Текст книги "Узкий коридор"

Автор книги: Дарон Аджемоглу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 46 страниц)

Хотя Тацит напрямую и не упоминает племя, которое впоследствии стало франками, оно унаследовало у германцев практику народных собраний, легших в основу их политической организации. Впервые мы узнаем о франках в 250–275 годах, когда они вместе с алеманнами и другими германскими племенами совершали набеги на римскую провинцию Галлия. Похоже, что это был союз других германских народностей, таких как бруктеры, ампсиварии, хамавы и хаттуарии, которые в свое время объединились и породили общую идентичность. Археологических свидетельств их происхождения имеется мало, но из римских источников мы знаем, что они селились в районе Рейна в четвертом столетии и сражались за римлян в начале пятого столетия (см. карту 8). С 400 по 450 год римская военная граница в низинах Рейна была прорвана, и территорию быстро заняли франки. К середине столетия они распространились на запад до Арраса и Турне во Франции, но все еще были раздроблены на несколько королевств. Королевство в Турне обрело силу и влияние с 450 по 480 год, сначала под управлением Хлодиона, а затем его сына Меровея, который основал так называемую династию Меровингов, правление которой продлилось 300 лет. Хлодион и Меровей – фигуры отчасти мифологические. И в самом деле, легенда утверждала, что Меровей был зачат женой Хлодиона, когда та купалась и повстречалась с морским чудовищем Кинотавром [кентавром], что и придало династии сверхъестественное право на власть. В исторический фокус франки попадают в период правления Хлодвига, внука Меровея, взошедшего на трон в 481 году. Хлодвиг был настоящим основателем франкского государства, расширившим свои владении и ко времени своей смерти в 511 году объединившим земли почти всей современной Франции.

Особое значение франкские короли придавали длинным волосам. Длинные волосы считались признаком мужества, так что обрезание волос мальчика без разрешения его родителей считалось преступлением, равноценным убийству. Григорий вспоминает случай, когда

Хильдеберт и Хлотарь послали Аркадия к королеве… с ножницами в одной руке и обнаженным [вынутым из ножен] мечом в другой. Представ перед королевой, он протянул их ей. «Ваши сыновья, наши господа, ожидают вашего решения, милостивая королева, о том, что следует сделать с принцами. Желаете ли вы, чтобы они жили с обрезанными волосами? Или предпочитаете их убить?» …она ответила: «Если им не суждено взойти на трон, то я предпочту увидеть их убитыми, нежели остриженными».

Политика собраний длинноволосых королей и их влиятельные, уверенные в себе общества стали первым лезвием ножниц, которые направили государства Меровингов, Каролингов и другие связанные с ними европейские общества в коридор. Другое лезвие происходило из Римской империи.

Другое лезвие

Римская республика была основана в 509 году до н. э., после свержения царя Луция Тарквиния Гордого. Ко II веку до н. э. республика столкнулась с глубокими конфликтами между богатыми аристократическими семействами и растущим количеством римских граждан. На практике она разрушилась, когда Юлий Цезарь в 49 году до н. э. объявил себя диктатором, хотя ее государство-преемник, Римская империя, оформилось только после ряда гражданских войн и начала правления Октавиана под именем Августа в 27 году до н. э.

