Текст книги "Узкий коридор"
Автор книги: Дарон Аджемоглу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 46 страниц)
Слово «дхарма», упоминаемое в «Дигхе-никая», имеет особое значение; впервые оно упоминается в «Дхармашастрах» – в группе текстов, составленных между 600 и 300 годами до н. э. Дхарма – это надлежащее поведение человека в обществе и в мире, и слово можно перевести как «праведное поведение». Выгода от такого морального поведения – накопление духовных заслуг для получения благ в будущих жизнях после реинкарнации. Дхарма была индийской версией китайских конфуцианских этических принципов, призванных заставить правителя вести себя морально и действовать на благо людей. Как мы видели в предыдущей главе, несмотря на то, что все китайские императоры утверждали о своей приверженности конфуцианским принципам, это не всегда сдерживало их поведение. То же можно сказать и о дхарме в Индии.
Появившиеся монархии использовали совершенно другой принцип для оправдания новой структуры власти. Ключевую роль в этом сыграла система варн. Во многих текстах необходимость государственной власти объясняется необходимостью поддерживать общественный порядок, основанный на варнах. Это ясно дает понять Каутилья, когда рассуждает о системе варн:
Когда она нарушается, то наступает конец света из-за смешения каст и обязанностей. Поэтому царь никогда не должен позволять людям отклоняться от своих обязанностей; ибо тот, кто исполняет свои обязанности, всегда соблюдает обычаи ариев и следует правилам касты и разделению религиозной жизни, несомненно, будет счастлив ныне и впоследствии.
Итак, царь должен следить за тем, чтобы люди придерживались своих обязанностей согласно своей варне и касте. Система же варн, в свою очередь, в виде брахманских ритуалов легитимизировала государство. Это очевидно по наиболее известному ритуалу коронации того времени, «ратнахавимси». Царь заходил в дом каждого «ратнина», или владельца драгоценности, и совершал там молитвы. Разные авторы указывают разное количество ратнинов, от одиннадцати до пятнадцати, но все они согласны в одном: первыми были брахманы. Эта церемония показывала, кто обладал властью и перед кем нес свою ответственность царь. Отношения между варнами и государствами – другая важная причина, по которой Красная королева в Индии оказалась сломанной. Предполагалось, что государство должно поддерживать и почитать систему варн, а не ломать ее. Кастовая система же сохраняла иерархию и не позволяла обществу бросить вызов государству.
При содействии Каутильи Маурьям удалось создать империю невиданных ранее в Индии масштабов (см. карту 12). Помимо прочего, получить представление о ее размахе можно по так называемым каменным надписям (эдиктам) Ашоки, внука Чандрагупты и самого известного из императоров Маурьев. Ашока правил с 268 по 232 гг. до н. э. Он повелел высечь различные законы и принципы на скалах и колоннах по всему своему царству – возможно, чтобы о них узнали как можно больше людей. Главные его каменные надписи высечены в Кандагаре, далеко на западе, на территории современного Афганистана; в Еррагуди к югу от Хайдарабада, на территории современного штата Андхра-Прадеш; в Дхаули на востоке, на территории современного штата Одиша (Орисса); и далеко на севере в Шахбазгархи, на территории современного Пакистана. Это дает представление о размахе империи Ашоки, а тексты дают нам возможность получить представление о том, как он правил. Хотя «Артхашастра» предполагает, что империя Маурьев обладала бюрократической системой, густая сеть которой проникала вплоть до уровня деревень, современные истории полагают, что это крайне неправдоподобно.
В этом смысле книга Каутильи посвящена скорее желанному, нежели реальному, положению дел и пишет о том, что возможно. Чтобы компенсировать недостаток реального контроля, Ашока обратился в буддизм и проповедовал дхарму как философию правления; его «эдикты» говорят о том, какой должна быть эта философия. В шестом эдикте Главных каменных надписей Ашока утверждает:
Докладчики должны оповещать меня о делах людей в любое время (и) повсюду: когда я ем, в гареме, в личных покоях, в загоне дла скота, в паланкине, в парке. И повсюду я буду распоряжаться делами людей.
