Текст книги "Узкий коридор"

Автор книги: Дарон Аджемоглу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 46 страниц)

Обуздание Левиафана: доверяй, но проверяй

Из описанного нами образа Обузданного Левиафана складывается впечатление, что это то самое государство, о котором мы все мечтаем и которому можно доверять. Но для того чтобы оно на самом деле было Обузданным Левиафаном, такое доверие должно иметь свои границы. В конце концов, любой Левиафан, обузданный или нет, двулик, как Янус, и деспотизм заложен в его ДНК.

Это означает, что сосуществование с Левиафаном – тяжелый труд для общества, отчасти потому, что он обладает естественной тенденцией увеличивать свою мощь со временем. Сам по себе Левиафан не является актором; говоря о Левиафане, мы, как правило, имеем в виду политические элиты – правителей, политиков или других управленцев, а иногда экономические элиты, пользующиеся непропорционально большим влиянием на государство. Большинство этих элит (а также многие из тех, кто работает в правительственных учреждениях) заинтересованы в увеличении силы Левиафана. Подумайте о бюрократах, которые безустанно работают, предоставляя вам общественные услуги или регулируя экономическую деятельность таким образом, чтобы вы не попали в зависимость от монополий или не стали жертвой хищнического кредитования. Почему бы им не пожелать для себя больше силы и власти? Подумайте о политиках, направляющих Левиафана. Почему бы им не пожелать, чтобы их собственное морское чудище не стало еще более дееспособным и доминирующим? Кроме того, чем более сложной становится наша общественная жизнь, тем больше мы нуждаемся в средствах разрешения конфликтов, в регулировании, общественных услугах и защите своих свобод. И да, чем сильнее становится Левиафан, тем труднее его контролировать. Это эффект Красной королевы в действии.

Но эффект этим не ограничивается. Как мы видели, сотрудничество с мощным обществом может значительно увеличить способность государства. Как только Левиафан обуздан, общество может ослабить поводок и позволить государству расширить сферу влияния, чтобы более эффективно предоставлять гражданам то, чего они хотят и в чем испытывают потребность. Это стратегия «доверяй, но проверяй»: доверяй государству и позволяй ему становиться сильнее, но в то же время и усиливай свой контроль над ним. Когда она работает – как это до некоторой степени происходит в США и Западной Европе, – то в результате наблюдается процесс одновременного усиления государства и общества и их уравновешенного расширения таким образом, что ни одно не доминирует над другим. Когда такой хрупкий баланс работает, Обузданный Левиафан не только прекращает войну всех против всех, но и становится инструментом социально-политического развития общества, привлечения общественности к решению насущных вопросов, построения способных институтов, слома клетки норм и экономического благосостояния. Но только если нам удастся держать его в узде. Только если мы успешно воспользуемся не слишком надежным и предсказуемым эффектом Красной королевы и удержим его под контролем. И это не так уж легко.

Прежде чем перейти к изучению Обузданного Левиафана, полезно будет понять, каким образом и почему возникают государства, как они решают конфликты в обществе и как изменяют экономические условия Отсутствующего Левиафана. Следующая глава посвящена именно этой отправной точке.

Глава 3. Воля к власти

Возвышение пророка

Мухаммед родился в Мекке примерно в 570 году н. э. в купеческой семье, рано потерял родителей и был взят на воспитание дядей. Мекка в то время представляла собой довольно оживленный торговый город, который, по всей видимости, был обязан своей популярностью Каабе – кубической постройке из гранитных блоков, которая изначала была святилищем языческих богов, а позже стала главной святыней ислама. В определенное время года совершалось паломничество в Мекку, что одновременно открывало великолепные возможности для торговли. Со временем мекканские купцы распространили свои связи по всему Аравийскому полуострову и дальше – до Дамаска и других городов Византийской и Персидской империй.

Однако мекканцы, как и жители соседнего города Медина (450 км к северу от Мекки; см. карту 4), по происхождению были кочевниками пустыни, лишь недавно перешедшими к оседлому образу жизни. Это общество не знало государства и централизованной власти, и, как и у многих других безгосударственных обществ, в основе его лежала родовая, клановая система. Мухаммед происходил из клана Хашим, принадлежавшего к племени курайшитов.

