Текст книги "Эхо 13 Забытый Род. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Арон Родович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 51 страниц)

Глава 4

Тьма в этот раз отступила легко, почти без борьбы. Тело слушалось, движения давались просто – я чувствовал себя лучше, чем ожидал.

Странно, но я почему-то ждал, что проснусь рядом с кем-то. Однако комната оказалась пустой. Я повернул голову – на столе тускло горел всё тот же чёртов светильник. Всё было как обычно: я в своей комнате, и только собственное дыхание нарушало тишину.

Только сейчас я осознал: дел невпроворот. Как минимум, разобраться с Миленой, понять, что происходит в доме. Но одно было ясно совершенно точно: моё пробуждение случилось вовремя. Идеально вовремя. Если бы я очнулся хотя бы днём позже – даже несколькими часами позже – уже не смог бы исправить то, что происходило в Милене. Я знал это всей кожей, всеми нервами. И понимал: как всегда, Яков разбудил меня ровно в тот момент, когда это было нужно.

Я поднялся и первым делом пошёл в душ. Запах от меня стоял тяжёлый, неприятный – неудивительно. Пять дней без движения, всё это время тело потело, вытаскивало из себя яд, который прошёл через меня вместе с монстром и Миленой.

Да и сейчас, даже пропуская чистую энергию, я чувствовал: в меня проникали крошечные осколки чужой силы. Но организм справился. Жажды и голода такой силы, как в первый раз, не было.

Хотя – есть хотелось по-настоящему. Есть и пить… Хотя нет… Жрать и пить, хоть и звучит не по аристократически. Организм требовал своё, как бы быстро Эхо ни восстанавливало меня.

Душ окончательно привёл меня в порядок. Я проснулся по-настоящему и решил: хватит прятаться по коморкам. Нужно идти в большую столовую, к своим людям. Там быстрее найду того, кто расскажет, что вообще произошло за эти дни.

Как ни странно, ещё до выхода я почувствовал за дверью Эхо Максима. Он стоял на страже, знал, что я проснулся, но не входил. Верный, упрямый.

Мысленно я хлопнул себя ладонью по лбу. Чёрт. Я ведь совсем забыл про Первого убийцу. Надо будет посмотреть, что с ним. Всё-таки он сыграл немалую роль в том, что мы выстояли. Вернее, Канцелярия, вместе с ним и Максимом, сумела остановить шесть сотен наёмников. Странно только, что его Эхо я до сих пор не чувствую. Какая же модификация у него такая, что даже от меня скрыта?

Я вышел из душа и натянул привычный комплект: чёрная рубашка, брюки, ботинки. На пояс повесил меч – без него теперь было неуютно. Сделал глубокий вдох и двинулся к двери.

Когда подошёл, створка распахнулась сама, и передо мной оказался Максим.

– Доброе утро, господин, – сказал он, кивнув.

– Доброе. Давай рассказывай, уверен, новости есть, – ответил я. – Только по дороге, Максим. Я умираю с голоду. И кофе. Срочно. Иначе точно помру окончательно. Что происходило за эти пять дней?

Мы пошли по коридору в сторону столовой.

По пути Максим коротко отчитался. Событий было немного, но каждое – с весом: я в отключке, Милена в отключке, Первый убийца – тоже. Ольга носилась между нами, но больше времени проводила у моей кровати. Злата делала вид, что ей всё это неинтересно, иногда и вовсе глядела так, будто ждёт моей смерти и отмены свадьбы – но по мелочам было видно: переживает.

Максим признался, что у него открылась новая способность: он стал видеть Эхо магов. И по его ощущениям, вокруг поместья крутятся как минимум четверо высоких – выше восьмёрок, точных рангов он не возьмётся назвать. Я усмехнулся – очень похоже на людей Его Величества, приставленных присматривать за Златой. Может, и ошибаюсь, но логика сходится.

Ещё: у биржи труда выстроилась очередь желающих в дружину – пока Максим никого не принимает, ждёт моего слова. Туша убитого нами девятого ранга оказалась ценной, ядро он продал сразу – на случай срочной поездки в столицу. Решение верное: у нас ещё лежит испорченное ядро восьмого ранга, а деньги сейчас важнее. В общей сложности с «кислотного вепря» (так и назовём этого кабана) вышло сто тридцать пять тысяч. Жить становится ощутимо легче.

