Текст книги "Эхо 13 Забытый Род. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Арон Родович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 51 страниц)

Глава 25

Максим Романович закончил рассказ. Его слова звучали тяжело, но ясно: втроём они перемесили более шестисот человек. Конечно, это взгляд только одной стороны, рассказ одного свидетеля, но в общих чертах картина сложилась. И от неё холодило внутри.

Теперь мы ехали в бронированном лимузине, который предоставила Имперская канцелярия. Мы втроём, мои невесты, Кирилл Евгеньевич – и даже фигура в чёрном, тот самый, кого изначально хотели запихнуть в багажник. Я отказал. Уже тогда понимал: это не пленник и не случайный выживший. Это новый наш дружинник.

Теперь, разглядывая его вблизи, я видел больше. Одиннадцатый ранг. И при этом настолько близко к двенадцатому, что даже я, со своим умением вмешиваться в плетения, мог бы попробовать подтолкнуть его к переходу. Мысль казалась и страшной, и смешной одновременно. Но факт оставался фактом: передо мной был не просто человек, а почти двенадцатый ранг.

И ещё одно стало ясно: это тот самый снайпер, который бил по мне. Максим рассказал, какую роль он сыграл в лесу, и теперь картинка сложилась окончательно. Да, именно он.

Кирилл Евгеньевич прищурился и произнёс ровным голосом: можно прямо сейчас от его избавиться. Или хотя бы сковать и отправить в тюрьму. По его словам, слишком велик риск. Пока не стопроцентно подтверждено, но все мы прекрасно понимали, кто этот человек в чёрном на самом деле.

Я смотрел на него – и видел другое. Мутации. Слишком много. Настолько, что сейчас одна из них явно боролась с другой. Тело дергалось едва заметно, дыхание сбивалось. И шанс был: он может так и не очнуться.

Но если очнётся – он станет нашим союзником. Вернее, моим. И теперь уже решать мне.

Поэтому я только коротко кивнул сам себе: по приезду в особняк придётся заняться им. Немного подлатать, в пределах моих сил – настолько, чтобы самому не сдохнуть в процессе. Но помочь выжить я смогу. И сделаю это.

Потому что в этой мясорубке он сыграл немаленькую роль. И отмахнуться от этого у меня не получится.

В лимузине воцарилась тишина, но ненадолго. Я уже привык: если долго молчать, мысли начинают лезть сами.

Сначала я заметил мелочь, которую другие могли бы списать на усталость. Кирилл Евгеньевич подёргивался – будто нерв, будто отходняк после боя. Но я видел больше. Его Эхо раздроблено. Не разрушено – именно раздроблено, как зеркало с тысячью трещинами. Внешне он оставался обычным человеком, без мутаций. Но внутри… там шла своя война. Я видел такие же схемы, как когда-то у Милены при нашей первой встрече. Тогда плетения держали её руку, а теперь – целое тело. Руны, ритмы, символы. У Милены они перестроились, подчинились и стали её частью. У Кирилла Евгеньевича – тоже, только без внешних признаков. Либо монстр был слишком силён, чтобы его признаки проступили на коже, либо сам ритуал был другим. Но то, что в нём сидит мутация, – я уже не сомневался.

Я кашлянул, привлекая внимание:

– Объясните мне, пожалуйста, кому понадобилось влить столько денег, чтобы убрать меня, такого распрекрасного? Извините за тон, но вы сейчас выглядите не как барышня на балу. Так что давайте говорить по-честному.

Злата поморщилась от моего тона. Забавно: я ещё помнил её слова в лимузине ночью, когда решалось, «кто с кем спит». Там она выражалась куда прямее. Но теперь – другое общество. Канцелярия, дружинники, сам глава Канцелярии. Тут уже непроизвольно надеваешь маску.

Кирилл Евгеньевич усмехнулся, но без радости:

– Если честно, Аристарх, то давай уж и на «ты». Ты сейчас – кость в горле у многих.

Он перевёл взгляд на Злату:

– Начиная от жениха Вашего Императорского Величества… И не нужно думать, что он дурак. Род, которому обещали руку дочери, не простит такого.

