Текст книги "Узкий коридор"

Автор книги: Дарон Аджемоглу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц)

Та версия, которую выбрали первый император Цинь Шихуанди и его главный советник Ли Сы, подразумевала очень строгий контроль. Империя была поделена на тридцать шесть (впоследствии на сорок два) округов, во главе которых назначались губернатор, военный командир и управляющий. Под этими назначенцами располагалась изощренная иерархия чиновников, держащая цепкой хваткой общество, как и советовал Шан Ян.

Характер такого контроля иллюстрирует административный документ, опубликованный историком Энно Гиле. Его составил управляющий уездом, обращаясь к главе округа с просьбой одобрить назначение новых старосты и почтового служащего в местной деревне. Через четыре дня после подачи прошения ему пришел отказ. В просьбе было отказано, потому что в деревне насчитывалось только двадцать семь хозяйств и она считалась слишком маленькой для таких чиновников. Такие документы свидетельствуют о сложной сети назначаемых из центра чиновниках и об эффективности обработки запросов, не говоря уже о степени владения необходимой информацией (точное количество дворов – двадцать семь).

Государство Цинь также ввело единую систему мер и весов, единую денежную систему, календарь и стандартизированную систему китайской письменности. Оно же построило разветвленную сеть дорог, расходящихся из столицы Сяньяна по всей империи. Одной из самых важных и долговечных инноваций стала «колодезная система полей», названная так по китайскому иероглифу, обозначающему «колодец» и похожему на девять полей, образованных пересекающимися двумя горизонтальными и двумя вертикальными линиями. Считалось, что именно девять земельных участков должны содержать одного солдата-воина. Такая система подчеркивала равный принцип распределения земли, а также распределения налогового бремени и военных обязанностей. Впервые ее упоминание встречается в сочинениях Мэн-цзы, который утверждал, что

добродетельный правитель должен начинать с осмотра и распределения земель. Когда границы не проведены должным образом, ни распределение земель согласно колодезной системе, ни подати в виде зерна для осуществляемых правителем вознаграждений не будут справедливыми.

На этом этапе стали очевидными недостатки модели Шан Яна. Для содержания такой глубоко проникающей во все сферы жизни системы недостаточно было иметь только «богатое государство», необходимо было также иметь плотно облагаемое налогами общество. В конце концов кто-то же должен был предоставлять материальные и трудовые ресурсы для сооружения 8000 терракотовых воинов в натуральную величину, которых Цинь Шихуанди заказал для своей усыпальницы. Одним из следствий повышения налогообложения стал всплеск народных восстаний вскоре после смерти Цинь Шихуанди, приведших к падению династии Цинь всего лишь через пятнадцать лет существования, на протяжении которых правили всего лишь два императора. Победителем в последующей политической нестабильности в конечном итоге стал крестьянин из завоеванного царства Чу. Он основал новую династию Хань и провозгласил себя императором под именем Гао-цзу. Приостановив поначалу сбор налогов, он впоследствии сократил их до одной пятнадцатой доли урожая. Он также сократил количество обязательных трудовых повинностей, налагаемых государством Цинь.

Действия Гао-цзу были попыткой направить государство в более конфуцианском направлении. Он исходил из легалистских предписаний, но интерпретировал их согласно конфуцианским идеям. Последующие китайские системы управления и законов, вплоть до настоящих, можно осмыслить как колебание между двумя этими философиями и слияние их постулатов; каждая из систем находилась в какой-либо точке между Шан Яном и Конфуцием. Несмотря на широкий спектр, они сходились в некоторых основных принципах. Наиболее критична концепция Деспотического Левиафана – идея монархического правления всемогущего императора, не предоставляющего народу право голоса или участия в управлении. Император всегда находился над законом. Затем идет идея о том, что государством должны управлять талантливые люди, что необходимо, если император желает править обществом так, как пожелает. Она тоже коренится в философии конфуцианства, утверждающей, что необходимо «поощрять достойных и талантливых». Последний ключевой принцип заключается в том, что император должен беспокоиться о благосостоянии народа и ограничивать себя моральными соображениями. Этот же принцип включает в себя идею о том, что император должен повышать экономическое благосостояние своих подданных, или, если использовать выражение более поздних династий, «накапливать богатство среди народа». Эти три принципа образовывали своего рода социальный договор, придающий государству некоторую легитимность. Если они нарушались, народ мог восстать.

