Текст книги "Эхо 13 Забытый Род. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Арон Родович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 51 страниц)

Он на миг замолчал, усмехнувшись уже про себя, затем поднял взгляд:

– И последний подарок. Если вы вдруг решили отказаться от поездки в Академию Магии – настоятельно советую передумать. Вы сейчас в такой безумной опасности, что даже тот, кто придёт к вам через два дня, не справится. И даже Максим не потянет.

Я ощутил, как напряглись плечи, но Император только развёл руками:

– А я, как Император, вмешиваться не стану. Да и… честно говоря, не хочу. Это ваши проблемы. Я ещё не решил, как относиться к вам. Не бойтесь, нападать я не собираюсь, ваш род тоже не уничтожу. – Его глаза блеснули холодным огоньком. – Просто пока не решил.

– А с чего вдруг такая щедрость, ваше величество, – не выдержал я. – Если вы сами ещё не решили, что со мной делать?

Император чуть приподнял уголок губ.

– Ну… тут всё просто, барон. – Он сделал паузу, будто подбирал слова. – Когда-то Яков очень сильно помог мне. И я остался ему должен. Всё, что вы называете «подарками», – это ответная услуга. За Якова.

Его взгляд на миг стал жёстче.

– Он слишком о вас заботился. Настолько, что даже решился покинуть этот мир. Значит, он видел в вас то, чего я пока не вижу. Поэтому я и не знаю ещё, что с вами делать. И как относиться к вашему роду.

Император задержал на мне взгляд. Потом усмехнулся – сухо, без веселья.

– А теперь вы уж меня простите. В том виде, в котором я вас встретил… я не могу появиться перед остальными. Мне нужно переодеться. Запомните: то, что произошло здесь, не стоит рассказывать. В таком виде меня редко кто видит. Считайте это последним личным подарком.

Он кивнул коротко:

– Всё остальное будет уже на церемонии. Ваш подарок официальный – через несколько минут. За дверью вас ждёт слуга, он проводит вас в зал. А вы же понимаете – монархи всегда должны чуть опаздывать.

Он усмехнулся ещё раз и пошёл к двери, которую я раньше не заметил. Потайной ход. Ясно. Скорее всего, он вёл прямо в тронный зал. Нас же поведут официальными коридорами.

Я повернулся к Милене и Ольге. Лица их уже были спокойнее – всё-таки аристократок учат держать лицо. Но я знал: вопросов у них теперь будет слишком много. И у меня к ним тоже. Сначала – церемония.

Мы вышли. Нас встретил слуга и повёл по коридорам. Один поворот, второй, третий, четвёртый… картины, барельефы, статуи. Всё – для того, чтобы гости чувствовали величие и терялись в масштабе.

В конце мы вышли к тронному залу. Там уже столпились журналисты. Нас подвели к боковому проходу, чтобы пока не засветиться.

Слуга бросил на меня быстрый взгляд, усмехнулся и легко провёл рукой в воздухе. Вспыхнуло бытовое Эхо – и мой костюм сам собой очистился в районе паха.

Я замер, осознавая.

Вот оно что…

Все те видения, что пронеслись у меня в голове, отразились и на моём внешнем виде. Император это видел. Конечно видел. И потому так усмехался. А я, занятый совсем другим, не заметил.

Не прошло и двух-трёх минут, как двери сбоку распахнулись. Вышел человек в официальной форме имперских служителей – прямой, как жердь, с голосом, поставленным так, что он пробирал даже сквозь шум толпы.

Он поднял руку, требуя внимания, и зал мгновенно стих.

– Прошу тишины! – прозвучало громко, но без надрыва, величественно. – Прошу приветствовать Его Императорское Величество!

Секунда паузы. И голос грянул снова, будто раскат грома и именно он вывел меня из мыслей:

– Олег Рюрикович, Император и самодержец Всея Империи!

Эхо этих слов ударилось о колонны и разнеслось по сводам. Даже журналисты, только что толкавшиеся локтями, разом замерли, прижав камеры и планшеты к груди.

Я же только сейчас понял: если меня спросить, как выглядел кабинет Императора, я, наверное, не смогу толком ответить. Слишком много всего навалилось в тот момент. Я запоминал факты, сухие детали – где окно, где двери, за какой шкаф можно укрыться, если вдруг в меня полетит магия.

А вот этот зал… тут уже невозможно было не запомнить.