Злата снова поморщилась. А Милена с Ольгой – наоборот, позволили себе лёгкие усмешки. Кирилл заметил и только кивнул самому себе:

– И заканчивая любым бароном столицы. Потому что твой статус тринадцатого рода меняет стратегические планы. Ты, может, не знаешь, но все двенадцать родов состоят в Совете. И Совет может собраться в любой момент и изменить определенные решения и события. У каждого рода есть десятки мелких аристократов, которые за ним закреплены. Так что теперь к тебе будут либо подмазываться, либо пытаться убить. Другого не дано.

Максим всё это время молчал. Лицо каменное, сломанная рука висела плетью, и только в глазах плясала мрачная тень. Но я увидел другое: его Эхо изменилось. Выросло. И не на условные «пару ступенек», а по-настоящему – раза в два, а то и в три. Он поднялся на двенадцатый ранг. Его источник сиял так, что если бы я снова попробовал включить его, как лампочку тогда, я бы просто ослеп. Столько силы в нём – это немыслимо.

Я отметил и ещё одну деталь, куда более важную, чем может показаться. Но говорить сейчас не стал. Этот вывод оставлю на потом.

Сейчас и так хватало работы – со струнами Эхо, с новыми союзниками и врагами.

Интерлюдия. Дом Давыдовых

– Сын, – голос князя Давыдова прозвучал тяжело и твёрдо, – если ты вздумаешь тратить мои деньги на то, чтобы убрать барона Романова, то это будет глупость. Большая глупость.

– Почему? – насторожился наследник.

– Потому что так делать нельзя. – Князь откинулся в кресле, медленно перебирая чётки. – Если он вдруг сдохнет сейчас, в первый же месяц после восстановления рода, – первым же делом подумают на нас. На кого ещё? Все знают, что именно тебе прочили Злату.

Он выдержал паузу и добавил:

– Поэтому не надо глупостей. Мы должны, наоборот, беречь этого мальчишку. Даже если это неприятно.

Сын улыбнулся уголком губ:

– Отец, если ты думаешь, что я собираюсь его убивать, то ошибаешься. Я делаю другое.

– И что же? – прищурился Давыдов-старший.

– Я ищу ему охрану. – Наследник склонился вперёд, в голосе звучала уверенность. – Уже дал клич по чёрным рынкам. К нему готовы пойти за копейки. Я уточнил: у барона дружинники почти ничего не получают. И всё равно служат. А я нашёл пару девятых рангов магов. Да, нелегалов, но это маги защиты. Они прикроют его куда лучше любой дружины.

– Нелегалы? – хмыкнул отец.

– Не волнуйся. – Сын поднял ладонь. – Я уже договорился с чиновниками насчёт новых документов. Статус «нелегалов» исчезнет. Для всех остальных они будут обычными восьмыми – девятыми рангами, пусть и «неброскими». Сила у них не та, чтобы вызвать зависть, но на деле этого хватит, чтобы спасти ему жизнь.

Он улыбнулся шире:

– Так что нет, отец. Я не собираюсь его убивать. Я собираюсь сделать так, чтобы он дожил.

Князь Давыдов впервые за разговор замолчал надолго. Потом медленно кивнул:

– Ладно. Это умно. Не ожидал, что ты подойдёшь к делу именно так. Значит, кое-чему я тебя всё-таки научил.

Конец интерлюдии

Я чихнул.

Странно. С чего это вдруг? В таком теле, с таким рангом я болеть не должен. Никаких простуд – физика не та. Ну ладно. Неужели это как в аниме – кто-то обо мне вспомнил? Хмыкнул. Глупость, конечно. Но вопрос остался: Давыдовы точно не стали бы меня убивать. Это выглядело бы максимально нелепо. Они же не идиоты, как в дешёвой фэнтези про попаданцев: забрали невесту – объявляем войну. Здесь аристократы другие. Здесь клише не работают. Даже на первом балу никто не вызвал меня на дуэль.

Я решил вернуться к разговору:

– Хорошо. Кирилл Романович… если уже на «ты», то можно вопрос? А зачем ты вообще едешь с нами в особняк?

