Текст книги "Кёнинг от звёзд к звёздам. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Антон Тутынин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 50 страниц)

На какое‑то время Эльза подвисла, переваривая услышанное, но вскоре хмыкнула, улыбнувшись.

– Ты странный, Вальтер.

– Почему это?

– То ты ведёшь себя как мальчишка‑забияка, то становишься жестоким убийцей как люди моего отца, то говоришь словно старик‑учёный, и понять тебя становится ещё тяжелее… Я и слов‑то таких не знаю.

– Могу научить, – улыбнулся тот в ответ. – Ты ещё многого не знаешь о мире. Поверь мне.

– Знаешь, почему‑то я верю тебе. Но ещё я хотела спросить… Ох, как и сказать‑то не знаю, – Эльза вдруг покраснела, сильнее сжав коленки.

– Спрашивай, не бойся.

– Скажи, Вальтер, твоё предложение, о котором ты говорил, не связано с твоей женитьбой?

– Ах вот ты о чём…

– Просто я же сбежала, украла у семьи, опозорила род. Если все узнают, что я вышла замуж за барона, пусть и изгнанного из графского рода, это не так сильно повредит моей семье. Я не желаю им зла, просто потому что не помню, должна ли злиться вообще. И всё‑таки я не могу не думать об этом с тех пор как проснулась там в лесу….

– Даже если тебя изгнали из рода пока ты была в бегах?

– И пусть. Если я хотела оттуда сбежать, даже украв мамины драгоценности, значит на то была веская причина. Я осмотрела свои вещи и там не было ни одного охранного амулета! А ведь они делаются с возможностью отследить моё положение. Не было даже тех, что были вшиты в одежду! А о них знала только я.

– Ты ведь памяти лишилась, – не понял последнего Вальтер.

– Вальтер, ими учат пользоваться с пяти лет. Многие следилки я носила годами!

– На случай похищения?

– Угу… – девочка поникла, погрустнев. – Это значит, что я сама сбежала. Сама обрезала все связи с семьёй. Сама выбрала бегство вместо уготованной судьбы. И чем больше я думаю об этом, тем мне страшнее становится. Я всё меньше хочу возвращаться домой… – наконец‑то слёзы закапали из глаз Эльзы, давая выход накопленным эмоциям. Однако долго сырость разводить она не стала, быстро утерев глаза из ниоткуда взявшимся платочком.

– Прости, но нет. Я не буду жениться, или как‑то иным способом выделять женщину рядом с собой. В этом просто нет смысла.

– Что ты имеешь в виду? – пристально вгляделась в его лицо девушка. От этого ответа зависело многое в её судьбе. В этом она уже не сомневалась!

– Ты видела мою кровь – она уже не человеческая. И моё семя тоже неуклонно меняется. Так что вряд ли смертная женщина сможет понести от меня. А если и понесёт, то мой ребёнок скорей всего убьёт её, высосав из её тела и души все соки! Слишком он будет силён, чтобы смертная женщина могла справиться. Вот почему я не собираюсь жениться. В этом просто нет смысла, ведь ни одна человеческая самка не сможет дать мне потомство. Но сами женщины мне всё одно нужны, хотя бы для постельных утех! Так что, если захочешь, всегда сможешь стать одной из моих наложниц, – подмигнул он смущённой девушке.

– Фу! Вальтер! Как можно вот так открыто говорить о гареме?! Да ещё и юной барышне! – сморщила девочка носик.

– Ха‑ха знаю, знаю. Но ты так смешно реагируешь, что я не удержался, – Вальтер поднялся с кровати, начав уходить. Но в дверном проёме всё же остановился, – Собирайся. Мы скоро выезжаем.

После чего вышел готовить лошадей. Но к его удивлению ими уже занимался трактирщик, бегая с деревянным ведром и торбами. Нацепив мешки на головы коней, он насыпал им зерна, после чего схватил щётку, начав чистить запылившуюся шкуру.

– Бозель, ты чего тут?

– Всё готово, господин! Лошадки накормлены и напоены, можете выдвигаться.

– Ты молодец, конечно, но я тебе мясом заняться велел.

– Не извольте беспокоиться, я мухой! – и тотчас убежал обратно в трактир. После чего вернулся в кожаном фартуке, с большой корзиной да с длинным мясницким ножом. Юркнув куда‑то за развалины хлева.

