Текст книги "Эхо 13 Забытый Род. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Арон Родович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 51 страниц)

Глава 13

– Разрешите представиться, – голос прозвучал ровно, с поставленной интонацией, без лишней резкости и без фальши. – Фридрих Иванович Петров, наследник рода Петровых, сын герцога Ивана Васильевича Петрова.

Он сделал учтивый поклон, точный до сантиметра, словно отрепетированный десятки раз перед зеркалом. Каждый жест, каждое слово – выверенные, правильные, будто сошли со страниц учебника по аристократическому этикету.

Я едва не усмехнулся. Ничего не имею против фамилии Петров, ничего против имени Иван или Василий – самые что ни на есть крепкие русские имена. Но вот в связке с «Фридрихом» это звучало так, будто в одной семье собрались две разные эпохи и два разных стиля. Иван, Василий, Фридрих Петровы. Красиво? Может быть. Но уж слишком странно для моего уха.

– Кирилл Евгеньевич, рад видеть вас в добром здравии. Надеюсь, дела канцелярии идут столь же безупречно, как всегда. – Лёгкая пауза, короткий кивок в мою сторону и ещё один – в сторону девушек. – Позвольте поинтересоваться: кто ваши спутники? И, конечно, позвольте заметить – спутницы ваши сегодня блистают.

Всё было сделано безупречно. Голос ровный, поставленный, движения точные, взгляд учтивый. И именно поэтому я усмехнулся про себя. Передо мной стоял не живой человек, а отшлифованный «образ наследника». Всё это было вбито в него наставниками и придворными, натянуто на него, как дорогой камзол.

Я поймал себя на странной мысли:

А где же шаблон? Где издёвки, попытка унизить, как это обычно бывает во всех тех фэнтези-историях, что я читал?

Неужели они врали?

Может, всё-таки настоящие наследники ведут себя не так – не по-ублюдски, не через показное хамство, а вот так: ровно, выверено, будто сошли со страниц кодекса аристократии.

От этого становилось только любопытнее. Внешне – образцовый наследник герцогского рода. Но я видел: он играет роль. Играет её слишком правильно.

Кирилл Евгеньевич чуть склонил голову и ответил тем же ровным, безупречно поставленным тоном:

– Фридрих Иванович, благодарю за внимание. Ваше участие приятно, я чувствую себя превосходно. В делах канцелярии также порядок. – Он сделал едва заметную паузу и добавил: – Позвольте представить вам господина Аристарха Николаевича. Это недавно явленный миру Тринадцатый род, древний и великий. Сегодня он направляется к Его Императорскому Величеству для получения награды. Наверняка вы уже слышали: именно на его земле и силой его дружины был повержен монстр восьмого ранга.

Я машинально отметил, что всё это прозвучало почти как параграф из дипломатического протокола: ни лишнего слова, ни лишней интонации.

И тут же в голове закрутилось: Может, это только начало? Может, сейчас наследник герцога и впрямь попробует пройтись по грани – намёком, полушуткой, подколкой? Так уж устроено во всех историях: у каждого молодого барона должен быть свой высокородный «обидчик».

Но, возможно, он не рискнёт. Ни здесь. Канцелярия всё же стоит выше любой аристократии – не во всём, но в законе и в праве. И Фридрих не настолько глуп, чтобы позволить себе вульгарность при Кирилле Евгеньевиче.

Хотя… почему-то мне казалось, что он меня запомнит. И моих невест тоже.

Фридрих сделал полушаг. Дистанция – ровно та, что нужна. Не ближе и не дальше. Хватило бы полусантиметра в любую сторону – и это выглядело бы как дружба или как презрение. А так – нейтрально. Учебник этикета ожил в человеке.

Я отметил это сразу. И вместе с этим поймал себя на другом: зачем так идеально?

Вариантов было два. Либо он намеренно усыпляет мою бдительность, чтобы в нужный момент выдать реплику, на которую я не успею среагировать. Лёгкий укол, едва заметная подколка – и я останусь в дураках. Именно так это обычно и бывает в историях о наследниках.

