Текст книги "Эхо 13 Забытый Род. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Арон Родович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 51 страниц)

Кто-то уже начал двигаться к нам. Сначала пара человек, потом ещё – словно проверяли, кто осмелится подойти первым. Я гадал: это будут знакомства или скандал? А может, и то и другое одновременно. В памяти звенели вопросы журналистов про какого-то князя. Бывший жених Златы? Почему-то мне казалось, что дуэль сегодня у меня точно будет. Вопрос только – по какому поводу.

Я заметил, как Милена напряглась. Она вздрогнула, как будто увидела кого-то знакомого в толпе. Я поймал её взгляд – там мелькнуло узнавание, слишком явное, чтобы ошибиться.

Что ж… как минимум одна проблема меня сегодня ждёт. А может, и несколько. В конце концов, какой же бал без дуэли?

Глава 21

Мы сошли с верхней площадки и не стали задерживаться в центре. Толпа там смыкалась слишком быстро: шаг – и ты уже в кольце улыбок и слов, из которого нет выхода. Я сразу увёл нас к фуршетному столу у стены.

Со стороны – обычное движение: гости берут бокалы, разговаривают. Но для меня это был расчёт. Здесь нас не могли окружить, здесь оставался простор для взгляда и самое ценное – время.

Я шёл первым, девушки – чуть позади. Для остальных это выглядело естественно: глава рода впереди, невесты рядом. Но я понимал другое. Милена, Ольга и Злата умели держать себя в обществе, но микродвижения и микромимика – это не то, чему учат на балах. А я помнил. Оболенский, тренировки, десятки часов наблюдений. Сдвиг плеча, задержка дыхания, взгляд в сторону – и ты уже знаешь больше, чем собеседник хотел показать. Мне нужно было лишь выиграть секунды, чтобы успеть отреагировать.

В такой позиции ещё и нельзя было «съехать» на девушек: ни поддеть словом, ни, что хуже, устроить вызов «ради дамы». Вечер посвящён нам, и я не собирался позволять кому-то его испортить. Запасных платьев у них нет, а испорченный выход запомнили бы дольше, чем любую блестящую речь.

Я сам себе напоминал: паранойя. Но именно она и спасла.

Женщина лет сорока пяти двигалась прямо к нам. Бокал поднят чуть выше локтя, шаги слишком целеустремлённые. Я уже видел – она собиралась «случайно» пролить вино на Милену.

Я не ждал. Не преградил дорогу и не пошёл навстречу. Я просто просчитал её траекторию и увёл нас с неё. Полшага в сторону, чуть быстрее шаг – и мы вышли в просвет, а она уткнулась в стену из гостей. Вино осталось в бокале, а момент – позади.

Милена и Ольга уловили мой манёвр без слов. Даже Злата, хоть и собирала на себе взгляды, синхронно шагнула за мной.

И именно в этот момент к нам шагнул Дмитрий Иванович Оболенский. Будто заметил, как я изменил траекторию, и решил: вот теперь самое время.

Когда он подошёл, вокруг нас будто открылось пространство. Никто не делал резких шагов, но люди в зале постепенно рассеялись на два-три метра. Это было сделано аккуратно: кто-то сделал вид, что заметил знакомого, кто-то повернулся к бокалу, кто-то просто шагнул к соседней группе. Но я видел главное: все понимали, что рядом столкнулись два рода из Тринадцати.

Дмитрий Иванович не стал сразу заводить серьёзный разговор.

– Барон. Дамы, – произнёс он ровно и в этот же момент протянул руку. – Рад приветствовать вас.

Зал будто замер. Все видели, что князь первым подаёт руку барону. Дыхание вокруг словно остановилось – редкий жест, за которым следили слишком внимательно.

Я пожал руку без паузы, крепко и ровно, как требовал этикет.

– Для меня честь, князь, – ответил я тем же выверенным тоном. – Мы тоже рады быть в вашем доме и благодарим за организацию вечера в честь нашего рода.

В этот момент девушки синхронно склонили головы. Милена и Ольга чуть глубже, чем требовал протокол; Злата ограничилась лёгким наклоном, скорее кивком, чем поклоном. Но жест выглядел идеально – безупречное соблюдение формы, уместное для каждой.

