Текст книги "Кёнинг от звёзд к звёздам. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Антон Тутынин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 50 страниц)

Оглядев себя, девушка вдруг замерла, и вскоре за её спиной развернулось два таких же пернатых крыла, что были когда‑то! Только не белых, а ярко‑красных что раскалённые угли, и немного прозрачных словно бы призрачные.

– У меня есть крылья… Крылья, Вальтер! – от радости девушка неосторожно дёрнула правой рукой, лезвие её клинка задело белую «землю», и тотчас с громким треском мы рухнули прямо в реку! Точнее, рухнул один только я, потому что как только я оказался на берегу рядом приземлилась и ангел, абсолютно сухая. Хорошо иметь крылья…

– Что это было? – я же теперь отряхивал с ботинок речной песок. Благо высушиться было несложно и тот отлетал только в путь.

– Извини за это. Я случайно уничтожила своё убежище.

– Убежище, созданное Легой? Вот так просто?

– В этом измерении я сильнее любой из своих сестёр! И даже сильнее прежней себя, – заявила она с гордостью тотчас погасив всю иллюминацию. И стоило отметить, чёрное платье на её белой фигуре, да ещё и с её белыми волосами смотрелось действительно очень недурно!

– Помнится, когда ты пришёл ко мне, ты хотел дать ответ.

– Да, точно! Совсем из головы вылетело, – усмехнулся я прекратив отряхиваться, – Я согласен сотрудничать с тобой. Согласен дать отпор тем кварцевым тварям! Но мне нужна твоя помощь уже сейчас.

– Сёстры?

– Сёстры. Я не успею найти их вовремя. У меня вообще нет времени на их поиски – скорая война с Сальдисской Империей неизбежна и подготовку начинать нужно прямо сейчас! К тому же есть только одна зацепка – их увёз какой‑то хлыщ, придворный, что бывает часто во дворце императора. Дамский угодник, ловелас, бабник, блядун, эта мразь, что посмела протянуть лапы к мим сёстрам! – я умолк на секунду, выдохнув, поле чего продолжил. – А ещё он – порождение бездны. Я хочу чтобы ты помогла их найти, а потом, если они ещё живы… вернула их состояние к моменту похищения. Чтобы они ничего не помнили, чтобы их тела забыли что к ним вообще кто‑то прикасался! Чтобы они были целы, здоровы и психически уравновешенны.

– Это всё? – наклонив головку, ангел вздёрнула светлые бровки. Её изумрудно‑золотистые глаза смеялись глядя на меня.

– И всё это нужно сделать за эту ночь. Завтра мы идём возвращать своё графство! Как я и говорил, у меня не так много времени – работы слишком уж много.

– Идёт, – протянула она мне руку, – Ты теперь для меня самый близкий «человек» в этом измерении. Ты дал мне свою плоть, кровь и силу! Ты привёл меня в этот мир… Теперь это и мой дом тоже. Мы ведь не просто союзники, мы… как это на здешнем языке…? Мы друзья? – она глядела на меня в ожидании, одновременно и боясь и желая моей реакции. Я не ошибся – она стала куда человечнее, эмоциональнее чем была. Вероятно это произошло потому, что я и сам отчасти такой же. Мои плоть и кровь не могли пропасть там впустую!

– Друзья, – аккуратно пожал я дамский пальчики. Взгляд девушки чуть успокоился, – Для начала, – и вскоре с её ответной лучезарной улыбкой мы исчезли с берега Иглицы. Исчезли, чтобы появиться столице страны!

Глава 25

Столица спала . Переместившись на несколько часовых поясов в одно мгновение, мы очутились в самом начале сегодняшней ночи. Повсюду слышался лай собак, далёкие вопли пьяных мужиков, а из ближайшего окна на третьем этаже доносился красноречивый женский стон, от которого ушки ангела даже немного покраснели.

Не дожидаясь меня, она двинулась быстрым шагом по едва освещённой улице.

– Кстати, хочу тебя кое о чём спросить, – пошёл я следом за девушкой.