Все в лимузине переглянулись. И правда – зачем? Даже сам Кирилл Евгеньевич, кажется, не до конца понимал, что он тут делает. Но через секунду он вдруг рассмеялся.

– Знаешь, барон, – сказал он, – ты за эти два дня заставил меня сделать то, чего я не делал много лет. – Он чуть наклонился вперёд и носком сапога ткнул в лежащего на полу.

Да, мы уложили бедного «чёрного» прямо на пол. Ложить его на сиденье было слишком… страшно. Да и честно говоря, Кирилла Евгеньевича с Максимом тоже сажать куда-то было боязно: они были не просто «частично в крови», как мне сначала показалось. Нет. Их одежда полностью состояла из крови.

– Так вот, – продолжил Кирилл, – я решил проследить, чтобы ты доехал живым до дома. Потому что будет очень плохо, если не доедешь.

Он помолчал, вздохнул и добавил уже ровно:

– Сегодня Канцелярия Красноярска потеряла сорок три человека.

В лимузине воцарилась тишина. Даже Злата не нашла подходящую эмоцию для этого. Все погрустнели. Всё-таки смерть союзников остаётся смертью, даже если ты с ними не был знаком. Кто-то сегодня отдал свою жизнь за мою.

И я вдруг ясно понял: моя жизнь стала дороже, чем была ещё утром. Потому что за неё уже заплачено кровью.

– Спасибо, Кирилл Евгеньевич, – произнёс я. – За поддержку Канцелярии. За то, что сохранили мне жизнь.

Он хмыкнул. Не зло, а грустно.

– Я это очень ценю, – продолжил я. – И попытаюсь отплатить Канцелярии, как смогу. Но всё-таки… у вас есть предположения, кто это был?

– Есть, – ответил он, тяжело поднимая взгляд. – Работал «Клык». Дорогая бригада. Не каждый может себе позволить. Минимум – герцог. У них ценники высокие, слишком. Вряд ли это мелкие графы или бароны.

Он говорил без презрения – просто констатировал факт. Я понимал: суммы, о которых шла речь, были неподъёмны для «мелочи».

– Мы, впрочем, захватили кое-кого, – Кирилл перевёл взгляд на Максима Романовича. – То, что осталось от «Клыка». Не уверен, выживет ли он, чтобы рассказать, кто заказал.

Он замолчал, а потом добавил:

– Но, по правде сказать, нас волновали не столько вы, барон, сколько… – он снова посмотрел на Злату. – Дочь Его Величества. Пока она не вступила в полные права вашей жены, она остаётся дочерью Императора. А её Канцелярия обязана защищать всеми силами.

Слова звучали ровно, но я уловил под ними другое. Казалось… или мне лишь показалось? Кирилл Евгеньевич хочет защищать не только её, но и меня.

Мы уже повернули на трассу, ведущую к моему дому. Лимузин шёл плавно, внутри царила тишина. И вдруг я почувствовал сильный всплеск Эхо. Что-то очень быстро приближалось.

Я посмотрел на Максима:

– Максим. У нас проблемы.

Глава 26

– Максим, у нас проблемы.

Он поднял голову, и я заметил, как лицо его исказилось: привычка напрячь обе руки сработала, но в этот момент вторая была раздроблена. Мышцы дёрнулись – и боль сразу дала о себе знать. Я, конечно, усмехнулся про себя, насколько люди подвластны рефлексам, но понимал: не время смеяться. Для меня, как для гения отдающему себе отчет в каждой самой маленькой детали, это казалось странным.

На нас шло нечто. Сильное. Очень сильное.

Размер я определить не мог, но Эхо… оно било по струнам мощнее, чем у Морока. Того самого восьмого ранга, с которым мы столкнулись раньше. Это было больше. Гораздо больше. Девятый? Может, даже десятый.

Первым заговорил Кирилл Евгеньевич:

– Что там?

– Монстр, – коротко ответил я. – Ранг девятый. Может, и десятый. Прёт прямо на нас. Со стороны разлома.

Максим Евгеньевич выругался матом. Потом тяжело выдохнул:

– Опять. Барон, третий раз… третий раз вы меня заставили это делать. Вы магнит для неприятностей.