На столе в кабинете – письма. Одно от Императора, второе от герцога Петрова, плюс прочая корреспонденция. Дела, в основном, рутина, но откладывать нельзя. На мой вопрос о Первом убийце Максим фыркнул и ответил: лежит недалеко от покоев Ольги, связан, в сознание не приходил.

Я решил сразу после завтрака нанести визит.

Не успели мы зайти в столовую, как сразу вбежала тётя Марина – раскрасневшаяся, с тем самым взглядом, в котором и страх, и радость. Чует она мое желание поесть, что ли? Я кивнул – она обняла меня крепко, горячо забормотала:

– Господин, ну что же вы… За полтора месяца уже дважды до полусмерти! А я же старенькая… У меня сердце слабое…

– Какая вы старенькая, тётя Марина, – усмехнулся я. – Вам всего лет пятьдесят.

– Фу, хам, – вспыхнула она, потом спохватилась: – Простите, господин.

Мы втроём рассмеялись – и я почувствовал, как напряжение, державшее дом эти дни, наконец отступило.

– Что с Ольгой? – спросил я между глотками кофе.

– Пришла в себя раньше вас, – ответил Максим. – Сейчас у вас в кабинете, бумаги разбирает вместе со Златой. Позвать?

Дверь распахнулась сама, и Злата, не утруждая себя стуком, бросила:

– Не надо никого звать. Мы сами умеем приходить.

Я лишь подумал: «Почему же ты такая… стерва?» – и отпил ещё кофе. Дел – гора, времени – в обрез. Сначала – письма. После – к убийце. И снова – к Милене. А сейчас – завтрак.

Мы сели за стол. Максим уже собирался уйти – раньше он мог спокойно посидеть рядом, но теперь, когда к трапезе добавились ещё две аристократки, он явно решил, что его место где-то в стороне. Но я его остановил.

– Садись, – сказал я. – Теперь ты ешь вместе с нами.

Он хотел возразить, но я махнул рукой. Я решил для себя: он останется. Ведь он собирается принести клятву верности, и для меня он уже не просто воин, не просто командир дружины. Он – часть семьи. Может быть, как старший брат. Или младший. А может, какой-то дядюшка по линии тёти, который приехал издалека, но всё равно будет считаться своим. Я даже усмехнулся – странно, что в голове роятся такие сравнения, но суть одна: теперь он из близких, и я доверяю ему.

В его взгляде появилось то, чего раньше не было. Да, он и раньше был предан, уважал меня, но сейчас в нём чувствовалось нечто другое, более глубокое. Взгляд человека, который готов идти до конца. Поэтому он будет сидеть за моим столом вместе со мной.

Я ведь изучал документы и законы Империи: если доберусь до герцогского титула, смогу через Императора пожаловать баронский титул близкому человеку. Делается это, конечно, официально – но если в жёнах у меня будет дочь Императора, думаю, по блату получится выбить титул для Максима. Если он, конечно, захочет. Так что пусть привыкает быть аристократом.

Я усмехнулся своим мыслям. Вот уж далеко решил заглянуть: за полтора месяца дважды едва не умер, а уже размышляю о том, как стану герцогом.

Я усадил Максима рядом и принялся за еду. Тётя Марина со слугами накрыли стол так, что он ломился. Я даже посмотрел на Максима с расширенными глазами:

– А это нормально, что у нас столько еды? Я ведь знаю, что дела у рода не самые лучшие.

Он тоже усмехнулся.

– Господин, еда в крае недорогая. Да и во всей Империи. Что-что, а с доступностью еды проблем никогда не было. С жильём – да, беда, некоторые дружинники живут впритык. Но столы накрывать мы можем.

Я кивнул и снова потянулся к блюдам. Организм требовал своё: сначала яичница с беконом, потом жареная картошка, потом куриная ножка, ещё кусок мяса. Пил морс прямо графинами – осушил почти литр. Эхо черпало силы из внешнего мира, но этого было мало, тело требовало нормальной еды.

За столом царила напряжённая тишина. Злата попыталась фыркнуть, когда увидела, что Максим сидит с нами, но тут же резко замолчала. Я заметил, как она дёрнулась – Ольга, похоже, под столом дала ей понять, что стоит держать язык за зубами. По лицу Златы было видно: слова «с каких пор простолюдин сидит за столом с аристократами» уже вертелись у неё на языке. Но, видимо, Ольга намекнула ей, что этим она оскорбит не Максима, а нас обеих – и меня, и её.

