Текст книги "Эхо 13 Забытый Род. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Арон Родович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 51 страниц)

Теперь он на миг замолчал. Но в этот раз – не так, как прежде. Раньше его паузы были выверенными, почти техническими – он давал мне время, чтобы переварить, или подбирал слова, как хороший актёр. Сейчас это было иное. Это была его пауза. Его воспоминание. Его внутренний момент. Он не прерывался ради меня – он нырнул в себя. И в этот миг я понял: мы играем. Всё это время – игра. Не битва, не дружба, не диалог. Покер. Он бросал карты – я смотрел на реакцию. Он щурился – я вычислял блеф. Я врал – он знал. Он лгал – я догадывался. Мы оба знали, что это поединок умов. И сейчас я впервые в жизни признал: передо мной игрок моего уровня. Человек, который мыслит так же точно, так же глубоко. И, возможно, так же одиноко.

Он заговорил. Голос изменился. Не просто стал тише – стал другим. В нём исчезла привычная маска. Он решил говорить прямо. Или решил, что я достоин знать. А может, это была его новая ставка. Игра продолжается.

– Была Вспышка Эхо. Катастрофа. Много лет назад. Тогда изменилось всё. Не сразу. Но необратимо. С тех пор наш мир стал другим.

– Точнее, – бросил я между делом. Слово вылетело почти как фраза между ходами. Но прозвучало иначе. Не как вопрос – как команда.

Я хотел просто уточнить. Поддеть. Взять паузу.

Но из меня заговорили двое. Барон, воспитанный приказывать, и я – привыкший давить точностью. Интонация сработала на автомате. Слово стало распоряжением. И сработало лучше, чем я рассчитывал.

Он выпрямился, как на плацу. Резко, чётко, без задержки.

– Пятого мая. После полудня. Тринадцать тридцать три.

Он сам понял, что подчинился. Усмехнулся уголком губ. В глазах мелькнуло лёгкое удивление – и, возможно, уважение. Он признал приказ. Признал того, кто его отдал.

Я почувствовал, как в теле что-то щёлкнуло. Барон внутри подтвердил: «Вот так и надо». И я не стал спорить.

– Ты знал точное время? – спросил я уже спокойным голосом, без нажима, но внимательно. Проверка.

Если он врёт – значит, лжёт и в остальном. Если нет… тогда мне придётся пересматривать всё, что я знал об этом мире.

Он не отвёл взгляда. Ответил спокойно, ровно.

– Я жил тогда.

Молчание.

Я вновь уставился на этот чёртов светильник на столе. Он бесил меня, как и раньше – спокойно, своими линиями Эхо. Я не хотел ни о чём думать.

Это пиздец.

Мужику – тысяча шестьсот двадцать пять лет. А выглядит он лучше, чем я в свои двадцать пять, в прошлом мире.

Да блять… куда я попал?

Глава 6 Завтра пойдем писать историю

– Я там был.

Фраза прозвучала спокойно, но расколола воздух, как удар по стеклу.

Я медленно поднялся с кровати. Движения были точными, выверенными. Исчезла начальная неуклюжесть, что сопровождала первые минуты после пробуждения. Симбиоз разума и тела входил в финальную фазу. Примерно восемьдесят процентов – именно так я бы оценил текущую синхронизацию. Выучка прежнего владельца тела проступала в каждом шаге: правильный разворот, перенесение веса, осанка. А под этой оболочкой – боевые паттерны. Напряжение в мышцах, готовность к импульсу. Это тело было обучено действовать. Убивать, если потребуется.

Я сел в кресло у стола. Яков не пошевелился. Он знал: вопроса не будет. Но и сам не спешил говорить.

– Что ты можешь мне рассказать? – всё же нарушил тишину я.

Он сразу понял: откровений не жду. Но и формальных ответов – не приму. Он собирался сказать ровно столько, сколько позволено. Ничего лишнего.

– Станислав Аркадьевич, – начал Яков. Голос был ровным, почти лишённым эмоций. – Сейчас вас знают именно так. Официально. Но мы оба понимаем, что это имя – временное. Настоящее имя – Аристарх. Просто пока ещё рано называть его вслух. Я бы с удовольствием рассказал больше. Что именно произошло. Почему. Как. – Он на миг опустил взгляд. – Но, к сожалению… не могу. Не потому что мне запретили. А потому что так устроен мир.

