте идти. Сейчас.
– Пожалуйста. – Я хочу схватить его и встряхнуть. – Он – всё, что у меня есть…
– Не заставляйте меня причинять вам боль, миссас. Вы должны продолжать идти.
Он не жесток, не как тот солдат. Но стражник крайне серьёзно настроен, и я напоминаю себе, что если рискну жизнью здесь и сейчас, то не смогу помочь Мерку… а также не получу своего шанса с тем садистом. Я снова поворачиваюсь и продолжаю хромать. Остальная часть процесса через этот нижний уровень сливается в размытое пятно, пока в голове крутятся варианты сделки: некоторые с судьбой, некоторые с мужчиной за моей спиной, часть – с той женщиной с белоснежной косой. Но затем мы поднимаемся по ступеням и подходим к двойным дверям, которые кажутся почти такими же большими, как ворота, которые открылись для нас после тумана.
Стражник отдает команду или называет пароль, и обе створки открываются….
Я отшатываюсь от яркого света, поднимая руки.
– Идите вперёд, миссас.
Он не толкает меня физически, и его голос удивительно мягок, как будто ему жаль меня. Я полна решимости использовать это в своих интересах, когда представится возможность. Если представится.
Как только мои глаза привыкают к яркому свету, я продолжаю двигаться вперед, но сразу же сбиваюсь с шага. Мы вошли в начало мраморной колоннады, которая, кажется, тянется влево насколько хватает моего взгляда. Высокие колонны, сужающиеся к изысканным капителям, поддерживают высокий потолок, повсюду сверкает золотая лепнина. Стража присутствует: на постах вдоль этой невероятно длинной галереи стоит по паре солдат в униформе. Тем временем справа раскинулся красивый сад, а за ним возвышается высокая стена, явно предназначенная для того, чтобы не впускать людей.
Повсюду светят факелы, именно их пламя отгоняет ночь, а топливо, которое они используют, горит со сладковатым ароматом.
Или, возможно, это всё цветы в саду.
– Сюда, миссас.
Охранник снова протягивает руку над моим плечом и указывает вдоль колоннады. По мере нашего движения мы проходим мимо множества дверей, охраняемых парами мужчин, и мой ум блуждает среди всех приоритетов, которые мне срочно нужно выяснить: Где компас? Где Лаванте? Где Мерк?
Тогда мне приходит в голову, что я должна считать двери. Обернувшись назад, я могу подсчитать количество пар стражей, мимо которых мы прошли. Пять пар, и мы приближаемся к шестой. Я наклоняю голову назад и проверяю потолок на наличие каких-либо знаков, которые могут помочь мне сориентироваться. Крыша так высока, что фонари, свисающие с золотых цепей, кажутся солнцами на небе, а в сочетании с теми, что установлены возле стражи, их больше, чем я могу сосчитать…
Шесть.
Под моими ногами мраморные плиты такие чистые, что я задаюсь вопросом, ходил ли кто-нибудь здесь прежде. В других обстоятельствах я была бы поражена масштабами этого здания и восхищалась изысканными резными заглавиями на колоннах…
Семь.
Наконец, виднеется конец пути, хотя он всё ещё довольно далеко, но там определенно есть стена, которая завершает грандиозную и великолепную аллею. Статуи выстроились в ряд, и в своих грациозных позах они напоминают мне уменьшенные версии богини из руин. Женские фигуры изображены в драпированных платьях, которые элегантно спадают к босым ногам, и они, кажется, несут разные предметы…
Восемь.
Лютня. Книга. Что-то, что я не могу распознать, но, судя по струнам, это, вероятно, ещё один инструмент. Лица статуй вроде бы различаются; индивидуальные черты становятся яснее по мере приближения к фигурам.
Мы наконец подходим к стене со статуями после четырнадцати пар стражей, и я удивлена гигантскими размерами женских фигур. Они в два раза выше меня, а резьба по мрамору выполнена мастерски.
– Налево, миссас, – говорит мой сопровождающий, снова указывая над моим плечом.
Я подавляю очередной вздох. Ряд статуй продолжается вдоль длинного пространства; должно быть, там пятьдесят женских фигур… или даже больше. И в отличие от колоннады, впереди стоит всего один комплект стражей у золотых дверей, установленных на полпути вдоль процессии. В отличие от всех остальных мужчин, эти охранники одеты в красное, их по двое с каждой стороны.
Наши отдающиеся эхом шаги затихают, когда мы останавливаемся перед величественным входом. Мой охранник отдает честь и получает ответный жест, а затем все смотрят на меня.