В то время Рим не был таким уж институционализированным государством. Им управлял Сенат, армия и несколько бюрократов, помимо рабов и клиентов элиты. Хотя при Августе начала оформляться более систематическая центральная бюрократия, отчасти для того, чтобы снабжать провиантом жителей Рима и войска, настоящая бюрократическая администрация империи достигла своего развития лишь во второй половине III века. В эпоху поздней империи римское государство задействовало по меньшей мере 31 000 полностью оплачиваемых гражданских служащих, но, скорее всего, это сильно заниженное число, поскольку оно не включает в себя муниципальных служащих, о которых у нас нет достоверных сведений. Основной административной единицей была провинция, которых к концу правления Диоклетиана в 305 году н. э. насчитывалось 114. Каждой управлял губернатор, в основные обязанности которого входили сбор налогов и осуществление правосудия и на которого обычно работали 100 гражданских служащих. Провинции объединялись в более крупные диоцезы, управляемые римским чиновником викарием, а над ними возвышались четыре префекта претории: один в Галлии (включая Британию и Испанию), один в Италии (к претории которой принадлежали Африка и западная часть Балкан), один в Иллирике (Греция, Крит и остальная часть Балкан) и один в Византии на востоке. У этих префектов был очень большой штат, примерно до 2000 человек. Хотя гражданские должности занимали не на основе каких-либо экзаменов, знаменитые позднеримские юридические кодексы, установленные Феодосием в 438 году и Юстинианом в 529 году, упоминают принципы заслуг и старшинства в продвижении по службе. Лучшее описание такого бюрократического аппарата мы встречаем в работах Иоанна Лида («Лидийского»), служившего в Восточной преторианской префектуре Византии. Иоанн был родом из города Филадельфии в Лидии (ныне город Алашехир в Турции). Его нанял на государственную службу преторианский префект Зотик, тоже родом из Филадельфии. Восточная префектура была поделена на два основных департамента, один административно-юридический, другой финансовый. Иоанна приписали к первому, и в своей книге «О магистратах Римского государства» он приводит список высших чиновников этого департамента: princeps officii, cornicularius, adiutor, commentariensis, ab actis, cura epistularum и regendarius. И в самом деле, модель такого бюрократического устройства устанавливает закон 384 года, впоследствии поправленный в Кодексе Юстиниана; он предусматривает 443 различные должности, поделенные на 18 групп в порядке старшинства.

Scrinium ecxeporum:

Один чиновник ранга перфектиссима второго класса, являющийся примицерием всей схолы.

Один чиновник ранга перфектиссима третьего класса, примицерий всех эксцепторов.

Два чиновника ранга дуценария, терциоцерий и квартоцерий.

Один чиновник ранга центенария, примицерий инструменторум.

Два эпистуляра.

Тридцать шесть эксцепторов, образующих первую степень.

И так далее, на протяжении дальнейших 17 групп. В 511 году Иоанн начал со среднего чина эксцептора.

Такой бюрократический аппарат держался, как выразился Иоанн, на сложном наборе «обычаев, форм и языка», а его члены носили «отличительные знаки», униформу военного происхождения. Им приходилось иметь дело с правилами и процедурами, а также с «регистрами, титулами и обязанностями». Иоанн также отметил, что представителей этого аппарата объединяли общий корпоративный дух и чувство принадлежности к особому классу, отделяющие их от «обычных людей». Особое внимание уделялось языку и письменности. Только придворным бюрократам, наиболее приближенным к императору, дозволялось использовать litterae caelestes (буквально «небесные буквы») – особый ограниченный стиль письма, предназначенный для недопущения подделок, потому что его было трудно воспроизвести. Иоанн в подробностях вспоминает различные бюрократические процедуры, которым нужно было следовать. Например, все, что предлагалось вниманию трибуналу перфекта, необходимо было описывать дважды. Первое описание входило в обязанности чиновника под названием «секретарий», а другое составлял «персоналий», самый старший чиновник правосудия. Иоанн был убежден, что такие процедуры были крайне важны для хорошо функционирующей системы управления – например, они служили средством защиты от мошенничества или растрат. Он отмечал:

Я сам хорошо помню такой случай. Хотя было проведено слушание, нигде не могли найти относящихся к делу записей. Но когда в магистрат вызвали так называемого персоналия, дело было полностью восстановлено.

Иоанн описывает развитую бюрократическую систему с хорошо определенными правилами, функционирующую в рамках изощренной юридической системы. Конечно, она не была неуязвима перед личным влиянием, и на практике работала не совсем так, как предписывали правила. Иоанн сам получил должность не совсем на основаниях заслуг, а с помощью своего соотечественника, филадельфийца Зотика. Более того, многие должности были зарезервированы за представителями элиты, в частности класса сенаторов, и уж определенно должна была существовать коррупция. Несмотря на все эти недостатки, у римлян, по крайней мере, было бюрократическое государство с развитыми структурой и территориальной организацией. Этот светский институт имел параллели в иерархии церкви, которая была уже интегрирована в политические институты ко времени взаимодействия франков с римлянами.

