Текст книги "Эхо 13 Забытый Род. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Арон Родович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 51 страниц)

Он двигался в моём ритме, подстраиваясь под каждый вздох, под каждое моё движение. Я не сдержала тихого стона, когда его палец чуть глубже раздвинул мышцы. Тело слушалось его, и вместе с тем – слушалось меня.

Вторая его рука гладила мою кожу, то по спине, то по талии, словно успокаивая и наполняя уверенностью. Я чувствовала себя в его руках одновременно слабой и сильной: слабой перед его властью и сильной от того, что именно он помогал мне пройти сквозь эту боль к удовольствию.

Он ввёл второй палец, и я всхлипнула от новой волны жара и тесноты. Мышцы дрогнули, но я чувствовала – тело поддаётся, открывается. Ещё миг – и он мягко, но решительно опрокинул меня вперёд. Я оказалась на коленях, упершись руками в подушки. Сердце билось в ушах, дыхание сбивалось, и я знала – сейчас всё изменится.

Тёплые ладони легли мне на талию, его дыхание коснулось спины, и он вошёл. Осторожно, миллиметр за миллиметром, позволяя привыкнуть. Боль и стеснение отступали, уступая место томному удовольствию. Я зажмурилась и скользнула рукой вниз, к своим лепесткам, дразня бусинку, чтобы помочь телу принять его быстрее.

Он двигался медленно, каждый шаг внутрь – как завоевание, осторожное и нежное. Но вскоре я сама начала искать его глубже, быстрее. Бёдра сами подрагивали, подталкивая его, и он понял. Ритм ускорился, движения стали смелее.

Стыд растворился, оставив только жар, только ощущение его внутри и мои пальцы, ласкающие цветок. Волна накатила внезапно – сильная, лишающая дыхания. Я вскрикнула, дрожа всем телом, и ощутила, как он тоже достиг кульминации, прижимая меня к себе. Мы кончили почти одновременно, сливаясь в одном ритме, в одном вздохе.

Он тяжело выдохнул и обмяк, навалившись на меня всем телом, всё ещё оставаясь внутри. Его вес прижал меня к подушкам, дыхание жгло кожу, а сердце билось так громко, что я слышала его сквозь спину. Я осторожно повернулась, стараясь не разбудить, и медленно выбралась из-под него. Он уже проваливался в сон – измотанный, беззащитный, и от этого казался ещё роднее.

Я уложила его на кровать, поправила простынь и задержала взгляд на его лице. Чуть дрожащими руками натянула на него трусы – и направилась в душ. Горячая вода смывала следы, и вместе с усталостью пришло странное осознание: внутри всё изменилось. Эхо словно отозвалось, переплелось с моим, добавив сил и глубины. Я чувствовала себя иначе. Сильнее.

Вернувшись в комнату, я остановилась у изголовья. Он лежал спокойно, дыхание ровное, лицо – почти мальчишеское, без тени напряжения. Такой беззащитный, каким его вряд ли кто-то ещё увидит. Сердце сжалось, и я невольно улыбнулась.

Я тихо скользнула рядом, прижалась к его плечу, обняла, словно боясь потерять. Сил больше не оставалось. И в ту же секунду сон накрыл меня без остатка.

Заметка автора для тех, кто пропустил главу 18+

По сути, сюжетно вы ничего не потеряли.

Из важных деталей лора:

Милена и раньше питала чувства к Аристарху. В будущем может возникнуть соперничество между Миленой и Ольгой (тот самый «гаремник»). Мутация настигла Милену примерно в 12 лет. Характер её противоречив: снаружи – воин, боевая аристократка, но внутри остаётся очень скромной девушкой.

Остальное в этой главе – чистый фан-сервис.

Глава 7

Я повернул голову – и едва не выругался матом.

– Да какого чёрта…

Рядом со мной, под одеялом, лежала Милена. Спокойная, раздетая, дыхание ровное, волосы раскинулись по подушке. И это было второй раз за последнее время. Второй раз я теряю сознание – и второй раз просыпаюсь с девушкой рядом. Ну что за привычка у этой реальности? Я понимаю: свадьба, невеста, всё серьёзно. Но почему это всегда выглядит так, будто я участвую в чьих-то дурацких шутках?

