Текст книги "Кёнинг от звёзд к звёздам. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Антон Тутынин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 50 страниц)

– Это… – наконец спустя полчаса чтения оторвался от вороха пронумерованных страниц Дигор, – Это же гениально! Откуда всё это? Кто?!

– Этой цивилизации больше нет, – туманно пояснил я собеседнику, – Но это теперь и неважно. Я владею большим объёмом знаний, но те знания на совсем другом языке. Перевод на сальдис сопряжён со многими неудобствами, в первую очередь с самой сложностью сальдиса. Этот язык не фонетический, написанное читать очень сложно, так как сама письменность крайне архаична, отчего изучать грамматику языка приходится долго и тяжело. Сама письменность, а главное отсутствие адекватной арифметической системы, портят всё восприятие науки на базовом её уровне, затрудняя развитие. Отчего сальдис видится мне устаревшим элементом, не отвечающим современным требованиям.

– Тут я бы с вами поспорил, но допустим, – нахмурился Дигор, собрав листы обратно в папку, – Что вы предлагаете? Ввести в обиход новый язык? Новую письменность? Это создаст проблем ещё больше, ведь нынешние мастера живут и используют сальдис всю свою жизнь. Сколь бы ни был неудобен этот язык, они его знают!

– И это тоже верно, – кивнул я, соглашаясь с озвученным мнением, – Но только в краткосрочном периоде. А если смотреть в разрезе ста лет? Пятисот? Тысячи? Язык – это основа всего. И выбрав неверную основу, мы заложим проблемы для всей науки на многие сотни лет вперёд. К тому же не стоит забывать о взаимопонимании между учёными из разных стран. Представьте, что химию  преподают только на одном языке, и все кто желает изучать её, вынуждены этот язык учить. Представьте что, разъехавшись по своим странам после, такие учёные невольно выступают носителями нового языка, продвигая его на своей родине. А если этот же язык будет нести и другие, не менее важные знания? Медицину например? Или инженерное дело? Или ту же физику  – логичное продолжение химии . Постепенно неизвестный язык превратится в признак образованного человека. Он позволит людям из разных стран, откуда бы те ни приехали, общаться и понимать друг друга – станет объединяющим фактором! Понимаете мою идею?

– Хм… есть зерно истины, конечно, в ваших словах, но мне всё ещё это кажется лишним. И тем не менее, к чему весь этот разговор?

– То что вы читали – лишь краткое начало древнего учебника. Вводная часть. Я напишу для вас полную версию, но уже на русском  языке. А до тех пор вы будете получать от меня только те знания, что нужны будут для практической работы. Так что чем быстрее вы выучите язык, введя его в свою повседневную жизнь, тем быстрее сможете погрузиться в науки потерянной цивилизации. Не только в химию ! Но и во многие другие, не менее интересные предметы. А после кто знает? Может быть именно вы возглавите университет вашего же имени, где будут преподавать эти знания людям.

Ошарашенный такими откровениями алхимик на какое‑то время замер. После чего с силой растёр лицо ладонями, несколько раз глубоко вдохнул, посидел молча, прикрыв глаза, и наконец‑то отмер.

– Вы жестокий человек, господин Кёнинг. Вы знали это?

– Так вы согласны?

– Конечно я согласен, чёрт возьми! Какой алхимик откажется от тайных знаний?!

– В таком случае вот, – вынул я из стола ещё одну, более пухлую папку, – Это краткий словарь на десять тысяч слов. Вам придётся это выучить просто чтобы начать общаться со мной в повседневности на новом языке. До тех пор, пока мы не перейдём полностью нарусский язык  в общении, даже не заикайтесь о полной версии учебника. А это, – добавил я сверху конверт, – То что я хочу получить от вас в практическом смысле. Там всё написано на сальдисе, так что разберётесь.

– О чём хоть речь? В общих чертах…

– Мне нужнынитроцеллюлоза ,нитроглицерин  и тринитротолуол . Это взрывчатые вещества, сходные по своим свойствам с чёрным порохом, но гораздо, гораздо мощнее! Как только вы поймёте что вам нужно для практических опытов, возвращайтесь ко мне. До тех пор, я не буду вас отвлекать – работы у вас и без того будет много, мастер Дигор.