А также если на совете (махаматрасов) возникнет спор или будет предложена поправка в связи с любым дарением или заявлением, о котором я объявил устно, или поднимется важный вопрос, которых был передан на усмотрение махаматрасов, то об этом следует доложить мне немедленно, везде и в любое время.
Так я повелел. Ибо я никогда не доволен тем, как сам совершаю дела, и как поручаю их другим.
Здесь Ашока поддерживает образ в вышей степени подотчетного правителя, озабоченного благосостоянием своего народа. Любопытна последняя строка этого эдикта. Ашока несколько иронично замечает: «Но трудно достичь этого без великого рвения». И действительно, «великое рвение» по большей части отсутствовало. Империя Маурьев потерпела крах в 187 году до н. э., менее чем через пятьдесят лет после смерти Ашоки.
Гана-сангхи пережили Маурьев и сохранялись еще некоторое время. Несмотря на то, что на территории Северной Индии после распада империи Маурьев расцветали, увядали и сменяли друг друга разные мелкие государства, вероятно, что только после образования Делийского султаната в XIII веке и последующей Империи Великих Моголов в 1526 году в Индии закрепились более деспотические государственные институты. До этого мы находим, например, упоминание о том, что Чауханы – один из крупнейших кланов раджпутов, правивших в Раджастхане до создания Делийского султаната, – были вынуждены получать разрешение деревенского собрания для повышения налогов. В том же контексте мы встречаем слово «панчаят» для обозначения собрания, которое, как мы видели, до сих пор используется в Индии для местных кастовых и политических собраний. Даже при развитии более деспотических институтов те далеко не всегда и везде проникали во все местные сообщества, в частности на юге, к которому мы теперь переходим.
Земля тамилов
Собрания и представительные системы не были монополией Северной Индии. Они существовали повсюду, и пожалуй, даже в большей степени на юге полуострова. Даже Моголы не могли здесь закрепить свой контроль, и этот регион пользовался большой автономией вплоть до периода британского колониального правления, который начался с правления Ост-Индской компании (до 1857) года, а затем продолжился прямым контролем британского правительства до обретения независимости в 1947 году.
Рассмотрим государство Чола, на примере которого видно не только, что собрания на юге Индии играли важную роль, но и как происходил процесс централизации государств снизу вверх, когда автономные политические образования сами решали объединяться. Государство Чола контролировал огромные части Юго-Восточной Индии из своего центра в Тамилнаде, «Земли тамилов» (см. карту 12). Вероятнее всего, оно возникло в VIII веке и продолжало существовать до конца XIII века. Сначала его столицей был Танджавур на юго-востоке современного Ченная в Тамилнаде; позже столицами были Канчипурам и Мадурай. На местном уровне их администрация базировалась на деревенских собраниях. В деревнях с преобладанием крестьян эти собрания назывались «ур», а в поселениях, где власть удерживали брахманы, они назывались «сабха» – этот термин мы уже слышали ранее. По всей видимости, в ур, как и в сабху, входили все взрослые мужчины деревни. Но есть свидетельства, заставляющие предположить, что члены сабхи избирались из некоего круга лиц по жребию. Примечательна в этом отношении надпись из храма Уттарамерура, контролируемого брахманами поселения, в которой упоминаются многочисленные подробности о том, как функционировали эти институты.
Всего должно быть тридцать округов. Из этих тридцати округов те, кто живет в каждом, собирают и выбирают одного человека на основании следующих признаков, необходимых для включения в состав избранных:
Он должен обладать более чем четвертью облагаемой налогом земли. Он должен жить в доме, построенном на своем участке. Его возраст должен быть меньше семидесяти лет и больше тридцати пяти. Он должен знать мантры и брахманы [комментарии к ведам].
Даже если он владеет одной восьмой земли, его имя можно включить при условии, что он знает одну веду и одну из четырех бхашья.
Далее следует длинный список родственников, которых нельзя рассматривать кандидатами одновременно. Человек не имел права избираться в собрание, если он был «похитившим имущество другого, а также взявшим запретные блюда». Также исключался любой, принимавший участие в собрании за последние три года или ранее, если он никогда не высказывал своего мнения.