Я сжал зубы, разозлившись на сам факт, и тут же почувствовал, как мысли сами начинают выравниваться. Паника ушла. Вместо неё пришло другое: холодная ясность.

Яков.

Он появился во тьме, перед самым концом. Спокойный, как всегда, будто и не было вокруг смерти. И ушёл – словно поставил точку. Его больше нет? Или это был только сон? Если нет – значит, он ушёл по-настоящему.

И тогда выходит, что теперь я один.

Дважды он уже спасал мне жизнь. Первый раз – когда мы столкнулись с восьмым рангом. Второй – только что, вырвав меня из-под пули. А если предположить, что именно он приложил руку к тому, что я вообще оказался в этом мире… то выходит, что трижды. Три жизни, подаренные одним человеком. Одним… существом.

Существо. Да. Иначе не назовёшь. Его сила выше того, что я видел здесь. Яков не вписывается в рамки Империи, в рамки магии, в рамки закона самого Эхо. Кто он? Почему скрывался под маской обычного дворецкого? Почему десятки лет ходил по этому дому с подносом и поклонами, если его мощь превосходит всё, что я знаю о местных аристократах?

Я вздохнул. Слишком мало фактов. Слишком много вопросов. Но одно ясно: разобраться придётся. Обязательно. Потому что если Яков действительно ушёл… мне нужно знать, как дальше жить без него.

Но вместе с этим пришла другая мысль – куда хуже.

Если в этом мире существовал Яков, значит, могут быть и другие. Не такие, как люди, не такие, как аристократы или маги. Существа иного уровня. И если он был на нашей стороне – то наверняка есть те, кто выбрал противоположное. Те, кто работает против Империи. Против мира.

И тут я вспомнил ту самую фразу.

В машине Максим Романович тогда будто вполголоса бросил, чуть ли не самому себе:

– Это был твой последний раз.

Я поймал себя на том, что снова думаю об этом, пока осторожно выбираюсь из-под одеяла. Милена спит, и я чувствую себя каким-то вором в собственной комнате – вещи под мышку, шаги на цыпочках, лишь бы не разбудить.

В коридоре было темно и тихо. Натягивал рубашку, застёгивал пуговицы, шёл по ковру, и в голове вертелась та сцена. Я ведь не сразу решился спросить его. Долго крутил эти мысли в себе, пока были дни, когда можно было отвлечься от обязанностей рода, сидеть за книгами, заниматься чем угодно, лишь бы не делами. И только тогда я подошёл к нему напрямую.

– Максим Романович, а что ты тогда имели в виду? – спросил я. – Какой последний раз?

Он взглянул на меня спокойно, с той своей лёгкой усмешкой, будто я задал глупый вопрос, и ответил ровным тоном:

– Понимаете, господин… это всего лишь суеверие. У военных так принято: когда чудом остаёшься жив, говоришь себе – «это был последний раз». Чтобы удачу не спугнуть. У меня их уже девять, как у кошки. Вот и всё.

Я тогда понял: он уходит от ответа. Не хочет говорить правду. Я сделал вид, что поверил.

А сейчас ясно, это не про него. Это было про Якова.

Я сделал шаг и машинально посмотрел вниз на грудь. Чисто. Ни шрама, ни синяка, даже пятна не осталось. Будто и не было никакой пули.

Я сделал шаг и вдруг осознал: ничего не болит.

Странно. В меня же стреляли. Сквозное ранение. Я точно помню, как пуля прошила насквозь. Я даже не сразу обратил внимание на это утром – Милена отвлекла, выбила все мысли. Но сейчас. когда вышел из комнаты, мысль ударила сама: а когда в меня стреляли? Сколько времени прошло?

Я достал телефон. Экран показал: 26 октября, 7:30 утра.

Значит, прошло чуть больше двенадцати часов. Не так плохо. Я уж думал, что выпал на пару дней из жизни. Но такие раны не заживают сами. Здесь явно постарался Яков.

Я продолжил движение в сторону кухни. В голове одно за другим начали всплывать события вчерашнего дня.

Сначала – журналисты. Их вопросы, наезды, попытки задеть. Но я выдержал. Ответил так, что и честь рода сохранил, и поводов прицепиться не оставил.