– Да? – преувеличенно бодро отозвалась та, стараясь поскорее удалиться от данного мета. Похоже моё присутствие и те непристойные звуки, что доносились до нас из открытого окна, слишком уж смущали новорождённого ангела. Такое чистое и непорочное создание как Светлая Лега вряд ли когда‑либо чувствовала нечто подобное – ибо столь частные мирские дела, волновавшие смертных, были просто вне поля их внимания и интереса. А значит это был первый раз, когда она близко к сердцу приняла плотские утехи людей. И я прекрасно понимал каково это, чувствоваться что‑то впервые.

– Не думала взять себе какое‑нибудь имя? Новая жизнь, новая суть… может пора и называть себя как‑то более персонифицировано? Ты ведь индивидуальность, личность! А имя – это важная часть индивидуальности любой личности.

– Думаешь? Хм, имя значит… А знаешь, имя – хорошо. У тебя ведь тоже оно есть. Хм… – приложив пальчик к пухленьким губкам, она задумалась, продолжая всё также идти в нужном нам направлении. Скорей всего переместились мы чуть в стороне, чтобы остаться незамеченными для бездонника что держал где здесь пленных девушек.

– Может я помогу? Я знаю несколько имён ангелов. Правда в истории того мира, где я о них узнал, подавляющее число ангелов были мужского пола. Во всяком случае так считалось в древности. Но при необходимости мужское имя можно и на женский манер изменить.

– Правда? Я думаю, если они были настолько же сильны как и я, вопрос пола был для них второстепенным. Думаю я тоже смогу сменить тело на мужское если потребуется.

– Нет‑нет! Ты прекрасна именно такой! Ничего менять не нужно!

– Как‑то ты быстро начал возражать! – рассмеявшись, она обернулась, одарив меня прищуренным взглядом и сияющей белозубой улыбкой, – Ладно уж, пока останусь прежней. Так и быть! Мне даже начинает нравиться то как ты на меня смотришь… есть в этом что‑то особенное. В мужском образе этого скорей всего уже не будет.

– Не будет, – кивнул я, – Это я могу гарантировать. Ну так что с именем?

– Ну давай, поведай мне, как же их звали, о великий проводник! Этих женщин‑ангелов, – притормозив, ангел поравнялась со мной, совершенно по женски просунув мне руку под локоть. И мне стало даже как‑то стыдно идти рядом с такой красивой женщиной, с учётом моей паршивой одежды! Уверен ангел на это и внимания‑то не обратила, но меня червячок укора всё же начал грызть. Давно пора было сменить гардероб. А то как деревенщика какая‑то, ей богу!

Если я хотел чтобы меня воспринимали всерьёз, я должен был соответствовать внешне не только своему положению, но и своей спутнице. Встречают всегда по внешнему виду.

– Сарказм? Не ожидал от тебя, – тем не мене ни в лице, ни в голосе я не изменился, совершенно буднично взяв её под руку, – Ну слушай. Первую из женщин‑ангелов, что я знаю, звали Анахита – огненный ангел, отчего‑то связанная с водой. Почему? Не знаю – она упоминается в мифах Персии. Там и нужно искать ответ.

– Нет, мимо. Ещё?

– Лайла или Лэйла, – что означает «ночь», ангел зачатия.

– Как?! Ангел зачатия? Серьёзно? – вскинула она бровки, поглядев на меня снизу вверх. Ростом ангел была всё той же, где‑то метр семьдесят. Я же давно приблизился к метру девяносто, наконец‑то перестав расти. Отчасти и по этому у меня не было подходящей одежды – я банально вырос из старых тряпок.

– На полном серьёзе! Думаешь я бы это просто выдумал чтобы тебя смутить?

– Нет, не думаю. И это тоже мимо. Хотя, если бы какая‑нибудь Тёмная Лега превратилась вдруг в ангела, как я, ей бы подошло такое имя. Сто процентов!

– Ого, процентов? Ты была на Земле?

– Нет конечно. Услышала в твоих воспоминаниях… Так, просто обрывки образов, ничего конкретного. Ещё имена?