– Так устроен мир? – повторил я, чуть приподняв бровь.

– Да. Струны Эхо пронизывают всё: пространство, время, нас самих. Иногда они ограничивают. Не только действия – но и слова. Вы уже сталкивались с этим. Помните письмо? Это не просто защита. Это структура. Ограничение. Вшитое в саму ткань реальности.

Он сделал едва заметный жест рукой – почти неуловимый. Возможно, он активировал что-то. Но я не почувствовал ни всплеска, ни вибрации. Я по-прежнему не видел его Эхо. Не видел струн. Он был единственным, кто оставался невидимым. Серое пятно на фоне мерцающего мира.

– Хорошо, – я кивнул. – Тогда скажи то, что можешь. Даже если это учебник. Ты подаёшь лучше.

– Начнём с начала, – сказал Яков. – С того, каким был мир до Вспышки Эхо. История короткая, но объясняет многое. Тогда уже были сигналы. Намёки. Аномалии. Но никто не обращал внимания. А потом – стало поздно.

– То есть… мир и до Вспышки отличался от моего? – нахмурился я. – Это идёт вразрез с тем, что я уже знаю. География почти идентична. История – схожа. Культура – близка. Разница – в политической карте, но она, скорее всего, изменилась уже после. Вспышка, новые силы, перераспределение власти – логично. Единственное исключение – материк в Тихом океане. Земли Эхо. Но это всё равно не объясняет радикальных различий. Не в этом суть.

Яков заговорил спокойно:

– Вы правы. Наши миры могли бы быть почти одинаковыми. Но если у вас не было Вспышки – значит, не было и разломов. А у нас они были. Всегда. Мы знали о них, хотя и не понимали, что это. Они выглядели как трещины, расщелины, иногда – как дупло в дереве, как расколы в земле, в скале. Когда мы пытались пробраться в них – ничего не выходило. Они были закрыты. В них ничего не могло войти, и ничего не могло выйти. Даже попытки копать рядом с ними оказывались невозможными: земля становилась твёрдой, как камень. Словно сам мир охранял эти места. Пробовали разное – кирки, лопаты…

Яков слегка усмехнулся, будто вспомнил что-то личное.

– Если такая аномалия была в дереве – его невозможно было срубить. Скалу – пробить. Я видел, как один упрямец три дня долбил ствол. В итоге сломал топор. А дерево осталось как новое. Радиус около километра вокруг разлома ощущался чужим. В нём вибрировала тишина. Тогда магии не было, но уже тогда находили странные предметы. Неразумные, но мощные. Позже их назвали артефактами древних. Никто не знает, откуда они брались. Но одно было точно – такие артефакты всегда оказывались у власть имущих.

– То есть… разломы существовали задолго до появления Эхо? – уточнил я. А про себя отметил: Яков оговорился. Может быть, специально. А значит – ему больше, чем тысяча шестьсот двадцать пять лет.

Он кивнул.

– Да. Задолго. Настолько, что никто уже не помнит, когда они появились. Они всегда были частью мира. Их считали проклятием, вратами, мифом. Но это не главное. Главное – в момент Вспышки Эхо разломы открылись. Из них вышли монстры. С этого всё началось.

Я зафиксировал: разломы – это не просто географическая особенность. Это механизм. Или источник. Или спусковой крючок.

– Значит, вместе с монстрами пришло Эхо, – медленно проговорил я. – Магия. Сила. Получается, Эхо не было частью этого мира. Оно вторглось. Увидело, что здесь уже есть жизнь – люди, животные, экосистемы. И дало людям возможность выжить. Словно компенсировало ущерб, который само же вызвало. Словно не хотело уничтожения. Оно впустило монстров – и дало оружие, чтобы бороться. Для баланса.

Яков чуть наклонил голову – словно услышал нечто новое. Дал себе пару секунд на обдумывание, прежде чем заговорить:

– Да, вы правы. Мы никогда не рассматривали это под таким углом. Обычно говорят, что Эхо – дар. Или откровение. Но вы правы: оно действительно дало людям силу, чтобы уравновесить то, что само же принесло в этот мир. Я бы не сказал это вслух при церковниках – для них Эхо почти бог. Моно-Эхо. Воля, что одарила избранных. Но ваша версия… ближе к правде. Она честнее.