Он посмотрел на меня, ожидая цифру. Я повернул голову в сторону, откуда рвалось Эхо, и сам удивился: объект успел приблизиться метров на сто пятьдесят за то время, что мы разговаривали. Скорость – около ста двадцати, может, ста пятидесяти километров в час. Расстояние – восемь… нет, уже меньше, километров семь сокращаются.

И тут я понял: вижу дальше, чем раньше. Раньше – километр, максимум два, да и то смутно. Сейчас – два, три – максимально чётко, а восемь, девять – как раньше три. Значит, да, перешёл на второй ранг. Может, этот монстр стал катализатором.

Я быстро прикинул и сказал:

– С такой скоростью у нас сорок восемь секунд. Если быть точным. Ну может, около минуты. Может, его что-то притормозит – дерево или склон. Но счёт идёт на секунды.

– Машину остановить! – рявкнул Кирилл Евгеньевич. – Готовимся к бою!

Колёса лимузина завизжали, охрана снаружи рванулась в стороны.

А я ясно понимал: дружинников много, но если это десятка – никто из них не выстоит. Трое, на кого можно было бы положиться… Один сейчас лежит пластом на полу лимузина. Двое других держат по одной руке – и то с трудом.

Мы тоже вышли из машины. И Кирилл Евгеньевич, и Максим – оба держались на ногах, хоть и через силу. Зачем-то вышла Ольга, за ней Злата. И, разумеется, Милена – будто не могла остаться одна внутри.

– Девушки, – я обернулся к ним, – давайте вы останетесь в машине.

Ольга кивнула почти сразу. Понимала: толку от неё в таком бою немного, только мешать. Но Злата… вместе с Миленой они шагнули вперёд. И самое смешное – обе начали рвать подол платьев. Сначала я не понял, зачем. А потом дошло: чтобы не сковывало движения.

Но куда они? Если ещё Ольга со своим шестым рангом магии могла хоть что-то сделать, то Злата… пусть у неё и третий ранг магии, и шестой по силе, – для этого противника это ничто. Как и для меня, если честно. Только у меня хотя бы оставался шанс поработать со струнами Эхо.

Я посмотрел прямо на Злату:

– Ваше Величество, сядьте, пожалуйста, в машину.

Сказал твёрдо, без лишних слов. Уверенности, что она послушается, у меня не было. Но хотя бы попытаться стоило.

Моему удивлению не было конца. Сегодня, похоже, вообще день удивлений и странных событий.

Злата – и вот чудо – послушалась. Молча развернулась и пошла к машине.

А вот Милена… Она задумалась буквально на пару секунд, потом что-то для себя решила – и сорвалась вперёд. Даже не глядя на меня, будто сама поняла по моему взгляду, откуда прёт монстр.

Я не успел и слова сказать. Максим дёрнулся, пытаясь её остановить, но сил у него почти не осталось. Кирилл Евгеньевич выругался так, что дружинники вздрогнули, и процедил:

– Четвёртый раз.

Потом посмотрел прямо на меня и добавил, сухо, без тени улыбки:

– Мои соболезнования, барон.

Интерлюдия. Милена

Я видела, как трудно Аристарху было принять новость о том, что Канцелярия потеряла людей. На его лице читались понимание и сожаление: кто-то отдал жизнь ради него. И именно это ещё больше раззадорило мои чувства.

Честно – я сама была благодарна. Моя сила странная. Магия у меня обычная – вода. Могу подогреть, могу создать шар. К шестому рангу я научилась её замораживать и разогревать. А к девятому, говорят, смогу управлять водой в самих людях. Первая стихия, древний род – ничего необычного. Но моё Эхо… оно другое. Совсем не такое, как у остальных.

Я ехала и думала, стоит ли рассказать ему об этом. Всё-таки я уже узнала его секрет: он не из этого мира. Наверное, именно поэтому меня и тянуло к нему сильнее, чем раньше. Сильнее, чем до ритуала.