Два лезвия сходятся

Ранняя история франков представляет собой борьбу за объединение коллегиальных политических традиций германских племен с государственными институтами римлян. Когда на трон взошел Хлодвиг, еще было неясно, как эти два лезвия сойдутся вместе.

Учреждение стабильной политической иерархии среди франков было задачей непростой. Григорий вспоминает, что как-то после набега Хлодвигу понравился один сосуд, кувшин, и он обратился к своим людям: «Я предлагаю вам, мои славные грабители, даровать мне здесь и сейчас этот кувшин сверх моей обычной доли», на что один из его приспешников разрубил кувшин топором надвое и ответил: «Ты не получишь ничего из этой добычи сверх своей доли!» В дальнейшем Хлодвиг разобрался с этим воином, но этот эпизод подчеркивает эгалитарный, неиерархический этос военной дружины, одной из основ политики собраний франков. Также он служил значительным препятствием на пути строительства государства.

Важным шагом в процессе строительства государства стало завоевание последней римской провинции, Суассонской области. Хлодвиг перенял римские институты и, по всей видимости, нанял римских администраторов. Далее Хлодвиг умелым движением еще плотнее сдвинул два лезвия ножниц, приняв христианство. Он не просто обратился в новую веру, а перешел в нее вместе со своим войском. С этого дня Хлодвиг мог ссылаться на церковную иерархию, которую поддерживал для Меровингов. Затем он решил объявить себя императором. Церемония, обставленная в очень римском духе, проходила в городе Туре. Григорий описывал ее следующим образом:

В церкви Святого Мартина он стоял, облаченный в пурпурную тунику и военный плащ, и короновал себя диадемой. Он выехал на своем коне и своей рукой разбрасывал золотые и серебряные монеты среди присутствовавших… С этого дня его называли «консулом» или «Августом».

Предводители военных дружин не носили пурпур и не назвали себя Августами. Поступив так, Хлодвиг свел вместе лезвие народных собраний и демократических норм германских племен с лезвием римской модели централизованного государства. Получилось нечто большее, чем просто сумма частей. Чертеж бюрократической организации Хлодвиг получил из Рима, а христианская церковь вросла в диаметрально противоположные политику и нормы германских племен. Это сочетание поместило государство Меровингов у входа в коридор.

Помимо ношения пурпура, римское наследие также прослеживается в сохранении основной административной единицы, которая, как и в римские времена, называлась civitas, или город вместе с окружающей его областью. Старший меровингский управляющий, заведующий civitas, назывался comes, буквально «спутник», что часто переводится как «граф». Такая должность копировала позднеримских comites civitatis, и ее обязанности строились по той же модели – решение юридических споров, отправление правосудия и военное руководство. Подчиняющиеся comes служащие назывались «центенарии» (centenarii) – также слово латинского происхождения, обозначающее главу группы в сотню человек (centenae). Скорее всего, такова была примерная численность германской военной дружины, выбиравшей себе предводителя («сотника»), но во франкском государстве, институты которого смешались с римскими территориальными институтами, военный предводитель превратился в чиновника.

Одним из основополагающих действий Хлодвига в качестве императора было установление нового свода законов, «Салической правды», уцелевшая меровингская копия которой показана на фотографии на вкладке. Хлодвиг принадлежал к салическим франкам, отличавшим себя от другой группы франков, обитавших далее к востоку и называвшихся рипуарскими франками. Составление «Салической правды» началось с формализации существовавших норм и обычаев, регулировавших жизнь безгосударственных франков. Эти нормы подразумевали сложные правила разрешения междоусобных споров. Хлодвиг решил кодифицировать их и в конечном итоге поставить их под контроль своего нового централизованного государства. С этой точки зрения весьма значимо первое положение «Салической правды». Оно гласит: «Если кто будет вызван на тинг по законам короля, а он не явится, он присуждается к уплате 600 денариев, что составляет 15 солидов». Здесь «тинг» – древнее слово для обозначения народного собрания. Первым делом Хлодвигу нужно было позаботиться о явке. Что касается формулировки законов, то особенно показателен один из сохранившихся прологов. Он гласит:

Было угодно франкам и установлено между ними и их вождями отсечь, в целях сохранения внутреннего мира, все ненавистные поводы к спорам… Были избраны между ними из многих четыре мужа, именно: Визогаст, Салегаст, Арогаст и Видогаст, в селах, которые за Рейном, в Бодохаме, Салехаме и Бидохаме; и, собравшись на три заседания, они заботливо обсудили все поводы к тяжбам и вынесли о каждом отдельное решение.