Он на мгновение замолчал, будто решая, говорить дальше или нет.

– Эхо дало человечеству возможность выжить в новых обстоятельствах, – тихо проговорил Яков. – Кто-то стал магом. Кто-то – пошёл по пути воина. А кто-то просто научился жить там, где раньше бы не смог: в суровом климате, на севере, в нестабильных зонах. Эхо не просто усилило людей – оно адаптировало и их, и среду вокруг. Всё менялось параллельно. Эволюция пошла в обе стороны.

– Сейчас, по сути, людей можно условно разделить на три категории, – сказал Яков. – Те, кто не развивают Эхо…

– Простолюдины? – уточнил я.

– Не обязательно, – покачал он головой. – Есть и те, кто просто не хочет этим заниматься. Даже среди аристократов. Да, чаще всего это простые семьи, но встречаются и исключения. Ваш род, например. Шестьсот лет – ни одного мага. Только путь силы. Только воины.

– Вторая категория – силовики, – продолжил он. – Те, кто пошёл по пути тела, выносливости, физического превосходства. Это называют путём силы. Это не магия, но Эхо у них тоже есть. Просто другое. А третья – маги. Самые сильные, самые опасные. У них – свои ранги, специализации, сложная иерархия. Но к этому мы ещё вернёмся.

Яков говорил спокойно, без нажима. Но в голосе ощущалась чёткая фиксация факта.

В этот момент в голове всплыло что-то странное: обрывки воспоминаний тела. Барон – в полевых учениях. Едет на машине. Обычной. Дизельной. Затем – короткий кадр: автомат в руках. Металлический, глухой выстрел. Я узнал звук. Не магия. Механика.

– В голове всплыл кадр. Полевые учения. Я держал автомат. Обычный. Глухой выстрел, запах гари. И рядом – машина, дизельная, с тяжёлым выхлопом. Это же … называется огнестрел? У вас это так же называется?

Яков чуть приподнял бровь, кивнул.

– Да. Огнестрельное оружие у нас в ходу. Автомобили – тоже. На дизеле, бензине, или на Эхо. Иногда всё это смешано. В армии используют всё: от автоматов до тяжёлой бронетехники. Военные технологии у нас очень похожи – огнестрел, транспорт, связи. Вероятно, близкие к тем, что вы помните. Разница в одном: у нас появился дополнительный ресурс – элементы, работающие на нитях Эхо. В ряде случаев они оказались даже более энергоёмкими, чем классическое топливо. Поэтому техника у нас развилась в собственном направлении – с учётом новых условий, ресурсов и среды.

– Понятно… – кивнул я. – А как насчёт коммуникаций? Телефоны? Интернет? Связь? Может, у вас это иначе называется? Если что – уточню.

Яков слегка усмехнулся.

– Коммуникации у нас, вероятнее всего, такие же, как и у вас, – спокойно ответил Яков. – Всё, что вы назвали, мне знакомо. Телефон – это устройство для связи. Интернет – глобальная сеть, где можно найти информацию. Так что можно с уверенностью сказать: наши технологические ветки действительно очень похожи. Единственная разница – у нас есть Эхо.

Я заметил в его взгляде лёгкий огонёк – как у человека, который сейчас расскажет о чём-то, что ему по-настоящему интересно.

– А сейчас я расскажу вам ещё одну вещь. После неё многое в нашем мире изменилось. Включая политическую карту.

Он чуть подался вперёд.

– Из разломов выходят монстры. Казалось бы – бедствие. Но нет. Они стали ресурсом. Их тела, их Эхо дали нам возможности для роста. Для развития. Как в мага-технике, так и в физиологии.

– С техникой понятно, – перебил я. – Запчасти, передающие волны Эхо, встраиваются в устройства. Эхо мигрирует в механизмы. Это логично. Но как это работает с людьми?

Яков кивнул, будто только этого и ждал.

– Вот это и интересно. При убийстве монстра человек получает часть его силы. Не всю душу – но фрагмент. Обрывок. Эхо. Это остаётся внутри. Сливается с собственным потенциалом.