Я опускаю взгляд на пол из сверкающего белого мрамора и стараюсь выглядеть как можно меньше и менее угрожающе. Под красной фетровой юбкой, которую я использую как плащ, мне хочется незаметно просунуть руку в карман и сжать хрустальный нож, чтобы успокоиться, но я не могу рисковать его обнаружением…
Скоординированным набором церемониальных движений два стражника в красном с разных сторон от дверей делают шаг вперед, тянут изысканные замки и широко открывают золотые панели…
То, что находится по ту сторону, захватывает дух.
Семьдесят шесть
Фреска
Я делаю шаг вперед, хотя меня не просят об этом, и пересекая порог, оборачиваюсь к своему стражу.
Он качает головой.
– Нет, миссас. Мне запрещено входить… – Он понижает голос. – Будьте осторожны.
Под полями его шляпы я вижу искреннее беспокойство, и он остается на месте, пока стражи в красном не запирают меня одну. Когда золотые двери захлопываются, я снова поворачиваюсь и замираю от восхищения. Церемониальный зал вдвое длиннее той колоннады и в четыре раза шире. С потолком, который, должно быть, касается неба, и двойными рядами возвышающихся колонн, поддерживающих пространство над головой… именно так я себе представляла королевский двор. Но не это привлекает моё внимание.
С обеих сторон колонн, которые обозначают проход посередине, стоит целая армия статуй, готовых к бою: воины в униформе полностью вооружены и сидят на лошадях, которые выше меня на целую руку.
– Королева-воин… – шепчу я, подходя к одной из них.
Детали резьбы поражают воображение: пряжки на сапогах и стремени, грива лошади, свирепое выражение лица солдата… всё настолько живое, что мне кажется, будто они дышат.
Я блуждаю вдоль ряда. Их должно быть… тысяча. Выстроенные нос к хвосту, по четыре в глубину с каждой стороны, они смотрят на роскошную платформу, и когда я снова оказываюсь в проходе, сосредотачиваюсь на том, что впереди.
Трон возвышается на помосте, сверкающий золотом и искрящийся драгоценными камнями, зрелище не укладывается в моей голове. Мои глаза никогда не видели ничего подобного; даже слухи и преувеличенные сплетни из Просперитуса не могут сравниться с реальностью королевского двора, в котором я нахожусь, со статуями вокруг меня… с этим великолепным троном.
Богатства, необходимые для постройки и поддержания всего этого, выходят за пределы моего понимания, как и сила, которая нужна для того, чтобы удерживать подобную власть…
Что-то начинает пробиваться в моё сознание, и мой взгляд движется мимо трона к округлой стене позади него. Изогнутая поверхность украшена фреской, и даже когда мои инстинкты настораживаются, я понимаю, что пришла сюда не для того, чтобы любоваться искусством или теряться перед величием. Мне нужно добраться до Мерка и освободить нас обоих.
Может, так и умрёт тот солдат? В процессе нашего спасения?
– Здравствуйте? – взываю я.
Когда в ответ я слышу лишь эхо собственного голоса, я хромаю к трону и думаю о короне, которую мне вручил мистер Льюис. Если они обыскали мой рюкзак, то, должно быть, нашли коробку… и, возможно, мое путешествие завершено? Если они передали этот обруч из черных кристаллов королеве?
Проходя мимо каменных воинов, я снова замечаю, что все лица разные, так же, как и женские статуи в зале. И когда я продолжаю двигаться вдоль рядов, у меня возникает чёткое ощущение, что за мной наблюдают. Я поднимаю взгляд к потолку, затем опускаю его на пол… и наконец смотрю вбок. Сквозь лес статичных мужчин и лошадей я вижу ряд дверей. И ещё один. И ещё.
А, так вот что скрывается за всеми охраняемыми порталами, которые я считала, когда мы шли вдоль колоннады.
Я шагаю дальше и, запуская руку в карман, прикасаюсь к хрустальному ножу и говорю себе, что, конечно же, я чувствую себя под наблюдением. На мне тысячи глаз.
Хотя я знаю, что это нечто иное.
Когда я наконец достигаю помоста, я стою перед троном, изучая взглядом драгоценные камни, а моя голова кружится в бесконечных размышлениях о том, что делать дальше…
Пока моё внимание не перехватывает нечто другое.
– Что это вообще такое? – бормочу я. – Не может быть…
Хмурясь, я обхожу трон и осматриваю фреску на изогнутой стене. Поначалу на фреске кажется слишком много элементов, чтобы воспринять их взглядом, но когда я прохожусь взад-вперед вдоль изображений… я понимаю, что здесь изображена история, и повествование начинается слева.
Я подхожу к началу. Здесь изображен сверкающий белый мегаполис, расположенный рядом с ярко-синим океаном, окружённый зелеными полями, усыпанными цветами. Следующий фрагмент изображает этот зал, и люди выстраиваются в очередь с протянутыми руками… к женщине в королевских одеяниях, сидящей на…
– На этом троне, – произношу я вслух, бросая взгляд на изысканное кресло.