Взгляд Оболенского скользнул по ним. Белое платье Златы, чёрно-белое у Ольги, красное у Милены. Секунда – и он уже всё понял: два платья и часть украшений пришли из его дома, третье – от другого великого нейтрального рода из Тринадцати. Всё продумано, всё сбалансировано. Ни один аристократ не сможет придраться, ни один род не сочтёт себя обойдённым. На лице князя мелькнула едва заметная улыбка – не столько для нас, сколько для самого себя, как отметка: ход сделан правильно.

– Для меня особая честь принимать вас в нашем доме, – сказал он чуть громче, чтобы его услышал весь ближайший круг. – Сегодня первый бал вашего рода после восстановления.

Он выдержал паузу, а затем добавил:

– Официальное открытие мы объявим чуть позже, через полчаса-сорок минут, когда прибудут остальные гости. Сами понимаете, без них начинать было бы неправильно.

– Разумеется, – кивнул я. – Всё прекрасно понимаю. Это вполне естественно.

– Тогда прошу меня простить, – продолжил он. – Мне необходимо встретить ещё нескольких важных гостей лично. После официального открытия у нас будет больше времени, чтобы поговорить подробнее.

– Конечно, – ответил я. – Мы с удовольствием продолжим беседу позже.

Оболенский кивнул, чуть улыбнулся и склонил голову – короткий жест, который в этот момент прозвучал громче любых слов.

– А пока, прошу вас, – добавил он, – наслаждайтесь музыкой, напитками и закусками.

Он сделал шаг в сторону, и зал словно ожил. Шум вернулся, кто-то зашептался, кто-то повернул головы в нашу сторону. Но главное уже состоялось: встреча двух древних родов произошла, и все это увидели.

Оба древние, оба великие. Меня ещё не все воспринимали всерьёз, но сам факт возрождённого рода заставлял держать дистанцию. А с Оболенским всё было проще – его знали давно и хорошо. Поэтому никто не хотел стоять слишком близко и слушать то, что не предназначено для чужих ушей.

Я скользил взглядом по залу. Толпа двигалась неторопливо, словно единый организм, но я искал не лица – движения. Кто слишком резко повернулся, кто задержал взгляд, кто делает вид, что идёт за бокалом, но смотрит на нас слишком прицельно.

В голове настойчиво крутился дуэльный кодекс. Формально у меня подтверждён седьмой ранг по пути силы. А значит, любой маг восьмого или даже девятого имеет право вызвать меня. И отказаться я не могу – не без последствий.

Но реальность была хуже. По пути магии я сам едва ли дотягивал до второго ранга. На практике – всё ещё первый. И я слишком хорошо помнил, как в последний раз полез в плетение восьмого ранга: секунды хватило, чтобы провалиться в темноту.

Да и путь силы не давал уверенности. Да, тело и разум почти пришли в синхрон, но «почти» – это не «совсем». Даже с равным противником, с тем же седьмым, я не был уверен, что смогу удержаться.

И вот именно в этот момент к нам шагал какой-то молодой человек. Слишком быстро, слишком прямо. Бокал в руке, плечи поданы вперёд, взгляд цепкий. Я уже видел в этом сценарий: сейчас прольёт вино, или «споткнётся» как повод, и дальше всё по кодексу – вызов, поединок, аплодисменты толпы.

Я даже успел просчитать траекторию: если бокал полетит – уводить девушек назад, если заденет плечом – в сторону. И внутри мелькнула усталая мысль: ну вот, как в книгах – любой первый бал заканчивается дуэлью.

Но всё вышло иначе.

Парень вдруг дёрнул плечом и свернул. Прямо к двери на балкон. Исчез, оставив за собой только запах вина. Скорее всего, просто перепил.

Я моргнул, выдохнул. И поймал себя на том, что весь зал секунду назад виделся мне полем битвы.

Паранойя, Аристарх. Чистая паранойя. Но хуже то, что я слишком много перечитал. В каждой второй истории герой обязательно оказывался втянут в дуэль. И теперь я жду её, как обязательную часть сценария.

И как раз в тот момент, когда я успел убедить себя, что дуэль – это лишь плод паранойи, к нам шагнул новый гость.