Вскоре и Эльза показалась во дворе. Сморщила носик от запаха крови и трупов, зажмурилась, опустила глаза куда‑то в ноги, после чего неровной траекторией дошла до кареты, исчезнув внутри. И даже не пискнула! Какая молодец.

Вальтер вновь водрузил свой зад на карету, дёрнул поводья и начал разворачиваться к выходу. Солнце уже вовсю поднималось над деревьями, прогоняя ночную прохладу, а значит им пора поторопиться!

Глава 4

Постоялый двор. День тот же. Вечер

Посреди разрушенного двора, перед пирамидой из голов стояло трое всадников. Стояли молча, разглядывая синие лица убитых. Лишь кони их пофыркивали, глубоко вдыхая вечерний воздух.

– Как я и думал, здесь кто‑то на славу погулял. Вспышки даже у нас было видать. Репей со своим отрядом похоже серьёзно нарвался, – пробормотал тот, что слева. Сухощавый черноволосый мужик, с раскосым разрезом глаз. Потомок выходцев с далёкого запада, пересёкших когда‑то непреодолимую горную цепь, перекрывавшую весь континент с северо‑запада Сальдисской империи. Редкий гость для этих земель – по морю‑то тоже не сильно поплаваешь.

– Чую силу мёртвой воды. Здесь был маг из благородных, – скупо заметил тот, что справа, не особо впечатлившийся видом оторванных голов. Пусть они уже и начали разлагаться, полежав на солнцепёке, и запах в округе стоял мерзопакостный, этого светловолосого бандита ни то, ни другое не волновало ни в малейшей степени.

– Кто? Со всеми местными у нас дела решены. Пришлый? И зачем он сюда притащился к демонам на кулички?! Чего не поделил с Репьём? Гастролёр был непростой, раз сумел столько народу положить, – Лис как всегда начал сам с собой вслух рассуждать. Была у него такая привычка, – Мёртвой водой владеет Хасельхоф, но у него дела с синдикатом, и с нами мир…

– Лис, глянь‑ка, у Репья во рту пергамент кажися… – раскосый бандит указал пальцем на голову сверху.

– Принеси.

Тот поморщился едва заметно, но смолчал, и начал спускаться с лошади. Спорить с Лисом было опасно для здоровья даже для него.

– Сезон забоя бешеных псов открыт! В. Кёнинг, – прочёл написанное главарь крупнейшей в этой части империи шайки бандитов, – Бред какой‑то. С Кёнингами мы не пересекались никогда. Всегда краями ходим. И какого хера графскому роду здесь понадобилось?

– Слышал я об этом парне. «В» – это Вальтер. Младший отпрыск графа, извергнут с месяц назад из рода. Получил землю на том берегу Иглицы. Два дня пути отсюда в сторону огненной горы. Получил титул барона, – как всегда сухо и по делу декларировал заместитесь справа. Они с узкоглазым оба могли бы быть главарями своих банд, но предпочли пойти под руку Лиса – с ним дела проворачивались куда быстрей и уверенней.

– Пацан значит, изверг… Выходит, что он маг, – подал голос азиат с запада.

– Кёнинги не владеют мёртвой водой, – возразил ему светловолосый напарник, чем заработал недовольную морду.

– А то я не знаю! А артефакты на что?

– Это земли Хасельхофов, пусть и чисто номинально… Он владеет чёрной водой. А значит он был здесь и дрался против Кёнинга. И либо убил его, либо сам подох.

– Да чтобы этот сопляк, да старого барона?! Ха! Скорей бездна загорится.

– А вот мы щас и поспрашиваем, – прищурился Лис, наблюдая издали, как трактирщик вышел на крыльцо с каким‑то ведром. Выплеснул что‑то, огляделся, и, заметив трёх всадников, стремглав бросился внутрь. – Схватить. Не убивать.

– Алгыс! – рявкнул раскосый воин, после чего в разрушенные ворота влетели его всадники. Банда как раз взяла основную свою сотню дабы проверить, кто это на их территории шалит – благо большая часть людей в этот момент была в лагере. И всё это время, пока тройка лидеров беседовала, они прочёсывали окрестности двора, не смея им мешать. И лишь получив приказ ворвались внутрь.