Итак, установленная Хлодвигом «Салическая правда» не была чем-то навязываемым обществу извне. Она даже была написана не им, а четырьмя законодателями на трех заседаниях.

Этим законодателям, Визогасту, Салегасту, Арогасту и Видогасту, приходилось иметь дело с обычными проблемами, включающими в себя «споры». Так, «Раздел XVII. О ранах» постановляет:

1. Если кто вознамерится лишить жизни другого, но промахнется ударом и будет уличен, присуждается к уплате 2500 денариев.

2. Если кто вознамерится поразить другого отравленной стрелой, но промахнется и будет уличен, присуждается к уплате 2500 денариев.

3. Если кто ударит другого по голове так, что обнаружится мозг и выпадут три кости, лежащие поверх самого мозга, присуждается к уплате 1200 денариев.

4. Если же кто будет ранен между ребер или в живот, причем окажется, что появится рана и проникнет до внутренностей, присуждается к уплате 1200 денариев.

5. Если кто ранит человека так, что польется кровь на землю, и будет уличен, присуждается к уплате 600 денариев.

6. Если какой-нибудь свободный ударит палкой свободного, но так, что кровь не пойдет, то до 3 ударов за каждый удар платится по 120 денариев.

Кодекс предусматривал наказания за вражду, под которой подразумевались и оскорбления, так что было незаконным обзывать кого-либо лисом или зайцем. Он также регулировал отношения между франками и римлянами, хотя по формулировке законов сразу становится понятно, кто тогда правил бал. Например, «Раздел XIV. О нападениях или грабежах» гласит:

1. Если кто ограбит свободного человека, напавши на него неожиданно, и будет уличен, присуждается к уплате 2500 денариев, что составляет 63 солида.

2. Если римлянин ограбит салического франка, должно применять вышеупомянутый закон.

3. Если же франк ограбит римлянина, присуждается к штрафу в 35 солидов.

Очевидно, наказание для римлян, ограбивших франков, было более суровым, чем в противоположном случае. Различное отношение к римлянам и франкам говорит о том, что, хотя у франков и имелись законы, они не знали принципа «равенства перед законом», согласно которому все законы и практики применимы ко всем в равной мере. Этот критический аспект законов при Обузданном Левиафане развивался медленно, по мере действия эффекта Красной королевы.

«Салическая правда» не напоминала римские законы. Римские императоры, подобные Августу, не заботились о том, чтобы законы соответствовали распространенным нормам. Не приходило им в голову и объявлять, что законы устанавливают какие-то законодатели или общество. Таким образом, «Салическая правда» в многом ближе к кодификации, регулированию и укреплению существующих норм, попытки чего предпринимал сначала Драконт, а за ним и Солон в Древних Афинах. Но в процессе такого оформления законы также стали предусматривать разрешения конфликтов под присмотром государства. К концу VI века законодательство стало уже более римским, включающим элементы Кодекса Феодосия. «Салическая правда» стала очередным шагом на пути слияния структуры римского государства с нормами и политическими институтами франков.

Значение, которое имела формулировка «Салической правды», в очередной раз становится очевидным, когда мы переносимся во времена Карла Великого, который достиг апогея слияния с римским наследием, короновавшись римским императором в Рождество 800 года. Вместе с тем, когда дело доходило до его отношений со своим народом, Карл Великий не действовал подобно римским императорам. Те же народные собрания, обычаи и ожидания, сдерживавшие правление Хлодвига, обуздывали и владычество Карла Великого. Два королевских эдикта, изданные в Регенсбурге в 789 году, указывают на то, что представители государства злоупотребили своей властью и король получил жалобы от людей на то, что «те не соблюдают их закон». Особенное значение имеет выражение «их закон». Это был закон людей, а не короля, и в королевские обязанности входило поддерживать его. И действительно, «если граф, missus или любой человек сотворил это, то пусть об этом сообщат владыке королю, ибо он в наиболее полной степени желает привести такие дела в порядок». Здесь слово missus обозначает буквально «посланец», то есть представитель короля, связывавший провинции с центральным судом.