Исключая всех этих, имена следует записать на ярлыках для тридцати округов и… положить в горшок. Ярлыки вынимают на встрече полного собрания, включая молодых и старых членов.
Далее приводятся подробные инструкции по поводу того, как класть и вынимать ярлыки, чтобы никто не смог смошенничать. Так избирали по жребию 30 человек, по одному от каждого округа. Они участвовали в различных комитетах, таких как садовый комитет, комитет резервуаров и ежегодный комитет. Мы точно не знаем, чем занимался садовый комитет, но комитет резервуаров, скорее всего, заведовал резервуарами с питьевой водой и каналами для орошения земли. Орошение часто упоминается в инструкциях. Например, в одной записи говорится:
Собрание брахмана… заключило соглашение с двумя братьями… Поскольку вода не доходит до канала от пруда в деревне двух братьев, собрание очищает от ила воду в своем пруду, выполняет половину работ по соединению с каналом и позволяет текучей воде из своего пруда проходить по этому каналу в пруд соседней деревни.
В надписи из другой деревни говорится про «два малых канала», где
собрание местных брахмана и более крупное собрание наду определили границы земли этих каналов по отношению к окружающим полям без того, чтобы понижать уровень земли в каналах, идущих к соседней деревне.
В других поселениях также были «пятикратный комитет» и «золотой комитет».
Если в итальянской Сиене собрания проводились по звуку колокола, то в одной тамильской деревне сигналом к собранию служили удары в барабан. Ур и сабха также заведовали сбором налогов, некоторые из них оставляли себе, а другие передавали государству Чола. Они же разрешали споры по поводу земли и другие юридические вопросы.
А теперь кое-что весьма любопытное. Уры и сабхи объединялись в более крупный орган под названием «наду», упоминавшийся выше в связи с решением о каналах. Отдельные уры и сабхи, похоже, избирали представителей в наду, где принимались коллективные решения. Характерной чертой было нерегулярное географическое распределение наду, отдельные из которых охватывали довольно маленькую территорию. Например, судя по записям, наду Аданур-наду включало в себя представителей только двух деревень. Другие записи говорят о том, что четыре деревни вместе составляли наду Вада-Чриувайил-наду. Некоторые наду объединяли от одиннадцати до четырнадцати деревень. Историк Й. Суббараялу на основании сотен надписей, в основном храмовых, составил карты наду мандалама Чолу, центральной области царства в долине реки Кавери. Она показывает, что форма и площадь разных нару широко варьировали, даже несмотря на более или менее равномерную плотность населения в долине. Так получилось, потому что государство Чола было не столько навязанным сверху образованием, сколько объединением ранее независимых поселений. Государство строилось снизу вверх, подобно швейцарскому государству, о котором мы поговорим в следующей главе. Такое предположение подтверждает другая надпись XII века, в которой говорится, что для коронации Раджадхираджи II в Чоле требовалось получить согласие наду.
Также немаловажно, что название самого современного штата Тамилнада, что в настоящее время переводится как «Земля тамилов», происходит от названия тамильских деревенских объединений наду.
От гана-сангхи до лок-сабхи
Итак, мы видели, что слово «сабха» имеет глубокие корни в истории Индии. Оно впервые упоминается по меньшей мере более 2500 лет назад в связи с собраниями государств типа «гана-сангха» на севере Индии. В настоящее время нижняя палата парламента Индии называется «Лок-сабха», что означает «народное собрание». Но насколько реальна преемственность между ними?