Они о чём-то разговаривали, а я ушла в свои мысли. И вдруг увидела перемену в его лице. Сначала лёгкий испуг – нет, не страх, а мгновенный укол тревоги. А потом – осознание. Он посмотрел в сторону, туда, где ничего не было. Даже не в окно – в стойку лимузина. И сказал:

– У нас проблемы, Максим.

Я поняла его без слов. Если он так благодарен людям, отдавшим за него жизнь, значит, и я готова отдать свою. Не ради ритуала – нет. А ради него. Хочу стать тем щитом, той опорой, которая ему нужна.

Он может притворяться аристократом, держать лицо и голос, но иногда прошлое выдаёт его. И в этот миг всё было ясно: ни Кирилл Евгеньевич, ни Максим Романович не справятся с этим. Слишком сильный противник. Он сам это понял, и я – тоже.

А я смогу. Не уверена, что выживу, но смогу. Если смогу его защитить, у него останутся две жены. Неплохие жёны. Хоть я и не полюбила Ольгу и Злату – они так и остались соперницами, – но понимаю: именно они должны быть рядом с ним.

Мы вышли из машины. Он сказал Ольге оставаться внутри. И это было правильно. Я знала её силу: не боевая, совсем другая. Со Златой мы ещё толком не познакомились, её способности для меня загадка. Но когда он приказал ей вернуться в лимузин – я поняла: сейчас мой шанс.

Я смогу. Я должна успеть, пока монстр не доберётся до них. Я не знала, что это за тварь. Я не чувствовала Эхо, как он. Но мне и не нужно было.

Конец Интерлюдии

Первая мысль – и сразу команда:

– Максим, останови её!

Но я увидел в его взгляде: он уже не может. Все силы он истратил на ту бойню, что осталась за спиной. Максим только покачал головой – и этого хватило, чтобы понять: бесполезно.

Тогда я понял – двигаться придётся самому.

Я рванулся вперёд – и тут передо мной встал Кирилл Евгеньевич.

Да чёрт, откуда у него силы? Он же такой же окровавленный, выжатый, как и Максим. По всем законам он должен был просто стоять в стороне и дышать через раз. Но нет – преградил дорогу.

Не думая, я пошёл в бросок. Не удар – обманка. Обходной манёвр. Я рискнул сознательно: создал ситуацию, в которой он обязан среагировать как боец.

И он среагировал идеально, как и подобает гению. Кулак пошёл в голову, прямо туда, куда я и рассчитывал. Да, он хотел вырубить меня, выбить из игры. Но я и не собирался драться честно: ушёл под его рукой, скользнул вбок и вырвался вперёд.

Бегу. Скорость у нас с Миленой равная, но я универсал, рангом выше – догоню.

Пара секунд потери – и всё равно успею.

Краем глаза вижу, как Кирилла Евгеньевича корёжит. Его Эхо рвётся ввысь, кричит беззвучно, пытается включить силу. Максим делает то же самое: тянет остатки, пытается войти в боевой режим. Но оба они выжаты до дна. У них остаётся только злость и привычка.

А Милена уже сошлась с монстром. Её Эхо вспыхнуло – и вдруг начало гасить чужое.

Что?!

Эхо монстра глохло. Он не падал мёртвым, но застыл, будто парализованный.

Я подскочил ближе и увидел его.

Кабан… или что-то, похожее на кабана. Только метров шесть в холке. Настоящая гора мускулов и брони. Шерсть густая, болотного, зеленовато-чёрного цвета, местами переливающаяся ядовито-зелёными бликами, словно мох на камне. На груди – пластины, как стальные накладки, приросшие к телу. Бока тоже закрыты костяными щитами, спина тянулась гребнем, и казалось, что вся туша – это ходячая крепость. Шесть глаз, по три с каждой стороны, и ни одного зрачка: только матовые линзы, закрывающиеся костяными створками. Единственное слабое место – живот, мягкий, не прикрытый панцирем.

И это было не что иное, как девятый ранг. Настоящая девятка. Не десятка, но и этого достаточно, чтобы смести всё, что у нас есть.

А рядом с ним стояла Милена. И её Эхо переплеталось с его. Она не атаковала его клинком, не била плетением – она просто забирала.

Я понял – она втягивает его силу. Всасывает Эхо напрямую в себя.