– Ага… как в компьютерных играх, – вырвалось у меня. – Такие у вас есть?

– Есть, – пожал плечами Яков. – Но не так популярны. Как я заметил по вашим глазам, наши миры здесь, вероятно, и не совпали. У нас индустрия развлечений развита… но немного в другом направлении. Музыка – да, есть. Фильмы – тоже. Я уверен, у вас было то же самое. Но слои населения и структура Империи не дают этому по-настоящему развернуться.

Он на миг замолчал, словно проверяя, уместно ли продолжать.

– Поймите: если в фильме появляется аристократ, он почти всегда будет играть главную роль. А если на главную роль претендуют тридцать аристократов – кому её отдавать? И как, например, аристократка должна целовать простолюдина, пусть даже он великолепный актёр? Видите, вопросов больше, чем ответов. Поэтому индустрия развлечений у нас ограничена. В основном – музыка, книги, поэмы, стихи. Здесь проще: хочешь – читай, хочешь – слушай. Или не читай. И не слушай. Но кинематограф – тоже есть. Надеюсь, я не ошибаюсь: у вас он тоже существовал. Похоже, наши ветки жизни пошли просто немного по-разному. Разница лишь в том, что у нас появились Эхо и магия – и они слегка изменили вектор развития.

Он усмехнулся краем губ, но в этом было что-то странное. Словно он говорил от лица человека, знающего мой мир не понаслышке. Это пугало. Казалось, он понимал, что у нас есть, чего нет, и где мы сходимся. Но я мог предположить другое: он просто слушал внимательно. Сложил все сказанное мной – и сделал вывод. Логичный. Рациональный. И, похоже, близкий к истине.

– То же и с играми. Как простолюдин может соперничать с игрой аристократа? Это неравенство само по себе мешает развиваться видам развлечений, где важна командная работа или где простой человек может оказаться лучше. Есть у нас и игры, возможно, даже схожие с вашими. А может – нет. Но основная ось развития у нас другая: борьба с монстрами и социальная лестница. Главное в нашем мире – положение.

Он чуть наклонил голову, будто вспоминая что-то.

– Компьютерные и видеоигры у нас считаются детским развлечением. Но у наших детей просто нет времени. Аристократический ребёнок с раннего возраста обучается военному делу, магии, готовится к поступлению в колледж или академию, в зависимости от возраста и активации Эхо. А ребёнок простолюдина учится в обычной школе и имеет один шанс из тысячи занять нормальную должность. Поэтому он либо скатывается в криминал, либо цепляется за любую возможность. Времени на игры – нет. Просто нет.

Он перевёл взгляд в окно, задержался на секунду, и добавил:

– Вернёмся к теме, – продолжил он. – Вы ведь помните Ванессу? Она пыталась усилить себя частью монстра. Первый раз – неудачно. Второй – уже осознанно. Поэтому она так разозлилась, когда вы изменили её руку. Я знаю, сколько времени она собирала деньги на эту операцию.

– То есть, – нахмурился я, – здесь можно буквально вплести в себя часть монстра? Теперь я понимаю, почему она так выглядела. Я думал, это с рождения. Или как последствия… радиации от разломов.

– Ну, вы частично правы, – кивнул Яков. – Разлом тоже может вызвать мутацию. Но это редкость. Обычно страдают те, кто находится близко и слишком долго. Я уже говорил: километр вокруг разлома – зона, где любое человеческое вмешательство блокируется. Зона действия разлома. Самая опасная область.

– Значит, – уточнил я, – вокруг разлома давление Эхо возрастает?

– И да, и нет. Вы правы, но с нюансами. Если помните, я упоминал, что монстры, выходя из разломов, могут изменять даже климат. Так вот: когда они начинают закрепляться на местности – зона разлома расширяется. Если мы не успеваем их выбить – территория становится их.

– И техника в этих зонах не работает, если в ней нет хотя бы крупицы Эхо…

– Именно. Но есть ещё один момент. Если два разлома находятся рядом, они начнут расширяться в сторону друг друга. Хотят соединиться. И если это случается – их зоны сливаются. Радиус увеличивается в три раза.

– Ага. То есть, если между ними было пять километров, после слияния получится пятнадцать?