Карта 4. Аравийский полуостров: истоки ислама и саудовского государства; исторический город Урук

Приспособиться к новой жизни в городе Каабы кочевникам было нелегко. Традиционная жизнь в пустыне была основана на том, что кланы кочевали, перегоняя свои стада верблюдов и коз на сотни миль в безлюдной пустыне. Между кланами периодически возникали споры из-за источников воды или пастбищных земель, а на их фоне – бесчисленное количество повседневных конфликтов. Но обычно все эти споры разрешались на основе норм и традиций кочевых племен, а когда это не срабатывало – особенно во время конфликтов между разными племенами или кланами, – то одна из групп могла просто откочевать в сторону и занять любой другой участок практически незаселенной местности. Когда же конфликт не удавалось уладить и этим способом, оставалось прибегнуть к кровной мести и возмездию по принципу «око за око» (в некоторых случаях цена за «око», то есть за выбитый глаз, достигала сотни верблюдов).

В городе Каабы жизнь была устроена сложнее, и не только из-за более частых и разнообразных конфликтов, неизбежно возникавших в результате того, что в городе жили рядом представители разных кланов. Новые экономические возможности, появившиеся в результате паломничества и последовавшего за ним расцвета торговли, пробудили в клановом обществе дух индивидуализма и привели к новым конфликтам – и именно в то время, когда клетка традиционных норм начала разрушаться, а прежние связи, которые поддерживали группы кочевников в пустыне, стали ослабевать. Таков был социальный контекст, в котором появился на свет будущий пророк ислама.

Примерно в возрасте сорока лет Мухаммеда начали посещать видения, которые он позже объяснил как откровения, исходящие от ангела Джибриля (Гавриила). Эти откровения, которые позже легли в основу Корана, священной книги мусульман, имели форму афоризмов, побуждавших людей признать новую монотеистическую религию, почитавшую Аллаха в качестве единого истинного бога. Причем речь шла не просто о новой религии, но также о новых общественных нормах – более совершенных, чем деление общества на кланы, подобные клану Хашим. Эти же нормы ставили под сомнение многие проявления новейшего индивидуализма, в том числе одержимость деньгами.

Мухаммед начал проповедовать эту новую религию и призывать окружающих присягнуть новому Богу. Первыми обращенными стали его жена Хадиджа, а также близкие родственники и друзья Мухаммеда. В 613 году он уже открыто проповедовал в городе, но это понравилось не всем. Другие торговые кланы возмущались, что Мухаммед критикует их обычаи и их веру; они подозревали, что на самом деле Мухаммед, возможно, стремится захватить политическую власть в Мекке, в которой в тот момент не существовало центрального правительства. Число сторонников Мухаммеда тоже постепенно росло, ситуация продолжала обостряться, и в 622 году Мухаммеду с группой последователей пришлось бежать в Медину^[16] – это была знаменитая хиджра («переселение»).

Эмиграция из Мекки объяснялась не только растущей враждебностью к Мухаммеду на родине, но и просьбой жителей Медины: они хотели, чтобы Мухаммед помог им решить их собственные проблемы. В Медине, как и в Мекке, в муках рождалось на свет новое оседлое общество. Но Медина, в отличие от Мекки, была не торговым городом, а высокопродуктивным аграрным оазисом. Различные участки этого оазиса принадлежали различным кланам двух племен – аус и хазрадж. Также в Медине проживали три еврейских клана. Кланы окружили свои территории защитными укреплениями и беспрестанно враждовали друг с другом. Противостояние достигло кульминации в битве при Буасе (617), после чего жизнь в оазисе стала напоминать описанную Гоббсом «войну всех против всех».

Некоторые жители Медины выдвинули идею, что Мухаммед – нейтральный чужак, освященный авторитетом своей новой религии, – смог бы стать арбитром в конфликтах и принести мир и порядок в город. В июне 622 года делегация из 75 мединцев прибыла в Мекку, чтобы сделать это предложение Мухаммеду; при этом они поклялись защищать его и новую религию. Мухаммед согласился. Договор между ним и жителями Медины записан в так называемой Мединской конституции, в которой говорится:

Во всем, что между нами различного, следует обращаться к Богу и Мухаммеду.