Потребовалось некоторое время, чтобы китайские императоры разработали рабочую институциональную модель, удовлетворяющую этим трем принципам. Поворотным пунктом было осознание того, что трудно заниматься микроуправлением так, как это представляли себе Шан Ян и императоры династии Цинь. Это слишком дорого. Для такого тщательного контроля необходимо взимать высокие подати, как в денежном виде, так и в виде трудовых повинностей, а это не согласуется с последним принципом. Без привлечения народа к управлению и обсуждения расхода поступлений, высокое налогообложение вызывает недовольство и в конечном счете ведет к восстанию. Как мы увидим, восстания возникали довольно часто, но последующие императоры пытались снижать недовольство, сокращая налоги, даже если это означало меньшую способность государства предоставлять общественные услуги и следить за исполнением законов.

Организация власти согласно этим трем принципам – дело непростое, и она никогда не была идеальной. По сути, наблюдалась постоянная борьба между моделью микроуправления и принуждения Шан Яна и более мягкой конфуцианской стратегией отдаления от общества, полагавшейся на то, чтобы задавать пример добродетельного правления. Императоры династии Хань, хотя они и сократили налоги с трудовыми повинностями, изначально во многом придерживались курса династии Цинь. Династия Цинь непосредственно контролировала наиболее важные активы – шахты, крепости и даже такие производства, как литейные мастерские. Так же поступали и представители династии Хань. Но при меньших налоговых поступлениях им приходилось смирять контроль над обществом и постепенно отходить от модели Цинь.

Со временем начала разрушаться и колодезная система полей, в результате чего в сельской местности появились крупные землевладельцы. Но при отсутствии каких бы то ни было ограничений власти всемогущего правителя такие процессы всегда можно было повернуть вспять. На протяжении последующих 2000 лет Китай сотрясали различные попытки восстановить модель Шан Яна, последняя из которых представляет собой приход к власти коммунистов, внедривших после 1949 года свою версию колодезной системы в виде коллективных сельских хозяйств. Современную версию конфуцианской модели представляет собой то, что мы наблюдаем после 1978 года, когда под руководством Дэн Сяопина коллективизация пошла вспять и китайское руководство начало бороться с коррупцией, поскольку она нарушала конфуцианские принципы добродетельного правления. Для того чтобы примерно представлять будущее Китая, важно понимать это историческое колебание между легализмом и конфуцианством.

Первую попытку восстановить жесткий государственный контроль над экономикой после падения династии Цинь предпринял император У-ди из династии Хань, правивший пятьдесят четыре года с 141 по 87 год до н. э. У-ди установил императорскую монополию на производство железа и соли, а также контроль над большинством видов производства и коммерческой деятельности. Его современник, историк Сыма Цянь, писал, что «на удовлетворение правителя было потрачено богатство всего мира, но все же он оставался недоволен». Реформы У-ди долго не продлились.

Следующим, кто попытался совершить нечто подобное, был Ван Ман, ставший регентом при малолетнем правителе Хань в 1 году до н. э. и объявивший себя императором пять лет спустя, после смерти наследника. Ван попытался вернуть постепенно ослабевавший контроль над экономикой и обществом. Он объявил о том, что вся земля принадлежит государству, конфисковал поместья многих крупных землевладельцев и создал больше государственных монополий. В 23 году н. э. из-за недовольства реформами поднялось народное восстание; восставшие ворвались во дворец и убили Ван Мана. После этого колодезная система вновь разрушилась, к 30 году н. э. была отменена обязательная военная служба, и общество перестало строиться на основе комплекса «крестьяне-солдаты».

Правление династии Хань закончилось в 220 году, за чем последовала череда сменявших друг друга недолгих режимов. На севере набирали силу кочевые племена из Внутренней Азии, а на юге правили различные ответвления Хань. До объединения Китая под династией Суй в 581 году предпринимались попытки воскресить модель Шан Яна, в частности при династии Северная Вэй, правившей с 386 по 524 год на севере Китая. В 485 году Вэй учредила свою систему «равных полей», которую сохранила династия Суй в 581 году, а затем пришедшая ей на смену в 618 году династия Тан. Определило судьбу новой версии колодезной системы восстание Ань Лушаня, разразившееся в эпоху Тан в 755 году. Хотя в 763 году, после того как повстанцы захватили столицу Чанъань, восстание было подавлено, оно унесло жизни сотен тысяч человек и опустошило государство Тан. С утратой государством контроля над обществом система равных полей развалилась, и нормой стало частное владение землей.