– Кхм… это всё, – честно говоря неудобно было признаваться, что среди всех ангелов я помнил всего два женских имени. Особенно с учётом того, что мужских имён я мог назвать штук сто!

– Всё? Всё?! То есть. В том мире. Среди всех ангелов всего две женщины. Ну ничего себе… А мужских тогда сколько?

– Где‑то около сотни, – смущённо пожал я плечами. Мы уже какое‑то время прошли по широкой улице, ведущей в порт, и теперь свернули на совершенно неосвещённую улочку. Если по центральному проспекту ещё встречались горящие фонари, пусть и через один неработающие. То здесь можно было хоть глаза выколоть! Всё что увидит простой человек – это силуэты крыш на фоне облачного неба, да пару луж на земле. В какую дыру мы идём вообще?

– Пф! Отлично. Два против сотни…

– Что поделать, в те времена когда писались многие религиозные тексты, мужчины правили миром и политикой. Духовенство тоже всё сплошь было мужским, за редким исключением. Женщины начали восприниматься всерьёз лишь пару столетий назад. Да что говорить, если наличие души у женщин люди этой религии признали всего за три с половиной столетия до моего рождения. То есть до рождения первого человека, что я поглотил. Что и получило отражение в тех писаниях. Не я это придумал!

– Ну хорошо. А сам ты какое имя мне дал бы?

– У меня в голове есть сразу два подходящих образа. Аралим – огненный страж, ангел трона. И Уриэль – «Божье пламя». Является как ангелом исцеления, так и ангелом смерти.

– А почему они?

Несмотря на густую тьму, я заметил впереди какое‑то движение. А ещё дальше мой чуткий слух уловил звуки далёкой пьянки, дебоша и ругани, вперемежку с женскими визгами. Бордель? Трактир? Салун? Это был припортовый район, так что ожидать можно было чего угодно. Но мы так и продолжили идти, ничуть не сбавив наших шагов. Кого нам бояться? Да выступи против нас вся магическая гильдия столицы, мы выйдем победителями!

– Почему Аралим? Потому что мы с тобой собираемся построить сильнейшую империю во вселенной! И если я возьму на себя роль императора, сурового но справедливого, то ты можешь стать нашим покровителем и моим ближайшим соратником. Символом империи! Стражем и хранителем трона!

– Какое щедрое переложение! М‑м, да вы удивляете меня, господин император, – шутливо клонилась она одной своей головой, – А Уриэль?

– Уриэль – властвует над жизнью и смертью. Способный как исцелить больного, так и забрать жизнь того, чьё время пришло. Люди всегда безмерно уважали то, над чем не властны и чего не понимали: стихия, время и смерть. Эти явления всегда и во все времена будут вызывать у них благоговение. К тому же эти два имени прекрасно подходят как мужчине, таки женщине. Обращаясь к тебе «Аралим» или «Уриэль», никто не будет чувствовать при этом дискомфорт.

– Как странно, все эти ангелы так или иначе связаны с огнём. Интересно почему?

– Скорей всего потому, что огонь для человечества – самая страшная стихия, и она ассоциировалась всегда с гневом и карой богов. Согласись, что в древние времена пожар уносил жизни людей куда чаще наводнений или ураганов. А уж как жутко выглядят обгоревшие трупы… да и пахнут тоже, мм‑м‑м! Закачаешься!

– Ха, ну тогда это тебя должны звать Уриэлем! Это ведь ты лечишь и сжигаешь людей. Чем не ангел жизни и смерти?

– Оу, нет! Нет, милая, до Уриэля мне далеко. Скорей уж имя Пахадрон подойдёт лучше. Ангел террора куда более полно отражает мою опасную суть. В конце концов я не витаю в облаках, и вполне понимаю какой кровью обернётся завоевание всего мира, а значит террора против власть предержащих будет в избытке. Объединить его мирным путём просто невозможно – слишком много диаметрально противоположных по своей сути культур, верований и традиций. К тому же чуть не на каждом клочке суши существует множество центров силы, что будут защищать свою власть до последнего. И выковать из всей этой мешанины что‑то объединяющее людей, что‑то что способно стать основой страны размером с пару тройку галактик, видится мне не менее колоссальной задачей чем сама война с кварцидами!