С этой мыслью я вошёл в кухню. Пусто. Ни тёти Марины, ни суеты, ни запаха еды. И я даже почувствовал облегчение: сейчас не придётся вести ненужные разговоры. Можно спокойно расставить всё по полочкам.

Но взгляд сразу упал на кофейник. Стоял на своём месте, аккуратно, и, как всегда, горячий. Значит, меня всё-таки ждали.

Я налил себе кружку и усмехнулся. Подогрев шёл на струнах Эхо – обычное здесь дело. Интересная штука: струны обволакивают продукт и удерживают его в нужном состоянии. Кофе остаётся горячим, хлеб не черствеет, мясо не тухнет. Словно и заморозка, и тепло одновременно. Я уже не первый раз сталкиваюсь с этим – и каждый раз ловлю себя на мысли, что в этом мире даже Эхо умудрилась заняться бытовухой.

Я сделал глоток и наконец позволил мыслям вернуться к вчерашнему дню.

Значит, дальше в списке – маги. Их было много, но активными оказались всего трое.

Первый – шестой ранг. Он находился прямо в толпе и собирался устроить диверсию. Массовое заклинание, удар по журналистам и по мне. Убить всех сразу. Даже если я каким-то чудом выжил бы, позор был бы обеспечен: тринадцатый род не смог защитить гостей у собственных ворот.

Второй – восьмой ранг, тот, что стоял в конце толпы. Он навесил на меня защиту. Больше магическую, но она перекрывала и физические повреждения. Щит, которого ни кто не ожидал.

И третий – восьмой ранг, стоявший ближе всего ко мне.

Его задача изначально, вероятнее всего, была простой: если шестой не справится – добить меня. А потом вместе с остальными магами из толпы зачистить всю территорию, включая самого шестого, чтобы не осталось ни свидетелей, ни следов.

Потому что если бы именно этот восьмой хотел убить меня, он бы не ждал, пока шестой попытается. Значит, расчёт был именно на комбинацию: шестой наносит удар, а восьмой доводит дело до конца. И если даже это не сработает – у них всё равно остаётся запасной вариант. Уничтожить дружину, потому что они знали: рядом Максим Романович, одиннадцатый ранг. Сила слишком серьёзная, чтобы бросить против неё одного шестого. Поэтому план включал и зачистку – чтобы никто не ушёл.

Но теперь, если собрать всё воедино, картина становится яснее.

Восьмой ранг в конце толпы оказался сюрпризом для всех. Никто его не ждал. Именно он повесил на меня защиту. Восьмой ранг спереди сразу почувствовал это плетение и принялся его снимать. Шестой же ни о чём не догадывался – бил по толпе и по мне, как и было задумано.

Толпа магов внутри служила поддержкой именно тому восьмому, что стоял ближе ко мне. Если восстановить расположение, то выходит: все они были за спиной шестого. Значит, знали, кто будет атаковать, и прикрывали его. Но всё обломал тот самый маг восьмого ранга сзади. Баланс сил сломался.

И именно поэтому я до сих пор жив.

И, вероятнее всего, поэтому же остались живы и остальные. Потому что Максим убил шестого ранга.

Но я уверен – и этот вариант был предусмотрен.

И он обязательно вернётся ко мне большей проблемой. Потому что маги не бывают ничейными. Они всегда принадлежат кому-то: Империи, наёмникам или роду. И я почти не сомневаюсь, что шестой, которого теперь нет – без головы, в земле, – принадлежал какому-то роду.

Ну и последнее событие – выстрел.

Наверное, именно он обломал планы сразу всем. И поэтому пострадал только маг шестого уровня. Ну как пострадал. Сдох. По крайней мере, я так предполагаю. Не думаю, что в тот момент Максим бросился ломать черепа магам – он не глупый и не стал бы создавать новые проблемы. Прямой угрозы ни от кого уже не исходило.

Первый выстрел увидел я. И каким-то образом – Максим. Вероятнее всего, он проанализировал меня, моё поведение. Для всех остальных пуля должна была меня убить. И, наверное, именно так и вышло: для общества я сейчас мёртв.

Киллер был слишком хорошо подготовлен. Его никто не заметил. А сама пуля… вспоминая, как она прошла сквозь меня, с какой силой летела дальше, могу предположить: она ушла в небо и, может быть, даже задела кого-то ещё. И быть уверенным, что Максим смог бы прикрыть меня своим телом, тоже нельзя. Пробивная сила была чудовищной. Она разорвала ему руки. Я помню, как он держал меня с двух сторон, но кисть у него была почти разодрана в клочья.