Бандиты с шумом и гамом человеческого потока втекли в побитое здание, стремительно обшарив каждый угол. После чего выволокли трактирщика пред светлые очи разодетого в красный шёлк Лиса. Тот так и не слез со своего жеребца, лишь пересев на него боком, да закинув правую ногу поудобнее.

– Здравствуй, Бозель. Как поживаешь? Нет ли каких новостей?

– Здравствуй, Лис… – через силу улыбнулся толстяк, поспешив отвести глаза вниз к земле, – Поживаю я не очень, как видишь. Много нынче доброхотов развелось…

– Ха‑ха, это да! Вижу, кто‑то серьёзный заглядывал?

– Угу. Пришёл, убил всех твоих людей, меня вот пытал…, ‑ показал толстяк опухший от недавнего вывиха палец, – Вальтер его звали. Барон Кёнинг.

– И что спрашивал?

– Так о Хасельхофах! Да только не сильно ему мои знания пригодились. Старый барон сам пришёл. Вчера ещё.

– Угу, выходит это его силой пахнет. И как?

– Так всё, – развёл тут толстяк руками, – Нету больше Берга Хасельхофа. Убил его мальчишка. Его и дружину его. Вон там трупы их свалены… – махнул мужик в сторону ближайшего лесочка, куда стащил все останки.

– Осмотреть. Найти все знакомые морды, – кратко приказал Лис.

Тотчас его люди зашевелились, начав разбредаться по округе. Всё же следовало убедиться, что и правда все трупы собраны, и трактирщик не врёт.

– Артефакты при нём были? – подал голос азиат.

– Были! – уверенно закивал толстяк, – Какие точно не ведаю. Но то, что парень огнём невидимым стрелял – то запомнил.

– Громко стрелял?

– Не, тихо. Вообще неслышно.

– Хм… Выходит и правда Кёнинг…. И чего он сюда залез?

– Так война у него! – подал голос толстяк, помня наставления господина.

– С кем? – удивился Лис.

– Так с Хасельхофом. Он как раз в их родовое гнездо поехал. А с ним голова Курта ещё была – старшего сына барона. Я сам видел, как он её Чёрной Плети перед боем показывал. Тот жутко разъярился! Чуть весь двор мне не снесли… насилу спрятался.

– Поехал к Хасельхофам значит.

– У барона людей повыбили. Сам барон сдох. А места там жирные, – снова подал голос молчаливый беловолосый бандит. Он выделялся среди банды чем‑то неуловимым. Вроде и одет броско, ярко, и оружие золочёное как у Лиса, и золотом обвешан что пират, а всё одно осанкой и поведением выглядел он куда серьёзнее. И лишь скучающие глаза разрушали его суровый образ.

– А и правда, братва, может гусей пощупаем? А? Ха‑аха‑ха! – не остался в долгу азиат.

– Если возьмём только казну, да чернь пострижём, то откупимся. Особенно после смерти Курта и Берга – у старика только один сын малой останется, да бабы. А значит семья всё влияние потеряет при дворе! Но имперцы не простят смерти целой семьи. Мы чай не благородия войну устраивать, – подытожил Лис, оглядывая своё воинство. Он хоть и был главарь шайки, но настрой ребят был обязан чувствовать, и действовать заодно с ними. А то ведь на вилах подымут…

– А и не надо! Нам ить звонкая монета милее!

– Мяса наколем да зажарим!

– Девок пощупаем!

– Кабак грабанём, да ужрёмся в сопли!

Тотчас полетели отовсюду предложения одно другого слаще. Дело и правда поворачивалось к банде мягкой стороной. Ведь пока благородия дерутся, можно неплохо разжиться различными ценностями! А после всё свалить на Кёнинга – просто слух пустить, что они от его имени грабят, будет достаточно, чтобы от них отстали. А там пущай барончик сам расхлёбывает! При таком прибытке и смерть Репья с тремя десятками ухарей казалась несущественной.

– Значит решено. Михей, собирай обоз! А мы тебя тут подождём недалеко. Айда братва лагерь ставить! – вскоре за Лисом ускакала вся свора душегубов, оставив трактирщика в покое.