Ольга, напротив, смотрела на Максима спокойно и с благодарностью. Она прекрасно понимала, что в тот день он был готов отдать жизнь не только за меня, но и за неё. Мы все тогда были под ударом.

Пока я ел, девушки тихо переговаривались между собой, но культурно, без лишнего. Не мешали и не пытались вмешаться в мой разговор с Максимом.

И только когда я доел и почувствовал приятную тяжесть в животе, Максим наконец заговорил. Он явно ждал, пока я утолю голод.

– Господин, – начал он серьёзно, – когда вы будете готовы… Мы проведём ритуал служения. Моё желание поддерживает ещё двадцать дружинников. Мы хотим принести клятву верности вашему роду и вам лично. Хоть сейчас.

Я поднял на него взгляд. Именно этого вопроса я и боялся. Не их верности – в ней я не сомневался. Я боялся себя. Каждый раз, когда нас связывало Эхо, меня тянуло лезть глубже, в тот самый тёмный колодец, где перемешаны три жизни сразу. И после последнего провала – уже после комы – ко мне вернулись те же безумные картины: воспоминания троих существ, живущих во мне, наслаиваются, спорят, дерутся за место в голове. Я вижу, как моё Эхо меняется. Не хуже и не лучше – просто иное. И знаю себя: если дать мне повод, я полезу ещё глубже. И опять рискну сознанием.

– Слушай, Максим, – сказал я ровно, – давай сначала о другом. У кого из дружинников проблемы с жильём? Может, выделим деньги, поставим рядом с поместьем посёлок – чтобы семьи жили рядом с мужьями. Это важнее.

Он сразу понял, что я уводил разговор. Моргнул, попытался смягчить взгляд, но покачал головой:

– Нет, господин. Мы решили. Мы готовы.

Я вздохнул.

– Мы же даже ритуал толком не знаем… Я не хочу делать наспех. И… – я запнулся на долю секунды, – сейчас много других дел. Я в вас уверен.

Максим поднял ладонь, мягко перебивая:

– Об этом не беспокойтесь. Яков всё объяснил мне ещё давно. Если придёт день – вот ритуал, который свяжет наши судьбы с вашей. Техника безопасная, отработанная.

Я машинально чертыхнулся про себя. Чёртов Яков. Вечно шагает на два хода впереди меня.

– Хорошо, – сказал я вслух. – Тогда так: сегодня разгребём всё накопившееся, а к вечеру вернёмся к этому вопросу. Я не отказываюсь. Я – переношу.

– Договорились, господин. – Максим кивнул. – Я вечером зайду к вам и уточню время. На один круг уйдёт не больше получаса. В ритуале участвуют сразу по пять человек – нам хватит четырёх кругов.

Проныра. Всё узнал, всё подготовил. И отговорки у меня кончились.

Я отложил салфетку, поднялся из-за стола и легко поклонился:

– Дамы, до скорого.

Злата уже раскрыла рот – по выражению лица было видно, что она собиралась о чём-то заговорить, – но тут же осеклась: Максим шагнул рядом со мной первым. Аристократические рефлексы сработали точнее любых приказов: перебивать того, кто уже занял разговор, – дурной тон. Даже если этот «кто» – простолюдин. Она лишь тонко скривила губы и промолчала. Ольга проводила меня взглядом – тёплым, спокойным; благодарность к Максиму в её глазах читалась без слов.

Мы вышли в коридор. Я едва заметно замедлил шаг, собирая себя, и продолжил уже вполголоса:

– Про посёлок для дружинников не забывай. Посчитай смету: земля, бараки под старт, потом – нормальные домики. Если всё пойдёт, перевезём семьи ближе. Это будет намного безопаснее. Сейчас у нашего рода много врагов, и я хочу по возможности обезопасить всех своих людей.

– Сделаю, господин, – так же тихо ответил Максим. – Сегодня к вечеру принесу прикидки. И… насчёт ритуала – я понимаю ваши причины. Но мы рядом. Мы держим.

Я кивнул. Внутри всё равно дрожало – не от страха перед клятвой, от страха перед собой. Хотелось дотянуть до Академии, окрепнуть, научиться держать эти чужие струны так, чтобы не проваливаться. Но день уже шёл своим чередом.

– В кабинет, – сказал я. – Письма, потом – к убийце. Вечером вернёмся к клятве.