– Всё правильно поняли, мой господин, – кивнул Яков. – Звучит глупо, но стоит уточнить: если монстров выбить с этих территорий, зона разлома действительно уменьшается.

Я чуть прищурился.

– Ну вот теперь я понимаю, что с запчастями. Их можно буквально… вживить?

– Есть несколько способов, – ответил Яков. – Первый – ритуал синхронизации. Он может дать вам прибавку к силе вашего элемента или усилить одну из способностей, или дать новую. Подходит как для магов, так и для тех, кто идёт по пути силы.

– Второй? – уточнил я.

– Хирургия – это одновременно магия и медицина. Её проводят маги, способные видеть струны и управлять ими. Они похожи на вас, но им нужно больше сил и времени. Это не боевые специалисты, и обучение у них занимает годы. Такие операции иногда проходят успешно – и без побочных эффектов.

– Иногда?

– Чем выше ранг запчасти, тем выше шанс, что операция не пройдёт. Или вызовет необратимую мутацию. Это справедливо и для ритуалов, и для хирургии. Есть и безопасные – бытовые усилители. Увеличение силы, чувствительности, ловкости.

– Ну я понял, – перебил я. – Условный бонус: +1 к выносливости.

Яков усмехнулся.

– Примерно. Есть и эстетические изменения – пластика. Увеличивают грудь, губы, уши, вживляют хвосты, кошачьи глаза. В Империи – нормально. В СВЕТе – ересь. Любая мутация там считается проклятием.

– А откат?

– Возможен только для косметики. С боевыми модулями – нет. Это считалось необратимым… до сегодняшнего дня.

– Значит, я – исключение?

– В каком-то смысле, да. Но вернёмся к политике. В Империи вы не единственный. Таких, как вы, – четырнадцать.

– Почему четырнадцать?

– Первый – это Император. Его Эхо неизвестно, но у него есть Эхо Императора, которое даёт тринадцать боевых сил. Объясню подробнее позже. Также есть тринадцать родов. Главы этих родов в момент Вспышки Эхо были рядом с Императором и получили свои силы одновременно с ним. Эти силы вписались в их Эхо и стали его частью. Такое Эхо называют Эхо Рода.

– Так вот: ваше Эхо Рода было утеряно шестьсот лет назад. Последний, кто им владел, умер тогда же. С тех пор ваш род не имел доступа к Эхо. Все остальные двенадцать родов сохранили свои силы. У каждого – уникальное Эхо. Не настолько боевые, как у Императора, но повторов этих Эхо нет.

– То есть… получается, я один из тринадцати?

– Именно так. Хотя есть нюансы. У других родов, помимо великих тринадцати, тоже бывают редкие, уникальные особенности. С каждым поколением Эхо порождает всё больше ответвлений. Если в начале Вспышки их было около тридцати, то сейчас уже сотни, а может и тысячи.

– Я понял, почему, – кивнул я. – Перемешивание крови. Люди рождаются, размножаются, и силы смешиваются. Получаются гибриды.

– Верно. Эволюция. Она касается не только тел, но и самого Эхо. И, к слову, простолюдины тоже имеют магию. Не стоит недооценивать.

– А за пределами Империи? Там тоже есть уникальные рода и силы, подобные этим?

– У каждой державы есть такие же уникальные люди, как и вы. Просто они держатся в секрете. Даже я не знаю всех сил двенадцати родов. Не потому, что утаиваю. Потому что не все делятся. Многие рода хранят свои силы в тайне. То же касается и боевых даров, что даёт Император. Всё засекречено. И тех, кто говорят лишнее – обычно не находят.

– Но, – нахмурился я, – ты ведь сам сказал, что наш род слабый. Как такое может быть, если мы входим в число тринадцати родов?

– Всё очень просто, – ответил Яков. – Сейчас, если вы заглянете в любой учебник или историческую хронику, там упоминается двенадцать родов. Не тринадцать. Ваш род был вычеркнут из истории шестьсот лет назад – в тот момент, когда Император сменился.

– Поэтому ты и сказал, что я Станислав Аркадьевич Мечёв, а не Аристарх. Моё настоящее имя пока скрыто. Значит, наш род был вычеркнут… и изменён. Мы прячемся.