Ответ: вполне реальна. Индия – крупная, разнородная страна, и нет никаких сомнений том, что значение термина «сабха» бывало разным в разных регионах несмотря на то, что он, похоже, встречался повсюду. Государства Северной Индии, особенно Империя Великих Моголов, основывались в результате внешнего вторжения и уж точно не были результатами процесса образования снизу вверх, подобно государству Чола. Тем не менее Моголы не создавали административный аппарат, необходимый для замены сабхи и деревенских республик. Вместо этого они мирились с местной автономией, пока им платили налоги. Моголы передавали право сбора налогов в определенной области должностному лицу под названием «заминдар», которое могло оставлять себе часть налогов (обычно 10 процентов). У Моголов имелись чиновники по доходам, которые собирали точные сведения о местном производстве, но они не создавали местную бюрократическую систему по сбору налогов. Как же собирали налоги заминдары? В некоторых случаях это были представители домогольской элиты, у которых имелись свои средства принуждения, но часто они собирали налоги при сотрудничестве с местными деревенскими властями. В других случаях заминдары отсутствовали и Моголы имели дело непосредственно с местными властями, несшими коллективную ответственность за сбор налогов.
Между такими деревенскими институтами также наблюдается значительная преемственность. Их преобразовали чиновники британской Ост-Индской компании в XVIII веке, особенно после 1765 года, когда могольский император предоставил компании право собирать налоги в Бенгалии и Бихаре. Вкратце ситуация блестяще обрисована в известном «Пятом отчете избранного комитета по делам Ост-Индской компании», представленном в британском парламенте в 1812 году. Отчет сосредотачивался на институциональных нововведениях компании начиная с 1756 года, особенно в отношении сбора налогов. Но в нем же содержится любопытное описание деревенской жизни Индии.
Деревня… с политической точки зрения… напоминает корпорацию или поселковый совет. Ее собственный корпус чиновников и служащих состоит из следующего. Потайл, или главный поселенец, надзирающий над делами всей деревни, разрешает споры жителей, следит за порядком и исполняет обязанности… сбора налогов в своей деревне, каковую обязанность ему в лучшей степени позволяют отправлять личное влияние и знакомство со всеми подробностями ситуации и потребностями людей.
В этом отчете перечисляется большое количество деревенских служащих, исполнявших различные задачи, включая «суперинтенданта резервуаров и каналов», и отмечается: «При такой простой форме муниципального правления обитатели сельской местности проживали с незапамятных времен». В 1830-х годах сэр Чарльз Меткалф напишет, что
Деревенские коммуны – это маленькие республики, обладающие внутри себя почти всем необходимым и почти независимые от любых внешних связей… объединение деревенских комитетов, каждый из которых сам по себе образует отдельное маленькое государство, на мой взгляд, больше всяких других причин способствовало сохранению народа Индии во всех революциях и переменах, от которых он пострадал.
В «Пятом отчете» не используется слово «панчаят», но оно вскоре появляется в других источниках и колониальных документах того времени. Например, Генри Самнер Мейн в опубликованной в 1871 году книге «Сельские коммуны востока и запада» упоминает «деревенские советы» Индии с избираемыми функционерами, а Б. Г. Баден-Пауэлл в своей книге «Истоки и рост сельских коммун в Индии», опубликованной в 1899 году, пространно рассуждает о панчаятах, хотя, похоже, считает их в большой степени олигархическими. В 1915 году Джон Маттхай отмечал, что «наиболее характерной чертой управления деревенской общиной был панчаят, или деревенский совет», который «мог представлять собой либо общее собрание жителей, либо избираемый среди них комитет». В 1880 году британские власти уже пытались воспользоваться этими деревенскими институтами. «Доклад о голоде в Индии» того же года сообщает:
В большинстве частей Индии существует некоторая сельская организация, предлагающая готовое и естественное… средство… оказания помощи деревни. Для будущего прогресса страны необходимо поощрять принцип местного самоуправления, благодаря которому все больше дел любого рода можно передавать местному руководству.
В 1892 году был принят закон о том, что выборы в панчаяты должны проходить среди народа «любым удобным образом», а принятый в 1911 году в Мадрасе закон позволял проводить выборы в панчаяты и перечислял большое количество задач, которые должны решать эти органы, включая освещение общественных дорог, очистку общественных дорог, канализации, резервуаров и колодцев, а также учреждение и содержание школ и больниц.
