Текст книги "Кёнинг от звёзд к звёздам. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Антон Тутынин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 50 страниц)

– Прости тётя Глафира, не хотела тебя обидеть, – потупила глаза девушка, поняв, что только что сказала.

– Не стоит, – обняла она девочку, поглаживая по спине, – Всё ты правильно говоришь. И работать придётся от зари до зари, и родишь ты не меньше десятка детей. Да только выживут и повзрослеют дай Исток если трое‑четверо… А уж от мужа получить палкой али кулаком и вовсе в порядке вещей. Так что поступай как знаешь, авось повезёт тебе с ним. Лишь бы ты сама счастлива была!

– Почему всё так, тётя? Почему женская доля всегда подчиняться воле мужчины? Неужто мы сами не можем творить свою судьбу?!

– Как не можем?! – удивилась та. Отдалилась немного от юной баронессы, вгляделась в лицо, да улыбнулась, – Ты хоть сейчас можешь взять, да убить в честном бою этого Вальтера. А потом начать войну с семьёй своего жениха, отказавшись ему подчиняться. Всё будет тогда в твоих собственных руках!

– Я… У меня сил столько нет… – смущённо потупилась девушка.

– Ну тогда не мели чушь! В жизни всё просто – кто сильнее, тот и прав. Муж мой, каким‑бы самодуром ни был дома, за меня любому голову проломит! И детей наших не обижал никогда. За то и люблю дурака…. А уж здоровьем и жизнью они не реже нашего рискуют, а то и почаще: мы, когда новую жизнь в мир несём, а они в драке али в бою, или, когда в лес за зверем жутким ходят, чтобы детей своих накормить. Так что не мели глупостей, девочка. Жизнь никого не щадит. Его благородие барон Кёнинг будет вынужден вести войну, подставив за тебя свою голову. Неужто это не стоит того, чтобы быть к нему благосклонной?

– Стоит, наверное… – покраснела Нора, прекрасно понимая, что кроется за этим словом, – Но всё равно страшно… Благодарю тебя, тётя Глафира, за добрые слова и за беспокойство твоё, – девушка быстро поцеловала няньку в морщинистую щёку, после чего отстранилась, – Я пойду лучше. Дела…

И тотчас выскользнула Нора из кладовой. Этот короткий разговор с женщиной, что по сути растила её с самого детства, немного поднял настроение девушки. И даже позволил обрести подобие надежды. В конце концов жизнь ещё не кончена. Может быть этот Вальтер Кёнинг окажется не такой кровожадной скотиной, как её жених, и сможет сделать её жизнь хоть немножко счастливой? В этом случае ей будет не о чем жалеть. Лишь бы покинуть наконец этот ненавистный дом и распрощаться с этой мерзкой роднёй!

* * *

Тёмная фигура следила за происходящим в усадьбе Хасельхофов издалека, используя морскую трубу малого размера. Очень ценный инструмент, купленный по случаю в соседней империи. Прибыв для решения совместных вопросов с семейством Хасельхофов по транзиту незаконных грузов, что шли через северный океан, он неожиданно наткнулся на следы жаркой битвы. Кто‑то или что‑то выжгло огромную площадь леса, расплавив холм. Следы битвы нашлись также и на территории самой усадьбы. Ибо были заметны даже издалека. И от того было неясно, как и с кем теперь вести дела, так как с этим баронским родом похоже было покончено.

– Нужно всё разузнать и доложиться Червю. Не нравится мне всё эти…

Спрыгнув с дерева, на котором сидел, мужчина, одетый во всё чёрное, бесшумно приземлился на ноги, не оставив даже следов на мягкой земле. После чего вскочил в седло своего вороного жеребца и направился в ту сторону, куда ускакал недавний всадник.

Если повезёт, он найдёт в деревне, что находилась в том направлении, пару свидетелей, что видели или слышали парочку интересных фактов. В любом случае следовало с чего‑то начать.

Соваться же в сам особняк он не хотел. То, что оставило все эти разрушения, наверняка всё ещё было там! А он не самоубийца.