– Барон, – произнёс он с лёгкой улыбкой, учтиво склонив голову. – Позвольте представиться. Граф Белозёров, Иван Петрович. Рад приветствовать ваш род вновь среди великих.

Я пожал ему руку.

– Взаимно, граф. Рад знакомству.

– Для меня честь, – продолжил он тем же ровным тоном. – Давно слежу за вашими успехами, и особенно – за победой вашей дружины. Думаю, у нас будет повод обсудить сотрудничество. Но, конечно, не сейчас, а в более спокойной обстановке.

Граф Белозёров говорил гладко, даже слишком: поздравления, пожелания, слова о «великой чести». Я кивал, отвечал ровно – и уже чувствовал, что за его спиной назревает что-то большее.

Движение было слишком прямым, чтобы оказаться случайностью. Мужчина лет тридцати, шагал к нам уверенно, будто по разметке. В руках бокал, взгляд цепкий. Сценарий был прост: граф вежливо отступает, моя нога оказывается на пути – и вот готовая подстава. Он спотыкается, вино на платьях, обвинение на мне. Повод для дуэли готов.

И весь зал смотрит. Я это чувствовал кожей.

Я просчитал траекторию. Секунда – и он будет здесь. Ещё миг – и моя нога станет якобы виновной. И тогда никакие объяснения не помогут.

Эхо дрогнуло в груди, и я сместил вес. Одно движение – нога ушла с траектории в тот самый момент, когда он должен был зацепиться.

И всё рухнуло.

Мужчина оступился, но ноги моей там уже не было. Он не споткнулся обо мне. Он споткнулся о пустоту. И в глазах десятков аристократов это выглядело не как «попытка», а как нелепость.

Бокал выскользнул и разлетелся на осколки. Красное вино брызнуло по полу. И то, что случилось дальше, заставило меня прищуриться: мужчина вскрикнул и выронил руку, по ладони тонкой линией побежала кровь.

Я знал эти бокалы. Закалённое стекло, усиленное Эхо. Их можно ронять на мраморный пол десятки раз – и они не треснут. Но сейчас он сжал его так, что тот лопнул. От злости. Оттого, что план провалился.

Я отметил ещё одно: это был не простой аристократ. Девятый ранг по пути силы.

И теперь вся эта сцена выглядела так, будто девятый упал сам, нелепо, на глазах у всего зала.

Милена и Ольга напряглись, я видел, как они уловили момент. Во взгляде Златы мелькнула искра злости.

А я лишь подумал: ещё миг, и всё было бы иначе. И я оказался бы виновен. Но вовремя убранная нога превратила подставу в фарс.

Я позволил себе короткий вдох. Взгляды зала были прикованы к воину девятого ранга, нелепо рухнувшему на мрамор. Девушки инстинктивно отступили от лужи вина, приподняли подолы – и мой тыл остался открыт. Этого хватило.

Точный, рассчитанный толчок плечом. Я удержался полшага вперёд – со стороны выглядело, будто мы столкнулись сами.

– Как вы смеете, барон, – голос прозвенел на грани дозволенной громкости, – наступать на меня?

Я обернулся. Молодой человек лет двадцати трёх: лицо горит, подбородок задран, плечи расправлены слишком резко.

– Князь Давыдов, – представился ровно, но так, чтобы услышали балконы. – И вы посмели коснуться меня в доме князя Оболенского.

Шум прокатился кольцом. Тона хватило, чтобы понять: жених Златы.

– Ваше сиятельство, – я держал голос спокойным, – боюсь, вы заблуждаетесь.

– Заблуждаюсь? – брови вверх, интонация – острая, но в рамках этикета. – Ползала видело, как вы на меня наступили. Барон из Тринадцати – и так низко?

Я слегка склонил голову, будто прислушиваясь к его тону, и вернул взгляд прямо.

– Бывает и хуже. Возможно, вы оступились. Такое случается даже с лучшими.

По кругу скользнули короткие усмешки. Давыдов заметил – и дёрнул плечом.

Я понимал: лоб в лоб я не вытяну. По пути силы я формально выше – седьмой против его шестого, но тело и голова ещё не в полной синхронизации. В честном бою это значит: одна ошибка – и преимущество растворяется.

По магии всё куда хуже. У меня – первый, почти второй, но пока не подтверждённый. У него – третий. Даже если я потяну его плетения, резервов не хватит: выгорю быстрее. В прямом обмене он задавит меня запасом.