И тогда я увидел, что с ней происходит.

Подол платья был разорван, ноги открыты. По коже побежали тёмные прожилки, словно корни, что тянутся вглубь. Чужое Эхо входило в неё, меняя тело. Она мутировала прямо у меня на глазах.

Я кинулся к ней и вцепился в руку. Почувствовал каждую нить, каждую струну Эхо, что втягивала её сила. И сделал невозможное – вплёлся в её источник.

Это было похоже на заземление. Только если в физике заземление уводит ток в землю, то я выпускал эту силу в воздух. Глушил, рассекал её в пустоте. Я чувствовал каждую волну, проходящую сквозь меня, каждую вибрацию. И сразу понял: эта сила не может стать моей. Она не усвоится. Это не то Эхо, что приходит при убийстве. Здесь нечего «есть». Только разрушать.

Каждый импульс, что проходил сквозь меня, вытягивал силы. Как будто каждый раз из меня уходил литр крови, килограмм плоти. Я не знаю, чем это измерять – киловаттами, граммами, литрами, – но чувствовал всё это физически. С каждой секундой я слабел.

Но остановиться я не мог. Если я отпущу – Милена погибнет. Или, что хуже, превратится во что-то чужое.

«Нет. Больше никто не умрёт рядом со мной. Пока я здесь.»

Я держался на остатках сознания. В глазах темнело, тело ломало. Но я не отпускал её руку, продолжая выпускать чужое Эхо наружу.

И всё же я справился. Милена забрала всё. Монстр иссушен. Высох, как пустая оболочка.

Вампиризм. Это так работает?

Последняя мысль ударила – отчаянная и злая:

«Чёртово выключение… Почему каждый раз, когда я лезу в Эхо, я вырубаюсь? Когда я перестану терять сознание?!»

Тьма сомкнулась.

3. Эхо 13 Род Которого Нет. Том 3

Интерлюдия 0 – Яков

Пока я добрался до суда, прошло куда больше времени, чем я рассчитывал. Почти две недели. Для мира, который должен возглавлять, – слишком долго. Но бюрократия была, есть и будет всегда. Она не исчезнет даже там, где магия способна перевернуть горы.

Всё началось просто. Последние разрешения, последние возможности – и я использовал их, чтобы на излёте заглянуть в миры, к которым привык. Знал: в ближайшее время дорога в них будет закрыта. И всё же я хотел увидеть ещё раз. Особенно тот – его мир. Мир Аристарха. Я слишком к нему привык. Даже мысли теперь у меня текут в его стиле. И, пожалуй, это самое странное: я никогда не думал, что что-то способно настолько изменить меня. Шестнадцать веков я был дворецким – и вот привычка въелась так глубоко, что даже моё сознание теперь думает иначе.

Я привык к порядку, но здесь его слишком много. Сначала – проверка документов. Потом – медицинское обследование, лечение, изменения. Дальше – сверка уровня магии. Подтверждение статуса. Передача этого подтверждения в другое министерство, которое утверждает его окончательно. И всё это в закрытом хабе, из которого я не могу выйти ни на шаг. Город, огромный, словно отдельный мир – и всё только для тех, кто вернулся обратно.

Как же это всё надоело.

И только сейчас, спустя две недели по меркам того мира – а время течёт почти одинаково, – я смог добраться до зала суда. Теперь останется лишь пережить их пафос.

Перед уходом я всё же успел одно. Якорь. Если этот мальчишка ещё раз умрёт, он сможет попасть в один из миров Эхо. Не мой пантеон. Странное слово, но именно так я привык называть вещи за две с половиной тысячи лет странствий. Наш мир – хаб, их мир – песочница.

И вот теперь я стою перед судом.

Тьма. В центре – круг света. В нём стою я.

Да, я знаю: зал велик. Квадратов сто пятьдесят, может, двести. Но его нарочно заливают тьмой, оставляя только этот островок света. Старый пафос, пришедший из давних времён. И отказаться от него они так и не смогли.

Зачем? Для чего эта игра в величие? Я ведь сам когда-то мог сидеть на их месте. Но не захотел. Я исследователь, а не чиновник. И сцены меня не интересуют.