Глава 10

Баронство Хасельхоф. Село Белое (126 дворов)

– Иха! Гони их! Режь!! – ревел всадник, подстёгивая своего жеребца. Их отряд из двадцати человек успешно разбил заслон из местных мужиков на дороге, и теперь гнал эту нестройную толпу по улице, расправляясь со всеми подряд. Мужик, старик, подросток – плевать! Всех под нож! Только баб да молодых девок не трогали по понятным причинам.

Удар! И какой‑то крестьянин с дрекольем падает под ударом сабли с рассечённым черепом. Ещё удар, шею следующего парня рассекает острая сталь, заставив того хрипеть на земле. Но недолго, ибо следующая лошадь мгновенно оборвала жизнь раненного, раздробив грудную клетку своими копытами. Десятки погибших за несколько минут!

«Свух!» – мимо мелькнул брошенный кем‑то топор, но выстрел из пистоля мгновенно раздробил отважному дураку грудную клетку, отбросив назад.

По всему огромному селу растеклась бандитская шайка, разоряя один двор за другим! Выбивали двери, резали мелкий скот, насиловали баб, да девок молодых стаскивали к повозкам – тех, кто не успел в лесу схорониться. А было таких очень немного. Слишком внезапным было нападение конных воинов! Слишком быстро банда окружила это село.

– А ну бегом дело делать, олухи злоебучие! Хватит сиськи бабам мять – барон Кёнинг ждать не будет! – командирам же время от времени приходилось пошевеливать банду, дорвавшуюся до развлечений, не забыв ввернуть имя того, кто станет козлом отпущения за все их преступления! Всё же умные у них командиры.

– Ха‑ха, слушаюсь! Так точно! – глумились друг над другом бандиты, обхохатываясь от этой игры в наёмников.

– Да мы ж со всем старанием! А‑ха‑ха!

И это было уже восьмое поселение за сегодня. Банда прокатилась по территории баронства, где не было крепостей и дозорных башен империи, словно стая волков, хватая всё что плохо лежало. Выгребали деньги, серебряную утварь у зажиточных крестьян, поселковую казну и прочие материальные ценности. Забивала скот, грузила зерно и овощи.

Но всё равно самым ценным товаром были молодые девицы, годные к продаже в рабство. Естественно не внутри Сальдисской империи, здесь бы их сразу за жабры прихватили, но через контрабандистов можно было легко сбыть этих девок в соседней империи Зарукум! При том и цену получить приличную – по пятьсот золотых драхм за каждую девственницу! Ну или четыреста пятьдесят кун десятилетней давности, или триста пятьдесят золотых кун столетней чеканки, если на местные деньги. Но драхмы были предпочтительней – с ними не было такой чехарды с содержанием золота.

Естественно такой массовый захват в рабство и геноцид крестьян не пройдут незамеченным, – как никак территория герцогства Нойманн. А значит последует разбирательство. И вот тут‑то барон Кёнинг придётся как нельзя кстати! Пусть самоуверенный юнец теперь разбирается с Дланью Императора сам.

– Сколько собрали? – Лис как всегда выглядел чуть отращённым, но это было обманчивое состояние. Он как настоящий зверь чутко следил за своим окружением и всегда был готов к нападению. Двойка главарей ехала размеренно во главе колонны из повозок и их охранения из бандитов, уже по темноте возвращаясь в свои логова.

– Сорок три повозки забиты битком. Триста двенадцать девиц. Все юные, чистые. Фуража и корнеплодов на пару лет вперёд лошадям хватит. Муки сеяной три повозки битком набито, и ещё с отрубями девять. Деньгами, утварью и украшениями набрали тысяч пять‑шесть кун золотом. Немного, как и ожидалось – в империи монеты мало. Ну и мясом затарились. Пивом ещё домашним, вином.

– Синьган не вернулся? – посмотрел на заместителя Лис.

– Не видал, – помотал головой белокурый бандит, – Но я видел на закате зарево на горизонте. Небо светилось ярче самого заката, словно сам нечистый там резвился! Сейчас тихо, наверняка уже всё закончилось, а значит этот ускоглазый скоро вернётся. К рассвету вероятно нагонит.