– Да, всё именно так. На сегодня, думаю, стоит закончить. Я попрошу, чтобы вам принесли поесть. Ложитесь, отдыхайте. Завтра будет тяжёлый день. Я разбужу вас рано. Завтра вы начнёте писать новую историю этого рода.

Ага. Взял и разбежался, блядь. Сначала я должен со всем этим разобраться. А уже потом – начинать писать какую-то историю.

Глава 7 Священники не любят ждать

– Станислав Аркадьевич… – голос Якова был ровным, почти нейтральным. Он стоял у двери, словно страж на границе дня и ночи. – Не забывайте: вы и вправду потеряли память. Для всех. Пока не восстановите её полностью – так и будем говорить. Это не обман. Это защита. Вам – и роду.

Он сделал паузу, выдохнул. Тишина в комнате сгущалась – за окном уже царствовала ночь.

– Завтра будет сложный день. Нам придётся подготовить один из родовых артефактов. Настроить его под вас. Сейчас вы светитесь, как лампочка в подвале: ярко, нестабильно и слишком заметно. Ваше Эхо отличается. Сильнее. Структурно и энергетически. Церковники обладают артефактами, которые позволяют им видеть чужое Эхо. Даже без таланта Видящего. Это не то же самое, что видите вы – и не то, что умеют те, кто действительно Смотрит в Эхо. Но если они решат вас проверить – различия будут очевидны.

Он говорил спокойно. Но каждое слово весило больше, чем казалось. Я вскинул бровь, задержался на долю секунды и заговорил:

– Мы ведь… угасший род. – Я подался чуть вперёд, всматриваясь в лицо Якова. – Разве предшественники не вынуждены были продавать всё, что оставалось? Хотя бы ради того, чтобы сохранить остатки власти. Или просто выжить?

Яков едва заметно покачал головой, в голосе его прозвучала тихая твёрдость:

– Нет, господин. Он не тронул артефакты рода. Он ошибался, как и любой молодой, но никогда не предавал суть рода. Всё, что он получал – тратил на людей. Вложил последние средства в восстановление деревни, в дороги, в тех, кто остался. Он слишком рано стал взрослым. И слишком честным для этого времени.

Он на мгновение замолчал, потом добавил:

– Артефакты, что уцелели – уцелели не потому, что он их прятал. А потому что понимал: родовое – не личное. Оно принадлежит тем, кто будет после. Вам.

Я хотел было что-то ответить, но в этот момент память снова подала голос. Всплеск. Образ. И я понял: да, он был благороден. Слишком благороден для этого мира. Честный, прямой. Ты учил его быть настоящим аристократом, Яков. И, похоже, он действительно таким и стал.

Я медленно выдохнул:

– Коллекция небольшая, верно? – спросил я скорее вслух, чем ожидая ответа. – Помню… он часто приходил к ним. Смотрел. Старался понять. Но, кажется, так и не успел. Или не смог.

Он выдержал паузу, потом чуть склонил голову и заговорил мягко, почти задумчиво:

– Коллекция, правда, небольшая. – Он прошёлся взглядом по комнате, словно видел сквозь стены. – Артефакт, который нам нужен… его мало кто сейчас вообще способен понять. Нет, не потому что он уникален или обладает какими-то великими способностями. Скорее наоборот. В этом мире он абсолютно бесполезен.

Я медленно выдохнул, позволяя мыслям сложиться в последовательность.

– Бесполезен… – повторил я, скорее для себя. – Возможно, потому что он не усиливает Эхо, не подчёркивает его. А наоборот – прячет. А в вашем мире, судя по всему, принято демонстрировать силу, а не скрывать её.

Яков слегка кивнул, но не вмешивался.

Я продолжил размышления:

– Значит, этот артефакт сможет спрятать моё Эхо. Или хотя бы замаскировать его так, чтобы не определить с первого взгляда. Не хватает деталей, чтобы точно описать принцип работы… но логика прослеживается.

Я задержался на долю секунды, глядя в пустоту.

– И если его считают бесполезным… и, судя по тому, как ты посмотрел на меня, когда я понял принцип печати на письме… – я чуть прищурился, – то, возможно, шанс есть. Что я смогу переплести этот артефакт. Или хотя бы улучшить. Пусть не прямо сейчас – но позже.