– Значит порох… Хм, почему‑то я не удивлён, – тяжело вздохнул алхимик.

– Война – часть жизни человека. Чему тут удивляться? К слову, нитроглицерин ещё и лекарство от сердечных болезней, так что не расстраивайтесь так. Хватит и на ваш век великих открытий! Но военная сфера химии нужна мне прежде всего, при том ещё вчера.

В итоге Дигор поблагодарил меня за всё, и ушёл к себе, разбираться с полученными материалами. А я, как и всегда, продолжил работать.

Следующим моим пунктом в длинном списке дел были трое портных, что попали в мой актив превратностями судьбы. И для каждого у меня имелось конкретное дело. В первую очередь – войлок.

Насколько я знал, войлок в этом мире был известен, во всяком случае в Сальдисе его использовали нередко, пусть материал и был весьма дорогим. Почему так? Не знаю. Ведь шерсть производить было дёшево, да и сама технология не бог весть какой секрет. Но почему‑то шерсть не имела такого распространения в народе как растительные волокна, как тот же лён, крапива, или хлопок. Только вот последний и вовсе был импортным, и поставлялся в основном из Империи Зен. А семена хлопка нельзя было достать даже контрабандой!

Так почему войлок не вошёл в повседневную жизнь простых людей? Предубеждения? Запрет по статусу, как окрашенная одежда для рабов? Плевать почему! Теперь это меня вообще не интересовало. Со старой системой аристократии будет покончено и со старыми порядками тоже.

– Знакомый материал? – дал я пощупать портному по имени Журав, свою куртку из войлока. Та серьёзно поизносилась, и требовала ремонтных работ.

– Шерстяная. Статусная вещь, – покивал портной.

– Крой хороший, видно что столичный, – добавил второй мастер ножниц и иглы.

– Так вот, братцы кролики, – обратился я к троице, что столпилась рядом со столом, заваленным образцами овечьей шерсти, – Я хочу чтобы вы наладили выделку этого материала и изготовление нескольких видов продукции, в том числе детских размеров. В том числе зимней обуви. Войлока понадобится много! – поднял я палец, внимательно посмотрев в глаза мастеров, – И речь не о Тристраме, а о всём графстве Кёнинг, так что вы должны представлять сколько это людей и какой рынок сбыта. Ваша задача отработать процесс обработки и выделки войлока. Научить местных женщин из числа незанятых на полях и со скотиной, работе с шерстью. А в последствии помочь плотникам и кузнецу создать машины для выделки войлока! Дабы позже мы могли ставить такие мануфактуры по всему графству.

– Хм… господин Кёнинг, вы собираетесь торговать этим… материалом с простым людом? – поинтересовался тут же Журав.

– Да, а в чём проблема?

– Так он же…

– Что он же..? Ну?!

– Ещё первый император повелел шерстяную одежду считать признаком статуса и отличительной чертой своего двора. Простой люд только шкуры может носить, да обычную ткань.

– Первый император, впрочем как и все последующие, может поцеловать меня в задницу! – улыбнулся я в ответ ошарашенным мастерам, – На моих землях Я решаю что могут люди носить, а что нет, каким законам обязаны подчиняться, а каким нет. Это понятно?

– Понятно, – машинально ответил Журав. Двое других отмолчались, делегировав право самому опытному говорить от их имени. Когда им это удобнее, разумеется.

– Единственным ограничением в моих владениях на ту или иную одежду может быть только цена. Если человеку по карману купить вещь, он может её купить. Других ограничений не будет, пока я здесь власть. Вот вы первые и справите себе добротные шерстяные пальто, как только наладите процесс! И я надеюсь это произойдёт раньше наступления весны. Так что, помещение на первое время подходит? – обвёл я руками утеплённый сарай, с небольшой каменной печкой недалеко от входа. Полы здесь были деревянным, стены из досок, но в два слоя, с утеплителем из мха и глины между слоями. Не бог весть что, но тепло держалось достаточно хорошо, чтобы работать было комфортно даже в мороз. Главное, что вода замерзать не будет. Ну и руки не коченели – уже хлеб.