Так и вышло. Когда колонна встала лагерем в лесу, дабы переждать самое оживлённое время на дорогах, прежде чем разделиться на десяток небольших групп, и быстро рассосаться по соседнему баронству, на рассвете второй заместитель ворвался в лагерь со своими людьми. Весь в пыли, воняющий гарью и дымом, и тотчас вошёл в небольшой шатёр Лиса.

– Лис, ты как хочешь, а я с этим исчадием геенны дел иметь не хочу! – схватив кувшин с пивом, Синьган присосался к нему словно к сиське младенец, шумно выдув всё содержимое.

– Что ты видел? – но Лис даже бровью не повёл, продолжив на бумаге производить расчёты полученных доходов. Ну и учёт добычи в целом.

– Пиздец я там видел! Форменный! – огрызнулся Азиат, рухнув на подушки, – Эта… тварь. Человеком я его никак назвать не могу. Буквально стёрла с лица земли особняк Хасельхофов! Не знаю с кем оно там сражалось, но я чуть не ослеп от вспышек, и не оглох от взрывов, даже лицо обгорело, – показал он на левую сторону красного лица, где отчётливо виднелось несколько волдырей, – И это… с трёх километров… и только свет! А уж сколько огня было на месте боя, и подумать страшно. Лес вокруг нас чуть не вспыхнул…

– Неожиданно…

– Неожиданно, блядь! Я тебе так скажу, Лис, если я с этим существом лицом к лицу столкнусь, сразу себе пулю в висок пущу. Сам. Не хочу гореть заживо… Лучше с архимагом в одиночку сойтись – там хоть сбежать есть варианты.

– Вспомни всё что видел. И запиши по пунктам: дальность его техник, силу заклинаний, время действия, время перезарядки и подготовки заклинаний, в общем всё что сможешь вспомни. А пока дуй отдыхать. Мы там тебе двух девиц подобрали, сисястых, миниатюрных, да помоложе, – лет четырнадцати. В общем всё как ты любишь!

– Сучки?! Очень кстати. А список свой раньше вечера не жди – умаялся я, – азиат поднялся с бархатных подушек, направившись к выходу. А Лис погрузился в думы. Как‑то слишком монструозно звучали описания произошедшего боя – люди так не умеют. Даже архимаги действуют скромней… обычно.

– Кто же он такой…? Во что Кёнинги его превратили? Зачем выперли из рода?

Число вопросов только росло.

* * *

Кондрат с трудом держался за седло огненной лошади, стараясь не вылететь из него на виражах. В повороты четвероногая зверюга входила на такой безумной скорости, что земля из‑под копыт летела фонтанами! При этом уздечку трогать он категорически не желал, опасаясь пылающей гривы – от той так и веяло жаром, и дружиннику было совершенно непонятно как его господин мог ездить на таком чудовище.

Кобыла шумно дышала, выдыхая дым и раскалённый воздух из огромных ноздрей, постоянно мешавших дышать, её мощные ноги всё быстрее мелькали где‑то внизу, заставляя напрягать всё тело дабы поспевать за ритмом, а ветер того и гляди норовил сдуть бедного седока, выбивая слёзы из глаз. И это не говоря уже о ветвях, постоянно хлеставших его по лицу с жуткой силой.

В общем, когда Щепка вырвалась из лесной чащи на волю, Кондрат уже успел проклясть всё на свете. Но стоило им только выехать на просторы обширного луга, и выйти на сравнительно прямой участок, как все лишние мысли их его головы улетучились! Щепка набрала такую скорость, что воину казалось будто он летит над землёй. Воля, простор и скорость! Что может быть лучше?

– Иха‑а‑а! Да! Ещё быстрее! Ещё! Лети, девочка! – неожиданно даже для самого себя, Кондрат вдруг закричал во весь голос, забыв о любых своих неудобствах. Ещё никогда он не чувствовал себя настолько свободным! Ощущение скорости пьянило не хуже хлебного вина. И даже боль в мышцах не могла испортить этого невероятного ощущения!