Яков чуть вскинул бровь, но голос остался ровным:

– Господин, не забывайте. Вы только пробудили своё Эхо. Случай с Ванессой – это, скорее всего, случайность. Вы могли погибнуть, работая с таким количеством струн, с каким вы тогда столкнулись. Да, результат получился… но тогда вы потеряли сознание. А с письмом – вы лишь увидели, как работает структура. Я не дал вам вмешаться. Осознанно. Понимал, что вы можете снова потерять сознание, а времени у нас не было. Завтра к нам прибудут гости. Мне нужно было ввести вас в курс дел – насколько успею. Чтобы вы хотя бы в общих чертах поняли, в каком мире находитесь.

Он задумался на секунду и добавил, чуть мягче:

– Хотя, должен признать, хорошо, что вы всё схватываете так быстро. Мне не пришлось разжёвывать вам каждую деталь.

– Ну, это логично, – отозвался я, не без тени иронии. – В моём мире я знал практически всё, что можно было изучить. Я гений.

Яков чуть усмехнулся, но тут же посерьёзнел.

Он на секунду задержался с ответом, словно подбирая нужные слова:

– Тогда многое становится понятным. Эхо вашего рода – не обычное. Оно требует высокой… скажем так, когнитивной нагрузки. Большей, чем у других. Не каждый разум способен выдержать работу с его плетениями. Возможно, именно поэтому оно и не активировалось у тех, кто был до вас.

Яков немного выпрямился, взгляд стал чуть жёстче, но не холодным:

– Я хотел бы откланяться. У нас ещё будет время обсудить некоторые детали, и вы сможете задать свои вопросы. А сейчас мне нужно подготовить артефакт, чтобы вы смогли им воспользоваться.

Я уловил, что это вежливый способ дать понять – разговор окончен. Хотелось напроситься с ним. Желание изучать перекрывало даже вопросы приличия. Но я понимал: меня всё равно не возьмут. Мне придётся остаться здесь.

– Спокойной ночи, – кивнул я. – Спасибо, что рассказали так много. Мне нужно время, чтобы всё это разложить по полкам.

Я начал подводить итоги последних событий.

О Якове. Он знает больше, чем говорит. Не врёт – просто не может говорить всё. Его что-то останавливает. Он понимает, как работает память, и даёт мне подсказки: имена, детали, факты. Не обучает напрямую – направляет. И это работает.

О Ванессе. Первый человек, с кем я заговорил в этом мире. Человек с мутацией. Я восстановил её руку, но, похоже, нарушил её расчёт. Она сама это сделала. Надо было чинить лицо – но вмешался туда, где не просили. Блондинка, подтянутая, с хорошей фигурой. И явно не похожа на простолюдинку.

О себе и Эхо. Я вижу плетения. Понимаю. Могу вмешиваться. Не всегда без последствий – но могу. По словам Якова, на этом ранге лучше не переусердствовать. Предел есть. Но и потенциал тоже. А значит – всё зависит от метода. Моего метода.

О мире. Он почти разложен. География, климат, структура власти, вспышка Эхо, разломы, монстры. Базовые знания есть. Дальше – детали. Яков дал мне основу, а теперь я могу делать то, что люблю: системно изучать. Это база. Фундамент. Короткий пересказ – но достаточный, чтобы идти дальше.

Раздался стук. Я повернул голову – не сразу понял, что это не мысль, а реальность. В дверях показалась женщина. Полная, лет сорока, с аккуратно убранными волосами. С подносом. Я почему-то ожидал увидеть Ванессу – привык её видеть и ощущать рядом. Думал, она продолжит ухаживать. Но нет.

– Молодой господин, я Марина, ваш повар, – сказала она, слегка наклонив голову. – Но вы, как правило, называли меня тётей Мариной. С малого возраста. Так привыкли. Яков сказал, что вы забыли… поэтому попросил принести ужин, а я решила сама зайти и напомнить, кто я.

На подносе был не бульон, а наконец нормальная еда: жареная картошка с крупными кусками мяса. Похоже на свинину – хотя пока не попробуешь, не поймёшь.