Максим шагнул вперёд, распахнул передо мной двери. Я прошёл, чувствуя на плечах взгляд Златы из столовой – колючий, сдержанный – и лёгкий, почти невесомый вздох Ольги. В делах было много рутины. Внутри – слишком много перемен. Но порядок выстраивается только шагом. Сегодня – делами. Вечером – ритуалом. И в оба раза – без права на провал.

Интерлюдия 2 – Злата

Когда мы приехали в поместье после всего, что случилось, я никак не могла прийти в себя.

Я знала о многих тайнах Империи – отец часто доверял мне куда больше, чем полагалось дочери. Иногда даже заставлял приносить клятвы о неразглашении. Но то, что происходило здесь… выходило за все границы моего понимания.

Рассказ главы дружины моего будущего мужа (да, отец, можешь злорадствовать сколько угодно – я уже решила: он будет моим мужем) поразил меня до глубины души.

Три человека. Всего трое. И они положили отряд из шести сотен элитных наёмников. Да, там были воины Канцелярии, но даже без них картинка складывалась одна: три человека против целой армии.

Я слышала о сильных в Империи, о легендах, но чтобы так…

А потом – монстр девятого ранга. Он не просто его увидел, он ещё и сразился с ним. Как?.. Почему не скрыл от меня и от главы Канцелярии Красноярска свою силу рода? Зачем так открыто? Да и сам Кирилл Евгеньевич – я его знала, он бывал у отца, ведь служил не только главой канцелярии Красноярска, но и в Тайной Канцелярии. Я привыкла к его холодной уверенности, к тому, что он всегда держит всё под контролем. Но здесь, рядом с этим бароном, даже он вел себя иначе.

И всё же они вдвоём с Миленой каким-то образом победили монстра. Потом их внесли в машину полумёртвыми… и уложили на сиденья, словно хрупкие сосуды.

Мы прибили в поместье. Я пошла за еще одним странным дружинником, несущим Милену в её комнату. Ольга пошла со мной. Максим и Кирилл Евгеньевич понесли барона.

И всё время у меня в голове звучало одно: да что здесь, мать его, происходит? Почему вокруг этого человека кружат такие силы?

Почему отец доверил меня именно ему?

Пять дней я пыталась хоть что-то узнать у Ольги. Но она молчала, как шпион. На любой вопрос отвечала одно и то же: «Пройдёшь ритуал – сама поймёшь. Может, тогда и Аристарх сам расскажет».

Аристарх, Аристарх, Аристарх… Все только о нём и говорят. «Господин», «барон», «наш господин».

Что с ним не так? Почему дружинники смотрят на него так, будто готовы умереть по одному его слову? Почему в их глазах такая преданность, словно у них нет другого рода, куда можно было бы уйти?

Род-то бедненький. Денег у них немного. С чего такая верность?

Может, стоит написать отцу, попросить прислать сюда денег? Хотя… нет. Я гордая. Буду держаться сама.

С едой здесь проблем не было. Тётя Марина готовила так, что я забывала про все вопросы. Её пирожки… ах, пирожки! Никогда в жизни я не ела вкуснее. Хорошо хоть фигуре это не угрожало – магия спасала.

И всё же атмосфера этого дома давила. Я ловила себя на том, что всё время думаю о нём.

Делаю вид, что злюсь, что лучше бы он умер, и свадьба рассыпалась. А внутри тревога точит, и сердце ноет, и шаги сами тянутся туда, где он лежит.

Пять дней я ходила по коридорам и думала только об одном человеке.

Почему я всё время думаю о нём?..

И тут настал день, когда он очнулся.

Я услышала крик Ольги. Нет, не потому, что оказалась рядом. Не потому, что случайно подслушала. Хотя… Кому я вру? Сама себе. Я подслушивала. Я ждала. Я знала, что эта барышня взвизгнет, как девица, увидевшая мышь, когда он придёт в себя. И я была готова это услышать.

Я сорвалась и побежала. Но – опоздала. Его уже выносил на руках Максим.

Куда он его несёт? Куда же ещё… конечно, к Милене. К этой… милой. Да почему к ней?! Почему не ко мне? Почему не проверил, как я? А если бы я пострадала?

…И почему я вообще об этом думаю? С какой стати я жду его внимания? Я ведь не хочу замуж за него. Совсем.

Или… хочу?