Церковь Истока. Собор Матриархов. Город Асзато́р

Герда была одной из тех счастливиц, что попали в церковный приют ещё в раннем детстве, избежав смерти или жизни в трущобах города. Она не помнила ни родителей, ни того места где родилась, – всю жизнь Герда прожила сперва в приюте, а после в стенах провинциального монастыря, впитывая мудрость Великого Истока.

Исток – начало и конец; святая вода, породившая всё сущее; источник жизни и причина смерти. Исток есть всё, и всё – есть Исток! И женщины – его живое воплощение, должное вести людей к истине. К спокойствию и умиротворению, мирному течению жизни, к созиданию и познанию. Женщины, будучи источником новой жизни, были обязаны уравновешивать разрушительное влияние мужчин на окружающий мир.

В это верила Герда. Этому она училась всю свою жизнь. И училась со всем прилежанием, вызубрив наизусть все священные писания Великого Истока. Чем и заслужила сегодняшнее место подле настоятельницы в зале совета. Мало кто из сестёр был допущен в закрытые части Собора Матриархов – главного церковного сооружения столицы Сальдисской империи. И уж тем более в сам зал верховного совета матриархов! А потому сейчас в груди девушки ощущалось самое настоящее опустошение, щекотавшее область вокруг сердца, – настолько было сильно её волнение.

– Внеочередной верховный совет объявляю открытым. Наконец‑то все в сборе.

За огромным круглым столом, выстроенным в виде кольца с пустотой в центре, сидело двенадцать женщин. От невероятно старых до средних лет, одетых как в тёмно‑синие балахоны церковных служителей высшего звена, так и в боевую форму в цветах определённого ордена. Были в составе Церкви Истока и такие, чисто силовые подразделения, живущие по собственному уставу. И Герда, стоя за спиной и чуть по правую руку от своей настоятельницы, внимательнейшим образом рассматривала этих невероятно красивых чародеек‑воительниц. Даже в возрасте полувека они всё ещё сохраняли невероятный шарм и очарование, больше похожее на красоту хищных кошек юга, нежели на человеческую. А уж девушки, что стояли у них за спиной, и вовсе поражали своим невероятным видом! Одетые в мягкие корсеты, облегающие белые брюки, высокие сапоги, шёлковые рубашки с невероятно изящным декольте, украшенные кружевами, вышивкой на церковные темы и драгоценностями, – они были в буквальном смысле противоположностью обычных сестёр Церкви, превратив даже свою женственность в опасное оружие!

– Приветствую верховную мать, – отозвалась матриарх Ордена Бури – сильнейшей силовой организации, занимавшейся искоренением Тёмных – так называемых «Цзянши», – магов, использующих воду жизни и её силу во вред человечеству. Были среди как мужчин, так и женщин те, кто изменял свою сущность с её помощью до такой степени, что получали способность вытягивать из людей их жизненную силу, чем исцелял своё тело, поддерживая вечную молодость. И даже ещё больше повышали свою магическую силу! Такие маги рано или поздно теряли всякий разум, превращаясь в настоящих чудовищ, способных уничтожать целые города. Но Орден Бури за многие века научился успешно выявлять их и бороться с этой заразой. За что и имел непререкаемый авторитет как в родной империи, так и за её границей.

– Что такого произошло, что всех нас в экстренном порядке оторвали от наших дел? Вы же знаете, верховная мать, у нас всегда полно работы. Эти чёртовы аристократы постоянно переступают грянь дозволенного, – матриарх ордена выглядела словно отлитая из настоящей бронзы статуя: загорелая, с жёсткими, хищными чертами лица, со стройной, подтянутой фигурой тренированной женщины. Опираясь на трость‑клинок обеими руками, она как всегда внимательно следила своими глазами цвета стали за малейшим движением в помещении. И её будущая преемница была ей под стать. От этих взглядов, иногда пробегавших по её телу, Герде становилось жутко не по себе несмотря на всю её выдержку.

– Дело более чем серьёзное, Милдред, – ответила верховный матриарх церкви, без всякого волнения глядя прямо в глаза матриарху боевого ордена, – Шестой сосуд разбит. Кто‑то убил Бога, воплощённого в плоти.