В 960 году воцарившаяся после Тан династия Сун провела очередную реструктуризацию в духе перехода от Цинь к Хань. Несмотря на преемственность, способ управления сдвигался от легализма к конфуцианству. Одним из последствий реструктуризации стало значительное усиление бюрократического контроля и учреждение экзаменационной системы на занятие государственных должностей, пришедшей на смену прежней практике назначения на должность преимущественно по рекомендациям. (Другим последствием стал быстрый экономический рост, о чем мы поговорим чуть позже.) Впрочем, позже меритократию государственной службы систематически подрывали как практика продажи должностей, распространившаяся с XVII века по мере уменьшения фискальных ресурсов, так и постоянное вмешательство со стороны центральной власти.

В 1127 году северную часть территории Сун завоевали чжурчжэни из Внутренней Азии, основавшие новую династию Цзинь. В ответ на это столица Сун была перенесена на юг, но затем как государство Цзинь, так и остаток империи Сун завоевали монголы во главе с Хубилай-ханом, основавшим династию Юань. После смерти Хубилая в 1294 году правили еще десять императоров, пока династия Юань не пала во время массовых восстаний 1350-х годов. Но за это время они преобразовали организацию китайского государства, установив более персональную модель, основанную на иерархии монгольских племен и разделив китайское общество на ряд наследственных каст. Были установлены многочисленные новые налоги, а также трудовые повинности. В новую столицу Даду, ныне Пекин, в ответ на повышенный спрос на товары и труд свозились ремесленники.

Династию Юань сверг Чжу Юаньчжан, основавший в 1368 году, через два десятилетия гражданской войны, династию Мин. Объявив себя императором под именем Хунъу, он установил государство Мин на политическом спектре ближе к концу Шан Яна. Хунъу быстро сконцентрировал в своих руках больше власти – например, устранил должность первого министра, который до тех пор служил своего рода голосом государственной службы. В 1373 году он упразднил экзаменационную систему, потому что ему не нравились результаты, и несколько раз проводил суровые чистки среди чиновников. Затем Хунъу попытался внедрить в Китае новую версию колодезной системы полей. На протяжении своего тридцатилетнего правления Хунъу пытался повернуть вспять маркетизацию экономики и даже стал собирать налоги не деньгами, а товарами. В 1374 году он запретил заморскую торговлю, и запрет этот был снят только ближе к концу XVI столетия (и периодически с тех пор возобновлялся).

Начиная с 1380 года Хунъу проводил массивную экспроприацию земель крупных землевладельцев, и к концу его правления почти половина земли в центральной провинции Цзяннань вокруг дельты Янцзы, где находилась его столица Нанкин, стала государственной собственностью. Деспотизм в правлении ощущался на протяжении всего периода Мин. В 1620-х годах в академии Дунлинь в уезде Уси, милях в 50 к западу от Шанхая, возникла конфуцианская оппозиция. Ее представители посмели составить список «Двадцати четырех преступлений» (государства). В ответ на это император Тяньци казнил двенадцать предводителей оппозиции, а тринадцать совершили самоубийства. Сотни из обвиненных в их поддержке подверглись чистке. Но их идеи поддерживали и другие группы, такие как «Общество возрождения» («Фушэ»), жестоко подавленное при династии Цин в 1660-х годах. Критика не допускалась.

Переход Китая обратно к легализму при смене династий Сун и Мин показывает, что ничем не сдерживаемое государство не предоставляет свободу своим гражданам. Напротив, именно оно становится источником доминирования над ними, как это советовал Шан Ян и как этому совету охотно следовали представители династии Мин.

Пресечение заведенного порядка

Усиливавшийся деспотизм Мин привел к серии восстаний, таких как Крестьянская война 1628–1647 [Примеч. переводчика: в тексте упоминается Восстание красных повязок, но оно было в 1351–1368 годах], что подчеркивает один из ключевых недостатков легалистской модели. Династию в конечном счете разрушили внутренние конфликты и экспансия еще одного народа из Внутренней Азии, маньчжуров, основавших династию Цин. Описание непосредственных очевидцев маньчжурского завоевания приводится в летописи уезда Таньчэн, располагавшегося на побережье примерно на полпути от Пекина в Шанхай:

30 января 1643 года великая армия вторглась в город, перебив чиновников и от 70 до 80 процентов мелких дворян, писцов и простолюдинов; внутри городских стен и снаружи захватчики перебили десятки тысяч; на улицах, во дворах и переулках людей сгоняли вместе и убивали или ранили; остатки были передавлены, а из тех, кому удалось сбежать, мало кто остался цел и невредим. До 21 февраля 1643 года великая армия устанавливала лагеря вдоль границ нашего уезда… Завоеватели оставались здесь двадцать два дня; они грабили и сжигали всю местность, убивали и калечили людей. Они также уничтожили Цаншанпао, убив там более десятка тысяч мужчин и женщин.