Такие сарайчики строились на раз два, за пару дней! Досок было заготовлено много. Мужики наловчились по вечерам подрабатывать всем обществом, при свете магических светильников, почти не отрываясь от основных дел. За такие сверхурочные я платил им чистым серебром, на руки, в качестве дополнительной стимуляции. Так что отбоя от заказов не было.

– Подходит. Если заниматься кустарщиной, даже много, но нам же учеников придётся брать?

– Обязательно, – кивнул я.

– Подойдёт. Но нужны будут инструменты: котлы, рулоны с парусиновой тканью, лучше с алхимической пропиткой. Котлы для мойки шерсти, а ещё мыло. Много мыла… – вздохнув, единственный портной, делавший войлок на заказ в своей мастерской, присел на холодную печку, продолжив думать.

– Вы не спешите так, мастер Журав. Спокойно всё обдумайте, составьте список требований. Что нужно, в каком количестве, из чего изготовить, и уже после ко мне приходите. Вы, главное, на шерсть поглядите. Подойдёт она для войлока? – ткнула я пальцем в грубый стол, заваленный срезанной недавно шерстью. Пусть не без труда, но мужики наловчились состригать её коваными ножницами. Правда одну овцу пришлось заколоть – с шеей стоило быть аккуратнее.

Благо я помнил, что шерсть стригут с овец дважды в год – весной и осенью. И даже помнил что стрижку начинают с шеи, оставляя шерсть на голове и рукавах ног овцы. Так что начальные подсказки им выдал. Вроде помогло.

– Да шерсть‑то что? Подойдёт конечно, куда денется… Но войлок тоже разный бывает. Грубый, мягкий, со сквозным рисунком и без. Окрашенный… Мы будем изготавливать все варианты?

– Пока только грубый, и если будет мягкая шерсть в достаточном количестве, то и мягкий тоже. Рисунки – это уже ненужные изыски, как и окрашивание. Этим займёмся позже, когда производство поставим на ноги.

– Хорошо… – портной поднялся, – А что насчёт оплаты? Мы помним, что вы обещали честную работу с честной платой. Мы ведь уже не рабы, так?

Не заметить как напряглись люди в ожидании моего ответа мог только слепой. Разумеется они питали надежду что мои слова не окажутся фарсом, ловушкой для простодушных и доверчивых. Слишком часто жизнь пинала этих людей чтобы принимать все слова на веру. Но и червь надежды сидел в них словно заноза, делая жизнь невыносимой!

– Так, – улыбнулся я мужчинам, – Но моя плата не похожа на ваши прошлые заказы. Я плачу твёрдую сумму каждый месяц, вне зависимости от объёма работ. Плюс премии… Ставка для каждого из вас пока что десять серебряных кун в месяц.

– Но… это же мало. Очень мало.

– Вы живёт в моих домах, одеты и обуты бесплатно. Ваши семьи питаются на общих основаниях, без всякой дополнительной оплаты. Это всё стоит денег! К тому же десять серебряных – это ставка, плюс ещё столько же премия при успешном исполнении поставленных задач. С учётом гарантии что ваши семьи будут жить всё это время в тепле и сытости, считаю это достойной платой. Плюс к этому, те кто пожелает выучиться новому языку и новой системе счёта, получит ещё надбавку к постоянной оплате – пять серебряных кун в месяц. Даже инструменты и материалы будут мои – с вас требуются только навыки и время! Не забывайте, вы большее не владельцы собственных лавок – вы наёмные работники. Но если вам и этого мало, то просто старайтесь больше! Всегда есть шанс получить повышение по службе или целую мануфактуру в управление.