От прозвучавшей новости весь совет погрузился в мрачное молчание. Это событие меняло много в раскладе будущих лет. Нет, оно меняло абсолютно всё!

Глава 11

Совет недолго пребывал в замешательстве после таких новостей. Здесь всё же не девочки с улицы собрались, а обладающие немалой властью опытные женщины, привыкшие быстро принимать сложные решения и жить под постоянным давлением конкуренток.

– Разве боги не бессмертны? Как это вообще возможно? Вспомните, даже когда огнепоклонники в Последней Битве восемьсот лет назад смертельно ранили одного из Богов, тот просто ушёл в Бездну, переродившись, – прозвучал вопрос от настоятельницы самого южного и самого величественного храма империи.

Город‑храм в горе, носивший имя «Дор‑Гозо», что означало на наречии древнего народа, жившего когда‑то на той земле, гора‑мир. Сам культ был довольно давно уничтожен, так что даже упоминаний о нём не осталось кроме этого названия, но город, вырезанный в горе, был всё ещё цел. Став в последствии точкой притяжения паломников со всей империи. Тем более внутри этой горы находился самый глубокий в мире колодец, вырезанный в горной породе на глубину двести сорок метров. Ставший почти сразу символом веры Истока. Он как никогда лучше улёгся в это учение благодаря своему расположению, ведь лишь благодаря ему в этом царстве голого камня, располагавшегося на краю пустыни, могла существовать жизнь.

– Считалось именно так до сего момента. Но как мы видим, они не бессмертны. И этот факт теперь многое может изменить. Вы понимаете почему? – тяжёлый взгляд верховной матери не был перегружен сочувствием или состраданием к погибшему богу. О нет, он был сосредоточием тревоги за собственный культ. В конце концов, они почитали богов не по доброте душевной, а за их силу. За способность менять мир вокруг себя и вести людей к процветанию. И если их боги падут, падёт и сам культ.

– Наши противники моментально поднимут голову, стоит им только узнать об этом! – голос на этот раз звучал очень молодо. Настолько молодо, что присутствующие даже не сразу поняли, кто говорит. Лишь спустя несколько секунд их взгляды сосредоточились за спиной верховной матери Милдред – матриарха Ордена Бури. Говорившая стояла как раз за её спиной.

– Твоя преемница нарушает протокол, – спокойно высказалась верховный матриарх.

– Электра. Мы не у себя дома, – Милдред не стала оборачиваться, но даже простой интонацией дала понять, что очень недовольна девушкой, – У тебя нет права говорить здесь.

– Простите, наставница, – опустила та свои рубиновые глазки вниз, поджав при этом в недовольстве пухлые алые губки. Лишь белые вьющиеся локоны едва колыхнулись, слегка касаясь её тонких плеч.

– Гордая. Как и все юнцы из рода Дальгрог! Что, Милдред, тяжело перевоспитывать принцессу? – взгляд верховного матриарха был прищурен, а губы едва обозначали улыбку, но это была, пожалуй, самая яркая её эмоция за последние годы.

– Я справляюсь, благодарю, – ответила та сдержанно, чуть скрипнув рукоятью трости. На руках женщина почти всегда носила кожаные митенки[2].

– Но твоя девочка права, наши враги воспрянут. А весть о том, что сосуд разбился, уже успела распространиться! Слишком многолюден зал богов в храме святой Алиэль. Благо простой народ не знает, что сосуды неуязвимы, покуда жив их хозяин. Но те, кто в курсе, наверняка будут искать того, кто убил бога, попытавшись использовать его силу нам во вред. Агентурную работу следует возобновить даже там, где выживших врагов почти не осталось, дабы собрать всю возможную информацию. Мы обязаны держать руку на их пульсе! Вместе с тем мы и сами обязаны расследовать это дело. Вы должны найти любые упоминания о странностях, о чрезмерных разрушениях или непонятных катаклизмах. Не мог оживший бог умереть, не дав серьёзного боя. Даже выходя из Бездны они остаются сильнейшими существами этого измерения.