Значит, для всех я мёртв. Кроме убийцы. Он видел, что я выжил. Поэтому и прозвучал второй выстрел.

И вот главное. Появление Якова. Теперь я уверен: это был он. И похоже, что он всё-таки ушёл.

Я ещё раз перебрал в голове все случаи, где проявлялась его сила. И пришёл к выводу: он не мог использовать её постоянно. Чтение мыслей – да, это было явно дозволено. Может быть, и взгляд вперёд на шаг-два, потому что слишком уж вовремя он всегда действовал. А может, это было просто следствием чтения мыслей – понимал, кто куда двинется. Но два раза я видел, как он применил силу другого уровня. Силу, которая явно была под запретом.

И я уверен – Яков не из этого мира.

Он не пользовался эхом. Он пользовался чем-то иным. Второй раз я разглядел это особенно чётко: вспышка, от которой эхо не раскладывалось в заклинание, а наоборот – отторгало происходящее вокруг. Это была другая магия. Другой мир. И Яков пришёл оттуда.

Если подвести итог вчерашнего дня, картина выходит нерадостная.

Сегодня у меня будут большие проблемы с другими родами. Мне нужно «воскреснуть» для всех – иначе я сам превращусь в призрак, которого удобно списать.

И я почти уверен: внизу уже ждёт императорская канцелярия. С вопросами. И главный из них будет не про пули и не про мага шестого ранга. Главный вопрос – что это за вспышка.

Моё собственное выживание ещё можно объяснить. Сказать, что сработало родовое эхо. Секрет рода – и точка. Это право может потребовать раскрыть только сам император. Но вот ту вспышку… Ту силу, что не имеет ничего общего с эхом… Объяснить её будет куда сложнее.

И всё же главный вывод прост: я остался один.

Такого верного соратника, как Яков, у меня больше нет. Человека, который мог объяснить многое, остановить меня, когда я несусь вперёд вслепую.

И, наверное, в этом есть и моя вина. Не поехал бы я к заводу – не вышел бы тот восьмой ранг. Не сунулся бы вчера к воротам – Яков не стал бы использовать свою силу второй раз. Даже если история с заводом была им заранее просчитана… то вчерашнее точно не входило в его планы. Он успел ко второму выстрелу. И спас меня. Значит будь он в поместье – первого и не было бы.

Я вздохнул. Может, он всё-таки не ушёл.

Даже если Яков ушёл…

Теперь я остаюсь один. Но вчера я уже сделал выбор. Я – аристократ. Глава тринадцатого рода. И как ответил журналистам – этот род я подниму. Доведу до тех высот, которых он достоин.

С Яковым или без него.

Заметка автора

Наверное, странно заканчивать арку в самом начале второй книги. Но, пожалуй, здесь – в седьмой главе – я хочу поставить точку. Арка начала (пусть так она и называется) завершена.

Зачем я это отмечаю? Чтобы вы понимали: дальше текст может немного поменяться. Возможно, где-то станет другим стиль повествования. Но главное останется прежним – внутренний анализ героя, его рассуждения… и, конечно же, его полное отсутствие харизмы. Хех.

Если вы дочитали эту заметку до конца – благодарю вас. Подписывайтесь и ждите продолжения. Все главы и книги выходят официально пока только на AT (After Today). Возможно, полные и завершённые книги будут появляться и на других площадках, но официальная страница автора сейчас именно здесь.

Спасибо, что читаете!

Глава 8

Кофе закончился – заметил, только когда чашка стукнула о блюдце. Мысли утянули глубже вкуса. Пазл сложился: выстрел, вспышка, Яков. «С Яковым или без него» – точка. И всё равно потянулся к кофейнику: вторая чашка – чтобы ещё раз прогнать траектории вчерашнего дня, свести концы по магам и по тем, кто дернул нитки.

Дверь скользнула, как лезвие. Шагов не было – только едва ощутимое движение воздуха.

– Господин, – Алексей кивнул, держась у порога. Голос ровный, дыхание собранное. – У нас гости. Максим Романович пока держит их у ворот. Просил, чтобы вы спустились.