– Хм… ну если так посчитать… – почесав бороду, один из портных ненадолго задумался, – То выходит неплохо. Это же чистые деньги, без необходимости платить налоги сборщикам. Материал покупать не нужно, инструменты тоже. Знай сиди работай. Ещё и жильё дают! А что за обучение? Что за язык учить?

– Об этом позже. Как с войлоком разберётесь. Ну что, приемлемые условия для бывших рабов?

– Приемлемые!

– Мне тоже нравятся, – хмыкнул Журав, протянув свою мозолистую руку. Я же без всяких условностей и классовых предрассудков с размаху пожал его широкую лапу, аккуратно стиснув пальцы. Точно также попрощался с остальными двумя, после чего покинул утеплённый сарай.

День подходил уже к вечеру.

Глава 22

Примерно таким же образом я нарезал работу сапожнику на следующий день, фактически передав его в «рабство» Милдред. А всё потому, что у ордена скопилось такое количество обуви, требующей серьёзного ремонта, что их послушницы просто не справлялись с задачей. И настоящий ремесленник, занимавшийся сапожным делом всю жизнь, пришёлся как нельзя кстати!

– Ёб вашу мать… отца и всех родственников… – шёпотом выматерился сапожник, увидев ящики с испорченной обувью. Там было на первый взгляд пар пятьсот. Если не больше, – Вот это я приплыл…

Но обещанная премия в золотую куну после окончания работы, обещанная Милдред, вроде как смирила мужика с этим вызовом.

Пекарь‑кондитер тоже нашёл своё применение, как ни странно, занявшись прямыми своими обязанностями. Теперь хлеб для нашего особняка и для рабочих на моих объектах пёк профессионал, ежедневно надолго занимая в нашей кухне одну из двух больших русских печей. Девушки повозмущались, конечно, но всё же подвинулись. Благо кроме хлеба, пекарь легко выдавал шаньги, пироги с рыбой и мясом, крендельки с солью, и прочие вкусности, что немало смирило недовольство женщин.

Однако следовало в будущем году построить отдельное здание пекарни, впрочем как и свою мельницу, выделив их в одно общее предприятие. А при пекарне магазин хлебобулочных изделий организовать – ведь массовое производство всегда дешевле.

Но сейчас не это было главное, не хлеб насущный. Мастер, что сидел передо мной, вызывал куда больше интереса!

– Угощайтесь, – указал я рукой на блюдо с пышными пирогами, начинёнными речной рыбой. Чистить её была та ещё морока, но если добавить жареный лук и немного соли, начинка выходила изумительная.

– Эм… благодарю… – откровенно тушевался игрушечник. Худощавый, бледный, с истерзанными, чуть грубоватыми но тонкими пальцами. Осторожно взяв ими пирожок, он несмело откусил, медленно прожевав. После чего отложил угощение на подготовленное деревянное блюдце.

– Ну право слово, не стоит так нервничать. Кушайте на здоровье, мне не жалко. А в процесс вот, взгляните, – пододвинув к нему два чертежа, принялся ждать. На чертежах по всем правилам черчения были изображены детали револьвера, единственного, что я смог вынуть из памяти донора. Или, если быть совсем точным, револьверного ружья производства Российской Федерации: МЦ‑255. Николай Фёдоров, что так увлекался походами по девственным местам, и который стал перовой моей «жертвой», закономерно имел разрешение на охотничье оружие. И всю жизнь он пользовался только этой моделью ружья! Изучив её от и до.

Да, оружие было гладкоствольным, охотничьим, непригодным для настоящей войны. Но! Это в век пулемётов и автоматических пушек. А сейчас, когда нет не то что магазинных пистолетов, а даже револьвер ещё не придумали – эта малышка была верхом оружейной мысли! Если выставить её рядом с однозарядным мушкетом, где даже порох до сих пор отмеряли на глазок, во время боя, то… в общем результат будет налицо.