Либо же наоборот – он вообще не собирается устраивать никакой перепалки. Просто ведёт себя учтиво, как и положено наследнику герцоговского рода. Для простолюдинов он, конечно, будет надменным золотым мальчиком. Но к аристократии относится правильно: признаёт статус, не ломает протокол, не хочет подставлять отца перед канцелярией.

Хотя взгляд… да, я заметил, как он чуть задержался на Милене и Ольге. Слишком внимательный, слишком мужской интерес. Впрочем, может, это просто его натура. Человек, который любит женщин, даже если они – уже мои невесты.

Я сжал его руку так, как и нужно было: ровно, без излишней силы. Рефлексы сработали сами. И понял: да, вот он – настоящий театр аристократии. Где шаг, угол, тон и пауза значат куда больше, чем слова.

Вот он, настоящий аристократический балет. Или, если угодно, театральное представление. Каждое движение, каждая пауза выверены, словно режиссёр заранее расставил актёров по сцене.

Фридрих продолжил – и главное, что начал первым. По протоколу инициатива могла быть за мной, но он сделал шаг вперёд и сам подал руку. Тем самым показал: не хочет поставить меня в неловкое положение. Наоборот – снимает остроту, демонстрирует уважение. И не показывает превосходства, как высший чин на лестнице аристократии.

– Рад приветствовать вас лично, барон, – произнёс он ровно, с тем самым поставленным тоном, что учили десятилетиями наставники. – Моё имя вам уже известно.

Я ответил тем же, выдерживая ритм:

– И я рад приветствовать наследника герцоговского рода.

Я сделал короткую паузу, после чего добавил:

– Разрешите представить моих невест. Госпожа Ольга, госпожа Милена. Их полные имена и фамилии будут объявлены позже, когда церемония будет проведена официально. Сейчас это тайна рода.

Фридрих склонил голову – ровно настолько, чтобы показать почтение, но не излишнюю уступчивость.

– Разумеется, барон. Не смею вас принуждать к раскрытию того, что должно оставаться тайной. Их имён достаточно.

Он протянул руку сперва Ольге, затем Милене. Девушки встали по обе стороны, как того требовал этикет. Фридрих коснулся их пальцев и поочерёдно коснулся губами их рук – легко, без задержки, без намёка на вожделение.

Неважно, кем бы они были прежде – простолюдинками или дочерьми аристократов. С этого момента, став невестами, они принадлежали моему роду. И он показал это самым правильным образом: оказал почтение, как положено наследнику аристократического рода.

Фридрих слегка развернулся, взглядом обвёл пустой зал. Он и так прекрасно знал, что здесь никого нет, но жест был нужен: без этого слова прозвучали бы сухо, а так – каждое движение подкрепляло сказанное.

– Теперь мне ясно, почему зал пуст. – Он сделал короткую паузу. – Нам уделено исключительное внимание. И это, разумеется, связано с вами, барон.

Тон его был ровный, без лишнего пафоса, но с тем оттенком восхищения, который положен в таких случаях. Ни перебора, ни вульгарности – просто правильно поданная констатация.

Фридрих продолжил тем же голосом, будто плавно развивая тему:

– Не зря мой отец решил устроить в вашу честь приветственный вечер. Для нас было бы большой честью, если бы именно наш дом провёл первый бал, первый ужин, который вы посетите в Красноярске. Ведь мы остаёмся здесь единственным герцоговским родом.

Он слегка склонил голову, жест выверенный и уместный:

– Приглашение уже отправлено. Электронное письмо, думаю, вы найдёте у себя. Бумажный вариант, конечно, тоже был выслан, но такие вещи порой задерживаются или теряются среди корреспонденции.

– Должен пояснить, Фридрих Иванович, – я ответил тем же поставленным тоном. – Ранее мой род числился как Мечевы, и, к сожалению, я не имел права принимать приглашения официально. Род Мечевых упразднён. Романовы же были восстановлены всего несколько дней назад, и последние дни мы занимались исключительно подготовкой к поездке к Его Императорскому Величеству…

– Что вы, что вы, Аристарх Николаевич, – мягко перебил он, поймав паузу так, чтобы это не прозвучало грубостью. – Не стоит объясняться. Всё прекрасно понимаю. Посещение Императора – это важнейшее событие.