Колонны уходили ввысь, поддерживая тяжёлый потолок, украшенный мозаиками и позолотой. Пространство вмещало бы тысячу человек, может быть, и две. Но сейчас здесь было меньше людей – только те, кому позволено. В центре высился пьедестал с троном, сплетением камня, золота, дерева и Эхо.

Император шагнул к трону и сел. Всё вокруг будто изменилось. То был уже не человек в кедах, а властитель Империи, символ её силы и закона.

Голос служителя, поставленный и сильный, разнёсся под сводами:

– А теперь… – он выдержал паузу, позволив залу стихнуть до полной тишины, – прошу подойти к престолу и преклонить колено перед Его Императорским Величеством, Олегом Рюриковичем, барона Аристарх Николаевич Романов!

Я пошел вперёд. Милена и Ольга остались позади, как и положено в таком случае.

Пьедестал возвышался над залом, и к нему вели шесть ступеней. Я знал правила: на третьей нужно остановиться, преклонить колено так, чтобы одна нога была на третьей, другая – на четвёртой. Всё по этикету.

Я остановился на третьей ступени, как требовал этикет. Одно колено – на камне, вторая нога – на четвёртой ступени. Всё ровно, всё правильно.

Император поднял ладонь – короткий, уверенный жест. Я встал.

– За заслуги барона Аристарха Николаевича Романова, – произнёс он громко, и эхо слов ударилось в своды, – за то, что он пробудил силу Эхо родового, Тринадцатого, великого древнего рода… Я, Император Олег Рюрикович, объявляю: в день свадьбы барона Романова состоятся не два бракосочетания, а три.

Зал замер. Даже воздух стал тяжелее.

– Третье, – продолжил он, – с моей дочерью. Златой Олеговной Рюриковной. Это высшая степень благодарности. Но род пока остаётся баронским. И, барон, – здесь в его голосе скользнул почти человеческий оттенок, – позаботьтесь о ней. Я как отец прошу.

Я поднял взгляд. Лицо Императора оставалось каменным. Ни улыбки, ни тени эмоции. Но я прекрасно понимал: если бы это была не церемония, а его кабинет, он сейчас ржал бы в голос. Ржал бы, как конь последний, и до слёз.

Почему не завод? Не квартира? Ну хотя бы машину подарил бы! Или, в крайнем случае, золотую ложку. Да хоть что угодно! Почему ещё одна женщина? У меня и так денег нет. На двоих невест не хватает…

Куда мне третью?

Интерлюдия 5 – Император

Я сидел на троне с тем самым каменным лицом, какого ждали от меня придворные и пресса. Внешне – спокойствие, неподвижность, власть. Внутри – совсем другое. Я наблюдал, как молодой барон поднимается по ступеням и прикидывал: что ему подарить?

Завод? Разорвать тот самый договор, что барон с графом пытались провернуть у него за спиной? На бумаге красиво: «за заслуги перед Красноярском», за монстра восьмого ранга – жест внятный, политически чистый. Но нет. Завод – это его проблема. А нужно чтобы решилась не его проблема, а моя. Почему бы и нет? Хочет поднимать род? Называется гением? Вот пусть и разбирается. Для главы рода это даже не трудность, а разминка. Мелочь на фоне того, что его ждёт впереди.

Я скосил взгляд в сторону. Вот она, моя настоящая головная боль. Злата. Любимая – да. Но самая упрямая и самая стервозная из всех моих детей. Единственная унаследовала силу рода – и вместо приличной придворной дамы у меня получился солдат в юбке: стычки, споры, «пустите меня на передовую». Хм. Пожалуй, идеальный подарок. Пусть он теперь сражается с этой маленькой стервой. Мне хватило.

Барон встал ровно там, где и должен – между третьей и четвёртой ступенью. Молодец. Учит протокол. Ну что ж… пора.

Я поднял ладонь – короткий, уверенный жест. Барон встал.

– За заслуги барона Аристарха Николаевича Романова, – произнёс я громко, и эхо слов ударилось в своды, – за то, что он пробудил силу Эхо родового, Тринадцатого, великого древнего рода…

Ну, сейчас он ждёт заводик. Заводик, квартирку, хоть что-то осязаемое. Держи лицо, мальчик…

– Я, Император Олег Рюрикович, объявляю: в день свадьбы барона Романова состоятся не два бракосочетания, а три.

Ахах! Вот это морда! Перекосило так, что если бы я не был правителем столько лет, я бы уже ржал в голос. Хорошо, что камеры стоят у него за спиной. Никто, кроме меня, этого лица не увидит. Страдание, боль, растерянность и чистый ужас – всё в одном наборе. Прекрасно.