Королева с тяжёлой красно-золотой короной на голове обращается к своим подданным, одна рука с усыпанным драгоценными камнями жезлом протянута, другая покоится на коленях и держит сферу. Она молода и очень красива, с насыщенного цвета кожей и чёрными волосами, которые прекрасно контрастируют с её красными одеяниями и драгоценностями на шее и запястьях. Она улыбается спокойно, словно прекрасно знает своё положение и несёт свою власть с грацией и справедливостью, как мать, наблюдающая за своей семьёй.
Но следующий фрагмент изображений мрачен. В этом зале царит тьма, здесь пусто, Королева и её народ исчезли.
– Трагедия, – шепчу я, протянув руку, я веду пальцами по этой части нарисованной сцены. – Ничто уже не будет прежним.
Но здесь нет никаких подробностей о произошедшем.
Я продолжаю двигаться дальше и вижу Королеву, уходящую в свои покои, затем неурожайные поля и какую-то массовую резню в лесной лощине. Хотя кажется, что город живет своей жизнью, очевидны масштабные перемены. Время проходит, о чём свидетельствует смена сезонов: весна, лето, осень и зима – все времена года представлены закрытой дверью Королевы во дворце, намекающей на то, что она скрывается.
Следующая панель вызывает любопытство. Мы снова в этом шикарном зале, с армией статуй, как они выглядят сейчас, единственное отличие в том, что у трона стоит одна фигура…
Я отступаю назад.
Слышится скрип, когда я ударяюсь о помост и задеваю задние ножки тяжёлого трона, выбивая его из точного положения на подиуме. Потираю плечо от удара и не могу оторвать глаз от картины перед собой.
Это не может быть правдой. И всё же мои глаза не лгут.
Великолепный зал, каменная армия и пустой трон. Но фигура, укрытая в тени… за троном… та, что отвернулась от зрителя, потому что смотрит на фреску…
Это женщина в красном плаще с длинными, бесцветными волосами.
Я подношу руку к макушке, и волны, падающие за плечи, сдвигаются вперёд. Затем я опускаю взгляд на фетровую юбку, которую завязала вокруг шеи.
Мое изображение. Именно такая я сейчас.
В онемении я смотрю на последнее изображение. Королева снова сидит на своём троне, её подданные радуются, статуи убраны из зала, солнце светит на поля, полные жизни.
Я снова обращаюсь к фигуре в красном плаще, затем мчусь налево и изучаю последовательность заново, задерживаясь на мрачном эпизоде и сравнивая его с финальным квадратом в ряду. Что-то произойдет между двумя композициями, и это не только исчезновение Королевы и её народа и появление армии статуй. Но что именно – я не знаю.
Мне приходится пройти через этот нарратив несколько раз, прежде чем я замечаю разницу между первым изображением Королевы и тем, где стоит фигура в красном плаще… прямо там, где я стою сейчас.
Спотыкаясь, я обхожу трон и поднимаю взгляд на высокую спинку золотого кресла, рассматривая металлические завитки и мерцающие, искрящиеся драгоценные камни…
К зияющей дыре на вершине.
Мои глаза стремительно возвращаются к фреске, и я вижу, что на голове Королевы не корона с огромным рубином, а золотая корона… под рубином, вставленным в изящный верх трона, на котором она сидит.
Шорох привлекает моё внимание.
Я резко запрокидываю голову назад, чтобы посмотреть вверх, высоко-высоко. Над фреской, почти у самого потолка, где стена встречается с крышей, находится окошко. Отверстие закрыто занавеской, и тонкие колебания в металлических звеньях выдают чужое присутствие.
– Вы там, наверху, – выкрикиваю я. – Я вижу вас.
Занавеска замирает. Но тот, кто за ней, остаётся на месте. Я вижу его силуэт, как тень на дальней стороне сетки.
Странное спокойствие охватывает меня.
– Вы – Королева … которая никого не видит.
Когда ответа нет, я поднимаю руки, словно могу остановить её.
– Мне нужно поговорить с вами! Я пришла со срочным обращением! Пожалуйста, выслушайте меня, у меня ваша корона…
Фигура поворачивается, как будто собирается уйти, её профиль резко вырезается на фоне сетки.
– Подожди! – кричу я в отчаянии. – Стой…
Я смотрю на трон. Затем на фреску.
– Я знаю, чего вам не хватает, – слышу свой крик. Указывая на пустое место среди драгоценностей, я снова поднимаю глаза к Королеве и говорю быстро: – Я знаю, где ваш рубин! И я могу вернуть его вам!