И я хотел повторить это ружьё, пусть даже на кустарном уровне. Хотел создать хотя‑бы бумажные патроны для гладкоствола! Если у меня получится, то в итоге выйдет отличное решение как для армии, так и для охотников. На первое время. Тем более если применить пули системы Нейслера, дающие лучшую кучность стрельбы из гладких стволов. Или и вовсе вариант дротика в оболочке, как это делалось в современных патронах. Да и простая картечь или дробь тоже будут в тему на малых дистанциях! В общем, стремиться было к чему.

Мастер же по изготовлению игрушек был мне нужен для создания как полноразмерных моделей, так и моделей в масштабе. Для наглядности, так сказать. Чтобы можно было отработать конструкцию, или формы, оценить эргономику и удобство, не тратя море ненужных усилий. Это было однозначно дешевле, нежели воплощать какое‑то изделие в металле в полный размер.

И похоже, игрушечник всерьёз увлёкся. Разглядывая чертежи сперва как «филькину грамоту», он постепенно понимал что видит перед глазами. С каждой минутой он замечал всё больше элементов, понимал их всё лучше, и в конечном итоге совершенно забыл где находится. Лучшим показателем было исчезновение одного за другим пирожков с рыбой, что стояли перед ним на большом блюде. Даже не заботясь о питье, он уничтожил почти все, прежде чем опомнился, наконец.

– Извините, – с трудом проглотил Гилар очередной кусок, когда понял что натворил. Тот у него едва поперёк горла не встал.

– Ничего‑ничего, не переживайте. Мне не жалко. Ну как, сумели разобраться в чертежах , мастер Гилар?

– В чём?

– Чертёж,  – указал я пальцем на листок в его руках, – Схема изделия, в разрезе, и с разных сторон, с указанием точных размеров.

– А где? Где точные размеры? – тотчас спохватился мастер. Он понял что пред ним оружие, и даже восхитился качеству рисунков, но то что здесь где‑то зашифрованы размеры, было для него открытием.

– Подойдите… Ну вот же, – когда Гилар встал рядом, я указал на типичные сноски с размерами, – Это цифры. Вот. Они означают числовое выражение. Это, к примеру, двенадцать. А это сто один.

– А двенадцать чего?

– А «чего» написано после цифры – код обозначения, видите? Две одинаковых буквы. Миллиметры . Вот, для наглядности, – я вынул из стола стальную линейку, – Вот этот большой отрезок называется сантиметр , он разделён на десять миллиметров . Сто сантиметров  складываются в метр . Здесь всё взаимосвязано! Ах да… – вспомнив о наборе инструментов, выбранных специально для этого игрушечника, поднял с пола массивную деревянную шкатулку. В ней лежали: линейка, штангенциркуль, циркуль, измерители зазоров, выкованные специально по моему заказу, и набор острейших ножей для резьбы по дереву.

– Вот, – дал я ему штангенциркуль, – Попробуйте что‑нибудь измерить. Да, вот так, раздвиньте его.

Показав принцип работы инструмента, я какое‑то время наблюдал за процессом. Пояснял как считать десятые доли миллиметра, как использовать его для измерения глубины и внутреннего диаметра.

– А почему вы используете эту странную систему измерений? – через какое‑то время задал очевидный вопрос мастер.

– Потому что она позволяет добиться стандартизации. Представьте, что я заказал десять тысяч таких ружей, сотне разных мастеров. По всей стране. Сколько абсолютно одинаковых ружей у меня будет в итоге? Таких, чтобы барабан от одного ружья подходил к другому? Или чтобы замок спуска можно было заменить, имея склад запчастей. Или чтобы пули от одного ружья подходили к другому?

– Боюсь ни одного. Каждый мастер делает работу по своему, у каждого свои секреты, и даже два одинаковых мушкета от одного мастера, могут иметь разные детали. Да и тот же «палец» или «шаг» разнятся от региона к региону… – начал сам же отвечать на свой вопрос игрушечник. – Но ведь так сейчас делают во всём мире!

– А я нет, – серьёзно ответил я на этот выпад, – Я не весь мир. У меня свои стандарты и требования. И одно из них – точность. Вот почему все свои изделия вы должны делать по точным размерам, без всякого своеволия, с помощью этих вот инструментов. И первым из них будет как раз это ружьё. Сумеете сделать модель из дерева? Такую, чтобы все детали встали на своё место и двигались как положено?