В тот момент, когда я вдохнул запах еды, внутри вспыхнуло что-то тёплое. Мягкое. Чистое. Воспоминание. Эта женщина заменила мне мать. Кормила, подкармливала, когда Яков пытался придерживаться строгих рационов. Она приносила мне пирожки, когда он запрещал сладкое. Она была рядом.

Я кивнул, стараясь не выдать эмоций:

– Спасибо, тётя Марина. Память возвращается, но медленно. Буду рад, если вы будете заходить. Может, сможете помочь мне вспомнить больше.

Она задержалась, посмотрела внимательно. Я понял, что она хочет что-то спросить, и едва заметно кивнул, давая разрешение.

– Как вы себя чувствуете, господин? У вас всё в порядке?

– Уже пришёл в себя, но память ещё не вся вернулась. Это непросто… но я благодарен, что вы продолжаете заботиться обо мне. Пока не могу сказать, что вспоминаю всё… но одно точно помню: пирожки с картошкой и луком у вас были безупречны. И пусть Яков запрещал – вы всё равно находили способ принести. За это – спасибо.

Я улыбнулся ей чуть теплее, чем планировал. Даже без воспоминаний я знал: к ней я не хочу быть холодным. Эти чувства – редкость. И менять их не хотелось.

– Приятного аппетита – тихо добавила она на прощание и вышла.

Я поел. Медленно. Смакуя. Горячая, жирная, настоящая еда. Вкусно – до неприличия. В прошлой жизни я ел всё: молекулярную кухню, исторические реконструкции, даже полевые пайки. Но такого… такого не было никогда. Простое. Тёплое. Живое.

Хотел было ещё немного подумать – но сработала свинячья болезнь. Сам поймал себя на этой формулировке и мысленно поморщился: "Не слишком ли вульгарно? Не по-аристократически как-то". Но тут же усмехнулся: после такого ужина можно называть это как угодно.

Сытость, тепло, усталость и слишком удобная постель – всё сложилось. Я просто лёг и глубоко уснул. Спал без сна.

Проснулся от стука в дверь. Лёгкого, ритмичного. Уже было утро. Я приподнялся и почти сразу предположил – это Яков. А кто ещё? Думаю, он запретил остальным ко мне заходить. Хоть и понимал, что с разумом у меня всё в порядке, но, вероятно, опасался, что я могу где-то ошибиться – сказать не то, повести себя не так, если меня вовремя не сориентировать.

Я коротко оглянулся на дверь – вставать не было смысла.

– Войдите, – сказал я чётко, спокойно. Голос вышел чуть тверже, чем ожидал. Почти не мой. Скорее – баронский. И странное ощущение: мне это не мешало.

Я встал с кровати. Рядом на стуле лежала чистая одежда – обычные брюки и белая рубашка. Не парадная, но и не повседневная. Хорошего качества, свежевыглаженная. Видно, что была подготовлена специально – вероятно, по приказу Якова. Под священников. Вчерашней посуды не было.

Я переоделся быстро, не придавая этому особого значения, но в голове уже щёлкнуло: даже такие детали продуманы заранее.

Как я и предполагал, вошёл Яков.

– Доброе утро, господин, – сказал он, слегка склонив голову.

– Доброе, – отозвался я и посмотрел на него.

В руке он держал шкатулку. Небольшую, тёмную, с тонкой гравировкой по краям. Материал не выглядел дорогим, но исполнение – точное, сдержанное. Что-то в ней казалось знакомым, будто я видел нечто похожее в музее… только там это было артефактом ушедших эпох, а здесь – обычный, будничный предмет. Не броский, не таинственный. Яков нёс её спокойно, без намёка на театральность. Без суеты, как вещь, которой просто пришло время быть использованной.

Я сразу понял: артефакт внутри не обычный. Не просто потому, что он лежал в шкатулке. А потому, что шкатулка глушила само Эхо вокруг. Абсолютно. Потоки обходили её стороной, словно пространство само не желало с ней соприкасаться. Это была не просто защита – это было полное сокрытие. Если артефакт надо было так прятать – значит, он важен. Ценный. А Яков сказал, что он бесполезен. Возможно, специально. Чтобы я не начал копать, не заинтересовался раньше времени. Может, он думал, что я захочу его переписать, разобрать, модифицировать. Он знал, что мне это интересно.