Он улыбнулся едва заметно – ровно настолько, сколько позволял этикет.

– Я передам отцу, что виделся с вами лично. И с вашего позволения скажу, что вы намерены ответить на наше письмо после возвращения из Москвы.

– Разумеется, – я кивнул.

В этот момент в разговор вступил Кирилл Евгеньевич:

– Фридрих Иванович, к сожалению, нам пора. Арка уже готова. Мы должны выдвигаться в Москву.

– Да-да-да, конечно, – подхватил Фридрих. – У меня, кстати, тоже дела в столице. Вероятно, сразу после вас отправлюсь тем же путём.

Он снова протянул руку – всё так же правильно, сдержанно, без лишнего нажима.

– Был рад знакомству, барон Аристарх Николаевич. Надеюсь, скоро увидимся вновь.

Я ответил тем же жестом.

– И я был рад, Фридрих Иванович.

Фридрих шагнул в сторону, поклонился вежливо, но без излишней пышности.

– Дамы, – произнёс он коротко, обращаясь к Милене и Ольге.

Те склонили головы в ответ. Фридрих больше не задерживался: развернулся и направился к своим дружинникам, оставив пространство свободным. Всё было сделано правильно – так, как учили.

Я невольно отметил: лицо у него каменное, поведение выверенное до мелочей, голос – с тем количеством эмоций, что и не поймёшь, есть ли они там на самом деле. Будут ли у меня с ним проблемы или нет – угадать невозможно.

Если брать каноны попаданцев, а я таких книг перечитал немало (не всё же время уходило на научные трактаты), то всё просто: он обязан стать либо моим заклятым врагом, либо заклятым другом. Других вариантов там обычно не давали.

Но все эти мысли начали меркнуть, стоило нам двинуться вперёд. Потому что главное событие, которого я ждал с того самого момента, как узнал о телепортации, было уже передо мной.

И вот здесь у меня внутри всё зашевелилось. Словно сердце сделало лишний удар.

Телепортационная арка.

Здесь она стоит как данность, рабочий механизм, доступный для использования. А там, в прошлом мире, это было всего лишь словом в научных отчётах и десятках проваленных экспериментов.

Тогда мы тоже называли это телепортом.

Идея была проста: разобрать объект на молекулы и собрать его в другом месте. На бумаге всё выглядело красиво. Но на деле… обратно почти ничего не собиралось.

Да, простейшие вещества могли вернуться в изначальное состояние. Вода, например, после скачка через установку снова оставалась водой. Иногда удавалось «перебросить» образцы нефти – тяжёлые углеводороды складывались в ту же форму, пусть и с потерей части качества.

Но стоило попробовать что-то сложнее – и система рушилась.

Предметы возвращались искажёнными, техника переставала работать, а биологические образцы вообще превращались в хаос. Неважно, живая клетка или неживая ткань – всё выходило в виде комка, который уже нельзя было назвать целым.

Максимальный результат, который мы когда-то смогли выжать из этих экспериментов, – перенос объекта весом около восьмисот грамм. И то ценой такой энергии, что проще было держать в работе атомный реактор на каждый запуск.

После каждого такого «скачка» установка глохла. Нужны были минуты, чтобы накопить заряд заново: три, четыре, пять. А для серьёзных грузов вроде нефти или оборудования это превращалось в издевательство. Хоть тонну перекачивай – затраты на поддержание одного такого комплекса выходили дороже, чем вся работа танкеров или железных дорог.

Мы пытались найти формулу, по которой сложная система вернулась бы именно в том же виде, в каком её разобрали. Но ответа так и не нашли. И проект тихо похоронили.

А теперь я шёл к арке, которая работала. Настоящей. Сияющей, словно издевательство над теми годами, что мой мир потратил впустую.

Кирилл Евгеньевич довёл нас до массивной двери и, задержавшись на секунду, повернулся к нам:

– Впервые телепортируетесь?