Тот лишь ухмыльнулся вслед бывшим подельникам, вспомнив ту силу, что явил ему его господин.

– Ничё‑ничё, он из вас души‑то повытрясет… шакальё поганое, – отряхнув шапку, поднятую с земли, толстяк пошёл назад. Конину солить. Это он вовремя живых лошадей старшему сыну сдал, когда тот с утра прибегал. А то бы всё обратно бандитам досталось.

* * *

Вальтер сидел впереди кареты с закрытыми глазами. Руки его были опущены в кожаную сумку, а сам он выглядел будто в трансе. Лошадьми же правила Эльза, пересевшая не так давно из кареты наверх. У девушки уже куда лучше получалось управляться с каретой, и теперь она весьма уверенно чувствовала себя на дороге даже будучи без пригляда.

– Мерзкие уёбки… – прошипел себе под нос Вальтер на русском языке, убирая руки с сумки. В тот же момент она вспыхнула, начав ярко гореть, и даже чуть не испугала лошадей разлетевшимися искрами. После чего в его руках осталась лишь подставка из обсидиана. Убрав её в дыру под сиденьем, куда складывали всякую нужную в пути ерунду, он всерьёз задумался.

Выходило, что аристократы на самом деле не чураются ни наркоторговли, ни перепродажи рабов, в том числе детей, ни даже инцеста… Вальтер к своему разочарованию выкопал весьма неприглядный факт о бороне и его средней дочери. Это же каким дерьмом нужно быть, чтобы родную дочь оприходовать?! Он и раньше‑то не жалел об убийстве барона Хасельхофа, а теперь и вовсе был рад, что вычистил эту мразь из мира живых. Даже голову спалил после допроса – побрезговал.

– Крестьянок ему мало было что ли…?

– А? Что‑нибудь нашёл? – Эльза глядела на попутчика с любопытством. Она уже знала, что тот допрашивал голову мертвеца в своей сумке. И пусть сперва этот факт её сильно напугал, отчего было непросто уговорить девушку даже выбраться наружу, но теперь Эльзу распирало сплошное любопытство. Тем более сейчас, когда жуткая голова разлетелась серым пеплом по ветру.

– Если кратко, то империя в жопе!

– Фу, Вальтер! – сморщила Эльза носик, но выражение лица всё одно озарилось насмешливой улыбкой.

– Говорю, как есть, – пожал он плечами, – Посты и законы продаются всем подряд, лишь бы долю платили высшим министрам. Судебная система давно куплена криминалом и крупным капиталом, и справедливости там не найти. Обычные жители что грязь под ногами – их за людей даже не считают! Император – беззубая марионетка. Долгами и родственными связями скован по рукам и ногам так, что ни вздохнуть, ни пёрнуть. И это несмотря на то, что половину всех денег империи сжирают родственники императора. Где прямым обеспечением, а где аферами на имперских подрядах. А вырезать их, прекратив расхищение и растрату бюджетов, у него духу не хватает! Хотя и сил тоже… Тут ведь гражданской войной пахнет в случае открытой вражды. Не факт, что и армия останется верна империи, а не своим родовитым командирам. При этом сами родственнички императора похоже под шумок расправляются с лояльными ему семьями, готовя то ли переворот, толи развал страны. И Хасельхофы как раз состоят в этой кодле!

– Ну и ну… неужто всё так плохо? Но куда смотрят жандармы? А гвардия?

– А служит там кто? Всё те же аристократы.

– Да нет, не может быть всё настолько плохо. Мой отец давно бы знал об этом! – вскинулась девушка. Несмотря ни на что, она гордилась своим родом военных магов, бывших одним из столпов императорской власти. Её предки ведь не одну войну прошли, и вели свою родословную ещё от времени объединения подгорных королевств!

– А, Линаэль. Да, судя по всему они всё ещё верны императору и стране. Вот почему синдикату заказали добыть твою кровь! Как и мою, кстати – за ней пришёл Курт Хасельхоф с дружиной. Сам барон не знал, зачем им наша кровь, но догадки имел. Ты слышала что‑то о ритуале родового гнёта через кровь потомка?

– Неа, – помотала девушка головой, – Но звучит неприятно. Что за ритуал такой?