– Уф… ну… Да, наверное. Хотя свёрла потребуются, тиски, резцы особые… А ещё пружины – с ними мне самому не сладить.

– Всё сделает кузнец. Он предупреждён о ваших возможных заказах, так что не стесняйтесь обращаться. Если будут проблемы с подгонкой деталей, советуйтесь со мной. Хорошо? Ствол можете не высверливать. Это будет лишним.

Получив согласие на все условия, и отправив мастера игрушек восвояси, я занялся остальными своими делами. А через пару дней отправился на запланированную поездку в лес. А точнее к единственному пока месторождению полезных ископаемых найденному на моей земле.

В восьми километрах от Тристрама, на самом краю охраняемой башней зоны мои люди нашли запас известняка! Как так вышло?

В городе было несколько мужиков, что промышляли охотой на мелкую живность. Точнее даже не охотой, а установкой силков – оружия‑то и навыков владения у них особых не было. А ножом да топором не поохотишься в классическом смысле. Вот они и шастали по разным местам, выискивая звериные тропки. В общем, я приказал им тащить из лесов любые камни, имеющие странный или приметный вид, ни на что особо не надеясь. И несколько недель назад мне улыбнулась удача – в мои руки попался кусок известняка, вполне классического вида – белый, с вкраплением маленьких ракушек и следов от них. Благо известняк всегда был крайне распространённым камнем, и использовался человечеством на протяжении всей своей истории. Так что в его нахождении не было чего‑то удивительного.

А дальше просто дело техники: расспросить где нашёл, послать Симону (чародейку камня) дабы оценить место, и вуаля! Главное сырьё для производства цемента найдено.

– Значит мы будем строить из известняка? Не самый лучший материал, но… – рядом со мной верхом ехал каменщик. Типичный такой, я бы даже сказал стереотипный… Борода лопатой, седая голова, тело что бочка, руки‑ковши и плечи размером с лошадиную задницу. Хотя сам ростом был не велик – едва ли метр восемьдесят. Мужик этот был хоть и толстый, но чертовски сильный! А в рабство угодил не за долги, как многие, а за убийство. Заплатив всем своим имуществом и свободой виру за кровь.

Одного ухаря из числа командиров наёмников так приголубил в трактире, что тому голову вместе со шлемом расплющило. К дочке его цеплялся, под юбку лез… к четвёртой, младшей. Та за отцом в трактир увязалась, егоза, ну и… Шесть дочек у мужика! От того и нрав такой скверный – никак сына дождаться не может, бедняга. А уж угодив в рабство и вовсе чуть инфаркт не схватил – дочек ведь продать могли в миг! Но оказавшись у меня вроде подуспокоился. Семью сохранил.

Но за девочками своими всё одно мужику приходится следить круглосуточно, что коршун – испортят, и хрен кто замуж после возьмёт. Только свататься пока никто не идёт, хотя старшей уже двадцать – почти перестарок по местным меркам. Боятся женихи будущего тестя…

– Нет, не будем. Тесать камни слишком долго и дорого. Мы будем делать жидкий камень!

– Ха‑ха, ну ты скажешь тоже, твоё господинство, – загудел басовитым смехом каменщик, – Как же это камень жидким станет? Расплавить разве что токмо. Сотни лет каменщики тесали скальную породу. Мой прадед тесал, дед, отец и я. На том и стоим и стоять будем ещё сотни лет!

– Скажи, Дорнон, ты бы хотел построить себе дом, целиком из камня? И дочкам своим, и внукам?

– Дорого… – пожевав губами мрачно ответил человек‑зубр. Почему‑то именно его внешний вид больше всего ассоциировался с этим животным. Хотя дочери, как и жена, были весьма миловидными барышнями. – Не заработал я себе на каменный дом.

– Потому и дорого, что тесать породу долго и невероятно затратно. Я же хочу создать жидкий камень, какой можно делать много и быстро. Заливать в любую форму, любой толщины и высоты. Лить дороги из такого камня!