– Да, я тоже об этом думала… И мне страшно от этого, Вальтер. Сумеем ли мы сохранить себя, пройдя через всю эту кровь? Я пожертвовала всем что имела не для того чтобы извратить людей до состояния безумных демонов… – слова ангела упали на благодатную почву. Я также беспрестанно думал над этим вопросом. Ведь та же история настоящего Империума, придуманного на Земле, была весьма мрачной. В нём существовало столько жути, что волосы на голове вставали дыбом. И даже сам император в итоге обратился в живой труп, сидящий на золотом троне…

– Кодекс, – выдал я самое очевидное решение, – Мы должны составить для нас самих кодекс из нескольких незыблемых правил, что будут ограничивать наши поступки. Для нас с тобой! На что мы готовы пойти ради силы Империума и выживания разумных форм жизни, не только людей. А на что не готовы ни при каких обстоятельствах!

– Кодекс. Звучит хорошо. И каким будет первый пункт? – вновь повернулась она ко мне лицом. Отчего я вновь сумел взглянуть в эти невероятные глаза, переливавшиеся золотыми искрами. Честно говоря, чем чаще я смотрел в них, тем глубже тонул в этой изумрудной зелени, смешанной с золотом. Отчего в такие моменты в памяти даже меркли образы моих наложниц, бывших невероятно красивыми женщинами…

– Весь Мир – Империум! – гордо выпалил я, сумев отвести от ангела взгляд, – Империум превыше всего!

На этот мой пафос девушка тут же беззлобно рассмеялась, прижавшись грудью к моему плечу.

– Ты такой серьёзный, что даже смешной. Вальтер, в этом весь ты…!

Рядом послышалось шумное дыхание, и на нас выбежал женский силуэт, в испачканном грубом платье. Она испуганно оглядывалась, от кого‑то убегая, но стоило женщине увидеть нас, как она тотчас бросилась ко мне.

– Сэр, помогите! Спасите, меня хотят обесчестить! Они… они…! – подбежав ко мне вплотную, женщина резко выстрелила своей рукой в мой живот, но зажатый в её ладони тонкий стилет, больше похожий на заточку, бессильно замер в воздухе, неспособный меня коснуться. И сколько бы та ни прикладывала усилий, моё магнитное поле было сильней! – А..? Что за…? – но её недоумение длилось буквально мгновение, после чего она попыталась предупредить подельников, – Чар..!

В следующую секунду клинок выскочил из её вспотевших рук, резко развернулся, и молниеносно впился в её подбородок, мгновенно вонзившись в её мозг. Только рукоять наполовину осталась торчать под челюстью, закрывая созданную мной рану. Тело женщины, опухшей от побоев и пьянок, чуть дёрнулось, мигнуло красными от наркотиков глазами, после чего упало назад, шумно стукнувшись головой о брусчатку.

– Зачем так жестоко? – недоумевающе поглядела на меня ангел. Тотчас со всех сторон из теней повылазили грабители, с криками угроз рванувшись к нам, но не успел я хоть что‑то предпринять, как они кулем уткнулись в землю, обронив своё нехитрое оружие: дубинки, мешочки с песком и прочие прелести.

– От неё смердело смертью и разложением. Скольких она убила таким вот выпадом только время ведает, но уж точно не один десяток. Да и жить ей оставалось в лучшем случае год. Наркотики и венерические заболевания (в том числе сифилис) не способствуют долголетию, знаешь ли. Считай я только что спас часть тех людей, что могли стать её жертвами в оставшийся год её жизни.

– Но ты же мог поставить на неё печать!

– Мои силы не бесконечны, милая. Сколько я смогу поставить печатей? Сто тысяч? Двести? На весь мир этого бесконечно мало, и тратить их без всякой пользы не вижу смысла. Каждый человек сам куёт свою судьбу! Ты смотри, эти утырки даже ножи не вынули. Меня значит собирались зарезать, а тебя хотели живьём взять. Для утех… Или чтобы в рабство продать. Вон, мешочки с мокрым песком, дубинки, верёвки, один даже сеть тащил, – отпинывая названные предметы, я осмотрел ублюдков, принявшись ставить печати очищения на каждого из налётчиков, попутно одаривая череп каждого пентаграммой власти, выжигал её прямо под кожей на их костях. Чтобы было незаметно. – Порт ведь рядом. Захватил бабу посмазливее, или ребёнка какого, продал на заморский корабль, и всё! Никто и концов не найдёт.