Я фыркнула и ушла, сделав вид, что мне всё равно. Жив и жив – и ладно. А сама потом сижу и думаю о нём. Может, всё-таки сходить? Может, проведать? А вдруг ему плохо? Может, воды принести? Или еды? После пяти-то дней без сознания…

Я ведь даже заметила, что у него в комнате стоял только графин, и еды рядом не было. Почему я вообще обратила внимание на такие мелочи? И почему Ольга не позаботилась? Дура… Разве не очевидно, что он захочет есть? Может, сходить к тёте Марине и попросить что-то вкусное, что он любит?

…А потом я остановилась. С какой стати я должна кому-то что-то носить? Я не служанка. Я – дочь Императора.

И всё же ноги сами понесли меня в сторону кухни.

И тут я его снова увидела. На руках у Максима. Он опять был без сознания. И у меня самой чуть сердце не остановилось. Да сколько же можно? А если он и вправду умрёт? А если я так и не успею понять, хочу ли быть с ним или нет?..

За Максимом шагал мрачный и молчаливый Филипп. Я слышала, что это его личный человек. Не дружинник, не подчинённый Максима Романовича, а только его. Личный охранник. Смешно даже: охранник, у которого сил едва на пятый, ну может седьмой ранг пути силы. Но так говорили. Так шептались в коридорах, и я подслушивала. Да-да, я подслушиваю. Потому что мне интересно.

А потом пришла ночь. Ночь после того, как он снова потерял сознание. Я ворочалась до рассвета, не могла уснуть. И в этой темноте наконец призналась себе: он мне не безразличен.

Люблю ли я? Нет. Так сказать не могу. Но точно знаю: равнодушной он меня не оставляет. Слишком он… интересный. А я люблю интересное.

Значит, завтра я проведу ритуал.

Пусть хоть удовлетворит моё любопытство. Но я должна узнать, что же с ним не так.

А если не будет так интересно, то обращусь к отцу. Я уверена, он найдет способ, как отменить ритуал. Наверное…

Глава 5

Мы дошли до кабинета почти в молчании. Максим был погружён в свои мысли – по выражению лица я мог догадаться, что он уже мысленно прикидывал, где именно разместить ту самую деревню, о которой я обмолвился. Решение вышло спонтанным, но я прекрасно понимал: оно необходимо.

С врагами, которые могут позволить себе нанимать элитных бойцов, предательство может прийти не через золото, а через страх. Достаточно пригрозить семьям дружинников – и всё. Поэтому укрепить их рядом с родом, под нашей защитой, значит защитить и себя.

Максим явно не хотел меня оставлять: слишком боялся, что я снова полезу куда не нужно и потеряю сознание. Но я его спровадил:

– Максим, у тебя остаются обязанности главы дружины. До вечера. А вечером обсудим ритуал.

Он кивнул, но всё же уточнил:

– Господин, вы же пойдёте к "этому"? – он скривился.

– Пойду, – подтвердил я.

– Тогда прошу: предупредите меня. Я должен сопровождать вас. Вдруг это была спланированная ловушка, чтобы подобраться ближе и убить вас.

Я усмехнулся:

– Отличный план – сначала перебить шесть сотен наёмников, а потом надеяться, что я останусь жив и удобен для удара. Если бы хотел меня убрать, проще было бы оставить всё так, как было.

Максим нахмурился, но промолчал.

А я поймал себя на мысли: может быть, это действительно тот самый человек, про которого говорил Император. Тот, кто должен встать на мою службу. Но пока что Максиму я об этом не сказал. Надо убедиться окончательно.

Зайдя в кабинет, я сразу прошёл к своему столу. На столешнице, как и ожидал, лежала стопка писем.

Первым я взял в руки конверт с императорской печатью. Всё – дорого, богато, сдержанно-величественно. Распечатал и удивился: внутри оказался вексель – если говорить проще, чек на два с половиной миллиона рублей. Подарок от Его Величества.

К векселю прилагалось короткое письмо, написанное, судя по почерку, самим Императором. Я видел в нём руку импульсивного человека, который, тем не менее, умеет держать себя в рамках. Письмо было защищено печатью уровня десятого ранга – явно рассчитано только на мои глаза.

В нём стояло всего несколько слов: «За доставленные неудобства».

И вот угадай теперь, про какие «неудобства» шла речь. Про Злату? Или про то, что за монстра девятого ранга не будет никакой официальной награды? Может, эти два с половиной миллиона и есть та самая награда. Забавно, что сумма оказалась ровно такой, чтобы выкупить мой завод, если я решу разорвать контракт.