Неудивительно, что образ идеальной Индии Махатмы Ганди был основан на идее автономных поселений – то, что он называл «хинду сварадж» или «индийское самоуправление». Британское колониальное правительство также пыталось воспользоваться этой же традицией. После обретения независимости такие сельские институты укрепились. Статья 243 Конституции Индии допускает создание «Грам-сабхи» – деревенского собрания, состоящего из взрослых членов с правом голоса, который демократически избирает панчаят для управления делами деревни. Эти институты были еще более укреплены согласно закону «Панчаяти Радж» 1992 года, который создал иерархию трех видов панчаятов и институционализировал их в индийской политической системе.
Нет чести среди варн
Итак, демократия в Индии имеет глубокие корни. Но несмотря на эти корни, демократическая политика не работает эффективно в обществе, обращенном против себя самого и раздробленном в силу еще более глубокой иерархии. Это можно увидеть на примере штата Бихар (см. карту 12), где местная демократия дала дополнительный толчок разделению общества и в процессе скорее подорвала, нежели укрепила способность государства, в противоположность тому, что ожидается от эффекта Красной королевы. Причем на этот раз не «дваждырожденные» объединились против тех, кто ниже их, а нижние касты действовали против высших, особенно с 1990 по 2005 год, когда главным министром штата становился либо Лалу Прасад Ядав, либо его супруга Рабри Деви.
Бихар – один из беднейших штатов Индии. В 2013 году примерно треть из 100 миллионов его населения жила в бедности. Напротив, в Тамилнаде бедных насчитывается лишь 11 процентов, а в Керале – 7 процентов. В Бихаре также самый низкий во всей Индии процент грамотности среди взрослых – 64 процента согласно переписи 2011 года, и в этом он далеко отстает от таких штатов, как Керала с ее 94 процентами. Бедность и неграмотность столь ужасающи в основном из-за низкой способности государства в этом штате. Соседний штат Джаркханд, который был частью Бихара до 2000 года, демонстрирует тревожные цифры недостатка учителей – до 40 процентов, и их невозможно найти. Ситуация в Бихаре почти такая же.
Местная власть демонстрирует такую неспособность, фактически потому, что не может получать дотации центрального правительства. Индийские штаты получают значительную долю своего бюджета от центрального правительства, а для этого они должны подавать заявки на субсидии и состязаться между собой в ряде бюрократических процедур. А это, конечно же, требует (какой-то) способности. Нужно вовремя заполнять формуляры, следить за распределением средств, составлять бюджет и принимать планы расходов. Но огромное количество денег, предназначенных для Бихара, до него так и не доходит. Взять для примера программу «Сарва Шикша Абхиян» по улучшению начального образования, в чем так остро нуждается Бихар. С 2001 по 2007 год для Бихара были выделены 52 миллиарда рупий, но только половина из них, 26 миллиардов, были действительно потрачены. В то же время в период с 2002 по 2006 год 40 миллиардов рупий были выделены государством на программу «Раштрия Сам Викас Йоджана». Они предназначались для различных инвестиций в физическую и социальную инфраструктуру в отсталых районах. Правительство штата Бихар смогло обеспечить распределение только 10 из 40 миллиардов и из них реально потратило только 62 процента. Еще хуже проходила флагманская программа улучшения дорог в сельской местности «Грам Садак Йоджана». Здесь Бихару удалось потратить только 25 процентов выделенных штату денег. Тем временем половина из 394 процентов, одобренных национальным правительством по схеме «интегрированного развития детей», так никогда и не начались. Штат систематически получает от государства суммы меньше, чем мог бы получить, и в большой степени не осваивает даже их.
И это все из-за неэффективной структуры местного правления в Бихаре. Оно централизовано нелепым образом: любые решения по расходам более, чем 2,5 миллиарда рупий (55 тысяч долларов США в середине 2000-х) должен был принимать кабинет министров штата. Все это приводило к длительным задержкам, и поскольку перед тем, как переходить к освоению других средств, необходимо было освоить 60 процентов любых первоначальных поступлений из Дели, то часто становилось слишком поздно требовать или осваивать что-то, кроме первого поступления. Согласно докладу Всемирного банка 2005 года,
существующие правила гражданской службы предусматривают меритократическую систему найма, распределения, повышения, санкций и наград. Однако система функционирует хаотично, непрозрачным и немеритократическим образом. На моральное состояние сотрудников влияют в общей совокупности проблемы, связанные с рабочим окружением (включая те, что касаются работников-женщин), инфраструктурой и окружением, местными конфликтами и задержкой зарплат… Руководителей районов разочаровывает централизация, отсутствие поддержки и понимания со стороны начальства, отсутствие реакции на сообщения о должностных злоупотреблениях и неэффективности на нижестоящих уровнях.