Печати власти я ставил не просто так. Это позволит мне не только видеть и слышать всё что видят они на любом расстоянии, при желании, но и проследить чтобы муки совести от печати очищения не привели к нервному срыву или сердечному приступу, когда болезные очнутся. Очень уж грехов на них было много – смердели немногим лучше той шлюхи‑наркоманки.

– Но на них ты печати ставишь, – возразила ангел.

– Они мужчины. Им позволено появляться в большем числе мест нежели женщинам! К тому же они тоже скоро умрут. Заметив перемены в поведении людей, их подельники или кураторы постараются их допросить, а после наверняка ликвидируют. Но я надеюсь успеть что‑либо узнать за эти дни через их глаза и уши.

– И тебе ничуть не жаль их? Ты так легко говоришь о предстоящих им ужасах… Разве не ради их выживания мы стараемся?

– Поверь, солнышко, они это заслужили. По закону даже этой империи им грозит смертная казнь, а то и не одна – мне даже не нужно допрашивать их чтобы определить этот факт. Души убийц, работорговцев и педофилов воняют достаточно мерзко из‑за совершённых ими преступлений… Готово. Ну и, далеко нам ещё?

– Почти пришли, – грустно вздохнув, ангел отвела взгляд от бессознательных людей, взяв меня снова под локоть.

Шумного трактира мы достигли очень скоро. Это было единственное освещённое место на всю улицу, где толклись пьяные посетители. И было оно буквально через пару кривых поворотов от того пяточка, где на нас напали бандиты. Естественно место нападения было совершенно незаметно отсюда, и пьяные гуляки никак не могли заметить или услышать, даже если кого‑то из них ограбят прямо за углом. Что делало переулок крайне удобным.

Люди же выходившие поссать, покурить какую‑то вонючую субстанцию, или просто проблеваться вдоль стены трактира, вели себя действительно мерзко.

В этот раз я прикрыл нас пологом светоотвода, сделав наше присутствие невидимым. В отличие от прошлого столкновения, здесь были просты пьяные мужики, отдыхавшие после трудовых будней. И затевать конфликт с ними у меня не было никакого желания. В отличие от убийц и людоловов они не заслужили моего грубого обращения, как бы они ни были мне неприятны.

Но как только шум и гам вновь скрылся за кривыми поворотами, мне на глаза попалось жуткое дерево, стоявшее в небольшом закутке. Словно кто‑то решил его оставить при застройке района, отодвинув следующее здание. Сухое, с десятком живых ветвей на всё дерево, и при этом увешанное трупами кошек. Бедных животных буквально казнили, подвесив за шеи, и распределив их по толстым ветвям будто виноград. Многие из этих трупиков уже высохли до состояния мумий, а кто‑то и вовсе был наполовину склёван пернатыми падальщиками. Ещё одно явление, связанное с религией Истока…

– Ужас какой! За что с ними так?! Бедные животные… – совершенно по‑женски отреагировав на увиденную картину, ангел быстро подошла к дереву. Но стоило только первым костям, усеявшим это место, хрустнуть под её ногами, как она тотчас остановилась, в шоке уставившись вниз. И даже руки прижала к груди, словно бы пытаясь отстраниться от увиденного.

– А чему здесь удивляться? – встал я рядом, – Вера в Исток связана с водой. В ней люди видят источник жизни и процветания. Так что неудивительно что кошек, избегающих воду, они причисляют с пособникам зла. А их трупы воспринимают едва ли не как обереги, защищающие людей… Вполне логичные суждения на взгляд необразованного крестьянина. И подобных вывертов в их жизни полно!