А что же насчет свободы? Хотя Хлодвиг и Карл Великий возглавляли государства, вошедшие в коридор, в их империях мы наблюдаем не так уж много признаков свободы. Это были беспокойные времена, когда немногие люди чувствовали какую-то защищенность от насилия. Последователями Хлодвига были воины, и среди франков вообще были широко распространены воинственные нормы. Об этом говорит и дар в виде копья и щита, которые народное собрание вручало юношам, становящимся полноценными гражданами. Франки все еще прочно жили в клетке норм, со своими обычаями, традициями и практиками, жестко ограничивающие экономическую и социальную деятельность – в немалой степени потому, что во франкском обществе существовало много религиозных и культурных табу наряду с четкой социальной иерархией. Все еще было распространено рабство, и люди могли добровольно поступить в услужение или в долговое рабство, подобно тому, как это происходило в африканских обществах, описанных в главе 2, но в отличие от Афин, где такая практика исчезла после реформ Солона. В судебных процедурах для получения показаний регулярно использовались пытки. Широко была распространена месть, как это видно по нашим отрывкам из «Салической правды». Но подойдя к коридору, эти общества вступили на путь, который в итоге должен был все это изменить.

Раздробленная страна

Пока франки пытались объединить Западную Европу, через пролив Ла-Манш от них находилось чрезвычайно раздробленная страна. В Британии распад Западной Римской империи был особенно ощутим. Исчезли такие достижения цивилизации, как деньги, письменность и даже колесо, города стояли покинутыми. Йорк, некогда оживленный римский городской центр, в V веке снова превратился в болото. Археологические свидетельства того периода – окаменелости жуков, обитавших в высокой траве и тростниках; также находятся останки мышей-полевок, водяных полевок, землероек и цикад, занявших покинутый город. И это были не единственные новоселы. С континентальной Европы, в частности из Германии и Южной Скандинавии, на острова прибыли переселенцы-люди, которых историк VIII века Беда Достопочтенный называл «англы, саксы и юты». К тому времени эти народности вместе с остатками римских британцев и других мигрантов, таких как кельты из Ирландии и Шотландии, создали нестабильные, конкурирующие между собой политические образования, напоминанием о которых в настоящее время служат лишь названия некоторых английских графств, таких как Кент. Тем не менее эти образования постепенно объединялись. К 796 году, к моменту смерти короля Мерсии Оффы, их осталось всего четыре: Уэссекс на юге, Восточная Англия на востоке, Мерсия в центре страны и Нортумбрия на севере (см. карту 9).

В 871 году двадцатидвухлетний Альфред унаследовал трон короля Уэссекса после смерти своего брата Этельреда. Его коронование, возможно, было согласовано с витаном («витенагемотом») – народным собранием англо-саксов. Как писал Эльфрик Грамматик,

никто не мог объявить себя королем, но народ выбирал королем того, кого ему было угодно; после же посвящения его в короли он имел власть над народом.

Карта 9. Раздробленная Британия: королевства IX века

Наилучшее описание витана того периода оставил монах Биртферт из Рэмси. Он описывал вторую коронацию короля Эдгара («Мирного») в Бате, состоявшуюся в 973 году, следующим образом:

Тогда наступило священное время, когда, согласно обычаю, архиепископы, и все другие видные епископы, и славные аббаты, и религиозные аббатисы, и все старейшины [ «элдормены»], и смотрители [ «ривы»], и судьи… все сходились на собрание. С «восхода солнца на востоке, с запада, с севера и с моря» приходил королевский указ о том, что все эти люди должны собраться в его присутствии. Таким образом, эта блестящая и славная рать его королевства собралась не для того, чтобы низложить его или принять решение о его умерщвлении или повешении… но по совершенно благовидной причине… чтобы почтенные епископы благословили, помазали и посвятили его.