Решение за мной: вложить всё в завод, начать новое производство или растянуть на нужды рода. При уровне жизни, который уже наладил Яков, этих денег хватит лет на сто. Но жить так, как жил род до меня, я не собирался. Я хочу его поднимать. Решать буду позже.

Следующее письмо – от Петрова. Тут всё было предсказуемо: приглашение на бал. Хоть теперь он и не первый человек в Красноярске, но всё равно остаётся «первым среди первых».

Открыл. Точно: завуалированные, напыщенные фразы, всё как положено. «Приходите на бал, мы будем рады. Сообщите любую дату – и мы подготовимся».

Иногда мне кажется, что у аристократов слишком много свободного времени. Бал – в любой день, по первому желанию. Когда они работают? Ведь у них тоже должны быть свои дела. А я вот мечтаю хотя бы о трёх копиях себя – одного меня явно не хватает.

Вижу, конечно, что часть документов по экономике рода уже разобрана – этим, скорее всего, занимались Злата с Ольгой. Но всё равно. Дел слишком много.

И что делать с этим приглашением? Понятное дело, Петров звал не только меня, но и всех моих невест. Теперь их три. И одна из них – дочь Императора. После такого нападения едва ли кто-то рискнёт повторить атаку, особенно с учётом четырёх магов высокого ранга, что крутятся сейчас вокруг поместья.

Кстати, интересно… Может, велеть Максиму вынести им еды? Жалко же, бедолаг. Вряд ли им в лес прямо приносят провизию. А может, и приносят. Но тогда Максим наверняка заметил бы сопровождающих. Я уверен, он чувствует и более мелких магов. Наверное, стоит распорядиться, чтобы их подкармливали. Всё-таки защищают они не нас напрямую, а Злату.

Вернемся к Петровым.

Отказать Петрову я уже не мог – его сыну обещал появиться на вечере. Понимал, что проблем это создаст немало, но деваться некуда. Прятаться больше не получится: я стал заметной фигурой. А вместе со мной – и мои невесты.

Кстати, о невестах. Нужно будет обязательно поговорить с девушками, когда Милена придёт в себя, – а я верю, что это случится скоро. Я ведь до сих пор толком не знаю, к каким родам они принадлежат. Наверное, лучше сначала обсудить всё со Златой и Ольгой, пока Милена без сознания, и дождаться её полного выздоровления. А в то, что она поправится, я не сомневался. И приложу все силы, чтобы это произошло как можно скорее.

Следующие письма оказались куда прозаичнее. Платёж за свет, за отопление. Я даже усмехнулся: центральное отопление, да ещё и сюда проведено? Мир продвинутый… хотя нет, всё проще – к дому и деревням подведены источники Эха, которые и обогревают. Получается, плачу я не только за себя, но и за ближайшие деревни.

Эти бумаги я сразу отложил в папку со счетами и платежами. Надо, пожалуй, поручить всё Ольге. Не то чтобы у меня совсем не было времени, но я хотел сразу выстроить систему: чтобы у каждого было своё дело. Если оставить девушек без обязанностей – начнут заниматься глупостями. По Злате это особенно заметно: видно, её никогда не подпускали к настоящим делам, поэтому характер у неё такой стервозный. А так – будет привязана к делам вместе с Ольгой, займутся финансами рода.

Вот эту стопку я отложил для неё. А что касается крупных вложений… тут придётся советоваться. Хоть я и изучил этот мир, но до конца ещё не понимаю, какое производство мы можем открыть. Или, может быть, проще отжать завод, чисто из принципа, разорвать контракт и наступить конкурентам на мозоль. Но решать это буду позже.

Сейчас же меня занимало совсем другое. Первый убийца. Я должен узнать, что с ним.

Максим, конечно, никуда не ушёл. Он думал, я не замечаю, что он топчется всего в десяти шагах от двери. Словно я ребёнок и не пойму этой игры.

Я открыл дверь:

– Ладно, Максим, пошли. Ты ведь сам знал, что я управлюсь раньше, чем через полчаса.

Он улыбнулся, хотя в глазах мелькнуло лёгкое удивление, что я его раскусил.

И мы пошли к Первому убийце.

Идти далеко не пришлось – пару коридоров, и мы уже были на месте. Максим распахнул дверь, и я застыл.