– Насколько понял, он лишает магических сил весь род, от коего произошёл потомок. То есть, все, кто старше нас с тобой в роду, просто лишатся своих сил. Временно или нет правда неясно…

– Что?! Но это… это же… – вдруг Эльза натянула поводья, остановив лошадей, после чего с шоком уставилась на Вальтера.

– Да, автоматическое лишение дворянства. Считай одним ударом все конкуренты лишатся как силового, так и политического веса в стране. И их можно будет безнаказанно вырезать, забрав всё имущество себе! А там и от императора избавиться, поделив страну между собой.

– Я обязана предупредить отца! – выпалила она твёрдо, глядя Вальтеру прямо в глаза. Удивительная решимость проснулась в девушке, стоило ей узнать о серьёзной угрозе своим родным. Вальтер даже удивился немного.

– И как ты это себе представляешь? Блудная дочь, сбежавшая из‑за простолюдина из дома, вдруг возвращается домой и обвиняет другие великие рода империи в готовящемся преступлении. О да, убедительно на все сто!

– Он поверит мне. Это же государственное дело!

– В которое сунула нос его взбалмошная дочурка, – покивал барон, – Я прямо вижу, как он бежит на приём к императору, приводя твои слова как доказательство! Скорей уж он подумает, что его хотят разыграть в тёмную, используя тебя как рычаг. Тем более связь со мной сыграет с тобой злую шутку – Кёнинги всегда были в напряжении с родом Линаэль. Насколько помню, нас ваша семья называет мягкотелыми идиотами.

– Всё равно… мы не можем это так оставить! – Эльза до скрипа сжала в кулаках вожжи, после чего хлестнула бока пары лошадей, пустив карету в ход.

– Темнеть начинает… не успели маленько…

Вальтер словно в пустоту говорил. Девушка его даже не слышала, погрузившись в свои мысли.

– Давай направо. Там поля, а значит деревня. Встанем у кого‑нибудь на постой, – потянул он вожжи в руках Эльзы, заставив лошадок шагать к правой части развилки. Но та даже не отреагировала на прикосновение, продолжив действовать на автомате.

Дальше и правда виднелись засеянные поля. Только вот всходы были слишком редкими, и во множестве пестрили проплешинами, что говорило о низкой агрокультуре возделывания. Значит и здесь используют архаичные технологии, и толковых специалистов хрен найдёшь.

От понимания объёмов будущей работы Вальтеру опять стало грустно.

Глава 5

– Уа‑а‑ау! – широко зевнув, Вальтер поднялся с кровати. Им повезло наткнуться вчера на весьма крупную деревню, насчитывающую около сорока дворов. И, разумеется, жильё в этой деревне было куда лучшего качества, чем в его землях – по крайней мере здесь было более десятка бревенчатых изб. И каждая семья, жившая в такой избе, держала немало домашней скотины. С самого рассвета по округе разносился петушиный ор, кудахтанье кур, крики гусей, похрюкивание довольных поросят и ржание лошадей. Было видно, что люди здесь не бедствуют до такой степени, как у него во владениях, и могут позволить себе куда больше бытовых благ. Правда основное поголовье скота располагалось именно в центре деревни, в самых богатых дворах. Тогда как люди, жившие в землянках и полуземлянках на периферии, могли похвастаться разве что парой куриц или пятёркой гусей.

В одном из этих богатых домов они и нашли ночлег, заплатив одну серебряную куну за постой и питание на двое суток. Ещё и за овёс для коней пришлось отдельно доплатить – хозяин оказался весьма прижимист. Если не сказать скуп.

Выйдя на крыльцо в одних штанах, и вдохнув полной грудью прохладный утренний воздух, он подошёл к колодцу во дворе, зачерпнув оттуда длинным «журавлём» полное ведро воды.

– Эй ты!

– А? Звали, ваше благородие? – один из молодых парней, что работал у местного хозяина на подхвате, остановился с охапкой дров в руках.

– Полей на меня.

– Это мы мигом! – тотчас подбежал парень к колодцу, сбросив на землю свою ношу. Дождался, пока Вальтер наклонится вперёд, после чего вылил ведро ледяной воды на его торс.

Отфыркиваясь барон как следует растёр воду по щетинистому лицу, стальным мышцам спины, шеи и плеч, после чего стряхнул воду с рук. На его груди были уже почти незаметны следы недавних ранений, успевших основательно зажить, и лишь на плече всё ещё чернела плотная короста со следами ожога от огнестрела.