Этот примечательный фрагмент ясно дает понять, что собрание, состоявшее из таких людей, как элдормены (высокопоставленные королевские чиновники, обычно управляющие графством «широм») и ривы (их подчиненные), вполне могли и сместить Эдгара, вместо того чтобы короновать его. Затем король дал клятву:

Прежде всего я клянусь хранить Церковь Господню и весь христианский народ под моей властью в истинном мире во все времена; я также обещаю запретить воровство и любого рода колдовство для людей всех положений; и в-третьих обещаю, что во всех своих суждениях я буду руководствоваться справедливостью и милосердием.

– этого епископ Дункан возложил на его голову корону.

Корона была римским символом царской власти, который принесли в Британию германцы. Но, что еще важнее, саксы принесли свои народные собрания, на которых был основан институт витана. В своей «Церковной истории народа англов» Беда сообщает:

У древних саксов не было королей, но стоявшие над народом предводители. Когда близилась неминуемая война, они бросали справедливый жребий, и тому, кому он доставался, остальные подчинялись на протяжении всей войны; но как только война заканчивалась, предводители вновь становились равными.

Помимо такого непосредственного влияния, англосаксонские предводители посещали Европу и свободно заимствовали институциональные модели, которые встречали. У Альфреда даже был каролингский советник Гримбольд из Сент-Бертина. Биртферт из Рэмси упоминает другое собрание 965 года, которое также посетило «несчетное количество народа», помимо «всех важных людей, и выдающихся элдорменов, и влиятельных тэнов со всех боро, и селений, и городов, и земель».

У взошедшего на трон Альфреда забот хватало с лихвой. Начиная с 865 года на Британские острова обрушилось то, что «Англосаксонская хроника» (собрание летописей, составление которых началось по распоряжению Альфреда) называет «Великим языческим войском». Это была настоящая орда скандинавов, в основном данов, которые не просто совершали набеги, а вознамерились завоевать остров. Альфред уже несколько раз сражался с ними, когда они совершали погромы в четырех королевствах. Затем войско Альфреда потерпело ряд поражений, и, скорее всего, Альфреду пришлось заплатить, чтобы даны отступили. К 878 году три королевства были покорены, и оставался лишь один осажденный Уэссекс. Но летом того же года Альфред собрался с силами и в битве при Эдингтоне (на территории современного графства Уилтшир, см. карту 9) разгромил половину «Великого языческого войска» под предводительством короля данов Гутрума. Эта победа привела к заключению мирного договора с Гутрумом, и даны удалились на территорию так называемого Денло («области датского права»), охватывавшего приблизительно бывшие королевства Восточной Англии и Нортумбрии вместе с Восточной Мерсией. Такой относительный мир позволил Альфреду реорганизовать свое королевство и рационализировать сбор налогов и управление войсками, то есть сделать еще один шаг на пути строительства государства. Его преемники, сын Эдуард («Старший») и внуки Этельстан, Эдмунд и Эдред, постепенно завоевали королевство скандинавов. В 945 году Эдред прогнал из Йорка последнего скандинавского короля, Эйрика Кровавую Секиру, и Англия была объединена.

От этого периода до нас дошло много свидетельств о том, каков был характер народного собрания и чем оно занималось. Так, известно, что военные походы 992 года против данов и последующий договор осуществляли и заключали «король и все его советники (витан)». В «Англосаксонской хронике» говорится, что оборонительные меры обсуждались, после того как «к королю были вызваны все советники (витан)». Но витан обсуждал не только вопросы обороны и ведения войны, он занимался и законодательством. Основной юридический текст правления Этельстана отмечает: «Все это было принято на великом собрании в Грейтли, на котором присутствовал архиепископ Вульфхельм со всей знатью и советниками, которых призвал король Этельстан». Из 22 юридических кодексов, принятых в период с 899 по 1022 год, 19 включают схожие формулировки. Но, несмотря на выражение Биртферта «несчетное количество народа», как и во Франкском королевстве, количество тех, кто мог участвовать в таких собраниях, было относительно невелико. Тем не менее, как и франки, англосаксы систематически старались проводить консультации и распределять принятие решений. Так, мы узнаем, что во время правления Эдгара «многие документы должны быть написаны с учетом этого и отосланы элдормену Эльфхеру и элдормену Этельвайну, а они должны разослать их во всех направлениях, чтобы об этом постановлении знали как бедные, так и богатые». Такие собрания вместе с законами, которые они помогали формулировать и утверждать, образовали основу двух критически важных институтов коридора – английского парламента и представления о том, что король связан законом.