Такая оценка подразумевает полную неспособность государственных институтов, но дело не только в этом. Дело не только в том, что «система функционирует хаотично, непрозрачным и немеритократическим образом»; во многих случаях работать в системе просто некому. В 1990-х годах в правительстве штата было много незаполненных вакансий, в том числе наблюдалась острая нехватка инженеров. Главная причина этого заключалась не в отсутствии квалифицированных кадров, а в том, что комитет по распределению не проводил совещания, а когда проводил, то его решения не одобрялись. В результате должности главных инженеров в двух главных инженерных отделениях, департаменте дорожного строительства и организации сельского инженерного проектирования, оставались вакантными на протяжении долгого времени. Все 15 должностей ведущих инженеров в этих двух департаментах, а также 81 из 91 должности инженера-суперинтенданта также были вакантными. На более низком уровне администрации вакантными были 1305 из 6393 должностей исполнительных инженеров, помощников и младших инженеров. Недостача кадров ощущалась повсюду. В опубликованном правительством Бихара в 2006 году документе проблема вакансий напрямую связывается с неспособностью распределения фондов национального правительства.
Наблюдалась острая нехватка технического персонала в департаменте дорожного строительства и организации сельского инженерного проектирования. Недостаточная занятость была на всех уровнях, распределение мест не осуществлялось. Организация контроля качества в департаменте дорожного строительства не функционирует из-за недостатка оборудования, химических веществ и кадров. Отделение перспективного планирования также нефункционально. Некоторое время наблюдался полный крах технической администрации. Существуют серьезные ограничения не только в области исполнения работ, но и в области планирования предложения для получения дополнительных фондов из центрального правительства или из других источников.
Неспособность подобрать кадры, потребовать и освоить ресурсы, а также общая неспособность государства в Бихаре – это не только последствия дезорганизации. Это результат политических стратегий, коренящихся в разделении и фрагментарности общества. Способность государства, и без того невысокая как в Бихаре, так и в Индии в целом, значительно ослабла после 1990 года, когда главным министром штата стал Лалу Прасад Ядав. Ядавы – это джати из варны шудр, наиболее многочисленная в штате. Как и в большинстве индийских регионов, в политической жизни штата исторически доминировали высшие расы, особенно брахманы. Но при Лалу Ядаве шудры сместили их и взяли контроль над местной политикой в свои руки. Для обретения власти ядавы образовали новую политическую коалицию с кастами ниже себя, а также с мусульманами, не входящими в кастовую систему. Их явной целью стало свержение власти высших каст. И это ключевой фактор для понимания того, почему возник дефицит кадров. Обладатели специальных инженерных знаний и подготовки, необходимых для занятия высококвалифицированных должностей, были представителями высших каст. Лалу Ядав отказывался брать их на работу. Даже несмотря на то, что в результате неспособности государства Лалу Ядав недополучал ресурсы и не мог предоставлять государственные услуги, в которых так нуждались его сторонники, он принижал эффект «развития», утверждая, что оно идет во благо только представителям высших каст.