Повышенный фон тестостерона и других гормонов, а также доведённая до пика температура тела настолько ускорили его обмен веществ, что ткани тела росли и перестраивались бешеными темпами, стремясь к оптимальным объёму и силе, заложенной его генетикой. Даже транспортировка белков внутри клеток происходила раз в десять быстрее обычного, благодаря чему он и выздоравливал так быстро. И потому даже сейчас, в свои шестнадцать, он выглядел на пару лет старше своего возраста, достигнув роста в метр семьдесят шесть, при этом сверкая рельефной мускулатурой без капли жира. И даже его лицо начало покрываться редкой мягкой щетиной, которую приходилось каждый день сбривать с помощью огня, впрочем, как и растительность на других местах его тела, что говорило о полном половом созревании. Даже волосы на его голове уже выросли до самых плеч, превратившись в шикарную гриву светлых волос с вкраплениями чуть красноватых локонов ближе к корням.

Стоило воде стечь по его рукам и спине, как в воздух от тела Вальтера полетел заметный пар, словно после бани в лютый мороз. Когда он вернулся в избу, его тело уже практически высохло, так что одеться для барона не составило большого труда.

На самом деле столь высокая температура тела не была его обычным состоянием круглые сутки. Лишь ночью и утром, когда организм рос с максимальной эффективностью. Днём и вечером была более спокойная фаза дабы организм успевал восстанавливать силы перед очередным рывком. Исключениями были разве что места ранений, куда приливала горячая кровь.

– Доброе утро, – Эльза, позёвывая, вышла из короткого коридора, что вёл в соседнюю комнату. Им на ночь выделили лучшие помещения, дабы не уронить чести высоких гостей. Хозяин с хозяйкой ночевали считай на сеновале всю ночь! Но за серебряную куну, что заплатил Вальтер за ночёвку, можно было и перетерпеть. На это серебро можно было вполне купить десяток баранов или даже новую телегу для хозяйства, так что оно того стоило.

– Уже встали, благородные господа? Ох, поспешать нужно! Сейчас‑сейчас, завтракать будем скоро, – дородная баба, жена хозяина, влетела с улицы словно смерч, начав хлопотать вокруг печки. Она никак не ожидала, что аристократы поднимутся на рассвете, и потому ощущала теперь себя виноватой.

К слову печь была не русская, скорей смесь турецкой и классической топочной, имевшая как внутреннюю полость, где выпекали хлеб, которая после тщательной протопки закрывалась массивной глиняной крышкой, так и небольшое отверстие в выступе у основания печи, закрытое чугунными кольцами, куда ставили чугунок для воды. Труба была из кирпича с задней части этого массива, и выводила дым в отверстие на другой стороне дома, представляя собой целую разделительную стену со змеевидным дымоходом внутри. Чёрт его знает, кто придумал такую конструкцию, но тепло она отдавала долго, отапливая обе половины избы.

– Аким! Аким, ты где? Помоги, окаянный! – ввалилась в избу ещё одна баба, вереща не своим голосом.

– Аглая, да ты не как ополоумела?! А ну брысь отседава! Не видишь, их благородия отдыхают!

– Я… – казалось упоминание об аристократах поумерило пыл женщины, начавшей обеспокоенно бросать взгляды на Эльзу и Вальтера, но она вскоре пришла в себя, – Где супруг твой?

– Да зачем он тебе сдался?

– Стеша… помер мой… – из глаз женщины вдруг закапали слёзы, а лицо всё исказилось. Она словно стала меньше, начав оседать прямо там на пороге где остановилась, – И Артурчик скоро тоже дойдёт… у‑у‑у как же это! За что?! У‑у‑уа!

– Ох ты ж…! – подруга тотчас метнулась поднимать сломленную соседку. – Аким! Аким, ты где, леший тебя задери?!

– Ва‑альтер… а что случилось, как думаешь? – Эльза как ни странно тоже прониклась моментом. Девушка переместилась поближе к своему похитителю‑защитнику, постаравшись встать чуть‑чуть за его спину. Казалось, что всё происходящее было слишком незнакомо и ново для неё, и девушка инстинктивно искала поддержки. Оно и не мудрено, когда совершенно незнакомая, но ещё весьма молодая женщина, бьётся перед тобой в истерике, оплакивая кого‑то из родных, сложно не быть соучастником такого события.