Не выказывая никакого стремления «завоевывать сердца и умы», маньжуры в 1644 году все же захватили Пекин и установили династию, которой суждено было стать последней в истории Китая. Но перед этим лидер повстанцев Ли Цзычэн основал еще одну династию, продержавшуюся шесть недель. Он разделил представителей элиты, евнухов, купцов, крупных землевладельцев и высокопоставленных чиновников на разряды по уровню дохода и приказал конфисковать от 20 до 30 процентов их благосостояния. Сам Ли накопил при этом состояние в 70 миллионов лянов серебра. Он даже повел речи о системе равных полей, прежде чем его свергло с трона маньчжурское войско.

Маньчжуры, как и монголы, были чужаками, и им приходилось каким-то образом держать местное население под своим контролем. Одной любопытной стратегией стало требование сбривать волосы на лбу и висках и заплетать оставшиеся на затылке в косу, наподобие той, что носили сами маньчжуры. Завоеватели решили, что таким образом китайцы подчинятся новой династии. В марте 1647 года, через три года после захвата маньчжурами Пекина, Чан Шан, губернатор провинции Ганьсу, отправился в инспекционную поездку. 4 марта он достиг уезда Юнчан, расположенного непосредственно у Великой стены. Его торжественно встретили студенты местной школы. Губернатор писал: «Я заметил одного человека, который, по всей видимости, сохранил волосы на голове. Приехав в уездный ямэнь [местный магистрат], я вызывал всех студентов для академических экзаменов… Я лично подошел к тому человеку и снял с него головной убор. Его волосы и в самом деле не были сбриты». Местные чиновники уверили Чана в том, что плакаты с декретом о бритье действительно были развешаны, и что у виновника, Лю Косиня, нет оправданий. Чан приказал посадить Лю за решетку и отослал императору письмо с просьбой немедленно казнить его, чтобы «поддержать законы правящей династии». Ответ пришел быстро: «Казнить его на месте. Но как поступить с местными чиновниками, главой семьи, местным старостой и соседями?» В результате небритую голову Лю отсекли от его тела и выставили на всеобщее обозрение, чтобы «предупредить народ». Главу семейства Лю, как и местного старосту и соседей, высекли, а главу магистрата оштрафовали в размере трехмесячного жалования.

Требования к прическам сохранялись на протяжении всего правления династии Цин. В 1768 году по империи прокатилась волна страхов по поводу «кражи душ» – якобы некие злоумышленники отрезали косички и тем самым крали души людей. Похищенные души позволяли получать власть над другими. Китайское правительство при императоре Цяньлуне отреагировало на эти обвинения серьезно. Одним из регулярных способов выяснить дело было прибегнуть к пытке «цзя-гунь», или «сдавливающие доски», – устройство для медленного сдавливания лодыжек, либо к альтернативным инструментам пыток, вызывавших многочисленные переломы берцовых костей.

Одним из обвиненных в краже душ в 1769 году был монах Хай Инь. При задержании у него нашли несколько коротких прядей волос, которые, по его утверждению, он раздобыл несколько лет назад; и в самом деле, он носил их на шесте, не скрываясь. Местные власти подвергли его допросу и решили выяснить правду при помощи пыток. Но монах упорно молчал, и через несколько дней местные власти сообщили: «Если и дальше пытать его, то он может умереть, и тогда мы не сможем ничего выяснить». «Верно», – резюмировал император киноварными чернилами, которые использовались для подписания официальных документов. Хай Инь продолжал молчать, и чуть позже императору сообщили, что заключенный «заразился распространенным в это время года заболеванием» и что он страдает от загноившихся ран. Ситуация казалась настолько безнадежной, что местный магистрат решил, что будет «лучше публично казнить его с целью развеять все сомнения толпы», поскольку после ареста Хай Иня начали распространяться всякие слухи. Поэтому «преступника вывели на площадь, обезглавили и выставили на обозрение толпы». Точно так же обвинили другого монаха, Мин Юаня, который через неделю после ареста скончался. «Рассмотрено», – добавил император киноварью. Так что не только франки были озабочены волосами – ими были озабочены даже императоры династии Цин, хотя и в иной манере.