Значит, условия боя нужно подстроить. Увести поединок в клинки и темп, где ранг силы ещё можно перебить скоростью. А для этого придётся заранее ослабить его магию.

Я скользнул вниманием по струнам Эхо, что тянулись в воздухе. Они вились между нами, цеплялись за сосуд князя, шли к его плетениям. Я раньше вмешивался только тогда, когда узел уже был собран и готов рвануть. Сейчас же нужно было другое – дотянуться до самой структуры, до символов. Чуть сместить, перекосить, сбить резонанс. Так, чтобы в бою это списали на «перепил».

А ещё можно попробовать ткнуть в его путь силы. Сместить пару нитей, отвечающих за скорость отклика. Пусть формально он ниже рангом, но если его тело запоздает на долю удара – это будет мой шанс.

Все эти мысли пронеслись в голове мгновением. Никто в зале не заметил, что я задумался. Давыдов продолжал давить, требуя ответа.

– Вы – представитель Тринадцати родов. Кодекс чести требует признать промах. Иначе – вызов.

– Ваше сиятельство, – я чуть понизил голос, – вокруг суматоха, разбившийся бокал… Бывает с каждым. Возможно, вы оступились. Возможно – я. Предлагаю разобраться без лишнего шума.

Эхо. Я увидел в воздухе его струны – светятся ярче остальных, третий ранг по магии. Не узор удара – сама ткань. Впервые лезу не в готовое плетение, а в основание. Тянусь взглядом и вниманием к ближайшему узлу – отклик жёсткий, отталкивает. Запомнил.

– Вы хотите намекнуть на моё состояние? – Давыдов выпрямился ещё больше, подал корпус вперёд. – Осторожнее с формулировками, барон.

– Я лишь заметил, – ровно, без нажима, – что сегодня вино щедрое. Иногда оно оказывается крепче ожиданий.

Улыбки стали явнее. Хорошо. Злость шумит – шум мешает держать узор ровно.

Я снова ушёл внутрь.

Я сосредоточился, пытаясь уловить основу его силы. Первое – аспект. Нити дрожали, и вскоре стало ясно: воздух. Лёгкий, бесформенный, скользящий. К нему примешивалась молния – резкая, быстрая, рвущая пространство. Опасное сочетание. Заклинания такого рода можно уловить в момент плетения, но сам удар – почти невидим. Воздух не имеет формы, а молния придаёт ему скорость, которую глаз не успевает отследить.

И глубже – что-то ещё. Родовое Эхо. Оно светилось в структуре, но не так, как стихии. Словно спрятанный символ, который включается лишь в крайнем случае. Я не мог разобрать, что это – и не должен был. Древние рода берегут такие вещи как тайну рода. Покажешь родовое Эхо – покажешь уязвимость.

– Честь требует ясности, – Давыдов сделал полшага ближе, каблук чётко щёлкнул. – Вы признаёте вину?

– Честь требует рассудка. Герой, споткнувшийся в дверях, – спорный сюжет. А тот, кто поднимется и улыбнётся, – куда лучше.

Он прикусил губу; в зале – глухой смешок. На всплеске эмоции узлы у всех дрожат сильнее. Я нащупал глубже символ, который держит вместе воздух и молнию, – и сместил на долю. Внешне не видно, а в старте – микросбой.

По правилам всё просто: первым произносит формулу тот, кто хочет вызвать. И именно вызванный выбирает форму поединка – магию или клинки. Если вызовет он, я возьму оружие. Если вызову я – форму выберет князь, и, конечно, он назовёт магию. Для меня это худший вариант: в прямом обмене плетений я не выстою.

Но я не мальчишка, чтобы сорваться на первом уколе. Давыдов не станет оскорблять меня в открытую – слишком грязно, удар по его собственной репутации. Он будет играть иначе: давить, подталкивать, намекать, – пытаясь довести меня до того, чтобы я сам сорвался. Я же не сорвусь. Честь рода стоит того, чтобы выдержать.