– Виновником мог быть дракон. Их сил хватает на подобный подвиг, в особенности, если ею была сформирована пара, и Бог пытался уничтожить её партнёра. Но драконы живут в безлюдных местах, и, если бой произошёл там, отследить место будет непросто! Наш орден возьмёт на себя эту задачу, – ещё одна верховная мать, что взяла слово, принадлежала ордену Клыка. Женщины этого ордена были мастерами зверей, и умели приручать самых опасных чудовищ, используя их на благо церкви. Обладая обширными знаниями о живой природе и навыками в алхимии, они ловили и приручали даже таких жутких созданий, как виверна или многоглазый «дьявол». Летающие разведчики и послы, наблюдение и шпионаж, выслеживание людей, поиск артефактов, охрана особых лиц и мест, – орден Клыка был способен на всё. Жаль только, он был самым малочисленным из всех, насчитывая менее сотни мастеров, и не мог быть везде. Но даже так сила этого ордена была колоссальной! Даже орден Бури не смог бы уничтожить их в одиночку.

– Конечно, Рейми, драконов я оставлю на тебя. Но ты уверена, что они ещё не вымерли? Уже полвека минуло, как их никто не видел.

– Чепуха. Драконы часто впадают в спячку. Они не умирают от старости – им становится скучно жить. Вот почему их почти никто не видел. А если какой дракон и выбирается к цивилизации, чаще всего меняет облик на гуманоидный и какое‑то время живёт в облике женщины, изучая нас. Они редко чинят геноцид, только если свихнутся. По той же причине драконы часто спариваются с другими видами, порождая новые формы чудовищ. Как те же виверны или ашэаги…

– Всё‑всё, я поняла! – замахала на неё рукой верховный матриарх, – Нам сейчас не до лекции по монстрологии. Работай.

Та лишь кивнула, самодовольно улыбаясь. Раздражать верховную Рейми любила даже больше, чем говорить о драконах.

– Мы разошлём запросы по всем храмам и церквям империи. Обяжем всех настоятельниц и монахинь‑скиталиц отслеживать подобные случаи. Если это произошло на территории империи, мы узнаем об этом в течение недели, – ещё одна настоятельница столичного храма, отвечающая за связь с клиром[3] по всей Сальдисской империи, взяла слово вслед за «сестрой».

– Аристократы, обязанные церкви, также задействуют своих людей. Мы с сестрой Эльзой прекрасно справимся с этой задачей, – ещё два матриарха переглянулись, как всегда выступая в тандеме.

– Верно. Если виновник этого преступления против веры является человеком, и принадлежит аристократии, мы узнаем о нём абсолютно всё!

– Хорошо. Будем надеяться, это не займёт много времени. Но хотелось бы отметить отдельно… – верховный матриарх оглядела всех присутствующих внимательным взглядом, выдержав паузу, – Даже если вы найдёте виновного, ничего не предпринимайте без санкции совета. Это касается всех, Милдред! – впервые повысила голос старуха, некогда считавшаяся сильнейшей в ордене Бури. Сидевшая перед ней матриарх была когда‑то преемницей её личной ученицы, и между ними были особенно тёплые отношения, – Мы можем использовать его силу нам во благо. Боги в последние годы стали слишком многочисленны и требуют от людей всё больше. Это может быть шансом чуть приструнить их, выбив старые привилегии для церкви и для нас лично. И ещё один немаловажный момент…. Ханна, почему ты молчишь весь совет?

Все взгляды скрестились на женщине в фиолетовых одеждах, расшитых золотом, единственной из всех женщин, носившей маску. Фарфоровая личина белого цвета, с нанесённым на неё витиеватым золотым узором, полностью покрывала её лицо, некогда сожжённое в схватке с осквернёнными. Страшные раны не поддавались лечению даже при помощи воды жизни, что и являлось отличительной чертой силы скверны.