Сломанная Красная королева
Индия – загадка. Очень бедная страна с хронической неспособностью государства и политической нефункциональностью. В то же время это крупнейшая демократия мира с интенсивной политической конкуренцией. Чем же объясняется такое загадочное сочетание? Мы утверждали, что индийская демократия уходит корнями в народное политическое представительство, напоминающее политику собраний германских племен, которые мы рассматривали в главе 6. Но параллели с европейским путем на этом и заканчиваются. Если в Европе сработал эффект Красной королевы, одновременно укрепивший способность государства и усиливший мобилизацию общества, а в процессе еще и сломавший клетку норм, то в Индии ничего подобного не произошло. Это случилось из-за природы и наследия кастовой системы. Кастовые различия не только усилили глубоко укоренившиеся иерархию и неравенство в обществе, но и исказили природу политики. У фрагментированного и воюющего с самим собой общества не получилось выработать институты контроля за государством, и ему не хватило способности подтолкнуть государство в направлении усиления способности. Брахманы на вершине иерархии были слишком заняты доминированием над остальными, а остальные были слишком заняты поддержанием своего положения в социальной иерархии. Каждый оказался заперт в клетке норм. По меньшей мере в историческом аспекте государство рассматривало своей обязанностью сохранение и укрепление кастовой системы, усиливавшей клетку норм на каждом шагу.
Когда после обретения независимости была установлена демократия, политическую конкуренцию продолжили определять касты, что оттягивало силы от демократической конкуренции. Как высказался антрополог Бетей, «слабость системы сельских панчаятов, похоже, коренится в установлении формально демократической системы на социальный субстрат, сегментированный и иерархический по своей природе». То же верно в отношении демократических политических инициатив на уровне штата и национальном уровне. Красная королева остается сломанной, а из-за кастовой раздробленности общество не может организоваться вне существующей социальной иерархии, следить за подотчетностью политиков и заставлять государство служить народу. Вместо этого кастовая политика еще сильнее размывает способность государства, как мы видели на примере Бихара.
Сломанная Красная королева приводит к предсказуемым результатам в связи с бедностью. Но, что более фундаментально, это означает, что даже в контексте демократической политики, свободы лишены не только далиты, но и все индийцы, над которыми во всей их совокупности продолжают доминировать социальная иерархия и клетка норм.
Глава 9. Дьявол в деталях
Европейское разнообразие
Хотя, как мы видели в главе 6, два лезвия европейских ножниц и подтолкнули большую часть континента в коридор или ближе к нему, на протяжении нескольких столетий здесь наблюдалось довольно заметное разнообразие. Англия прошла в коридор и направилась к более широко представительной форме правления, усиливавшей способность государства. Швейцарская конфедерация, зажатая между Францией, Италией, Южной Германией и Австрией, также оказалась в коридоре, создала «армию граждан» для защиты от Габсбургов и разработала мощную контролирующую политику собраний. Как Никколо Маккиавели писал в своей книге «Государь» 1513 года,
свобода Рима и Спарты на протяжении многих веков сопровождалась вооружением граждан. Швейцарцы чрезвычайно вооружены и весьма свободны.
И в самом деле, историки в целом согласны с тем, что швейцарские крестьяне были «свободны от феодальных повинностей и в знак своей свободы эти горные крестьяне взяли в руки оружие и потребовали “чести” даже от благородных… Их средневековая клановая структура имела мало общего с нашим представлением о демократических формах, но эти крестьяне были “свободными”». Но в Пруссии, находящейся далее к северу, возник иной тип государства, деспотический характер которого французский философ Вольтер описал в язвительной остроте:
Если другие государства обладают армиями, то Пруссия – это армия, обладающая государством.
Совершенно иная ситуация наблюдалась чуть дальше на юг, в Албании или в Черногории, где отсутствовала центральная власть, и в отсутствие государства эти земли вплоть до ХХ века включительно сотрясали постоянные междоусобицы и кровная вражда. Черногорский писатель и интеллектуал Милован Джилас в 1950-х годах описывал размах междоусобной вражды на примере истории своей собственной семьи:
На протяжении нескольких поколений мужчины умирали от рук черногорцев, людей той же веры и с теми же именами. Дед моего отца, два моих собственных деда, мой отец и мой дядя были убиты, словно на них лежало ужасное проклятье… поколение за поколением, и кровавая цепь не была прервана. Унаследованные страх и ненависть перед мстительными кланами была сильнее страха и ненависти перед врагом, турками. Мне кажется, что я родился с глазами, залитыми кровью. Первым, что я увидел, была кровь. Мои первые слова были кровью и искупались в крови.