Я сделал паузу и добил:

– Третье – с моей дочерью. Златой Олеговной Рюриковной. Это высшая степень благодарности. Но род пока остаётся баронским. И, барон, – я позволил голосу скользнуть почти в человеческий оттенок, – позаботьтесь о ней. Я как отец прошу.

Вот это – настоящий подарок. И союз сильный, и моя личная проблема перекладывается туда, где ей место. Заводы, графы – детский сад рядом со Златой. Посмотрим, кто кого переорёт через месяц.

Я довёл церемонию до конца и произнёс заключительную формулу:

– Аудиенция окончена. Благодарю всех за присутствие. Вы свободны.

Глашатай, как и положено, перекрыл зал:

– Прошу тишины! Его Величество Император покидает зал. Прошу проявить уважение!

По идее, после этих слов должна была наступить тишина. На деле – как всегда. Журналисты взвились:

– Почему три?

– А как же князь?

– Подтвердите, что среди невест – ваша дочь!

Я не ответил ни на один вопрос. Лицо каменное, шаг выверенный. Поворот – и за троном открывается неприметная дверь. Тайный проход принял меня, как всегда, мягко и беззвучно. Шум зала остался позади, а у меня внутри ещё хохот прокатывается волной. Лицо барона – это надо было видеть.

Коридор пуст. Здесь можно позволить себе мыслить честно. Решение верное. Завод он пусть забирает сам – мозги у него есть, амбиции есть, дружина есть. Разминка перед настоящей жизнью. А вот Злата… Да, подарки должны быть на уровне Императора.

До кабинета – двадцать с лишним шагов. Дверь закрылась, и я наконец позволил себе сбросить этот день с плеч. Камзол – на спинку кресла. Пуговицы – к чёрту. Туфли, ремень, жилет – всё туда же. Джинсы, футболка, кеды. Вдох – как человек, а не как символ.

– На сегодня всё, – сказал я вполголоса. – Император свободен.

Я только успел вдохнуть полной грудью, когда дверь кабинета распахнулась настежь. Без стука.

Только одна в Империи может позволить себе такое – и выжить.

– Папа! – Злата влетела ураганом. – Мы же говорили! Я не собиралась выходить замуж! Как ты мог?!

Я устало прикрыл глаза. Свободен… ага. Ровно на две минуты.

– Злата, – ответил я ровно, удерживая голос холодным, – это решение для семьи и для Империи. Тебе выгодно. У тебя пробуждена сила, у него пробуждена сила. Вы бы всё равно встретились в Академии. Теперь ты официально в браке, и там у тебя будет меньше проблем.

– Каких ещё «меньше»?! – она перебила, как всегда. – Там будет больше. И не у меня – у него! Ты же знаешь, сколько за мной ухаживали и скольким я отказывала! Как ты посмел принять такое решение без моего ведома?!

Если дам слабину – как обычно продавит на жалость. Нельзя. Я лишь сжал пальцы, оставляя лицо каменным.

И тут в тишине прозвучало тихое, до боли знакомое:

– Олежа… я же просил сохранить род, а не женить род.

Я замер. Сердце сбилось на пол-удара. Может показалось.

– Олежка… – повторил голос мягко.

– Я уже взрослый, – выдохнул я глухо. – Прекращай меня так называть.

– Папа, – Злата взвизгнула и ткнула пальцем в сторону двери, – это что за бомж? И как он сюда пробрался? Здесь же охрана! Даже меня иногда пытаются не пустить!

Я повернул голову.

У дверей стоял ОН.

Одетый так, будто и правда жил под мостом: потёртое, чужое по плечам пальто висит мешком, штанины с пятнами, шнурки на башмаках пережжены и завязаны узлами, ворот сбит, на рукаве заплатка поверх заплатки. Волосы растрёпаны, щетина, взгляд – ясный и насмешливый. Держится же он так, словно это не мой кабинет, а его кухня: спокойно, уверенно, с привычкой входить туда, куда другим «нельзя».

Он рассмеялся, легко, без тени обиды:

– Бомж? Ну… ладно. Пусть будет бомж. – Пожал плечами. – Вид у меня, правда, соответствующий.

Потом прищурился и посмотрел прямо на меня:

– Олежка, ты что, про меня никому не рассказывал? Хранил тайну? Молодец.

Господи… почему всё на мою голову? Я вообще не хотел быть Императором. Хотел пять минут тишины и кеды – всего-то.