– Вальтер, почему это место такое… гнетущее? Я вижу только кости и трупы, но отчего‑то мне очень не по себе…

– Это дерево – алтарь. Алтарь жертвоприношений. Пусть люди думают иначе, пусть называют его как хотят, но сути это не меняет. Алтарь смерти – есть алтарь смерти. Даже столь могучее дерево как этот дуб больше не способно переносить здешнюю атмосферу. Трава же и вовсе давно под ним не растёт. Одно время ведает как эта мерзость влияет на тех кто живёт близко к нему…

Проводив трупики кошек взглядом, я заставил всю эту местность беззвучно заполыхать белым огнём. Ветви, подгнившие верёвки, трупы, кости и даже корневая система дуба – всё это выгорело дотла в считанные секунды, облетев серым прахом.

– Рано или поздно земля очистится… если конечно люди не продолжат эти кровавые ритуалы. Уверен с таким отношением к кошкам, здесь и с крысами должны быть огромные проблемы! А значит и с болезнями, что те переносят. Идём, милая, пленницы ждут… идём, идём, не нужно так остро на всё реагировать.

– Но Вальтер, они же ни в чём не виноваты. Одна кошечка и вовсе была беременная – я видела слеты детёнышей у неё в животе! Почему люди такие жестокие?

– Люди, как и любые другие животные, защищают себя как могут. Тебе ли не знать как звери могут быть жестоки по отношению к своим врагам, и даже друг к другу. Особенно когда делят самок во время брачного сезона! Или охотничьи территории. Да, кошки им не враги, они вообще ни в чём не виноваты, но люди об этом не знают. Их ввели в заблуждение, убедив что все их беды от кошек, неправильного цвета одежды, малого количества молитв по утрам, скудных пожертвований храму Истока и прочей чуши! Ими манипулируют ради сохранения власти, получения прибыли или ещё каких‑то эфемерных благ… так устроено человеческое общество. Власть принадлежит меньшинству, и оно всеми силами старается её сохранить. Всегда так было, и всегда будет! Потому что человеческая природа неизменна. И наша с тобой задача занять место нынешних правителей, чтобы направить жизнь людей по иному руслу.

– Тогда в чём будет разница? Чем наше правление будет отличаться от нынешних манипуляторов? Мы ведь тоже планируем воевать, использовать людей для наших целей, направлять образ жизни людей, что‑то запрещать, а что‑то нет. Планируем строить точно такую же империю, как многие другие на континенте‑кольце что уже существуют, – ангел уже успокоилась, вернув свой спокойный невозмутимый вид. На удивление она куда лучше справлялась с эмоциями, чем я когда‑то.

– Стремление выжить в предстоящей бесконечной войне не только в наших интересах, но и в интересах всей планеты, всех её обитателей! Разница в том, что мы не будем врать людям. Наша политика, наше правление будут основаны на истинных вещах. Без использования манипуляций и лжи! Ведь что может быть проще чем говорить правду? Главное эту правду донести до людей, да так, чтобы нам поверили, – сделал я акцент на этом месте, поймав взгляд ангела, – Потому что на одну нашу правду, наши противники выдадут сотню лживых идей! Именно в этом и будет состоять основная сложность нашего дела. И основная же миссия при формировании новой страны! Только истина может быть критерием жизни. Порядок, основанный на лжи, рано или поздно развалится под собственным весом, как не раз случалось в истории многих миров. Что такое… ты не согласна? – ангел неожиданно для меня остановилась как вкопанная.

– Нет. То есть да, согласна конечно! Но не в этом дело. Мы пришли, – кивком головы девушка показала на неприметный домик, соседствовавший с каменным зданием склада. – Пленницы в подвальной части этого склада. Но вход сделан из подвала этого дома. Всё для того, чтобы не потревожить магические заряды, установленные на входе в склад. Те кто не знают о ловушке сами же и уничтожат все улики в попытке штурмовать это место. Идём. Я проведу тебя обычным путём – бездонник может почувствовать волнения пространства в этом месте, если воспользуемся трансгрессией. И тогда он убьёт пленников. Скорость тьмы всё ещё выше скорости моих перемещений – особенность Бездны.