Мы дружно кивнули. И выглядело это забавно: трое аристократов – я, Милена и Ольга – синхронно, как дети, которым задали вопрос в классе.

Красиво, конечно. Бароны и невесты, а ведём себя так, будто на аттракцион идём, – усмехнулся я про себя.

Кирилл Евгеньевич едва заметно улыбнулся и продолжил:

– Тогда предупреждаю сразу. Первые телепортации проходят не всегда гладко. Может быть тошнота, лёгкая боль в голове, шаткость в ногах. Обычно это длится не больше пары минут. В Москве вас встречает императорская гвардия, и там же будут лекари. Они снимут все симптомы сразу, чтобы вы чувствовали себя в норме.

Он сделал лёгкую паузу, а потом добавил уже почти между делом:

– Ну а я с вами прощаюсь. После этой двери вас встретит… – он чуть прищурился, подбирая слово, – менеджер по телепортации.

Я не удержался и усмехнулся.

Менеджер по телепортации. Отлично. Почему не «порталист» или «оператор арки»? Нет, именно менеджер. Как клининг-менеджер, который на самом деле уборщица. Красиво звучит, а суть та же.

– Он всё знает, – спокойно продолжил Кирилл. – По его команде вы просто делаете шаг в арку. И закончив этот шаг – уже оказываетесь в Москве.

Я поблагодарил Кирилла Евгеньевича за коридор ещё раз. Он кивнул и добавил, что если мы решим остаться в Москве под протекцией Императора на сутки, то канцелярия в Красноярске будет немедленно уведомлена. И завтра, как и сегодня, нас встретят, проведут и откроют новый коридор обратно.

Я кивал, отвечал, как положено. Но если честно – меня это уже мало волновало. Всё, что касалось обратной дороги, заботы о графике или расписаниях, казалось второстепенным.

Я снова поблагодарил – и сам чувствовал себя мальчишкой, которому хочется поскорее вбежать за ту самую дверь. Увидеть. Потрогать. Понять, как это работает.

Кирилл Евгеньевич говорил дольше, чем нужно было. Я это видел. Он растягивал каждую фразу, каждый акцент, словно нарочно испытывал моё терпение. Он ведь прекрасно понимал: я хочу лишь одного – попасть внутрь. Увидеть телепортационную арку своими глазами.

И это было справедливо. Телепортация – удовольствие не из дешёвых. Многие могли прожить жизнь и так ни разу и не пройти через арку.

А у меня момент настал сейчас.

Я всё ждал – ну как же он выглядит?

В интернете я не нашёл ни одной фотографии, ни даже намёка. Секретность тотальная. Всё на уровне слухов и догадок.

Я предполагал, что в каждой стране этого мира телепортационные арки могут выглядеть по-разному.

В одном государстве – древняя каменная арка, исписанная рунами, будто из легенд.

В другом – и вовсе чёрный провал в земле: шагнул в темноту, и тебя вырывает в другой конец страны.

Где-то, возможно, это целый техно-магический узел – сплав машин и Эхо, современный комплекс, больше похожий на научный центр.

Но нигде, ни про одну страну достоверной информации нет.

Будто намеренно стерли все изображения, все описания.

Я знал только одно: существуют особые точки телепортации между державами. Они считаются нейтральными зонами. Там разрешено пересекаться всем – без войны, без ловушек, без нападений. По крайней мере, так пишут.

Хотя я был уверен: это «без войны» условно. Если когда-нибудь начнутся настоящие боевые действия, такие порталы будут либо взяты под усиленную охрану, либо разрушены первыми.

И мне было нестерпимо интересно.

Будет ли это синий портал – как в старых играх, которые я помнил наизусть?

Или красный, с полыхающими молниями и вихрями энергии?

А может, миниатюрная чёрная дыра?

Я даже усмехнулся про себя: именно с чёрной дырой у меня когда-то впервые включился мой «сверханализ». Тогда, в лаборатории, мы создали крошечную. И я понял, что могу мыслить в десятки раз быстрее. Если бы не успел остановить процесс, Землю могло просто не стать – дыра расширялась и пожирала материю без разбора. Но я рассчитал вовремя. Остановил. В той жизни я был героем, пусть об этом никто так и не узнал.