Голос ударил в стены, разлетелся эхом по тьме:

– Эвельхим. Ты вернулся после двух с половиной тысяч лет. По нашим меркам – это мало. Но даже в них ты успел использовать все десять своих возможностей. И ради чего? Ради мальчишки. Ты уверен, что мы не должны принять меры, чтобы никто об этом не узнал?

Я вздохнул.

– Хватит. Вырубайте этот свет. Вырубайте пафос. Синдер, я знаю, что это ты. И знаю, что вас там ещё четверо. Выключите свет. Давайте говорить. Я только избавился от ваших бесконечных бумаг и проверок.

Я выдержал паузу и добавил:

– Можете звать меня пока Яковым. Мне так привычнее.

Кто-то в темноте усмехнулся и хлопнул в ладоши. Свет рухнул. Зал стал обычным: современный, с гладкими стенами, с рядами кресел, с консолями и мерцающими панелями. Всего лишь технологичное помещение.

Наверху, на постаменте, где любят сидеть «высоко-высоко» – так, чтобы каждый снизу чувствовал разницу, – вспыхнуло движение. Четверо спрыгнули вниз. Двое мужчин, две женщины. Всем на вид лет по тридцать. Тела – словно отточенные статуи, лица – гладкие, кожа и волосы – идеальные до смешного.

На их фоне я выглядел стариком. Специально. Я всегда удерживаю возраст на том уровне, где он удобен для разговора: не слишком юный, чтобы меня принимали за мальчишку, и не слишком дряхлый, чтобы жалели. Пусть сразу понимают, кто перед ними, и как с ним говорить.

В нашем мире возраст – игрушка. Хочешь – шестнадцатилетний юнец, хочешь – восьмидесятилетний старец. Я уже переживал и то, и другое. По несколько раз. Честно сказать, давно сбился со счёта, сколько мне лет. Да и не важно. Здесь решает не календарь, а сила. И сколько магии в тебе осталось.

Первым, конечно, заговорил Синдер. Самый болтливый из всех. Остальные играли в судей куда серьёзнее: отчёты, формальности, редкие вопросы. А он – всегда был живее. Когда-то мы собирались вместе путешествовать. Два лучших выпускника Академии. Нам обоим предложили стать судьями. Я отказался. Он – нет. Вот и вся разница.

– Ну что, Яков, – усмехнулся он. – Ладно, Яков так Яков. Давай, рассказывай. Как там было? Что нового? Я уж заждался. Думал, раньше вернёшься. Или хоть бы заглядывал иногда.

– Ты же знаешь, – ответил я, – просто так вернуться я не мог.

– Да ну, – отмахнулся он. – Решили бы. Вернулся бы – а там уже и разобрались. Я, между прочим, теперь судья. Поздравь: вторая ступень.

Я приподнял бровь:

– Целая вторая? Какой прогресс.

– Смейся, смейся, – хмыкнул он. – Их всего двадцать пять, но сам понимаешь: возможностей у меня теперь больше.

– Две с половиной тысячи лет ради второй ступени, – я покачал головой. – А ведь в Академии ты был куда шустрее.

Он фыркнул, но глаза блеснули обидой.

– Слушай, ты сам мог бы ещё походить по мирам. А теперь сам себя запер. Лет на пятьсот минимум. Всё зависит от них, – он мотнул головой в сторону троицы.

Они смотрели молча. Мужчина и одна женщина держали каменные лица, будто так и надо. А вторая вдруг покраснела. Я её знал. Точнее – когда-то знал. Имя, увы, выскользнуло из памяти.

Синдер замолчал на секунду, взгляд ушёл в сторону. Я сразу понял: до него дошли отчёты. Система подгрузила пачку информации прямо в голову. Я слишком хорошо знал этот жест.

Да, дошли отчёты по мне. У нас это всегда так: входишь в мир – и система подгружает накопленное. Бумаг не нужно, всё приходит прямо в голову. Пока я был там, связь с серверами была обрезана, а теперь вот они. Сотни писем.

Я ожидал больше. А… вот вижу, архив. Улетели по сроку давности. Ладно. С этим разберёмся позже.