Кофе – в сторону. Мысли выстраиваются короче, ритмичнее.

Гости, а не «кто‑то». Уже внутри периметра – значит, не журналисты: их дружина даже к калитке не подпускает.

«Максим держит» – не рядовой пост: обычной смены ему бы хватило на соседа с вопросами.

Статус и регламент – единственная пара, которая проходит через наши ворота с каменным лицом.

Имперская канцелярия. Скорее краевая группа, но «скорость прибытия» тянет и на столичных – портал делает расстояния смешными.

Как и должен был ожидать: придут за вспышкой. И за всем, что вокруг неё.

Я поставил кофейник на малый огонь Эхо – машинальный жест, из разряда «потом». Пиджак с совой висел на спинке стула: ткань лёгкая, жесткая вышивка когтями держит «чужое» плетение, как в насмешку над учебниками. Накинул. Сел идеально. Движение – уже другое. Не роль. Привычка.

– Сколько их? – спросил на ходу, выходя в коридор. Алексей пристроился слева‑сзади.

– Пятеро. Двое в форме канцелярии, трое – сопровождение. Без показной силы, но держатся, как люди с мандатом.

«Пятеро» – неплохо: пришли разговаривать, не давить. «Без показной силы» – лучше: не хотят фиксировать давление камерами. Значит, прессы за воротами нет – Максим грамотно расчистил подступы. Или имперцы пришли тайно, через чёрный въезд? Нет, Алексей сказал «держит у ворот». Значит, демонстративно. Значит, им важно, чтобы наши видели: Империя спрашивает.

Я мысленно сверился со временем. От кухни до лестницы – тридцать секунд. Спуск – ещё столько же. Большая дверь – минута. Если отдать команду сейчас, к моменту, когда створки откроются, им как раз хватит тридцати секунд доехать до входа. Мы встретимся синхронно: они на шаг к дверям, я – на шаг наружу. Максим успеет отойти и занять позицию рядом.

– Скажи Максиму: через минуту впускать, – произнёс я.

– Есть, господин, – Алексей уже набирал по внутренней.

Я отметил его точность и невозмутимость. Хорошо. Значит, дело сделано.

Мысль кольнула сама собой: «Ну всё. Якова нет». Он бы сам вошёл. Сам сообщил. И сам бы выстроил эту минуту так, что никто не заметил бы её веса.

Он умел читать мысли. А я умею считать время.

Ему нравилось появляться ровно в тот миг, когда нужно. Я попробую делать так же.

Всё пошло по счёту. Как и должно.

Я спустился к дверям ровно в тот момент, когда машина почти коснулась ворот.

Открыл створки – и вышел именно тогда, когда должен выходить аристократ: не раньше, не позже. Не показав ни слабости, ни показной учтивости. Ровно. Так, как и должно быть главе рода.

Из машины первым вышел водитель. Сухое движение, без излишней суеты.

Передние двери открыли почти одновременно: двое – синхронно, и открыли задние двое, оттуда вышли еще двое. Пятый остался в салоне.

И в тот же миг я ощутил – он тянет ко мне струны Эхо.

Аккуратно. Медленно. Вероятнее всего, менталист. Пытается не показывать силу, чтобы я не уловил. Чтение мыслей. В Империи это запрещено – особенно в отношении аристократов. Но он рассчитывает, что я юнец, что не замечу.

Ошибся.

Я двинул тонкую струну. Не силу – касание. Подстроил её так, чтобы она пересеклась с его нитью.

Теперь он считывает не меня, а воздух. А в воздухе – всё: частицы, микроорганизмы, мельчайшие вибрации. У каждой – свои нити Эхо.

Поток знаний для мозга бессмысленный. Для его восприятия – перегруз.

Не боль, не удар. Но этого хватит, чтобы запутать его и выбить из равновесия.

Ещё раз этот трюк не пройдёт. Предупреждённый менталист будет осторожнее. Но сейчас – достаточно.

Я уже видел, кто есть кто.

Трое – восьмые ранги.

Один – девятый.

Я понял это сразу: сосуд Эхо у него закрыт бронёй. Щит, будто влитой в само тело. Для других он почти невидим. Для меня – наоборот. Тишина там, где должна быть сила, всегда громче любого шума.