А может, портал здесь окажется вовсе не таким.

Простая дверь: открыл в Красноярске – закрыл уже в Москве.

Или рябь воды, переливающаяся всеми цветами радуги.

Или зеркало – кривое, переломленное, в котором отражение не совпадает с реальностью, а показывает ту самую другую сторону.

Или как в той книге про мальчика с молнией на лбу: прыгнуть в камин, разбежаться и пройти сквозь стену.

Мысли мелькали одна за другой. Я шёл – и чувствовал, что вот-вот увижу.

Я бросил взгляд на своих невест. Милена и Ольга, будто чувствуя ту же дрожь момента, шагнули ближе и взяли меня под руки.

Двери впереди были настолько массивные, что мы могли пройти вместе – втроём, плечом к плечу.

Я сделал вдох, и мы двинулись.

Первый шаг отозвался в груди тяжёлым трепетом.

Двери начали распахиваться. Медленно, величественно, будто сама Империя раздвигала для нас границы.

Изнутри хлынул свет.

Я невольно усмехнулся:

Ну да. Конечно. Свет. Настолько банально. Прямо как в кино: открыл дверь – и сияние заливает всё вокруг.

Двери раскрывались шире.

И я понял: вот сейчас мы увидим.

Глава 14

Свет ударил так сильно, что пришлось на миг зажмуриться. Веки не спасали – белизна прожигала насквозь, словно сама арка распахнулась и выплеснула в зал сияние иного мира. Всё выглядело именно так, как я себе и представлял: ослепительная грань между двумя реальностями.

– Господин и дамы, – раздался торопливый голос, в котором слышалось и вина, и смущение. – Примите наши глубочайшие извинения. Лампа начала барахлить… думали, электрики успеют закончить ремонтные работы по проводке до вашего прихода. Если я вас ослепил – прошу прощения.

Свет дрогнул, мигнул пару раз и стих. Остался лишь полумрак старого зала.

– Но ваш портал уже готов, – добавил тот же голос, чуть выровняв интонацию. – Мы ждём вас.

Я приоткрыл глаза – и впервые увидел арку.

И сразу почувствовал лёгкое разочарование.

Никаких всполохов, никакого сияния. Просто грубая каменная рама, словно высеченная века назад и поставленная здесь на тысячелетия. Внутри – ни свет и ни тьма. Что-то среднее между плёнкой, водой и жидким металлом. Она будто глотала свет, но при этом возвращала его странным отражением – мутным, неясным, словно зеркало, которое показывает не совсем тебя.

Чем дольше я смотрел, тем сильнее понимал: это не красота и не величие. Это работающий механизм. Практичный, без излишеств. И именно в этом было нечто угрожающее: будто арка не для того, чтобы впечатлять, а для того, чтобы просто ломать мир и собирать его заново.

Я заметил другое. К древнему камню тянулись провода – обычные, современные, в изоляции. По ним текло Эхо. Я видел, как оно пробегало по жилам, как искры в сети, и только это удерживало арку в рабочем состоянии. Древнее и новое сцепились здесь так тесно, что сама картина выглядела почти кощунством.

Я попытался сфокусироваться глубже, взглянуть своим «взглядом», и тут же ощутил дурноту. Слишком много плетений, слишком много узлов и потоков. Внутри всё гудело, ломилось, и я понял: ещё секунда – и сознание сорвётся в темноту. Пришлось отвести взгляд.

И в голову снова лезла дурацкая мысль. Я – в Москве, у Императора. Бездыханный. Император стоит надо мной, морщится и пинает меня кедом в бок: «Живой? Нет? Ну и ладно». И какой-нибудь секретарь суёт мне в руку бумажку: «Поздравляем. Сертификат за убийство восьмого ранга».

Я усмехнулся самому себе и отогнал этот образ. Но внутри оставалось то же чувство: арка смотрела на меня не меньше, чем я на неё.