– Да боже, Максим… – выдохнул я. – Это что, шибари?

Убийца был связан так, будто не пленника обезвредили, а коллекцию морских узлов демонстрировали. Да, я понимал: человек опасный. Но он всё-таки пять дней провалялся без сознания. В таком виде это выглядело… избыточно.

Я подошёл ближе. Первым делом – к его Эхо. Теперь, когда он лежал беспомощно, я мог рассмотреть его структуру детальнее. И только сейчас понял, что именно произошло.

Какая-то часть его мутации была буквально вырвана, отрезана, и теперь пыталась выжить отдельно. Эхо боролось само с собой.

Варианта у меня было два.

Первый: восстановить этот осколок, вернуть его в источник. Но я знал, чем это закончится – потеря сознания, падение в тот тёмный колодец, где сталкиваются воспоминания трёх существ внутри меня. Каждый раз, когда я туда проваливался, моё Эхо менялось, переплеталось с чужим. Я боялся снова туда попасть, но… иногда этот страх был сродни искушению.

Второй вариант: отрезать этот фрагмент окончательно. Очищение сделало бы сосуд проще, чище. Но можно было пойти дальше – не просто отсечь, а заставить его поглотить собственный излом, встроить его в источник так, чтобы он стал частью его силы. Это было рискованно, но при удаче дало бы усиление.

Я вздохнул. Если Император говорил именно о нём – о том, кто должен встать ко мне на службу, – то усиливать его стоило. Пусть даже ценой ещё одного риска.

Я сосредоточился. Перед глазами струны Эхо постепенно складывались в символы, привычные для моего восприятия. Нити тянулись друг к другу, связывались в узлы. Я отметил ту самую линию, что тянулась к символу мутации.

– Ага, вот она… – пробормотал я.

Перенёс пару связок, подвинул одну «строчку». Символы будто откликнулись, переложились на место. Чуть больше концентрации – и структура сменилась.

Я даже не потратил много сил. Путь Силы поддавался куда проще, чем путь Магии. Но всё равно голова закружилась, и пришлось сдерживаться, чтобы не рухнуть прямо здесь.

И тут убийца вздохнул. Глубоко, тяжело – так дышит человек, возвращающийся издалека. До этого его дыхание было тихим, почти незаметным, как и пульс. Теперь грудь вздрогнула, воздух рванулся внутрь.

Через полминуты он открыл глаза.

А я уже пошатывался, сел прямо на пол, чувствуя, как силы уходят. Максим попытался подхватить меня, но я отмахнулся. Хватит уже таскать меня на руках, как барышню. Нужно и самому чувствовать землю под ногами.

Убийца приходил в себя. Максим мгновенно включил боевой режим: мышцы напряглись, Эхо вспыхнуло, будто он ждал атаки в любую секунду. Паранойя? Возможно. Но хуже от этого точно не будет.

Я прикинул: в нынешнем состоянии этот человек точно не справится с Максимом. Да и в равных условиях… они близки. Максим только что перешёл на двенадцатый ранг, его сила ещё не раскрылась полностью. А вот мутации в теле убийцы давали ему такую гибкость, что одиннадцатый ранг выглядел куда опаснее, чем на бумаге.

Он открыл глаза, повёл плечами, будто проверяя, жив ли ещё, – и вдруг широко разинул рот:

– #!@%$!.. &*?!.. %$#@!..!?&!.. #$%!..

Поток лился без остановки, одно слово за другим, тяжёлый, грязный, настоящий пятиэтажный.

И не сбавил обороты:

– %?!@!.. &^%$!.. $#!?.. @&*%!..

Только потом, выдохнув, он перевёл взгляд на меня. Губы дрогнули, голос осип, хриплый, будто прожжённый табаком и кровью:

– Господин… разреши служить тебе.

Я моргнул. Ну вот уж чего-чего, а такого приветствия я точно не ждал. Хоть бы спасибо сказал. А он… Сначала выдал такую поэму, что у Максима брови подпрыгнули, а теперь ещё и клятву бросил на хрипе.

Максим, напрягшийся, как перед ударом, даже сбился с ритма. Его Эхо заметно осело, боевой режим схлопнулся, как свеча на сквозняке.

«Ага, – мелькнуло у меня. – Вот она, слабость двенадцатого ранга. Пятиэтажный словарь. Надо будет держать это под грифом тайны рода».

– …Чего? – одновременно вырвалось у нас с Максимом.