Он – главный. Но говорить будет не он.

Говорить будет тот, кто вышел из задней двери. Разыгрывают спектакль для «малолетнего барона». Считают, что мне подадут картинку, и я её приму.

Улыбнулся про себя. Я вижу. И потому знаю.

Тот, что встал напротив, сразу начал давить массой. Чуть заметное, но плотное давление Эхо. Проверка. Демонстрация.

Максим рядом напрягся, шагнул ближе. Его энергия уже собиралась в мышцы, впитываясь в боевой режим.

Всё шло так, как должно.

Из машины рванул крик. Резкий, надрывный.

Я усмехнулся: не подумал.

Вот вам и проблемы.

Оружие, броня, машины, порталы – всё у них на уровне двадцать первого века. Но биология? Микробиология? В детском саду. Никто из магов не станет ковыряться в микробах, если любую простуду можно снять заклинанием. Аристократ и вовсе позовёт лекаря – и всё. Лекарства, антибиотики – удел простолюдинов. Им нужно было выживать, вот они и разрабатывали.

В итоге здесь даже школьные учебники, скорее всего, поверхностные. Молекула – да. Клетка – да. А дальше? «Есть микробы, но неважно». Магия всё решает.

А я знаю больше. Я был вундеркиндом, я жил этим миром, я помнил каждую теорию, каждую формулу. Работал там, где технологии создавали завтра.

И теперь могу использовать это здесь.

Менталист вытянул тонкую струну, чтобы его не заметили. Я подцепил – и связал с воздухом. Он думал читать меня, а получил в голову весь хор бактерий, пыльцы, микроорганизмов, да ещё и мысли ближайших монстров через общие струны. Такой поток не выдержит никакой мозг.

Его проблемы. Для меня же – новая возможность. Нужно достать учебники, проверить уровень местной науки. Понять, где их слабые места. Потому что здесь я могу быть не просто аристократом, а тем, кто видит глубже.

Яков читал мысли.

Я – считаю.

И считаю так, что сам воздух превращается в оружие.

В салоне стихло. Менталист замолчал, будто его и не было.

Остальные маги на миг напряглись, плетения начали собираться, но – ничего не последовало. Давления нет, атаки нет. Они переглянулись и медленно развеяли узлы.

Спектакль продолжается.

– Здравствуйте. Мы из Имперской канцелярии. Меня зовут Антон. Фамилия, титул и отчество вам ничего не даст. Считайте, что их нет, – сказал он, голос ровный, чуть суховатый. – Аристарх Николаевич, мы хотели бы обсудить вчерашние события и уточнить некоторые нюансы.

Спектакль продолжается. Антон – говорит. Девятый – молчит. Остальные держатся в тени, но каждый готов, если придётся.

Я отметил другое. Возле ворот – чисто.

Ни запаха дешёвого лака для волос, ни перегара, ни дешёвых сигарет. Ни одного репортёра, ни камеры.

Вчера там стояла толпа, сегодня – пустота.

Значит, прилетел приказ. Быстрый, жёсткий.

«Канцелярия едет» – и все журналисты исчезли, будто их и не было. Ушли сами? Сомнительно. Скорее всего, их развернули принудительно. И правильно: под колёсами Имперской канцелярии шанс сдохнуть слишком высок.

По найденной мною информации, с прессой они не церемонятся. Для них это не люди, а помехи.

Я позволил себе лёгкую усмешку – внутри, не снаружи. Ещё вчера я раздавал интервью у этих же ворот. Сегодня здесь будет протокол.

– Приветствую вас на своей земле, – сказал я ровно, сдержанно, но с тем оттенком, что полагается главе рода. – Рад видеть в своих владениях гостей Имперской канцелярии. Конечно, буду рад ответить на ваши вопросы. Пройдёмте в гостиную, нам подадут чай. Или, если вы предпочтёте, кофе.

Антон слегка склонил голову.

– Чая будет достаточно.

Мы двинулись внутрь.

Коридор тянулся мимо кухни, и напротив располагались двери в гостиную. Я уже успел изучить карту поместья и знал расположение залов. Кроме того, Эхо подсказало: внутри уже был человек. Метка фамильяра сияла в рисунке нитей – Сергей.