– Кто ты вообще? – Злата шагнула вперёд, уже почти шипя. – И как ты прошёл мимо охраны?

– Как обычно, – Странник кивнул куда-то вверх, в угол, где сходились карниз и ниша. – У тебя там, Олежа, проход в стене так и осталася. Я его лет… э-э… давно делал. Вы потом много чего переставили, а вот это не заложили. Нехорошо.

Он сказал это так буднично, что я непроизвольно усмехнулся уголком губ. Да. Если есть в мире человек, который знает все тайные ходы – даже те, про которые мне не докладывали, – то это он.

– Мы разговариваем, – сказал я Злате всё тем же ровным тоном. – Ты – остынь.

– Я спокойна, – солгала она на полном серьёзе. – Папа, отменяй. Я не выхожу замуж.

Странник качнул головой:

– Дай девочке выговориться, – сказал он мне мягко. – Потом поговорим о деле. Ты ведь решил выдать её за того, кого только что наградил. Верно?

– И тебе не кажется, что это «дело» касается меня, – Злата вскинулась снова, – и решать его без меня – низко?

– Кажется, – он улыбнулся ей так, словно она – не шторм в сапогах, а упрямая котёнок. – Но твой отец – Император. Его слово – закон. Он может решать на месте. Это у него семейное.

Я бросил на него взгляд.

Он расставил руки, словно сдаваясь:

– Ладно-ладно. Я ведь лишь бомж, – и снова тихо хмыкнул. – Но пришёл не спорить. Пришёл напомнить: «сохранить» – важнее, чем «женить». И если уж ты, Олежа, выбрал узел – завязывай его правильно. Иначе потянет всю сеть.

Злата перевела взгляд с него на меня и обратно:

– Папа…?

Я тяжело выдохнул. Разговор со Странником придётся отложить – сейчас не его время. Я поднял ладонь и коротким движением остановил его, прежде чем он успел раскрыть рот.

– Тсс. С тобой позже, – сказал я тихо. – Сейчас я разговариваю с дочерью.

Я перевёл взгляд на Злату.

– Это решение принято. Ты станешь его женой. Слушай внимательно. Я и так собирался породниться с Тринадцатым родом. Это было неизбежно. Но я не позволю, чтобы дочь Императора оказалась второй или третьей. Он уже вступил в силу рода и успел завести двух жён. Завтра у него может быть шесть. Я не дам, чтобы ты оказалась среди них где-то в хвосте. Поэтому все вы будете первыми. Рядом, вместе.

Я сделал короткую паузу и добавил:

– Он сегодня во дворце. Решил остаться на сутки. Если есть желание – сходи познакомься со своим будущим мужем. И с его жёнами. С твоими подругами. А теперь выйди из кабинета.

– Папа!.. – начала она, но я вскинул ладонь, обрезав её на полуслове.

– Всё. Решение окончательное.

Она сжала губы, фыркнула, резко развернулась и хлопнула дверью так, что в стенах отозвалось эхом.

Я устало провёл ладонью по лицу и шлёпнул себя по лбу.

– Да боже ты мой… за что мне это наказание?

Странник устроился в кресле напротив, словно всегда сидел тут. Усмехнулся и скользнул взглядом вниз.

– У тебя, кстати, кеды неплохие. Второй пары не найдётся? Я бы с удовольствием помылся да переоделся, прежде чем разговаривать.

Я снова закрыл лицо ладонью. Спокойная жизнь в Империи? Забудь. Все интриги, все родовые войны – детский сад по сравнению с этим. Дочка в истерике, Тринадцатый род объявился, и этот ещё вернулся. Вот оно, настоящее наказание.

Я опустил ладонь и посмотрел на него прямо.

Я даже не хотел быть Императором. Мне потребовалось шесть веков, чтобы привыкнуть к этой роли, научиться справляться. И вот теперь всё начинается снова. Но что ж… раз уж мне это выпало – я выдержу. Я справлюсь.

Глава 18

Император поднялся и сказал последнее:

– Приём окончен. Благодарю всех за присутствие. Вы свободны.

Он развернулся и ушёл за трон.

И тут же возле меня вырос слуга – точно из воздуха.

– Прошу, барон, – сказал он торопливо, почти шёпотом, но настойчиво, и тут же взял направление в сторону боковых дверей.

Я едва успел шагнуть, как понял: в зале больше нет ни Милены, ни Ольги. Их увели раньше. Зато остался я. Один. Отличная мишень для десятков глаз и микрофонов.