– Чё у вас тут за вой опять?! – наконец‑то вбежал и хозяин подворья, – Ох мля… А ну все на улицу!

Подняв с пола женщину, он буквально силой вытолкал ту за дверь, утащив за собой и свою жену. Так что сперва плач стал сильно приглушённым, а после и вовсе заглох. И лишь отголоски разговора на повышенных тонах доносились до Вальтера и Эльзы какое‑то время.

– Извините, ваше благородие. Неувязочка вышла, – вскоре хозяин вновь появился перед ними, – Она здесь больше не появится и мешать не будет.

– Кто это был? – Вальтер был с утра весьма спокоен, и говорил словно это было для него какой‑то рутиной. Минимум эмоций.

– Да‑а… никто, ваше благородие, соседка наша. Ерунда в общем.

– Что хотела?

– Не извольте беспокоиться, – тотчас помотал мужик, мнущий свою шапку в руках, – Ничего не хотела, ваше благородие. Я уже всё уладил.

– Ты, Аким, меня не понял. Я от тебя не оправданий жду, а сведений. Кто, зачем и почему. Я не люблю, когда вокруг меня происходит что‑то непонятное, а тот, кому я плачу деньги, утаивает от меня что‑то. Я решаю, что мне стоит знать, а что нет. Уяснил? – Вальтер своим острым взглядом и едва видимым наклоном головы вбок так придавил мужика, что тот на секунду забыл, как дышать. И пусть в словах его молодого гостя не было ни капли угрозы, Акима впервые за сорок пять лет пробрало холодным потом. Даже когда он по молодости ночью с волками встретился в лесу, и то так не трусил как сейчас.

– Так я… это… Супруга у неё избили – поучили маленько. А потом и сына. Дружинники значица… баронские. Дочку вот забрали в услужение благородиям, так они против были. Ну и… перестарались маленько. Помер Стешан. А парень лежит еле живой. Да только помочь мы им ничем не можем – лекарей‑то у нас нету здеся. Ежели не жилец, то значица всё… – развёл мужик руками, тяжело выдохнув.

– А прибегала она тогда зачем?

– Так мазь на медвежьем сале просила. Она от ушибов ловко помогает, да только там не ушиб – парня в кровь побили. Сильно. Опух весь, сукровицей истекает. Да и кости видать поломаны. С такими ранами только хуже будет от жира‑то. А баба глупая не верит…! Ну и воет каждый раз раненой сойкой.

– Ясно. Проводи меня к ней, – резко поднялся Вальтер с деревянного табурета, поправляя одежду.

– Дак я…

– Сделаешь всё, как скажу, ещё куну получишь.

– Извольте! – тотчас забыл мужик о всяких сомнениях, услужливо открыв дверь Вальтеру. Даже склонился в поклоне неуклюже, подражая дворянским лакеям, коих видал пару раз в жизни.

– Эльза, останься здесь и позавтракай спокойно. Я скоро буду.

* * *

Аглая не помнила, как вернулась домой. Лишь когда её руки коснулись волос её старшего сына, единственного выжившего из четверых родившихся мальчиков, женщина опомнилась. Глаза неприятно щипало от недосыпа, кожа на лице была стянута от высохших слёз, а в голове не осталось ничего кроме пустоты и какой‑то апатии. И лишь пыхтение спящей в соседней комнате маленькой дочки, коей недавно стукнуло всего третье лето, не давало Аглае окончательно сойти с ума от горя.

– М‑м‑м‑м… сой… убу… Элька! – её мальчик что‑то прошамкал опухшими губами, вспомнив старшую сестру, после чего вновь потерял сознание от боли.

– Тш‑ш… мама здесь, милый. Мама с тобой, – улыбнувшись сквозь боль, женщина вновь начала гладить сына по волосам, стараясь не задеть кровоточащих рассечений на лбу.

– Аглая! Встречай гостя! – неожиданный басовитый рёв соседа, ворвавшийся через открывшуюся дверь, вдруг заставил её подскочить на месте, едва не свалившись с лавки.