Мы, наверное, слишком долго молчали. Стояли, рассматривали портал, каждый в своих мыслях, и тишина затянулась. Менеджер выдержал паузу, смотрел на нас, потом не выдержал и заговорил первым:

– Прошу проходить. И позвольте коротко напомнить правила.

Он сделал шаг ближе, чуть развёл руками, будто говорил это уже сотый раз:

– Собственно, правил почти нет. Делаете шаг здесь – и выходите там. Никаких коридоров, никаких туннелей вы не увидите. Как только ваше лицо коснётся арки, буквально через долю секунды вы окажетесь уже в столице.

Я заметил краем глаза, как Ольга прижала ладонь к груди. Её взгляд не отрывался от мутной ряби. В её глазах читалось что-то почти детское – благоговение. Словно перед ней было не просто устройство, а врата в чудо.

Менеджер тем временем продолжил:

– Если это ваш первый переход, вероятность того, что будет мутить, довольно высока. Но, учитывая обстоятельства, куда и зачем вы направляетесь, вас сразу встретят имперские лекари. Они приведут здоровье в полный порядок.

Я перевел взгляд на мою белокурую спутницу.

Милена смотрела иначе, чем Ольга. Не благоговейно, а с живым интересом. Её глаза задерживались на ряби, словно она пыталась разглядеть в глубине что-то большее. Но в этом не было настороженности бойца – скорее любопытство, перемешанное с лёгкой улыбкой.

– Потеря ориентации? – тихо заметила она, повернувшись ко мне. – Звучит не так уж страшно. Главное, чтобы платье не запуталось.

Я уловил в её словах ту самую мягкую иронию, которая была только у неё: вроде бы спокойно, но в то же время с намёком, что она всё держит под контролем.

Менеджер сделал короткий жест рукой в сторону арки:

– Так что не беспокойтесь. Единственная просьба – никаких резких движений. Не потому, что что-то может пойти не так. Просто во время первых секунд возможна лёгкая потеря ориентации, и можно случайно врезаться в кого-то на той стороне.

Милена тихо усмехнулась, едва заметно для посторонних, и пробормотала так, чтобы услышали только мы:

– Ну, врезаться – не самое страшное, что могло бы случиться.

Ольга, наоборот, едва заметно сжала мою руку, будто хотела убедиться, что я рядом.

Мы поблагодарили менеджера и двинулись к порталу.

И всё-таки… как бы я ни был разочарован, признавал: это чудо. Чудо, которое так и не далось мне в прошлом мире.

Там я мог многое – разбирать механизмы, собирать схемы, придумывать новые технологии, играть с энергией так, что иной учёный хватался за голову. Я строил установки, которые могли рвать материю, соединять то, что казалось несовместимым. Но портал… он оставался недосягаемым.

А здесь – он просто есть. Стоит себе в старом зале, с облупленным камнем и барахлящей проводкой, но работает. Делает то, что для меня было несбыточной мечтой.

Я на миг задержал дыхание, чувствуя странную смесь – лёгкую досаду и восторг одновременно.

Мы шагнули вперёд – и пространство дрогнуло, распалось, собралось заново.

Никакого сопротивления. Ни толчка, ни давления. Просто шаг, как через обычный воздух. Но взглядом я всё же уловил пелену – тонкая рябь, словно вода, застыла между каменных граней.

Я включил зрение Эхо – и привычно в голове включился конспект учёного. Памяти хватало, чтобы фиксировать каждую деталь, словно я диктовал самому себе отчёт.

Наблюдение:

Объекты – три. Масса ориентировочная:

– Объект № 1 – ~50 кг.

– Объект № 2 – ~50 кг.

– Объект № 3 – ~80 кг.

Общее время прохождения – ~0,5 секунды на объект.

Энергозатраты:

Базовый фон при открытой арке – минимальный. Около 0,3 условных единиц (сопоставимо с потреблением магического светильника).

Пики в момент прохождения – всплески в диапазоне 100–200 УЕ (в 300–600 раз выше фонового уровня). Всплеск длится менее секунды, после чего потоки стабилизируются.

Механизм:

Портал фиксирует первую точку входа («А») и последнюю точку выхода («В»). Между ними строится обволакивающая сетка Эхо, охватывающая весь объект целиком. До тех пор, пока точка «В» не прошла, портал остаётся активным.