Шагнув ко входу в покосившуюся лачугу, ангел даже пальчиком не повела. Но на вид хлипкая дверь из досок, с замаскированным стальным листом внутри, разошлась перед нею словно расстёгнутая ширинка. После чего точно также срослась обратно за моей спиной, вернувшись в естественный вид. Мы были почти что у цели.

Эпилог

(П.А. Эпилог забегает немного вперёд чтобы рассказать о предстоящих в новой части событиях. Но это нестрашно. В пятой книге я продолжу повествование с момента спасения сестёр Вальтера, вернувшись на две недели назад.)

В своей комфортабельной камере Алаим просидел аж две недели. Казалось о нём просто забыли! Благо чистую одежду, горячую воду и питание ему продолжали приносить тюремные слуги исправно, что давало определённую надежду на благополучный исход.

И вот, хоть какая‑то определённость. К нему прибыл личный секретарь бывшей императрицы, а ныне регента при малолетнем правителе, Лючии Дальгрог. Прибыл, как видно, с каким‑то предложением, иначе такие высокие птицы лично просто не прилетают.

– Как устроились? – начал он, заняв лучшее кресло в камере, больше похожей на спальню аристократа. Для дворян‑заключённых условия всегда были достойными. Не считая рунических кандалов на запястьях.

– Благодарю, не жалуюсь. Чем обязан?

– Обязаны…? Да собственно говоря всем. Землями, титулом, богатством, – вы абсолютно всем обязаны Сальдисской Империи и роду Дальгрог! А вы творите подобные злодеяния… не хорошо, ваша светлость. Больше двухсот сорока погибших от ваших рук – это как минимум вечное изгнание и лишение титула… Или может вас подобные мелочи не волнуют… Вот даже как? Понимаю… боевой офицер, агент особой службы надзора, – прищурившись, секретарь покровительственно ухмыльнулся, – И тем не менее наш император великодушен. У вас есть отличная возможность заслужить прощение за ваш кровавый поступок на улицах Асзато́ра, а может быть даже получить дополнительную награду! Не забывайте, вам ведь ещё что‑то внукам нужно оставить. Ваши дочери хоть и вышли замуж за представителей иных родов, но уже родили трёх мальчиков, – новая гадкая улыбка секретаря, что даже представляться ему не стал, заставила бровь Алаима нервно дёрнуться. Если это была не угроза, то он вообще не разбирается в жизни.

– Что я должен сделать? – а рисковать жизнями дочерей и внуков он бы теперь ни за что не стал. Оно того не стоило, как показала история… Даже самая мощная империя всегда может обратиться в дерьмо по воле сильных мира сего. Закон? Порядок? Процедуры? Смешно…! За эти две недели заключения Алаим успел всерьёз разочароваться в своей родине, оказавшейся неспособной защитить саму себя.

– Вам нужно отправиться в графство «Кёнинг», и убить Вальтера Кёнинга. Этот узурпатор поднял бунт против короны и должен быть уничтожен!

– И когда отправляться?

– Прямо сейчас, – гаденькая улыбочка секретаря опять неприятно врезалась в мозг Алаима. Он даже пообещал себе, что однажды сорвёт её вместе с его лицом, но вслух был вынужден просто согласиться.

* * *

Первая Святая Сестра Инквизиции стояла перед высоким окном башни уже около часа. Они нашли обитель Ордена Бури совершенно пустой: только ветер, грязь и голые стены. Даже урожай был собран не весь…

Святая Сестра не хотела верить в это, но похоже орден их предал. Предал Исток и империю, переметнувшись к врагу. Как? Почему? Что сподвигло этих воинственных сестёр сменить сторону в полном составе? У неё не было ответа на эти вопросы.

– Первая Сестра! Первая Сестра! – в бывший кабинет главы ордена вбежал один из клириков, – Срочные вести! Вальтер Кёнинг захватил власть в графстве своего отца! Города Беренг, Твергон и Казант под его контролем!

– Когда…? – наконец отвернулась она от окна, где могла всё это время лицезреть запустение древней твердыни.