– Хех, я бы тоже так хотел. Да всё это больно на сказку смахивает. Небылицу!

– Я научу тебя как делать такой камень, – улыбнулся я в ответ здоровяку, – И ты построишь дома из жидкого камня себе, и своим дочерям!

Тут их путь по заснеженной пожухлой траве сменился на каменные колдобины. А впереди показался просвет, где деревья росли мелкими клочками, выбиваясь из под белого камня.

– Хорошо если так. Но зачем нам известняк? Это не самый прочный минерал, и мне сложно представить что его можно сделать жидким.

– Ты всё увидишь своими глазами. А когда увидишь, и убедишься, я расскажу тебе что и как нужно делать. Симона, это здесь? – окрикнул я женщину, что ехала впереди. Повозки уже изрядно поскрипывали, переваливаясь через каменные выбоины в земле. Если так и дальше продолжится, то кони могли и ноги переломать.

– Ещё немного! – указала она рукой куда‑то налево, – Там дальше ровная площадка и мягкий грунт. Там будет удобнее встать.

И оказалась права. Вскоре мы выехали на небольшой пятачок, где можно было расположиться с комфортом. Разожгли огонь, поставили воду кипятиться для каши, и приступили к работе. Сегодня я хотел при помощи чародеек создать самодельный цемент! И от результатов моих экспериментов зависело многое.

Глава 23

Занялись вопросом цемента сразу. Симона раздробила своей магией несколько кусков известняка в мелкую пыль, после чего мы приготовили шесть разных смесей, использовав в качестве добавки точно такой же измельчённый речной песок. С разным соотношением песка и собственно извести, дабы проверить где какая будет схватываемость. После чего смеси загрузили в подготовленные заранее обсидиановые чаши, где я разогрел их до полутора тысяч градусов.

Обжигал два часа с чем‑то. Точнее было сложно сказать из‑за отсутствия часов, но по ощущениям прошло именно столько времени. После чего я медленно остудил содержимое закрытых чаш, и мы все вместе уставились на сероватый порошок, отличавшийся оттенком от чаши к чаше. К сожалению каолиновых глинозёмов у нас не было в наличие, так что фирменный свинцовый оттенок современного Земле цемента не получился. Но позже я планировал попробовать добавлять вулканический пепел – вдруг и правда будет лучше. Римляне всё же были не идиоты, раз сумели построить из него столько всего интересного.

– Доставайте корыта, лопаты, воду и щебень! Будем месить бетон .

Мы привезли с собой всё необходимое, чтобы на месте провести даже ночь при необходимости. Так что работали основательно, без спешки.

Смешав по очереди с нормальным песком и мелким щебнем все шесть вариантов цемента, мы уложили их в деревянные форы. В трёх вариантах для каждой смеси: без армирования, с добавлением скреплённых грубой проволокой железных прутов толщиной в три миллиметра и с прутами толщиной в сантиметр, сваренных намертво. Всего вышло восемнадцать образцов. Я хотел понять как сильно повлияет толщина и способ скрепление арматуры на прочность блоков – это для меня был не менее важный вопрос, как и качество самого цемента.

Каждую такую форму мы накрыли сверху обсидиановой пластиной, созданной только что из тех самых чаш для обжига, дабы они подогревали залитую смесь какое‑то время. Моей магии в них было достаточно дабы пару суток держать температуру смеси на уровне 20–30 градусов. В зависимости от мороза на улице.

Зачем подогрев? Дело в том, что процесс схватывания бетона подразумевает процесс гидратации, а он идёт только при положительных показателях температуры. При том, уже при пяти градусах Цельсия он замедляется вдвое. Я это помнил ещё по рассказам отца (отца моего первого донора, с Земли) работавшего строителем – он часто делился знаниями просто ради расширения моего кругозора. Поясняя те или иные процессы, что попадались нам на глаза.