Работа с его Эхо для меня скорее страховка. Я понимаю: в клинках я ещё могу его обыграть скоростью и темпом. Но если во время боя ему снесёт голову и он решит ударить магией, мне нужен запасной вариант. Пусть его плетения будут чуть слабее, пусть «гуляют» струны. Это мой способ создать себе зону безопасности. Если я умру – кончится и род. Второй раз я умирать не хочу.

– Вы хотите меня оскорбить? – голос стал холоднее. – Или унизить себя, уходя от вызова?

– Я хочу, чтобы мы оба не выглядели смешно. Весь зал смотрит.

Он перевёл взгляд на балконы – и это едва заметное движение отозвалось дрожью в струнах. Я мягко задел соседний узел – едва заметный перекос, как если бы в гитаре провернулась крошечная колка. Ещё раз – и его магии каждый сбор удара будет требовать лишнюю долю внимания. Для публики – «нервничает» или «выпил». На деле – мне окно.

– Довольно, – выдавил он, аккуратно наращивая громкость, чтобы укладываться в рамки светской сцены. – Барон Романов, ваши слова и действия оскорбили меня и мой дом. Я…

Ещё миг – и доберу третий штрих. Тогда плетения начнут «плыть», а выбор клинков станет естественным.

– …вызываю вас на дуэ…

Двери распахнулись.

– Его Императорское Величество Олег Рюрикович решил прибыть на бал, – отчётливо объявил распорядитель.

Тишина легла мгновенно. Музыка осела, веера замерли, бокалы остановились на полпути. Давыдов застыл с приоткрытым ртом – формула вызова не успела сорваться. Я опустил взгляд, едва заметно улыбнулся и только тогда выдохнул.

Момент ушёл. Перекосы я спрятал в естественную неровность узлов – их спишут на нервы и вино. А при Императоре дуэлей не бывает.

Император входил спокойно. И каждый его шаг звучал громче любых слов.

Глава 22

Тишина легла сразу. Музыка ещё играла, но словно приглушилась.

Император вошёл. Люди расступались сами, и весь зал понял: он пришёл не ради бала, он пришёл ради нас.

Я прекрасно понимал – зачем. До него дошли слухи. Дочь Императора решила провести ночь в постели барона. Слуги донесли, он отложил дела, переоделся наспех и поехал. Хотел проверить лично. Во-первых, доживу ли я вообще до этой ночи. Во-вторых – не пожалеет ли он о своём решении связать меня с его дочерью.

Император подошёл прямо ко мне и положил руку на плечо. Жест спокойный, но весь зал увидел: протекция действует.

– Приветствую вас, господа и дамы. Как мог я пропустить такой вечер? Шесть веков Империя жила без Тринадцатого рода. И вот сегодня – первый бал великого и древнего рода Романовых.

Он сделал паузу, и тишина в зале стала ещё плотнее.

– Для меня особая честь, что этот вечер связан и с моей семьёй. С этого дня моя дочь названа невестой барона. Потому я здесь.

Милена и Ольга сделали шаг назад, оставив пространство Императору. Злата наоборот шагнула вперёд: дочь, которая знала своё место рядом с отцом.

Император убрал руку и добавил уже чуть мягче:

– Понимаю: впереди у барона будет ещё множество вечеров. Но на первом я обязан быть лично.

Слова прозвучали почти легко, но подтекст был ясен: сегодня меня не трогать. Дуэлей и подстав не будет – я под его рукой. А вот дальше, когда протекция спадёт, – очередь занимайте.

Я усмехнулся про себя. Отличный сигнал: «проверим, доживёт ли барон хотя бы до брачной ночи».

– Дмитрий Иванович, – Его Величество повернулся к хозяину, – моё почтение вам как организатору. Все знают род Оболенских как один из самых боевых. Но за два часа собрать такой вечер – это впечатляет.

Оболенский сразу подыграл:

– Ваше Императорское Величество, если бы я знал, что вы лично прибудете, я бы подготовился ещё лучше.

Олег Рюрикович рассмеялся коротко, легко:

– Не скромничайте. Даже мне кажется, что и у Императора не получилось бы за два часа устроить банкет такого масштаба.

Шум в зале чуть оживился – напряжение спадало. Всем было ясно: претензий к хозяину нет, и визит Его Величества направлен совсем не на него.

– А сейчас, – Император снова повернулся ко мне, – мне нужно перекинуться парой слов с бароном.