Сборник законов короля Альфреда во многом напоминает сохранившиеся фрагменты законов Драконта и «Салическую правду» Хлодвига. С одной стороны, он отобразил переход от общества без государства, где конфликты и споры решаются посредством мести, к централизованной власти государства. С другой – он был призван усилить существовавшие нормы и работать с ними, а не отвергать их. Так что пришлось проделать немалый труд для институционализации наказаний с целью отмены мести и недопущения эскалации конфликтов. Сборник начинается так:

Я, Альфред, король западных саксов, показал их (законы) всем моим советникам, и они объявили, что законы встречают всеобщее одобрение,

Здесь опять же упоминается роль витана. Центральной концепцией для этих законов является концепция «вергельда». Вергельд – денежная сумма, в которую оценивается жизнь человека, призванная прекратить месть. Например, в статье 10 читаем: «Если кто-либо возлежит с женой человека с вергельдом в 1200 шиллингов, он должен уплатить мужу 120 шиллингов компенсации; мужу с вергельдом в 600 шиллингов он должен уплатить 100 шиллингов компенсации; простолюдину же он должен уплатить 40 шиллингов компенсации». Таким образом, более высокопоставленные люди, вроде элдорменов, имели более высокий вергельд, и их статус влиял на размер выплачиваемых им компенсаций при нарушении законов. Как нам известно на примере албанского «Кануна», если в обществе, где принята месть, в отношении кого-то совершалось преступление, то ответственность за наказание виновного возлагалась на его родственников, а ответственность за преступления носила коллективный характер. Так, статья 30 гласит: «Если некто, не имеющий родственников по отцу, убьет кого-либо, то его родственники по материнской линии, если таковые имеются, должны уплатить третью часть вергельда и третью часть – его сопоручники. За оставшуюся третью часть он отвечает лично».

Другие статьи показывают, что некоторые конфликты возможно решать, не прибегая к мести.

Мы также объявляем о том, что человек может сражаться на стороне своего господина, если на его господина напали, и при этом он не подлежит кровной мести.

и

Человек может сражаться, не подлежа кровной мести, если он находит другого со своей женой за закрытыми дверями или под одним покрывалом.

Сборник законов также подробно указывает размер компенсаций в случае повреждения или потери различных частей тела: пальцев рук и ног, глаз, челюсти и т. д.

Но сходства с «Кануном» не настолько поразительны, как различия. Сборник законов Альфреда не просто кодифицировал и рационализировал существовавшие нормы разрешения споров; он также подчинил их власти недавно образованного государства (вспомним, что албанский «Канун» не был кодифицирован и был записан только в начале ХХ века). Это значимо по меньшей мере по двум причинам. Во-первых, это подчеркивает различие между местью в безгосударственном обществе и началом процесса разрешения конфликтов под руководством государства. Как только сборник короля подробно объясняет, каким образом необходимо решать различные конфликты, следующим шагом становится передача функции разрешения конфликтов государству, что в конечном итоге и произошло после Альфреда. Во-вторых, сборник законов снова напоминает нам о том, что Альфред, как лидер, связанный существующими институтами и нормами, не столько навязывал обществу свои законы, сколько действовал совместно с обществом и его собраниями в процессе рационализации существующих норм. Все это подтверждает и коронация Эдгара в Бате, легшая в основу современной британской церемонии коронации. Эдгар пообещал править справедливо и милосердно. Это же отчетливо видно и в ключевые моменты истории Англии после Альфреда, особенно в правления Этельреда («Нерешительного»), Кнуда и Эдуарда («Исповедника»). Этельред потерпел ряд поражений от данов и бежал в Нормандию во Франции. Его призвали вернуться «все советники (pa witan ealle), которые находились в Англии», но на условиях, явно навязанных витаном и подразумевавших реформы его законов и поведения.