В сущности, Мухаммеду предстояло принять на себя роль судьи в спорах между отдельными людьми и между кланами. Но как ему исполнять эту роль, если у него нет никакой власти, позволяющей приводить в исполнение законы и заставлять других исполнять его указания? Однако упоминание Бога в Мединской конституции совершенно ясно указывает, что Мухаммед действует не как частное лицо, а как пророк: частью его соглашения с жителями Медины было обязательство последних принять религию Мухаммеда и уверовать в откровение, о котором он учил. И в самом деле, Мединская конституция начинается следующими словами:

Во имя Бога милостивого, милосердного!

Этот документ написан пророком Мухаммедом для верующих из племени курейш города Ясриб и для тех, кто следует за ними, кто присоединился к ним и кто выступил вместе с ними в священный поход.

Эти слова намекали жителям Ясриба (Медины), что они, возможно, получат больше, чем просили. Мединская конституция не просто делала Мухаммеда судьей. Она фиксировала рождение общества нового типа – общества, основанного не на семейных или клановых связях, а на общей религии и зарождающейся централизованной власти, сосредоточенной в руках пророка. Это был конец безгосударственности.

Мухаммед поначалу не занимал никакой официальной должности в системе исполнительной власти, но, начав с этой скромной платформы, он стал быстро возвышаться. Об этом свидетельствуют приведенные выше слова о тех, «кто выступил в священный поход». Что же это за священный поход? В 623 году, через год после хиджры, Мухаммед и пришедшие с ним из Мекки сподвижники-мухаджиры («переселенцы») стали перехватывать мекканские торговые караваны. Подобные грабительские налеты не считались чем-то необычным у кочевников Аравии, но в данном случае они получили иное значение: теперь это были не просто межплеменные стычки, а рейды мусульман против неверных. В 624 году в этих рейдах стали принимать участие не только мухаджиры, но и ансары («помощники») – перешедшие в ислам жители Ясриба. В марте того же года мухаджиры и ансары разбили большой мекканский отряд в битве при Бадре.

Эта битва и последующее сражение при Ухуде повысили авторитет Мухаммеда и укрепили его контроль над Мединой. Теперь у пророка было достаточно власти, чтобы изгнать из города кланы, которые отказывались присягнуть ему на верность (особенно еврейские), и он начал использовать свой религиозный авторитет для реформирования местного общества, изменив правила вступления в брак и получения наследства.

Пусть Мухаммед поначалу и обладал ограниченными полномочиями в разрешении споров, но он строил новое государство, которое традиционные кланы практически не контролировали. Со временем его власть росла – отчасти из-за того, что кочевники пустыни, прослышав об успехах Мухаммеда, приходили в Медину, чтобы принести ему присягу в верности. Другая причина заключалась в том, что «переселенцы» получали определенную долю добычи, захваченной при налетах на караваны.

Сам Мухаммед получал одну пятую этой добычи. Он также постановил, чтобы его сподвижники делали специальные пожертвования (по сути дела, платили налог) в пользу уммы («общины верующих в Бога»); кроме того, он обложил иудеев и христиан особым налогом «за защиту». О растущей мощи и богатстве уммы свидетельствует количество лошадей, которых Мухаммед мог выставить в очередном рейде. В битве при Бадре в 624 году у мусульман было всего два коня. В 630 же году они могли вывести в поле уже 10 000 лошадей.

В 628 году Мухаммед использовал свой растущий авторитет, чтобы организовать и возглавить большой караван мухаджиров и ансаров в Мекку – с официальной целью совершения паломничества. У жителей Мекки это вызвало понятное беспокойство, и они заставили паломников остановиться за пределами города и начать переговоры; было достигнуто соглашение о том, что на следующий год мусульмане снова придут в Мекку, а мекканцы на три дня покинут город, чтобы Мухаммед со своими последователями смог беспрепятственно совершить паломничество.