Синдер перевёл взгляд на меня. Улыбка вышла натянутой.

– Слушай, друг Яков, – сказал он с лёгким нажимом, – отойдём?

Я коротко усмехнулся и двинулся следом. Отойти – значит дать ему слово, и я знал, что прозвучит дальше.

Он видел отчёты. В расходах на магию цифры слишком велики для того, что я сделал. Любой, кто умел читать между строк, понял бы: я оставил крючок. Для мальчишки. Для Аристарха. Пусть даже он умрёт – я хочу, чтобы он смог вернуться. Чтобы добрался до самой сути Эхо. Для исследователя это важнее всего. Для меня – тоже.

Синдер знал это. Он был там, когда я впервые выбирал миры для работы. Он помнил, что я никогда не действую «впустую».

– Скажи мне, друг Яков, зачем ты потратил те двадцать пять тысяч единиц? Только не говори, что ещё одно перерождение дал…

Я промолчал. Взгляд у меня всё сказал за меня.

Синдер зашипел:

– Да чтоб тебя… Ты понимаешь, что я обязан закрыть тебе дорогу минимум на пару тысяч лет? А ещё и припечатать сверху лет на пятьсот?

Я пожал плечами.

– Но это ты судья второй ступени, Синдер. Так уж придумай сам, куда я мог вложить столько силы.

Он уставился на меня, потом махнул рукой:

– С тобой всегда так… Как обычно! Ладно, придумаем. Но обещаешь, что потом всё расскажешь? Что было, зачем, как именно?

– Обязательно, – усмехнулся я. – Когда скажешь, тогда и расскажу.

– Сегодня, – отрезал он. – Сегодня ты мне всё расскажешь. Я закончу работу через пару часов, и мы встретимся. Ты всё выложишь. Жуть как интересно.

– Ну что ж, – сказал я тихо. – Попробуй в очередной раз вытащить мою задницу.

Синдер скривился, но улыбка мелькнула:

– Главное, чтобы эти трое не начали давить. Я здесь старший, так что смогу прикрыть. Ты, по сути, ничего особенного не натворил, поэтому высших судей сюда не позвали. Можно будет немного поиграть с правилами.

Он чуть повернул голову и кивнул в сторону девушки.

– К тому же, – добавил с усмешкой, – у тебя здесь есть поклонница. Видишь? Ларинель всё ещё сохнет по тебе.

Я замер, и вдруг память щёлкнула.

– Точно… Ларинель. Мы вместе учились. Она была на год младше.

– Да-да, она за тобой всё время бегала, – усмехнулся Синдер. – Ладно, я и так нарушаю немало правил, разговаривая с тобой здесь, внизу. Понимаешь же: это не самый высокий Суд, а значит, могу позволить себе вольности. Но давай всё же вернёмся к заседанию. Без этих световых представлений, – он махнул рукой в сторону уже погасших кругов, – но по протоколу.

Он повернулся в сторону троицы и негромко добавил:

– Ларинель, подойди. Обними своего старого друга. Мы же все вместе учились в Академии, помнишь? Уверен, ты тоже хотела бы его поприветствовать так же, как и я.

Она на секунду растерялась, потом, не глядя на остальных, подошла ко мне, протянула руку. Я пожал её ладонь. Она шагнула ближе и коротко обняла меня.

– Я рада, что ты вернулся, – сказала тихо. – Хотя знала: с тобой ничего не случится.

Я только усмехнулся. Сводник.

Через миг они оба – Синдер и Ларинель – легко вернулись наверх. Трое судей, молча наблюдавших, сделали то же самое. И вот они снова сидели на своих местах. Синдер откинулся в кресле, постучал пальцами по подлокотнику и произнёс уже вслух, официальным тоном:

– Ну что ж, коллеги. Продолжим заседание.

И суд начался. Голоса загремели уже в официальном тоне. Всё вернулось в привычное русло.

А я вдруг поймал себя на странной мысли.

Почему у нас имена как у эльфов из мира мальчишки? Мы же люди.

Что случилось с этим миром, что мы начали называться чужими именами?

Ответа у меня не было.