О серьезности своих намерений императоры Цин заявили покоренному народу не только указом о сбривании волос. В мае 1645 года в дельте реки Янцзы восстали против нового правительства, и цинские военачальники устроили настоящую резню, убив 200 000 человек, мужчин, женщин и детей. «Описание десяти дней в Янчжоу», оставленное очевидцем Ваном Сичу, – чтение не для слабонервных. После разрушения города Янчжоу выживших заставили двигаться маршем.

Некоторые женщины подошли… частично обнаженными, и они стояли почти по колени в грязи. Одна держала на руках девочку, которую солдат выхватил и бросил в грязь, а потом потащил за собой женщину. Один солдат поднял меч и возглавлял путь, а другой выставил копье и подталкивал нас сзади; третий расхаживал туда-сюда посередине и следил, чтобы никто не сбежал. Несколько десятков человек гнали вместе, словно стадо свиней. Любого, кто отставал, хлестали плетьми или сразу же убивали. Женщин связали за шеи толстой веревкой – одну за другой, словно жемчужины. Спотыкаясь с каждым шагом, они быстро испачкались грязью. Повсюду на земле лежали младенцы. Органы раздавленных лошадиными копытами или ногами людей были размазаны по грязи, а крики еще живых пронзали всю округу. Каждый ров или пруд, мимо которых мы проходили, были заполнены трупами, их ноги и руки переплетались. Их кровь стекала в воду, и при смешении зеленого и красного давала самые разные оттенки. Каналы тоже были заполнены до самого верха трупами.

«Экономный» деспотизм

Будучи чужаками, императоры Цин понимали, что их правление держится на более шатком основании, и что повышение налогов может привести к восстанию. А это, как мы видели, знакомая тема, уходящая корнями к основанию династии Хань. Одним из поводов для беспокойства был так называемый заговор Ма Чаочу в 1652 году. Ма, крестьянин из Хубэя, попал под влияние некоего монаха, убедившего его в том, что ему уготована великая участь. Ма стал утверждать, что он связан с последними представителями династии Мин, продолжавшей править «Царством западного моря» с «молодым владыкой» из династии Мин. В распоряжении этого государства якобы 36 000 воинов, а также полководец У Саньгуй. Ма сплотил вокруг себя последователей, утверждая, что он тоже полководец этого царства и что с помощью волшебных летающих машин его войска вскоре атакуют долину реки Янцзы. Пока движение Ма набирало силу, цинские власти обнаружили в одном из его лагерей склад недавно выкованных мечей. Ма сбежал, но некоторых его родственников схватили. В последующей охоте на людей, длившейся несколько лет, были задержаны сотни подозреваемых, но Ма так и не обнаружили. Его захваченные последователи рассказывали, как после присоединения к отрядам Ма новички «мазали себе рты кровью и глотали бумажные амулеты; также они отращивали длинные волосы и не брили лбы», что было явным признаком антицинских настроений. Арестованных «пытали с крайней жестокостью» и оставляли в живых, только если они признавались в своей вине. Император Цяньлун написал киноварью: «Единственная искра может вызвать пожар в степи».

Государство Цин постоянно было обеспокоено возможностью восстаний (и не без причин), но это не означало, что оно воздерживалось от своевольных и деспотичных решений. К подобным шагам можно причислить возобновление минского запрета на морскую торговлю и насильственное переселение в 1661 году по приказу императора Канси почти всех жителей южного побережья на 10 миль вглубь суши с целью контроля над торговлей и пиратством.

Чтобы решить вопрос с восстаниями, цинские власти в 1713 году шагнули в конфуцианскую сторону оси «легализм – конфуцианство» и заморозили в номинальном выражении земельный налог, основной источник бюджетных поступлений. С этих пор каждый платил фиксированную сумму за участок площадью в один му (примерно 667 кв. м). Поскольку в течение столетия цены значительно возросли, в реальном выражении налоговые поступления в казну радикально снизились. Государство Цин вряд ли могло предоставлять общественные услуги в широком масштабе.