→ Важно: портал не разрезает объект, а удерживает его как единую структуру.

Принцип работы:

– Пока арка открыта, расход энергии минимален (поддержание «связи»).

– Основной расход происходит только при прохождении объекта.

– Энергия ∝ массе объекта (гипотеза).

– Кристаллы Эхо, встроенные в систему, вероятно, пространственного типа. Возможно подмешивание дополнительных потоков для стабилизации.

Гипотезы для дальнейших экспериментов:

A) Принудительное закрытие.

– Возможна ли деактивация портала при неполном прохождении объекта?

– С живой материей: что произойдёт, если часть тела останется внутри?

– С неживым предметом: дождётся ли портал выхода целиком или обрежет по границе?

B) Фрагментация объектов.

– Если одновременно войдут два тела, но одно задержится внутри, портал считает их единым или разделит как независимые объекты?

C) Измерение зависимости.

– Точная формула: Энергия ∝ масса × скорость прохождения?

– Проверить, влияет ли медленное прохождение (энергия растянута по времени) или всплеск одинаков в любом случае.

D) Роль кристаллов.

– Проверить, какие именно разновидности используются. Пространственные кристаллы – базовый источник, но возможен гибрид с энергетическими.

– Можно ли заменить кристалл на иной тип и сохранить функционал?

Предварительный вывод:

Портал – это не «дыра» в пространстве, а считыватель и переносчик целостных объектов.

Расход энергии минимален в состоянии ожидания и максимален в момент прохождения.

Принцип действия напоминает конденсатор: накопление → всплеск → восстановление фона.

Я даже усмехнулся про себя. Всё это звучало как кусок докторской диссертации… но именно здесь я понял, чего мне не хватало в прошлом мире.

Там мы пытались расщепить объект на атомы и собрать обратно. Ошибались в связях, теряли информацию, ломали структуру. В результате из живого выходила каша, из техники – хлам.

А здесь – не расщепления. Здесь есть Эхо. Оно не ломает, не разделяет, а обволакивает. Строит сетку вокруг объекта, тянет её от точки А до точки Б, а переносит всё разом.

Я ясно почувствовал: тело, вошедшее в портал, остаётся целостным. Даже если его атаковать в момент перехода – оно защищено. Не щитом, не куполом, а именно сеткой. Математической сеткой с узлами и мельчайшими отверстиями. Теоретически сквозь них может просочиться жар или холод, но убить тело в таком состоянии – невозможно. Эхо не позволит.

И тут же возник новый вопрос – зачем?

Единственное объяснение выглядело пугающе простым: экономия энергии. Если объект разрушится внутри, Эхо придётся тратить дополнительные ресурсы, чтобы собирать осколки отдельно, фиксировать каждую точку, строить новые маршруты. Гораздо проще сразу наложить «упаковку» и довести цель целиком.

Эхо защищает не нас. Эхо защищает свои ресурсы.

Ему выгоднее один раз создать непроницаемую оболочку вокруг проходящего объекта, чем потом просчитывать десятки новых маршрутов для обломков. Если тело разорвёт взрывом или оторвёт руку в момент перехода – система будет вынуждена фиксировать каждую часть отдельно. А это значит – новые точки «А» и «В», новые сетки, новые затраты энергии.

Проще не допустить разрушения.

Поэтому сетка, которой нас обволакивало Эхо, была непроницаемой. Она не делала нас бессмертными ради нашей пользы. Она просто сохраняла целостность объекта, чтобы не тратить лишнюю силу на пересчёт.

Для Эхо мы не люди. Мы – груз.

Гипотеза:

При попытке остановиться внутри портала его закрытие становится невозможным без принудительного отключения источников энергии.

Обоснование:

Энергия расходуется в самом начале перехода – на формирование обволакивающей сетки, которая фиксирует объект целиком. Пока хотя бы часть объекта находится внутри портала, система считает его «незавершённым». Следовательно, портал удерживает состояние до выхода последней точки.

Закрыть его в таком случае можно только насильно – полностью обрубив питание кристаллов.