Ханна была представителем в совете тех, кого боялись абсолютно все в империи, – инквизиции. Карающая длань этой «святой дюжины» гранд‑архимагов имела абсолютную власть как над духовенством, так и над обычными людьми, имея право не только на дознание, но и на казнь по личному усмотрению инквизитора. А от их гнева не могла скрыться даже императорская семья! Обвинение в скверне и бесчеловечности было самым тяжким, и каралось отлучением от всех чудес и мудрости, что предлагала церковь. Притом не только самого виновного, но и тех, кто был ему верен. Превращая провинившегося аристократа или принца практически в изгоя.

Эти двенадцать святых также возглавляли фактически собственные маленькие армии магов и клириков, действуя независимо друг от друга. Вечно блуждая по империи в поисках демонов, осквернённых пиромантов, остатков огненных культов, и прочей нечисти, они могли появиться в любом месте, начав собственное расследование малейших слухов. При этом мешать им путешествовать или вести расследование запрещалось на законодательном уровне. Инквизиторов везде пропускали без пошлин, и обслуживали только за половину цены, будь то хоть имперская кузница, хоть самая захудалая частная харчевня.

Обеспечение же инквизиция полностью брала на себя, чаще всего уничтожая банды и приводя в исполнение приговоры, оплаченные официальной наградой. Но не обходилось и без охоты на ценных для алхимиков тварей.

Естественно такая власть и сила не могли находиться в случайных руках. А потому инквизиторы назначались только верховным советом церкви, и только им. Избирающим на этот пост лишь самых достойных в идеологическом, морально‑этическом и иных аспектах, всеми своими ресурсами поднимая могущество избранных магов до невероятных высот. Благодаря чему за более чем тысячелетнюю историю церкви был лишь один случай злоупотребления властью, – не всегда разум инквизитора мог выдержать такое количество чужой боли и страданий! При этом карали отступницу‑психопатку, поддавшуюся скверне и личным амбициям, те же самые инквизиторы, что было их прямой обязанностью.

– Мы сами найдём виновного, – голос Ханны был груб и скрипел словно старый дуб, – Найдём и покараем, как и велит нам наша вера. Список смертельных грехов давно утверждён, ещё на заре нашей цивилизации. И не нуждается в пересмотре! Мне нечего обсуждать с вами, сёстры.

– Как я и боялась… Наша инквизиция не приемлет компромиссов, да? – тяжёлый взгляд верховного матриарха впился в узкие прорези фарфоровой маски, но её хозяйка была абсолютно спокойна, – Но знаешь, у меня для тебя давно заготовлен один вопрос. Что вы станете делать, если сами Боги совершат преступление против людей, породив смертельный грех?

– У меня нет для тебя иного ответа, милая Саази. Он всегда один для всех: найти, доказать вину, и покарать. Даже когда сами Боги предадут веру, мы останемся ей верны! – инквизитор встала, и молча вышла из зала медленной прихрамывающей походкой, оставив своих сестёр наедине со своими мыслями. У них ещё были вопросы для обсуждения, но слова Ханны, прозванной «Безжалостная», намертво застряли в их головах, порождая сумбур. Воистину, их инквизиторы самые непримиримые служители человечества и веры в Источник жизни!

Но к чему вообще верховный матриарх задала этот вопрос…? Они чего‑то не знают?

* * *

– Э‑эй! А ну открывай, земляная душа! Власть на пороге! – из‑за широких ворот, с улицы раздался зычный бас, переполошив двух собак, что лежали в тенёчке. Залившись лаем, они моментально привлекли внимание крестьянина, что держал этот дом, заставив того бегом нестись по своему двору.

– Кого там нелёгкая принесла?!

– Открывай, мать твою за ногу! Меня господин прислал, – не стал уточнять Кондрат имя господина. Здесь всё ещё считали Хасельхофов своими хозяевами. Чё прошлое ворошить?

– Ох ты ж етить твою… – спешно скинув запор с кованых скоб, доверчивый крестьянин распахнул створки. После чего быстро попятился, уступая место чёрной кобыле с горящей гривой и огненным хвостом. Не узнать чудовище, принадлежавшее его квартиранту, было невозможно.

Сам же Кондрат моментально срисовал массивную господскую карету и тройку добрых жеребцов, убедившись, что прибыл по адресу. Попытался соскочить на землю, но не учтя затёкшие мышцы и задубевшие суставы натруженного тела, свалился спиной вниз, едва ли успев выдернуть вторую ногу из стремени.