Журналисты уже подались вперёд, кто-то выкрикнул моё имя, другой протянул руку с диктофоном. Но охрана Императора сработала быстрее. Трое гвардейцев шагнули стеной, и нас буквально вытолкнули в сторону узкого коридора. Дверь за спиной хлопнула – и мгновенно закрылась на тяжёлый засов.

Тишина. И только ритмичный шаг дружинников, что уже выстраивались дальше по коридору.

И только сейчас я окончательно пришёл в себя. Голова прояснилась, и я начал понимать, зачем Император решил провернуть это так. Но всё равно – какой же он козёл. С большой буквы.

Ладно, допустим: скорее всего он планировал это ещё с того момента, как я пробудил род. Свести два рода – вполне логично для Императора. Уверен, что это не первый его брак с великими. Шесть веков у власти – не смешно. У такого срока обязательно есть следы в генеалогиях. И, если честно, я почти уверен: где-то по миру ходят ещё дети Императора.

И потом – кто сказал, что ему всего шестьсот? Яков тоже выглядел на «свои» годы, а на деле за плечами больше тысячи. Почему бы Императору не быть таким же? Особенно если вспомнить, как всё поменялось ровно шестьсот лет назад. Старый Император умер, на трон взошёл новый, и сразу целая волна смен глав родов. Прошлое вычеркнули подчистую.

В хрониках – пустота. Всё выглядит так, словно два века просто выпали. Нет, года шли, события фиксировались, но в хрониках только «Ваня сменил Васю». Ни причин, ни последствий. Два века мрака. До этого – есть сведения, после этого – тоже есть. А вот именно тогда – ничего. Как будто кто-то целенаправленно стёр и наложил запрет.

И да, выходит, Император понимал: если его дочь станет не первой женой, это удар по престижу. А значит, Злата должна была быть замужем за одним из наследников Тринадцатых. И наверняка договор уже существовал. Потому кто-то из журналистов и выкрикнул: «А как же князь?!» Я не расслышал имени и рода, но суть ясна – кто-то ждал брака, и теперь Император его разорвал.

А вообще… кто такая Злата? Честно – я о ней почти ничего не знаю. Никакой информации. Будто она всё время держалась в тени.

Слуга замедлил шаг, будто специально дал мне время прийти в себя. Девушек уже увели вперёд, и я остался наедине со своими мыслями.

Подарки. Да уж, щедро. Но всё же понятно: это не мне. Это всё Якову. Долг. Вернуть его прямо Якову уже некому – он ушёл. Значит, вернуть можно только через меня. Вот и выдали сразу всё разом.

Первое – загадочный человек, которого должны привести ко мне домой. «Кого-то он простил». Кого? Убийцу? Наёмника? Могу предположить, что где-то рядом уже крутится тот, кого Император помиловал. С условием: теперь служить моему роду. Вопрос только – захочет ли сам? Неужели это тот стрелок? Вряд ли. Если бы хотел служить, не пытался бы отправить меня на тот свет во второй, а то и в третий раз.

Второе – предупреждение об Академии. Тут и без него было ясно: мой род ждут проблемы. Максим ещё тогда объяснил, и я готовился. Академия даст защиту, в Империи к её правилам относятся серьёзно. Но всё равно: справки я наводил, и знаю – даже там меня могли бы достать. По крайней мере, один. Остальных кандидатов на убийство в Академии не было.

Третье – он знает, что я из другого мира. И никакой агрессии, никакой особой доброжелательности. Спокойный интерес. Значит, сталкивался с этим не раз. Для меня плюс хотя бы в том, что на стол для опытов никто класть не собирается.

Ну и браки. Вот тут хитрее всего. Император прямо мой род защищать не может. Но через дочь – может. С её приданым. Хочет – и впихнёт десяток дружинников десятого или одиннадцатого ранга. Формально её личная охрана. А жить будут у меня. Усиление колоссальное. Хотя лично мне не по душе – ещё не разобрался, кому верить, кому нет. Филипп – тому пример. Один вскрылся, а сколько ещё рядом таких?

А теперь меня ожидал куда более серьёзный вопрос. С девушками. Потому что один из подарков Императора был – восстановление моей памяти.

И тут меня накрыло. Ведь она бы вернулась сама. Не сегодня, не завтра, но когда моё Эхо стало бы сильнее. Я понял, что в тот момент я был в сознании. Я помнил. Всё.