Предположение:

Портал невозможно закрыть «естественным образом», если внутри остаётся хоть какой-то объект, живой или неживой.

Когда я додумал свои выводы, Эхо едва заметно колыхнулось – словно подтверждая мои мысли. Это выглядело странно: будто сама ткань мира кивнула мне в ответ.

Но миг закончился. Глаза сфокусировались – и мир снова стал резким.

Голова кружилась, в висках стучало, но я уже ясно видел: нас встречали люди.

Пятнадцать магов. И не просто магов – боевых.

Половина стояла с готовыми плетениями в руках, готовыми сорваться в удар в любую секунду. Остальные держались так, что сомнений не было: стоит только прозвучать команде – и они соберут узлы мгновенно.

И минимум четверо из них были выше восьмого ранга. Я понял это сразу: так же, как и с Кириллом Евгеньевичем, я не видел их сосудов. Никакого сияния, никакой картины Эхо. Только глухой щит, непроницаемая плёнка, скрывающая силу.

Странно и тревожно одновременно. Я знал, что это можно сломать. Теоретически.

Но точно не на моём уровне. Не на моём ранге.

Не успел я додумать до конца – как за спиной дрогнула и потухла арка.

Боевые плетения тут же растворились. Маги убрали их не в воздух, не в пустоту – я ясно видел, как каждый втянул силу обратно в себя. Эхо вернулось в изначальную точку, словно и не покидало сосуд.

Одновременно лекари накинули поверх нас несколько простых узлов. Гул в висках стих, мутная рябь перед глазами исчезла, дыхание выровнялось. Мысли сразу стали чётче – и я мог рассматривать происходящее дальше, не отвлекаясь на побочные эффекты перехода.

И именно тогда я заметил ещё одну деталь. О такой возможности я раньше даже не задумывался: держать заклинание наготове и при этом не терять силы… вернуть обратно то, что уже вложено в узел? Я бы сказал «невозможно», но сейчас видел – возможно. Ещё одна новая часть в возможностях магов.

И именно в этот момент от группы отделился один из них. Его Эхо было закрыто от меня, как щитом. Лицо – спокойное, осанка – правильная. Он шагнул ближе и учтиво поклонился.

– Здравствуйте, – произнёс он ровным тоном, в котором слышалась выученная вежливость. – Меня зовут Борис Анатольевич. Я отвечаю за ваше сопровождение до Императорского дворца.

Он сделал короткую паузу, взглянул на меня и моих спутниц и продолжил:

– Если позволите, я должен уточнить. Барон Аристарх Николаевич Романов? Госпожа Ольга? Госпожа Милена? Всё верно?

Слова звучали предельно корректно. Никакой фамильярности, только протокол.

– Прошу не счесть это за оскорбление, – добавил он чуть мягче, – но таковы правила встреч. Я обязан удостовериться, кто именно стоит перед нами.

Я кивнул. Всё было правильно. Всё так, как и должно быть в Империи.

Я сделал шаг навстречу и вместо кивка протянул руку.

На мгновение в глазах Бориса Анатольевича мелькнуло замешательство. Видно было: он ожидал ровного ответа по протоколу, но не личного жеста. Однако смятение длилось долю секунды. Он тут же собрался и пожал мою руку так, как того требовал этикет: крепко, но без лишнего нажима. Всё по правилам.

И это уже было ответом. Никакой надменности, никакой попытки «поставить меня на место». Канцелярия столицы – и всё же вежливость соблюдена.

– Очень приятно познакомиться, – произнёс я сдержанно, сохраняя ровный тон. – Да, всё верно: барон Аристарх Николаевич Романов. Мои спутницы – госпожа Ольга и госпожа Милена.

Я отметил для себя его реакцию. Протокол выдержан, лицо собранное. Всё так, как и должно быть при встрече с Империей.

– Очень приятно познакомиться, барон, – Борис Анатольевич чуть склонил голову, и в голосе его не было ни тени иронии. – Не каждый день выпадает честь встречать великие древние рода. Один из Тринадцати… это, без преувеличения, событие.