– Курва! Кхе…

– Живой?

– Да живой, живой! Не лошадь, а настоящий демон! Думал помру пока доеду… Ох… Чё стоишь, сучий сын, зови госпожу!

– Кохо…?

– Леди Эльзу, дубина. Деву, что с господином приехала!

– А‑а‑а… я щас! Мигом! – умчавшись в избу, мужик даже не стал задумываться, почему чужого барона знакомый дружинник зовёт господином. Оно ему надо? Знать такое.

Эльза появилась на пороге едва ли спустя десяток секунд. А увидев Щепку замерла, ожидая любых новостей. В душе её творилось настоящее месиво из противоречивых чувств.

– Господин барон велел собираться. Хасельхофы повержены! Теперича он и вас видеть желает подле себя.

От слов воина с мушкетом в руках с души Эльзы словно камень свалился.

«Жив! Победил!» – пульсировали в её голове мысли.

За эти дни она так сильно привыкла к присутствию Вальтера, что уже не представляла, как будет жить дальше. Возвращаться к старому образу жизни, сидя взаперти, под присмотром множества нянек и учителей, держать свой язык за зубами, опасаясь сказать что‑то не то… А потом выйти замуж за какого‑нибудь старика с родословной, после чего искать утешение в объятьях нелюбимых мужчин. Или и вовсе играть роль постельной игрушки для вышестоящих чинов, дабы удовлетворить амбиций её мужа, – такое тоже бывало сплошь и рядом.

Этого она не хотела…. Эльза не хотела так жить! И с каждым днём всё теснее мысленно связывала свою судьбу с Вальтером.

Лишь один вопрос её всё ещё мучил, отделяя от принятия окончательного решения, но она никак не решалась его раньше задать своему спутнику. Сейчас же, надолго оставшись одна, и пережив мучительное неведение судьбы Вальтера, девушка была твёрдо намерена идти до конца. Иначе этой нерешительности она себе никогда не простит!

– Аким!

– Да, леди Эльза? Чё прикажете? – на автомате снял мужик изношенную шапку.

– Найди мне все свободные повозки вместе с лошадьми. Да возниц найми из молодых ребят! Заплачу добрым людям серебром за всё, не поскуплюсь. Тебе за труды твои и расторопность пять серебряных кун за каждый полный десяток.

– Пять кун… это ж… это ж… Я щас! Я быстро! Аким всех знает, всё видел! Найду, госпожа, как есть найду! Два! Нет, три десятка телег с лошадьми!

Эльза не была дурой, и понимала, что в особняке барона Хасельхофа может быть множество ценных вещей. А значит одной кареты будет безумно мало. А ещё она помнила, зачем Вальтер хотел её взять к себе в услужение. Так не лучше ли сразу показать свою полезность, занявшись сбором нужных вещей? А ещё ему нужны были люди.

– Аким, стой! – окликнула девушка мужика, едва тот успел добежать до ворот. – Если кто решит наняться плотником, каменщиком, али каким разнорабочим, тоже приведи. Барону Кёнингу нужны люди. Много людей! Прокорм за наш счёт, оплата как договоримся.

– Сделаю, госпожа. Кину клич – до соседних деревень долетит!

– Ты! Как звать?

– Кондрат, госпожа.

– Внутри кареты пистоли, порох, пули. Подбери для себя штуки четыре и держи заряженными. Скоро здесь будет полно народу. А я пойду соберусь.

– Хе, пистоли – это хорошо, – закинув массивный мушкет, не пригодный для скоротечного боя, Кондрат моментально срисовал в карете двустволки, затарившись огненным боем под завязку. Так что, когда начали подходить другие крестьяне, он уже был увешан пушками что новогодняя ёлка или пират какой. И вид имел настолько суровый и лихой, что ни один деревенский задира не осмелился поднять бучу. Всего в течение дня Эльзе удалось собрать настоящий караван из крестьянских телег, набрав сорок шесть человек на работу на весь следующий сезон.