Пока шли переговоры, Мухаммед собрал своих сподвижников в тени большого дерева и предложил им принести ему присягу на верность до смерти. Эта клятва, получившая название «присяги довольства», стала очередным шагом в строительстве государства в Медине. Как и предполагал Гоббс, Левиафану требуются люди, готовые подчиниться его воле. Именно это сделали жители Медины, согласившись выполнить все, что прикажет Мухаммед. По-прежнему не обладая формальной законодательной или исполнительной властью, Мухаммед, по сути дела, стал правителем нового государства.

Огромный авторитет Мухаммеда подтвердили события 630 года – всего за два года до его смерти. Стремясь как можно больше расширить территорию своего государства и обратить в ислам как больше язычников, Мухаммед организовал военную экспедицию в город Табук на северо-западе Аравии и объявил участие в походе религиозным долгом всех мусульман Медины. Теперь он стал еще и главнокомандующим.

* * *

История о том, как Мухаммед строил новое исламское государство, иллюстрирует некоторые ключевые идеи данной книги. До появления пророка никаких государств на территории Аравии не существовало, там жили лишь племена. Даже в более урбанизированных районах, таких как Мекка или Медина, не было централизованной власти. Это создавало множество проблем, в том числе разгул насилия и отсутствие безопасности. На просторах аравийских пустынь места хватало всем кочевым племенам, но в тесном оазисе Медины или в Мекке – городе священной Каабы – кланам, перешедшим к оседлости, предстояло научиться жить рядом с чужаками. Единственным очевидным выходом было создание централизованной власти. Но как это сделать, не уступив контроль над всеми какому-то отдельному племени или клану?

И тут появляется Мухаммед со своими откровениями, полученными от ангела Гавриила, и мединцы усматривают в новом учении возможность для решения своих проблем. Они приглашают Мухаммеда к себе, чтобы он стал арбитром в разрешении конфликтов между кланами и племенами. Ему и в самом деле удается установить в городе мир, оказав огромную услугу всем обитателям Медины. Но на этом история не закончилась. Хотя Мухаммед и его «переселенцы» поначалу были меньшинством в Медине, численность и богатство мусульманской общины быстро росли, поскольку все больше людей обращались в ислам и делились с общиной частью своего состояния. Так в Аравии зародилась политическая иерархия. В 628 году, когда была принята «присяга довольства», авторитет Мухаммеда в Медине был уже непререкаем. Два года спустя он смог поднять весь оазис в поход на северный город Табук.

За восемь лет мединцы проделали огромный путь. Они согласились подчиниться централизованной власти ради разрешения общественных конфликтов, но при этом они вступили на скользкую тропу образования государства, с которой было уже не свернуть. Мухаммед активно занимался строительством этого государства; отчасти его цель заключалась в том, чтобы сосредоточить власть в своих руках и в руках своих сподвижников, но в процессе этого он не только изменил практики разрешения конфликтов, но и полностью перестроил все общество, его нормы и обычаи. Во всем этом он блестяще преуспел: менее чем за десятилетие Мухаммед заложил основы будущего мощного исламского государства – гигантской империи, которая охватит весь Ближний Восток и положит начало новой впечатляющей цивилизации.

В чем твое преимущество?

Рождение ислама – пример процесса, который антропологи называют «формированием первичного государства» (pristine state formation): построение политической иерархии и того или иного типа централизованной власти на месте, где прежде не существовало ничего подобного. Мы видим на этом примере и критически важные факторы процесса, и сопряженные с ним трудности.

Самая главная трудность (мы уже обсуждали ее в предыдущей главе) заключается в том, что процесс построения государства – это тропа, проходящая по скользкому склону. Причина, по которой во многих догосударственных обществах так и не возникает централизованной власти, заключается именно в том, что в этих обществах уже имелись определенные нормы и практики, которые не только позволяли разрешать возникающие конфликты, но и препятствовали концентрации власти. Как только какому-либо человеку или какой-либо группе удастся сосредоточить в своих руках достаточно влияния для того, чтобы он или они смогли разрешать конфликты и защищать общество от основных угроз, то становится достаточно трудно удержать этого человека или группу от того, чтобы они захватили еще больше власти и начали регулировать поведение общества во всех сферах жизни. Именно это и произошло в Медине.