Зимой на Земле тоже заливали бетон, но там это было сопряжено с дополнительными проблемами. Зимняя заливка требует либо предварительного нагрева смеси до семидесяти градусов, либо подогрева залитой формы и её хорошей теплоизоляции. Или, что проще всего, добавления специальных присадок, которых у меня естественно нет!

Так что выбор был не особо сложным – подогрев магией на начальных этапах набора прочности был единственным надёжным вариантом. Критическую прочность бетон как раз набирает за пару суток. Да и оставаться здесь на двадцать восемь дней, пока бетон набирает полную расчётную прочность, следя за его состоянием, я не собирался, так что вулканические пластины были оптимальным вариантом. Всё равно раньше весны с бетоном работать я не планировал.

– Сомнительно что‑то, твоё господинство… – прогудел Дорнон, отряхивая грязь со штанов, – Как все эти фокусы помогут сделать эту жижу камнем? И вообще, я до сих пор считаю что ничего прочнее базальтовых блоков быть не может!

– Может оно и так, – пожал я плечами с улыбкой, – Но всё упирает в деньги. Если стена десятиметровой толщины из жидкого камня обойдётся дешевле трёхметровой стены из базальта или гранита, а прочность её будет примерно такой же, кто станет тратиться на тёсаный камень? А если ещё и по срокам выйдет быстрее, так тем более! Не стоит держаться за прошлое мёртвой хваткой, старина, – жизнь неумолимо бежит вперёд. Пойдём лучше кашу варить, и мясо жарить. Пиво будешь?

– Пиво‑о..? – удивился мужичище, погладив окладистую бороду, – Буду! – кивнув решительно, он сразу последовал за мной. С нами прибыло трое чародеек и шесть простых мужиков, но все мы сидели за общим костром вместе, отчего многие сильно нервничали, стараясь не глядеть на девушек в облегающих брюках. Те же просто расслаблялись сидя у огня, помалкивая и не обращая внимания ни на кого кроме меня. Магия этого мира влияла не женщин даже сильнее чем на мужчин, кардинально меняя их поведение! Для них простые люди почти не представляли интереса, всё равно что собаки или мухи, снующие туда‑сюда.

– Хватит трястись. Чародейки не монстры – не съедят же они вас, – с улыбкой наблюдал я за своими работниками. Женщины только улыбнулись себе под нос, сидя рядом со мной. На таких же как у меня раскладных стульях. Мне их сделали плотники: две деревянный рамки на поворотных штифтах, плюс сверху соединение из плотной парусины. Раскрыл, поставил, и с комфортом сидишь себе на здоровье. Красота!

– Может и так, – согласился Дорнон, что умудрился откуда‑то большое бревно притащить. Теперь все мужики могли расположиться на этом гиганте с комфортом, – Однако ж маги и простой люд – народы разные. Невместно нам рядом быть.

– Ну, то что маг к магу тянется, то верно. Но есть нюанс, как и везде. Женщина, одарённая силой, не может родить мага от неодарённого. Только от другого чародея! В этом и их сила, и их слабость, потому что дети чародеек от союза с чародеем становятся только сильнее. И чем могущественнее маг, тем сильнее будут их дети. С другой стороны, по этой же причине чародеек совершенно не привлекают простые мужчины. То есть абсолютно! Простые мужики для них вроде говорящей мебели или полезных животных. Не потому что они такие мрази, вовсе нет! Просто магия меняет их восприятие мира кардинально. Это естественный процесс, вроде чувства голода или желания спать – на него они повлиять никак не могут.

– Ага… а я‑то всё думал чё они такие высокомерные? Ходят рядом с таким видом, будто нас нет, – почесав щёку, Дорнон принял кружку с пивом шумно сделав большой глоток. – А всё одно я прав – не место нам рядом друг с другом. Простой люд отдельно – маги отдельно. Веками так было.

– Ну‑ну, ты хоть дальше дослушай, философ. Мужчины, одарённые магией, в противоположность им всё равно остаются мужчинами, и не теряют интереса к простым девицам! – поднял я пальце в верх, отслеживая реакцию слушающих.