– Две недели назад! С ним чародейки ордена бури, – мрачно добавил мужчина в чёрных одеждах.

– Это точно?

– Абсолютно! Восемь агентов по разным каналам сообщили одно и то же. Милдред опознали трое из них!

– Созывай армию. Тянуть больше нельзя. И сворачивай обыск – здесь больше ничего нет, – мрачно вздохнув, Первая Сестра вновь отвернулась к окну. Это были последние её часы спокойного созерцания перед новой войной.

А клирик меж тем бегом рванулся исполнять отданный приказ.

Скоро инквизиция всей своей мощью обрушится на врага Веры в Исток! Снова, как и множество раз до этого!

* * *

(Спутник «Белый Глаз». Одна из двух лун планеты)

Бальзуса Эквенарин, кровавый дракон‑прародитель редко испытывала страх. Это чувство было давно ею забыто, и от этого ей было десяти крат неприятнее вновь ощутить его на себе!

О да. Она боялось то существо, что жило под человеческой личиной Вальтера Кёнинга. Любой бы боялся у кого разум был на месте. Но это не значило что она сдастся без боя! Эта планета, этот мир, был в её полной власти после того как все прародители были ею убиты или пали жертвой её интриг. Она сотни лет была единственной сильнейшей и древнейшей магической сущностью здесь! И конкуренции терпеть Бальзуса была не намерена даже теперь.

Пережив однажды миллионы лет гонений, презрения и брезгливого пренебрежения от сородичей, она более не желала терпеть нечто подобное… Лучше смерть! И лучше всего чужая.

На этой луне она находилась неслучайно. У кровавых драконов не было той тяги к солнцу или к звёздам, какой страдали огненные или ледяные драконы, чтобы просто без причины подниматься так высоко. Но именно из‑за этой тяги Бальзуса и была здесь.

На обратной стороне луны лежал Сифайья Хоукан – ледяной дракон‑прародитель, соратник Бога Северных Ветров, некогда раненная в великой войне. Она нашла её здесь, раненную, ослабленную силой бездны много тысячелетий назад. Благодаря чему и сумела отравить силу дракона своей кровью, полностью подчинив разум и волю величайшего сородича.

Сила Сифайьи даже в те времена была столь велика, что она могла заморозить всю планету за несколько дней, если бы перестала сдерживаться. А пролежав сотни лет на тёмной стороне луны, где всегда царил лютый мороз, этот дракон стал только сильнее.

Если кто и мог уничтожить ту огненную сущность, что скрывалась в теле человека, то это она. Ведь огонь и холод были природными врагами друг для друга, хотя сила холода при прочих равных всё же была сильнее. На что и был расчёт коварной Бальзусы.

– Встань, – перед женщиной, одетой в кружевное платье кровавого цвета, поднялась гора, покрытая лунной пылью. Лунный грунт целыми водопадами начал осыпаться вниз, обнажая тускло светящуюся голубым шкуру ледяного исполина. Одна только голова великого дракона была размерами с огромную крепость! А тело и вовсе могло поспорить со среднего размера городом.

Шесть залитых кровью глаз открылись, глядя на незначительную на их фоне фигурку.

– Убей, – один короткий приказ, поток мыслеобразов с координатами и аурной сигнатурой цели, и в тот же миг ледяной исполин подняла пылевую бурую, взмахнув крыльями. Обратившись в синюю комету, она помчалась стремглав к породившей её когда‑то планете, не чувствуя ни сомнений ни страха. Желая только одного – исполнить приказ госпожи, или умереть пытаясь его исполнить!

А Бальзуса ещё какое‑то время продолжала стоять там, хладнокровно провожая взглядом одного из двух последних сородичей, равных ей по возрасту. Если этот план провалится, она придумает что‑то ещё. Но даже если Сифайью убьют, это не станет безусловным провалом. Ведь после этого против неё останется только железный дракон – один из немногих драконов, что использовал исключительно мужскую ипостась.

Безумно сильный. Жестокий. Но крайне предсказуемый и потому для неё неопасный. Да и живёт он последнее тысячелетие где‑то на землях Империи Зен… Старый алкаш.