Он даже не закончил, а люди уже сами начали расходиться. Никто не пытался подойти ближе – каждый сделал вид, что его интересует что угодно, только не Император рядом с новым родом. Пространство вокруг нас освободилось мгновенно.

Один из магов Его Величества наложил купол. Я сразу почувствовал срез сил – слишком высокий ранг. Попробуй я залезть внутрь, и через секунду свалюсь без сознания. Пришлось сдержать раздражение. Я знал, что слаб в магии. И именно поэтому бесило: самое интересное оставалось за гранью моих возможностей.

Я почти сразу понял: это купол тишины. В зале и без него хватало дистанции – люди разошлись к стенам, и можно было говорить хоть в полный голос, никто бы не услышал. Но купол всё равно поставили. И от этого становилось только тревожнее: значит, сейчас прозвучит что-то такое, чего не должен знать вообще никто. Даже если мне вонзят в ногу железяку, я могу орать хоть до хрипоты – за пределами купола никто не услышит. Шуточка, конечно… но как-то не смешно.

Милена и Ольга по инерции шагнули назад, но Олег Рюрикович коротким движением головы дал понять: оставаться. Он доверяет им. И именно это добавило холода в грудь – если Император считает нужным, чтобы свидетели были только его дочь и мои невесты, то разговор будет таким, что доверия хватит лишь на самых близких.

Щеки Златы и без того розовые, вспыхнули ещё ярче. Она всегда краснела слишком быстро, и на этот раз не стала исключением.

Его Величество наклонился ближе. Взгляд тяжёлый, но голос – тише шёпота:

– Если ты, гадёныш, решишь сегодня ночью притронуться к моей дочери – я тебя убью.

Я не успел ответить. Злата рванулась сразу:

– Папа! – голос её прозвенел громче, чем следовало, и даже через купол мне показалось, словно несколько голов в зале повернулись к нам. – Я уже взрослая! Сама решу свои дела со своим мужем. Ты же сам выбрал мне его!

Его Величество ещё мгновение держал жёсткий взгляд, а потом вдруг изменился. Будто усталость за день прорвалась, и тяжесть сбросил, став почти домашним, мягким.

– Ну, Златочка… – сказал он тихо, почти по-отечески. – Ну а если он тебя обидит? Что мне делать? Я же не могу убить 13-й род… это неправильно для Императора – уничтожать древний род. Так что лучше я его сейчас предупрежу, чем потом убью.

– Папа! – Злата вспыхнула снова. – Ну что ты как обычно! Почему ты всё решаешь за меня? Если я захочу – я сама с ним пересплю! И это будет моё решение, а не его!

Я чуть не поперхнулся воздухом. И понял: купол спасает не только нас от зала, но и зал от нас.

– Я её убью, – выдохнула Милена сквозь зубы.

– Милена! – Ольга перехватила её за локоть, – нельзя. Тут Его Величество. Не справимся.

– Но она же… – Милена осеклась, но глаза метали молнии.

Его Величество вздохнул, потёр виски и повернулся уже ко мне:

– Барон, у тебя живут две прекрасные невесты. Вот с ними и спи. А Злату пока оставь в покое. Я не готов становиться дедушкой её детей.

– Какие дети?! – сорвалось у меня. – Вы о чём вообще? Я детей не планировал!

– Что?! – Злата вспыхнула до кончиков ушей. – Как это – не планировал?! Ты не хочешь от меня детей? Я тебе не нравлюсь? Думаешь, я некрасивая?!

– Нет-нет-нет! – я замахал руками. – Я ничего такого не…

– Тогда решено! – перебила она, топнув каблуком. – Сегодня я сплю с тобой! И мы будем делать детей!

– ЧТО?! – я едва не заорал так, что даже купол задрожал.

– Какие дети?! – рванула Милена, глаза сузились. – Я вообще-то первая должна быть женой! Я первая с ним провела ритуал!

– А я, между прочим, – холодно вставила Ольга, – первая с ним переспала. Так что не надо, моя очередь раньше твоей.

Я застыл.

– ЧТО?! – уже я закричал на них. – Вы… вы зачем это сказали?!

Злата моргнула, уставилась на обеих, щёки у неё вспыхнули ещё сильнее:

– Погодите… вы с ним уже переспали?!