И в самом деле, в этот период наблюдается сокращение предоставляемых ранее государственных услуг, вроде создания запасов зерна на случай голода, и выполнение огромных инфраструктурных проектов, вроде создания Великого канала. Государство больше не могло позволить себе покупать зерно для зернохранилищ, а Великий канал к 1840 году стал несудоходен. В 1824–1826 годах из-за отсутствия ухода за шлюзами и дамбами, а также без очисток ила разрушилась вся система контроля над водами Желтой реки. Последовали опустошительные наводнения.

Стоит рассмотреть, как было устроено китайское государство того времени и почему оно не могло поддерживать коммерческую и промышленную активность или предоставлять многие общественные услуги. На вершине находились шесть министерств или советов – персонала, доходов, ритуалов, войны, работ и наказаний. Примечательна была сама терминология, имевшая древнее происхождение, например не «правосудие», а «синь-пу», что переводится как «наказание». И действительно, древнейшие известные списки законов на бронзовых сосудах назывались не «списки законов» или «кодексы законов», а «Книги наказаний», что вполне согласуется с тем, как законы понимал Шан Ян. Старейший из дошедших до нашего времени полный сборник законов – это кодекс Тан 653 года (от кодекса Цинь сохранились лишь фрагменты). С течением времени он был в значительной степени модифицирован, а в 1740 году правительство Цин составило свою версию. Эти кодексы подтверждают тот тезис, что китайские законы предназначались не для отправления правосудия и уж точно не для поддержания свободы, а для администрирования и регулирования общества. Их не интересовали права обвиняемых против государства. Любой закон мог быть изменен или аннулирован императором, находившимся выше законов. Процедуры в отношении обвиняемых подразумевают, что обвиняемых считали виновными, если не будет доказано обратное. Чтобы они ничего не забыли рассказать, статья 386 цинского уголовного кодекса допускала жестоко избивать всякого, кто «делал то, что делать не должно».

Как мы видели, одной из известных заслуг китайского государства была конкурентная система экзаменов на занятие государственных должностей. Стремление к меритократии заметно еще во времена Цинь, хотя более систематической она стала в эпоху Сун и, возможно, достигла зенита в эпоху Цин. Существовало три уровня экзаменов. На самом нижнем уровне претенденты состязались за звание лиценциата. В 1750 году на нижнем уровне было около 500 тысяч человек, прошедших эту ступень. Два раза в три года несколько тысяч из них собирались в столице своей провинции на экзамены следующей ступени, длившиеся три дня и две ночи. Примерно 95 процентов из них отсеивалось. Ставки были очень высоки.

Прохождение экзаменов гарантировало постоянный статус элиты и важные налоговые и юридические поблажки. Представителей чиновничьего сословия нельзя было арестовывать и подвергать расследованию и пыткам без разрешения императора, а если их вина была доказана, то такие применяемые к простолюдинам наказания, как избиение бамбуковыми палками, изгнание или смертная казнь, заменялись денежными штрафами. С определенной долей вероятности они могли получить официальную должность. Но им предстояло пройти еще одно испытание. Через год после провинциальных экзаменов прошедшие их собирались в Пекине для столичных экзаменов. Всего мест насчитывалось 300, и при этом отсеивалось 90 процентов кандидатов. Затем император лично вручал награду каждому, и занявшие высшие места получали должности в центральных министерствах, а занявшие низшие места – должности магистратов в региональных учреждениях. В эпоху Цин существовало около 1300 уездов в 180 округах, которые, в свою очередь, объединялись в 18 провинций, каждая с губернатором во главе. Поскольку к концу XVII века в империи насчитывалось около 300 миллионов жителей, то в среднем магистрат заведовал делами примерно 230 000 человек. В крупных уездах могли проживать и по миллиону человек. У каждого чиновника магистрата имелся штат помощников, но они не были государственными служащими; магистрат либо платил им из своего оклада, либо они жили на то, что с китайского обычно переводится как «отжатие», – на то, что они получали с рядовых жителей. Когда дело касалось юридических функций, магистрат одновременно выполнял обязанности детектива, прокурора, судьи и присяжных. Кроме того, он заведовал общественными работами, обороной и поддержанием порядка.