Когда я открыл дверь, всё стало ясно. Он стоял там не просто так: место выбрано идеально. Сергей обозначал кресло, куда должен сесть я. И теперь я понял почему. С этой позиции стрелку не достать – траекторию перекрывают стены и углы. Попасть в меня, не задев других, было бы невозможно.

Максим позаботился обо мне. Даже сейчас, когда стрелок всё ещё не найден, он продолжал играть на шаг вперёд.

Мы вошли. Девятый ранг сразу отметил Сергея. Его взгляд задержался ровно настолько, чтобы я понял: он всё прочитал. Он понял, что кресло выбрано не случайно.

Я прошёл и сел в кресло, отмеченное Сергеем. Остальные расселись по своим местам. Девятый ранг – главный, молчаливый – выбрал себе место напротив. И усмехнулся я уже внутри, потому что он сел именно туда, откуда могла прилететь пуля. Прямая линия на меня.

Значит, прочитал. Дополнительно обезопасил меня своим присутствием.

Интересно, сделал ли он это нарочно, чтобы я заметил? Чтобы я подумал: «Да, нас предупредили, мы знали, куда он сядет, и пришли не убивать, а говорить».

Или он просто проявил заботу. Решил, что глупо, если допрашиваемый сдохнет во время допроса.

Оба варианта возможны. Аристократ во мне склонялся к первому. Учёный – к второму.

Я не показал ни мысли, ни эмоции. Для них я просто сидел спокойно, сдержанно, как подобает главе рода.

И в этот момент я заметил – маг-менталист очнулся. Всё-таки отпустило.

Воздух его больше не душил. Живёт по своим простым законам: размножаться, жрать, делиться. Вот он, похоже, жил по эти правилам до этого. А теперь, он вернулся к человеческому тому же самому кроме делиться.

Первый вопрос задал Антон – понятное дело, именно он.

– Барон Аристарх Николаевич, не могли бы вы рассказать, что именно произошло на пресс-конференции?

Вопрос был выстроен грамотно. Подан так, чтобы я начал рассказывать сам, своими словами. Чтобы я выдал то, чего, возможно, нет в сводках, то, что не записали камеры.

Я позволил паузе растянуться на секунду, а потом ответил ровно:

– В какой именно момент пресс-конференции вас интересует? Когда я вышел к воротам или когда уже потерял сознание?

Ход был прост. Но теперь они вынуждены будут двигаться по моей доске. Я не дал им рамки «расскажите всё». Я заставил их уточнять. Сужать вопросы. А значит, отвечать я смогу так, как мне удобно.

Это шахматы. Жертвуешь пешкой – моментом, деталью, воспоминанием – чтобы выиграть фигуру.

Яков умел читать мысли. Я – считаю ходы.

Я едва заметно усмехнулся.

«Забавно. Я ни разу не проигрывал в шахматы. Интересно, а здесь проиграю? Тем более что методички по допросам когда-то писал я сам».

Антон наклонился чуть вперёд.

– Нас интересует момент конца. Когда произошёл выстрел и убийство мага. Что происходило после и во время этого всего?

Ход прямой. Сразу к точке. Они хотят услышать то, что не записано на камеру. То, чего нет в протоколах.

– Произошёл выстрел, – сказал я ровно. – И буквально через пару мгновений я потерял сознание. Поэтому многого рассказать не могу.

Я сделал паузу и добавил чуть мягче, почти небрежно:

– Но могу предположить, что ваш маг восьмого ранга видел всё куда яснее. Думаю, он может поведать вам куда больше, чем я.

Заброс удочки.

В голове пазл сходился.

Тот восьмой, что повесил на меня щит в конце толпы, не был случайным. Он не мой союзник, не наёмник, не человек других родов. Все они пришли бы убивать, а не защищать.

Нет, я не главная угроза Империи. Но древний род, вернувшийся из небытия, – куда опаснее. Такой лучше задушить в зачатке, чем позволить снова подняться.

Единственные, кому могло понадобиться моё выживание, – сама Империя.

И если восьмой действительно был канцелярским… то всё становится на свои места.

Я поднял взгляд на девятого ранга.

Не на Антона, не на других. Прямо на него.

– Впрочем, – произнёс я спокойнее, – я предпочёл бы услышать подтверждение из уст того, кто вправе говорить за вас.