– Аким…? Что… А…

– Доброе утро, хозяйка, – Вальтер, вошедший следом за провожатым, вдруг оказался к ней почти вплотную, заставив женщину машинально попятиться. Его уверенная походка и твёрдый взгляд буквально выдавили её от лежанки сына. Так что они вдруг оказались очень близко друг к другу.

– Да‑а… Дело серьёзное. Так он значит за сестру вступился? – скосил барон Кёнинг свой взгляд на широкую лавку, где на шкурах лежал молодой парень, весь покрытый фиолетовыми опухолями и мокрыми ранами. Кое‑где даже кожа была до мяса содрана! Вглядевшись в него своим особым взглядом, Вальтер остался весьма доволен чистотой его души.

– Он… – Аглая не знала, как ей реагировать на это вторжение. Казалось бы, что хорошего можно ждать от аристократа, но и обидеть она его не могла. На ней до сих пор висела ответственность за жизнь маленькой дочки, спавшей в соседней комнате, и едва живого сына. Хотя видит бездна, она бы перегрызла горло всем этим благородиям и светлостям!

Женщине даже пришлось отвернуться, опустив взгляд в пол, дабы её вспышку гнева никто не заметил.

– Говорят в усадьбу залез. За что и побили, – подал голос Аким, всё также стоявший у входа в горницу. Изба эта была победнее его, и имела всего одну отдельную комнату. Так что лежал парень рядом с печью, от которой всё ещё веяло жаром.

– Он мне нравится! В нём есть огонь, – заявил вдруг Вальтер, с улыбкой разглядывая переломанного юношу лет тринадцати. – Аким, оставь нас. Жди меня на улице.

– Так… это….

«Дциньк!» – серебряная куна взлетела в воздух, тотчас оказавшись в ладони мужика.

– Всенепременно!

И стоило только закрыться двери за его спиной, как рука барона схватила лоб женщины, что исходила лютой ненавистью к нему. Её взгляд злобно вскинулся вверх, но, поймав глаза Вальтера, тотчас померк, покрывшись серебряной поволокой. Около минуты женщина простояла полностью обездвиженная, пялясь в пустоту, после чего неожиданно опала, словно лишившись всех сил. В этом хрупком женском теле клокотала такая ненависть ко всем аристократам в мире, что Вальтер был уверен: стоит ему отвлечься, как его попытаются убить. А он не мог допустить подобной развязки – не для того он появился в этом доме. Вот почему он выключил её разум на время, заставив уснуть. А заодно и почистил немного и все три компонента её сущности – тело, разум и душу. Слишком много пришлось перенести этой женщине за очень короткое время, чтобы это не отразилось на её сущности. Хотя в ней было на удивление мало грязи!

Глянув в дальний угол за печкой Вальтер также увидел и труп её мужа. Накрытый белой тряпицей, уже остывший и начавший коченеть, он прибавлял жуткой мрачности этому месту. Рядом с лавкой, где лежал тот самый Стешан, что заступился за свою дочь и поплатился жизнью, также стояло множество плошек со снадобьями и примочками. Но как видно народные средства не могли помочь при столь обширных травмах – тут впору реанимацию открывать.

– Ничего, милая, отдохни пока, – ты заслужила, – подняв молодую женщину, едва ли достигшую тридцати лет на вид, Вальтер отнёс её в соседнюю комнату, положив рядом со спящей маленькой девочкой, – Сейчас и парнем твоим займусь, – с улыбкой произнёс Вальтер, вернувшись назад. Воспламенил свою руку белым огнём, после чего положил её на грудную клетку юного воина. А в том, что у него была душа воина, Вальтер и не сомневался. Даже без закалки в его огне Артур был невероятно гордым, решительным и честным парнем. Вальтер теперь без труда определял такие базовые вещи, глядя на душу смертного.

Вскоре тело мальчика полностью охватило белое пламя, начав медленно пожирать часть присохшей от крови одежды и следы от сукровицы. Раны его медленно присыхали, очищаясь от грязи и гноя, а опухлости начинали спадать. Ещё чуть‑чуть и было бы заражение крови из‑за полного отсутствия антисептиков в обиходе! Но Вальтер появился весьма вовремя, так что эту проблему удалось купировать ещё в зародыше.