В чем же заключались очень трудные экзамены на занятие государственной должности? В 1669 году принимавшие экзамены в Шантуне требовали от кандидатов из уезда Таньчэн поразмыслить над текстами и объяснить их. В качестве текстов предлагались высказывания Конфуция из книги «Беседы и суждения»: «Те, кто знают истину…» и «Учитель сказал: Человек рождается для добродетели. Если он теряет добродетель, но продолжает жить, то избегает смерти лишь по счастливой удаче». Также им предлагалось поразмыслить об искреннем человеке: «Имеет ли такой человек какое-либо существование или нечто вне себя, от чего он зависит? Назовите его человеком своего идеала, насколько он искренен! Назовите его бездной, насколько он глубок! Назовите его Небом, насколько он необъятен!» Это также была цитата, на этот раз из сочинений Мэн-цзы. Все кандидаты провалились. Вообще, с 1646 по 1708 год от уезда Таньчэн экзамены не сдал ни один кандидат.

Хотя экзаменационная система и была состязательной, она не проверяла технические знания и не поощряла технических знаний или навыков, сколько-нибудь связанных с административными делами или управлением уездом. Предполагалось, что магистраты будут поддерживать законы без всякого юридического образования. Частных юристов или частных участников делопроизводства также не существовало. В систему проникали многочисленные немеритократические элементы. До трети всех магистратов назначались по рекомендации губернаторов. Что, пожалуй, еще важнее, так это то, что вся система сосредотачивалась в руках императора, который мог назначить на должность, повысить и отстранить любого по своему желанию. Как выразился сам Цяньлун: «Оценка и выбор [высокопоставленных чиновников] ежедневно рождаются в Нашей груди».

В связи с понижением доходов от налогов, начиная с 1680-х годов при императоре Канси в эпоху Цин вводится практика массовой продажи сертификатов – по сути аукцион за право членства в элите. По некоторым оценкам, в 1800 году насчитывалось 350 тысяч чиновников, купивших свои должности. Поскольку государство Цин не могло надлежащим образом оплачивать услуги своих служащих, то возникла широкая система коррупции, достигшая своего расцвета в конце XVIII века в эпоху «правления» Хэшэня.

Родившийся примерно в 1750 году Хэшэнь занимал скромную должность в отряде императорской охраны, когда в 1775 году на него обратил внимание сам император Цяньлун. Возможно, молодой человек чем-то напоминал наложницу, в которую император был влюблен в юности. В результате Хэшень был назначен на 20 высших постов, включая министра налогов, и он быстро создал огромную сеть коррупции, назначая на должности своих ставленников. Без его распоряжения невозможно было занять ни один пост. Он требовал подарков и поддерживал только тех, кто был верен ему. За двадцать лет своего «правления» Хэшэнь подорвал государственную систему империи Цин на всех уровнях. Сразу же после смерти императора Цяньлуна его сын Цзяцин приказал арестовать Хэшэня и заставил того совершить самоубийство. Ему был предъявлен список обвинений из двадцати преступлений, включая то, что он въезжал в Запретный город на верхом или на паланкине. Но больше поражает список его имущества. Помимо прочего, он включал в себя следующее: «Двадцать изначальных павильонов и беседок; шестнадцать вновь построенных павильонов; один главный дворец с тринадцатью корпусами и 730 комнатами; одно восточное крыло дворца с семью корпусами и 360 комнатами; одно западное крыло дворца с семью корпусами и 360 комнатами; одно вновь построенное поместье в стиле Хуэчжоу с семью корпусами и 620 комнатами; один провинциальный дворец с 730 комнатами; один сад с 64 павильонами и беседками; восемьсот тысяч му (1 му = 667 м²) пахотной земли». Кроме этого, в кладовых Хэшэня обнаружили 58 000 унций чистого золота, 54 600 серебряных слитков, полмиллиона связок медных монет, огромное количество нефрита, женьшеня, жемчуга, рубинов, 380 серебряных чайных ложек и 108 серебряных чаш для полоскания рта. Хэшэнь стал символом стремительного упадка государства Цин. Примечательно то, что, хотя император Цзяцин и избавился от Хэшэня, он при этом не провел широкомасштабных чисток. Не было проведено и никаких серьезных реформ Цензората, который по идее должен был расследовать случаи коррупции среди магистратов и гражданских служащих более низкого уровня. В эпоху Цин он располагался в Пекине и вряд ли мог наблюдать за состоянием дел во всей империи. Государство так и оставалось неспособным и не предоставляло общественные услуги.