Милена отвернулась, уши у неё стали алыми. Ольга выдержала взгляд спокойно, но пальцы на браслете дрогнули.

– Ну… – протянула Злата, скрещивая руки на груди. – Тогда тем более! Сегодня я точно сплю с ним!

Я сжал голову руками. Купол был куполом тишины, но мне казалось, что весь зал за стенами уже умирает от смеха.

А Его Величество стоял рядом, смотрел на нас и тихо бормотал:

– Дедушка… я же не готов быть дедушкой для детей Златы…

Его Величество вдруг выпрямился, поднял палец к потолку и торжественно заявил:

– Я же Император! Могу прямо сейчас издать указ: ближайшие десять лет никто не имеет права рожать и вообще заниматься любовью!

Я чуть не подавился воздухом.

– Ваше Величество… я понимаю, что вас немного… э-э… заносит, но давайте честно: это ведь не я всё затеял. Все вопросы – к вашей дочери.

– Так я и понимаю, что всё вопросы к моей дочери! – кивнул Олег Рюрикович. – Но зато я точно не стану дедушкой!

– Простите, но… – я развёл руками. – В некоторых регионах Империи ваш указ воспримут слишком буквально. Людей начнут казнить за обычные проявления чувств.

– Ничего страшного, – махнул рукой Его Величество. – Зато я спокоен за Злату!

– Папа! – взорвалась Злата. – Ну не впадай в крайности! Ты что, меня тоже казнишь, если я решу переспать и подарить ему детей?

– Да какие дети?! – выкрикнул я. – Никаких детей никто не хочет! Пока что!

– Что?! – в один голос обернулись ко мне Милена и Ольга.

– То есть ты и от нас не хочешь детей?! – Милена сузила глаза.

– Мы тебя не устраиваем? – Ольга приподняла бровь.

– Да устраиваете вы меня! – я в отчаянии поднял руки. – Все устраиваете! – я повернулся к императору, – просто вы же сами отдали мне вашу дочь в жёны, а теперь хотите лишить всю Империю секса? Вам не кажется, что это слишком строгое решение?

– Тебе что-то не нравится в моём решении? – прищурился Олег Рюрикович.

– Я лишь намекаю, – сказал я осторожно, – что, может быть, проще было бы вместо всей этой сцены просто отдать мне мой завод. Вы же о нём знаете.

– Завод?! – Злата вспыхнула. – Ты хочешь сказать, что я хуже завода?!

– Да нет! – я замотал головой. – Но теперь вас трое, и ситуация… сложная.

– То есть мы всё таки тебе не нравимся?! – хором отозвались Ольга и Милена.

– Мы все тебе не нравимся? – с вызовом добавила Злата.

Они втроём разом начали спорить, и я понял: ещё чуть-чуть, и это перерастёт в настоящую женскую ссору. А у двух из них не хилый такой потенциал Эхо.

Я поднял ладони, обрезая этот балаган:

– Хватит. Я обещаю: если ваша дочь сама ко мне не полезет, я к ней не притронусь. Слово аристократа.

Его Величество довольно кивнул.

– Вот и договорились.

Купол дрогнул и растворился. Гул зала вернулся, улыбки вспыхнули вновь – будто ничего не произошло.

Мы все одновременно осеклись. Милена сжала губы, Ольга отвела взгляд, Злата резко втянула воздух и прикусила губу. Каждая понимала: то, что только что звучало внутри купола, наружу попадать не должно. За такие разговоры краснеть пришлось бы не мне одному – под удар пошла бы и сама Императорская семья.

Ситуация была нелепой до невозможности. Я мог поклясться: за шесть веков его правления у Олега Рюриковича хватало детей – минимум десяток, если не сотня. Но именно к ней он относился иначе. Слишком резко, слишком остро, слишком лично.

Оболенский, словно уловив момент, поднялся на несколько ступеней и громко объявил:

– Господа и дамы, вечер в честь возрождённого рода Романовых, древнего и великого тринадцатого рода – считайте открытым!

Аплодисменты, звон бокалов, первые аккорды – музыка пошла в силу. Пары вышли на паркет.