Жители Медины изначально предполагали, что им удастся построить систему, которая компенсирует некоторые недостатки безгосударственного существования, но при этом они смогут избежать полного подчинения авторитету государства или харизматического лидера. Но им это не удалось – точно так же как это не удалось и некоторым другим поначалу безгосударственным обществам, вступившим на скользкую тропу, не удержавшимся на склоне и свалившимся в объятия доминирующего Левиафана.

Так почему же традиционные нормы и другие средства контроля, разработанные в таких обществах, иногда не срабатывают и не сдерживают строителей государства? Для начала скажем, что существует явление, которое немецкий философ Фридрих Ницше называет «волей к власти»: всегда находятся определенные люди и группы, желающие увеличить свое влияние на других, даже если нормы и не одобряют этого. Именно поэтому даже в самых внешне гармоничных безгосударственных обществах рано или поздно появляются индивиды, которые хотят заполучить больше власти, больше богатства и больше контроля над другими. Но есть также идейные индивиды или группы, желающие получить больше власти, потому что они руководствуются теми или иными идеалами переустройства общества. Многие из таких «выскочек» терпят неудачу, не сумев противостоять существующим нормам и действиям конкурентов, но некоторые все же достигают успеха.

Потенциальные строители государства с большей вероятностью одержат победу и расшатают нормы, которые призваны их сдерживать, если у них будет какое-то преимущество – нечто особенное, что позволяет им легче преодолевать препятствия. Для Мухаммеда таким преимуществом стала религия. У него была собственная религиозная идеология, которая освятила его авторитет в качестве разрешителя конфликтов, а также позволила влиять на последователей, с помощью которых он строил новое общество. Раз появившись и оформившись, эта религиозная идеология стала драйвером неудержимого процесса всё большей концентрации власти.

Другое мощное преимущество – это организационные способности лидера, его умение создавать новые коалиции или более эффективные военные структуры (мы покажем это в следующем разделе на примере образования государства зулусов в Южной Африке). Еще одну возможность – технологическое преимущество – мы обсудим чуть позже в данной главе на примере гавайского короля Камеамеа, который строил свое государство с помощью огнестрельного оружия, доступа к которому не имели его соперники. Во всех этих случаях лидерам помогали также личная харизма и другие источники легитимности – например, происхождение, примерное или даже героическое поведение в прошлом или же просто сила характера.

Последняя важная особенность, характерная для многих примеров формирования первичного государства (история Мухаммеда – один из таких примеров), – это реорганизация общества вслед за появлением политической иерархии. Как мы видели в предыдущей главе, общества без централизованной власти, как правило, организуются с помощью набора норм, регулирующих и контролирующих конфликты – а по сути дела, и все аспекты жизни. Как только запускается процесс образования государства, у строителей последнего появляется стимул уничтожить эти нормы или как минимум преобразовать их таким образом, чтобы они начали служить собственным интересам строителей. И это совершенно необязательно происходит потому, что строители хотят ослабить клетку норм и обеспечить свободу, – а лишь потому, что нормы ограничивают политическую иерархию и стоят на пути к еще большей концентрации власти. Мухаммеду важно было подавить систему кланов, преобладавших в Медине и Мекке, и ему это удалось, поскольку его религиозное учение поставило новую общину верующих выше родов или кланов. А для зулусского короля Чаки, как мы сейчас увидим, важно было прежде всего подорвать авторитет колдунов.

Рога буйвола

В своих воспоминаниях британский офицер Хорас Смит-Дорриен описывал события 22 января 1879 года следующим образом:

Примерно в 12 часов дня зулусы… снова показались в большом количестве и с огромной смелостью начали спускаться с холмов на равнину, так что наши пушки и ружья какое-то время были весьма заняты… Разглядеть, что именно происходит, было трудно, но стрельба была плотной. Стало очевидно, что зулусов очень много, потому что они расходились (то есть разворачивали свои «рога») по всей равнине к юго-востоку, явно намереваясь забраться в тыл нашего лагеря.