Я даже раньше замечал изменения в организме после этих ночей, но списывал их на другое. Думал: слишком серьёзные силы использовал, поэтому терял сознание. Поэтому и Эхо росло. А оказалось всё куда проще. И одновременно куда сложнее.

Мы с Миленой и Ольгой становились ближе, и в этот момент наши Эхо переплетались. Не меняли структуру, не ломали схему – нет. Они складывались, усиливая количество и качество. Вот такой «паразитичный» и гениально простой механизм.

По сути, чтобы становиться сильнее – мне и им – нам нужно было всего лишь… заниматься любовью.

Я сам от этой мысли невольно покраснел. Даже в прошлом мире я не был ни бабником, ни любимцем девушек. Спросом у противоположного пола не пользовался. Всё, что было – чаще покупная любовь. И это был мой осознанный выбор: я хотел учиться, расти как учёный, а не гоняться за свиданиями. Денег хватало, чтобы позволить себе «очень хорошую» покупную любовь.

Мои мысли прервал телефонный звонок.

Я машинально вытащил его из кармана. Незнакомый номер.

Хм. Визитки я только собирался заказать, но пока никому их не раздавал. Все, кто знает мой номер, давно занесены в контакты. Значит, либо ошибка, либо журналисты каким-то образом нарыли… Впрочем, всегда можно бросить трубку или закинуть в чёрный список.

Я ответил:

– Аристарх Николаевич Романов у аппарата.

– Дмитрий Иванович, – прозвучало в трубке. Голос узнаваемый. Князь Оболенский.

– Рад слышать вас, князь, – ответил я.

– Я помню, что давал вам возможность самому решить, когда посетить наш дом, – сказал он. – Но в свете последних событий решил оказаться в числе первых. Поздравляю вас с ещё одной невестой. И ещё какой невестой. Поэтому я хотел бы пригласить вас на ужин сегодня вечером. У нас уже началась подготовка. Вся столица говорит о вас. Поверьте, не только я, но и десятки, если не сотни аристократов сейчас думают, как позвать вас к себе. И я хотел бы быть первым. Потому что знаю: следующему позвонившему вы вряд ли сможете отказать.

Я невольно хмыкнул. Прошло всего-то минут пять с момента, как Император объявил о «подарке», а столица уже гудит. Даже невесту я ещё не видел, а меня уже зовут на бал.

Князь продолжил:

– Поэтому для меня было бы честью, если именно наш род первым примет вас у себя.

Разведка работает. Даже слишком. Они уже знают, что я решил остаться во дворце на сутки. Мы это обсуждали в машине, а значит – прослушка? Тайная канцелярия? Или просто обычный порядок: информация сразу уходит великим родам. Книги не врали про придворные игры.

Я вздохнул про себя. Отказаться – значит ударить и по его статусу, и по своему. Враги из князей мне сейчас ни к чему.

– Разумеется, я приму ваше приглашение, – сказал я. – Возможно, немного задержимся. Нам нужно позаботиться об одежде…

– Не беспокойтесь, – мягко перебил он. – Я предвидел этот момент. Через десять-пятнадцать минут к вам доставят платья для ваших невест. И для третьей тоже, – в голосе проскользнула лёгкая усмешка. – Насколько я знаю, она согласилась. Для вас – новый костюм. Простите мою самоуверенность, но я предполагал, что вы решите прийти, и заказ уже сделан.

Я понял: князь всё продумал заранее. Даже если бы я отказался, следующим был бы другой князь. Отказаться в любом случае не вышло бы.

– Вы меня простите, Дмитрий Иванович, – сказал я, – но с третьей невестой у меня пока не очень ясно. Я с ней ещё даже не знаком.

И тут я увидел её. Красноволосая девушка стояла у стены, скрестив руки под грудью – немалых размеров – и недовольно притопывала ножкой.

– Кажется, князь, я как раз собираюсь исправить это недоразумение, – сказал я в трубку.

– Отлично, – отозвался он. – Тогда через полчаса машина будет подана к дворцу. Вечер начнётся через час. У вас будет достаточно времени собраться. Машина отвезёт вас прямо к нашему поместью и доставит обратно. Охраной займусь я. К тому же с вами будет ехать дочь Императора – а значит, и Его Величество тоже приложит руку к вашей безопасности.

Звонок завершился.

Я опустил телефон и на миг задержал дыхание.

Ну вот, и первый бал в моей жизни в этом мире. Вынужденный поход. Но отказаться было невозможно. Да и не особо хотелось.