Милену и Ольгу почти сразу пригласили танцевать. Я невольно поймал себя на ревности, но сдержался: это обычная вежливость, отказ выглядел бы куда хуже. Аристократки танцуют на балах, и никто не делает из этого трагедии. Злату же не пригласил никто. То ли сама своим видом отталкивала желающих, то ли дело в её статусе – всё-таки дочь Императора и сам Император рядом. Скорее всего, второе.

Я следил за залом и за самим Императором. Он двигался медленно, но властно, разговаривал с герцогами и князьями. Бароны и графы держались в стороне, и даже не каждый герцог осмеливался к нему подойти. Он сам выбирал, с кем заговорить.

Я пытался рассмотреть его силу через Эхо – бесполезно. Слишком сильный. Но нутром чувствовал: ни один маг в зале не сравнится. Даже если вся четвёрка из его свиты ударила бы одновременно, ему это было бы всё равно. Такая разница в уровне, что описывать её словами бессмысленно.

И при этом я помнил – всего несколько минут назад под куполом он выглядел совсем иначе. Не Император, не властитель империи, а отец, уговаривающий дочь и подшучивающий надо мной. Его балагурство – не слабость, а отдушина. Он позволял себе это рядом со мной, потому что знал: я не связан с местными интригами, я чужак. Да и кто поверит барону из возрождённого рода, если он вдруг вздумает рассказывать о «домашней» стороне Императора?

Я слишком хорошо это понимал. В прошлой жизни у меня тоже были моменты, когда хотелось сбросить маску серьёзности. Иногда я возвращался домой и включал самое нелепое аниме – гаремник или абсурдную комедию. Сцена с Императором и моими невестами под куполом напомнила именно это. Смешно, нелепо, но странным образом – даже расслабляюще.

К десяти вечера Император уехал. Он сделал то, что должен был: отдал дань уважения, показал всем протекцию и удалился.

Мы остались ещё на пару часов. Этого хватило, чтобы не выглядеть невежливыми и выполнить все условности. Подходили герцоги, графы, бароны – поздравляли, здоровались, обменивались парой слов. Из Тринадцати – никто. Я видел их в толпе, но ни один не сделал шаг первым. И я тоже не шёл – по статусу барона это было бы неверно. В этих играх всегда важна инициатива: князь должен сам проявить интерес.

Я понимал пора уходить – градус в зале рос, а с алкоголем на руках у аристократии дуэльный кодекс переставал быть сдерживающим фактором. Даже Императорская воля не всегда способна остановить пьяную браваду.

Мы уже собирались уходить – ко мне подошёл Оболенский. Поблагодарил лично, сказал просто:

– Барон, я рад, что именно в моём доме состоялся первый вечер вашего рода. Думаю, вы понимаете, почему это важно и для меня.

Я понимал. Императорская дочь и возрождённый тринадцатый род – событие, которое не повторится завтра. И для Оболенского честь принимать его у себя – это не только уважение, но и капитал. Его репутация после такого вечера поднимется выше, чем у многих других князей. Игры аристократии вечны.

Мы попрощались и вышли. У дверей ждала машина, предоставленная хозяином дома. Внутри – тишина и мягкий свет. Я успел подумать, что на сегодня интриг хватит. Но стоило двери закрыться, как Злата склонилась ко мне и тихо, но упрямо произнесла:

– Сегодня я сплю с тобой. Точка.

– Ага! – фыркнула Милена. – Девочка, а тебе в зубы не дать за такие слова? Ты сюда пришла и сразу решила командовать? Напомню, ты тут такая же невеста, как и мы. Даже хуже – ты ещё ритуал не прошла!

– Зато я дочь Императора! – парировала Злата, наклоняясь вперёд. – И если я сказала, что сегодня буду рядом, значит так и будет!

– Дочь Императора, говоришь? – Ольга сузила глаза. – Да хоть сама Императрица! Ритуал первой прошла Милена, а связь закрепила я. Так что ты вообще свободна – иди себе на кушетку, девочка.

– Кушетка для тебя самой! – вспыхнула Злата. – Я сегодня сплю с мужем.

– Мужем? – Милена резко повернулась к ней. – Не офигела? Это я первая жена, потому что ритуал прошла я!

– Ага! – тут же вскинулась Ольга. – Первая жена? Да закрепила связь первой я! Так что не ври!

– Да я тебе зубы выбью! – сверкнула глазами Милена.