Смит-Дорриен служил в составе экспедиционного корпуса под командованием Фредерика Тесигера, лорда Челмсфорда. Корпус был направлен в так называемый Зулуленд (ныне часть провинции Квазулу-Наталь Южно-Африканской Республики, см. карту 5) – район, находившийся на переднем крае расширяющейся британской колониальной империи. В задачу Челмсфорда входило устранение независимого зулусского государства, которым на тот момент правил король Кетчвайо. Реакция короля на вторжение британцев была очень простой. Он приказал своим воинам:

Ступайте медленно, атакуйте на утренней заре и пожрите этих красных солдат.

Так они и поступили 22 января. Челсмфорд допустил ошибку: он разделил свои силы, оставив примерно 1300 солдат (в основном из 24-го пехотного полка) и два артиллерийских орудия у подножия горы Изандлвана. Излишне самоуверенные и недостаточно подготовленные «красные мундиры» столкнулись с двадцатитысячной зулусской армией, обладавшей значительным боевым опытом: за предыдущие 60 лет зулусы подчинили себе обширные территории и создали в Южной Африке огромное государство. Оно было настолько мощным, что оказало долговременное влияние на огромный регион, на территории которого сегодня располагаются Ботсвана, Лесото, Мозамбик, Свазиленд, Замбия и Зимбабве (см. карту 5). Смит-Дорриен вспоминал:

Наступающие ряды зулусов… представляли собой изумительное зрелище, шеренга за шеренгой, слегка врассыпную, стреляющие на ходу, ибо у некоторых из них было огнестрельное оружие, сметающие все на своем пути. Огонь ракетной батареи^[17], располагавшейся, по всей видимости, всего лишь в миле от нашего фронта, вдруг прекратился, а потом мы увидели остатки отрядов Дернфорда, в основном конных басуто, скачущих галопом назад справа от нашей позиции. Не думаю, что нам удастся когда-нибудь узнать наверняка, что именно там произошло.

Местность была пересечена донгами^[18], там и был застигнут врасплох Рассел с его ракетной батареей, и никому из них не удалось выбраться, чтобы рассказать о случившемся. Позже я слышал, что Дернфорд, доблестный командир, на самом деле смог добраться до лагеря и пал там в бою.

Карта 5. Южная Африка: земли зулусов и тонга; четыре южноафриканские колонии

К концу дня британские войска были полностью разгромлены. Смиту-Дорриену удалось остаться в живых только благодаря темно-синей офицерской форме: зулусским воинам приказали пощадить людей в темной одежде, поскольку так, дескать, одеты только гражданские, а среди них, возможно, есть священники. Спаслись всего несколько человек, которые смогли рассказать о величайшем военном поражении, которое потерпели британцы за все время колонизации Африки.

* * *

Наблюдая – возможно, довольно хладнокровно – за наступлением зулусской армии, Смит-Дориен обратил внимание на одну из важнейших тактических инноваций, которые помогли зулусам упрочить свое государство. Речь идет о «рогах буйвола» – придуманном основателем государства Чакой тактическом построении, при котором войско разделялось на четыре части: «грудь буйвола» в центре, «туловище» за ней и два фланга-«рога» по обеим сторонам, окружавшие врага. Смит-Дорриен отметил и другое нововведение Чаки – дисциплинированные полки, составленные на основе традиционных ритуальных объединений, вооруженные укороченными копьями иклва для рукопашного боя, пришедшими на смену длинным метательным копьям-ассегаям.

Злодей, не ведающий закона

Чака родился примерно в 1787 году и был незаконным сыном тогдашнего вождя зулусов. В то время зулусы представляли собой небольшое племя, одно из многих подобных племен, обитавших в вельде – на засушливых равнинах Южной Африки. Мать Чаки, отвергнутая обществом из-за незаконнорожденного ребенка, нашла прибежище в соседнем племени мтетва. В 1800 году у мтетва появился новый вождь по имени Дингисвайо. Предвосхитив некоторые будущие реформы Чаки, Дингисвайно предпринял ряд успешных завоеваний, расширивших его владения. Всего он подчинил себе около тридцати племенных групп в округе, включая и зулусов.

Молодой Чака, призванный в армию мтетва, стал одним из лучших ее воинов и вскоре прославился отвагой и полным отсутствием моральных норм. Дингисвайо обычно старался относиться к побежденным врагам милостиво; но Чака, как правило, выступал за то, чтобы перебить пленных всех до одного, за что и получил прозвище «злодей, не ведающий закона». Он постепенно делал карьеру в войске, пока, наконец, не возглавил его. В 1816 году отец Чаки умер, и Дингисвайо помог своему полководцу стать новым зулусским вождем.