И в этой партии пора убирать пешек с доски.

Не конь и не ферзь решают судьбу. Шах и мат ставится только королю.

Девятый ранг усмехнулся. Улыбка вышла лёгкая, но с той самой тяжестью, что чувствуется в воздухе, когда говорит человек силы.

– Меня зовут Кирилл. Кирилл Евгеньевич, – произнёс он, словно ставя точку на игре с масками. – Да… Яков вас всё-таки обучил.

Пауза. Его взгляд чуть сместился, будто он отметил в моей осанке или словах чужую школу.

И следующее прозвучало почти между делом, но ударило прицельно:

– А где, кстати, сам Яков? Почему я его не вижу?

Вопрос был подан как лёгкое отступление, но я прекрасно понимал: это не праздное любопытство. Он сознательно уводит разговор в сторону, чтобы расслабить, проверить на случайном ответе.

Не прямое давление. Не запрос «скажи правду». Скорее ловушка – вдруг я проговорюсь, выдам эмоцию или слабину.

Я удержал лицо ровным.

Да, он прав: Яков обучал меня. И именно потому я видел, что сейчас Кирилл играет ту же самую партию. Он знает, что напротив него не ребёнок, и всё равно проверяет, как далеко можно зайти.

«Хорошо, – отметил я мысленно. – Король вышел на доску. И признал, что знает о Якове. Значит, он был знаком с ним. И, возможно, знает куда больше, чем показывает».

Я выдержал взгляд Кирилла и ответил ровно, с лёгкой усмешкой в голосе:

– К сожалению, Кирилл Евгеньевич, я сам хотел бы знать, где находится сейчас мой дворецкий. С момента, как я пришёл в сознание… – я достал телефон из кармана и коротко глянул на экран. – Восемь тридцать пять утра. С тех пор прошло час и пять минут. И кофе сегодня я наливал себе сам.

Я специально сделал акцент на мелочах. На точности. На том, что считаю каждую минуту. Пусть понимают: перед ними не мальчишка, а человек, который контролирует детали.

В этот момент дверь мягко отворилась. Вошла Милена.

Служанка? Нет. Невеста. Родовая дружинница. И в то же время – та, кто в этом доме может выполнять любую роль.

Она прошла бесшумно, поставила перед гостями чашки с ароматным чёрным чаем. Лёгкий пар, нотки трав, терпкость. Всё так, как должно быть в доме аристократа.

Взгляды канцеляристов скользнули к ней одновременно.

Они, конечно, знали, кто такая Милена. Знали род. Знали слухи. И потому обратили внимание сразу на главное: никаких мутаций. Чистая кожа. Чистые глаза.

Для них это было не мелочью. Для них это был знак.

Я отметил, как Кирилл чуть дольше, чем нужно, задержал на ней взгляд. Не слова, не вопрос – просто молчаливая фиксация.

– Я вижу, вы узнали госпожу Милену, – произнёс я ровно, чуть кивнув. – Позвольте представить её правильно. Это моя невеста. Будущая жена и хозяйка этого дома.

Я сделал короткую паузу, давая словам лечь в тишину.

– И да, я понимаю ваши возможные сомнения. Она прошла обряд в храме. Священники подтвердили: кровь её древнего рода справилась с мутациями. Случай редкий, один на миллион. Но всё же – это факт.

Я сказал это тем тоном, каким в домах нашего круга объявляют свершившееся, а не обсуждаемое. Констатация, не оправдание.

Про себя я отметил, что всего час назад она лежала рядом со мной – обнажённая, спавшая крепчайшим сном. А сейчас передо мной стояла совсем иная Милена: изумительная, пышущая силой и женственностью. В её движениях словно растворилась военная выправка, уступив место лёгкости, в которой чувствовалась и девушка, и женщина.

Я закончил слова про невесту и будущую жену. Милена вспыхнула румянцем, склонила голову.

– Простите, господа… – тихо сказала она и, поставив чай, изящно удалилась.

Я уловил, как несколько взглядов проводили её чуть дольше, чем следовало. В них было уже не только профессиональное любопытство к изменившейся после обряда девушке, но и мужской интерес. Где-то внутри кольнула ревность. Всё-таки она моя невеста. Моя будущая жена.