Чака тут же приступил к реорганизации племени зулусов, а также других племен, которые он покорил, и построению новой социальной системы. Для начала он собрал всех взрослых мужчин и разделил их на четыре полка, из которых сформировал свои первые «грудь» и «туловище» буйвола, а также фланги. На тот момент численность этого войска составляла всего лишь примерно 400 человек. Чака обучил их пользоваться новыми короткими копьями иклва, которые он разработал вместе со своими кузнецами, и боевыми щитами нового типа. Также он велел воинам выбросить свои сандалии и ходить исключительно босиком, что позволяло им передвигаться быстрее.

Подготовив свои первые серьезные военные силы, Чака приступил к завоеванию окружающих земель. Начал он с покорения племени элангени, которое предпочло быстро сдаться и подчиниться власти Чаки. Потом пришел черед бутелези, которые осмелились сопротивляться и потому были перебиты. Всего за год армия Чаки выросла до 2000 воинов. В следующем году был убит Дингисвайо, и Чака объявил себя вождем мтетва. Благодаря своей беспощадной тактике он покорял одно племя за другим, включая их в состав своего растущего государства. Согласно одному из сказаний устной истории зулусов,

бутелези, амакунгебе, имбуене, амакуну, маджола, ксулу, сикакане – все эти племена жили очень близко… Чака напал на них и перебил эти племена; он подкрадывался к ним ночью. А племена, которые жили дальше, – это амамбата, гаса, кумало, хлуби, квабе, дубе, лангени, тембу, зунгу, макоба.

Термин «перебил» (killed off) в разных контекстах имел различное значение. В некоторых ситуациях, как, например, в случае с бутелези, Чака, похоже, в буквальном смысле истребил все племя целиком. Но в других случаях покоренные племена просто включались в расширяющееся государство зулусов. Другие племена старались сохранить некоторую дистанцию, но все же предпочли объявить себя данниками зулусов и платили Чаке дань в виде скота и молодых женщин. К 1819 году Чака расширил территорию зулусов, первоначально занимавшую около 260 км², до 30 000 км², а его армия теперь насчитывала 20 000 человек.

Свою столицу Чака устроил в краале^[19] Булавайо (он показан на карте 5), и первое ее описание глазами очевидца относится к 1824 году, когда Булавайо посетила группа английских торговцев из Порт-Натала (ныне Дурбан). Генри Флинн, один из гостей, рассказывает:

При входе в огромный крааль для скота мы увидели около 80 000 туземцев в военном облачении… Затем Чака поднял посох в руке и ударил им вправо и влево, высоко подпрыгивая среди других вождей, после чего вся человеческая масса пришла в движение. Воины разделилась на полки, и часть их побежала к реке и окружающим холмам, а остальные, образовав круг, начали танцевать вокруг Чаки в центре. Это было потрясающее зрелище, удивительное для нас, ведь мы не могли поверить, что так называемые дикари могут быть настолько хорошо дисциплинированы. Затем в центр арены вошли отряды девушек во главе с командирами того же пола, численностью от 8 до 10 тысяч каждый, и все они держали по небольшому посоху в руке. Девушки присоединились к танцу, продолжавшемуся около двух часов.

Чака также начал процесс реформирования существующих норм. Вместо традиционной системы родов и кланов государство Чаки базировалось на двух новых принципах.

Во-первых, на возрастных группах. Во многих частях Африки, как и во многих других регионах мира, юноши и девушки в какой-то момент проходят обряд инициации – посвящения в сокровенное знание, доступное только взрослым членам общины. Ритуалы инициации часто включают в себя обрезание или нанесение обрядовых шрамов, а также долгое пребывание в изоляции, в безлюдной, дикой местности и другие испытания. В некоторых африканских обществах, особенно в Восточной Африке, инициация стала настолько важным институтом, что юноши (а иногда даже девушки), проходившие инициацию одновременно, включаются в одну возрастную группу (age set), к которой и будут принадлежать всю свою жизнь.