Текст книги "Кёнинг от звёзд к звёздам. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Антон Тутынин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 50 страниц)

Раньше, до плена и всей этой истории, он медитировал, глядя на пылающие звёзды – этот почти бесконечный процесс термоядерного синтеза был потрясающ. Особенно вблизи. Теперь же он довольствовался обычным костром, но даже на пляску этих крохотных языков пламени было чертовски приятно смотреть. А обжигающий кожу жар и вовсе дарил ощущение родной стихии… Да… обжигающий жар. Заинтересовавшись почему его тело восприимчиво к природному огню, Вальтер попытался погрузиться в себя. И увиденное ему не понравилось. По сути это тело так и осталось телом смертного, не переняв почти ничего из его бессмертной природы. Оно сумело лишь получить невосприимчивость к собственной силе ифрита (до какого-то неизвестного пока предела), тогда как иные источники силы могли ему легко навредить. По идее он мог даже сгореть, если жар вокруг него будет сильнее его собственной силы. Теоретически.

Но даже без этого недостатков хватало. Жить на одной только силе он точно не сможет – тело нуждалось в строительном материале, ибо ещё росло. Но и не только. В расходуемых элементах оно тоже нуждалось, в том числе в кислороде, а значит и в пище, что вело к образованию отходов жизнедеятельности тела.

По сути оно всё ещё было плотью, а значит могло умереть, лишившись жизненно важных органов. Могло быть отравлено или даже лишиться сознания… Ловушка из мяса – по-другому и не скажешь. И ифриту, к сожалению, пришлось принять эти правила смертных, дабы не умереть от ран, нанесённых его сущности во время бегства из своей темницы. А вместе с ним и часть сути человеческих душ, таких как полная свобода воли или сила духа.

«Можно ли повлиять на эту физическую форму?» – задумался земной полубог.

Оказалось, что да, можно. Тело этого человека не только было способно подстраиваться под окружающую среду, делая себя сильнее и выносливее, но также имело неоспоримое преимущество перед другими людьми – врождённый магический дар! Сосредоточие силовых контуров резонировало с нервной системой человеческого тела, благодаря чему такие люди были способны манипулировать энергией мира усилием воли. Но также был справедлив и обратный процесс: мировая энергетика влияла через призму силовых линий на тело и разум такого одарённого, делая его немного иным. А значит и Ифрит сумеет повлиять на своё вместилище, взяв под контроль рост и развитие тела из плоти!

– Так. Нужно начать с чего-то базового…

Просканировав память одного из поглощённых людей, Вальтер сумел выудить некоторые закономерности строения человека. И основой всего были кости! Они не только принимали на себя всю нагрузку, но и генерировали с помощью костного мозга жизненно важные клетки. В первую очередь кровь. А значит закалка костей и наполнение силой огня своего костного мозга было для него первичной задачей. Параллельно с этим Вальтер видел необходимость подпитывать силой и свою печень – ибо это был самый горячий орган в теле, в коем по сути и производилось тепло. Также в печени находился запас крови, шла регуляция поступления питательных веществ, а ещё она первой принимала на себя удары ядов и токсинов, стараясь разрушить их внутри себя. Важная функция! Печень также следовало закалить, довести до природного предела, и даже превратить во что-то большее, но только со временем. Не сразу. Иначе её можно сломать!

Вторым важным органом, требующем тренировок и закалки, Вальтер считал сердце. С ним было проще, ведь сердце – это мышца. А значит она может растягиваться, крепнуть и становиться сильнее, увеличивая объём прогоняемой крови за удар. А что нужно мышцам для укрепления? Правильно, нагрузка. Монотонная долгая нагрузка. Хотя в будущем следовало превратить его во что-то иное, более подходящее телу ифрита. Но то вопрос далёкой перспективы.

А пока решил начать с чего попроще.

Сосредоточившись на нужных тканях сквозь призму силовых контуров, Вальтер очень скоро заставил своё сердце качать кровь в ускоренном режиме. Всё его тело тотчас покраснело, покрылось испариной, а все мышцы начали время от времени напрягаться и расслабляться, действуя в монотонном режиме затяжной тренировки.

Все его органы попали в водоворот ускорившегося благодаря высокой температуре обмена веществ, а лёгкие благодаря быстрому кровотоку и вовсе начали стремительно выжигать внутри себя кислород, снабжая разогнавшийся организм окислителем.

Вскоре и кости Вальтера начали ощущать изменения. Внутри них не только кровь поступала быстрее! Его кости и костный мозг наливались чем-то новым, чем-то чего люди в этой вселенной ещё ни разу не видели – чистейшим элементом огня. Этот элемент словно жидкое защитное поле обволакивал клетки человеческого тела, работая с ними в унисон. Укреплял их стенки, ускорял химические процессы, и продлевал жизненный цикл, насыщая тем самым кровяными тельцами эту самую кровь. А кроме того и сами молекулы кальция в костях постепенно начали перестраиваться в абсолютно ровные последовательности, увеличивая свою плотность расположения. При этом межмолекулярные связи их лишь усиливались чистым элементом огня, из-за чего разорвать их стало куда сложнее! А значит и нагрузку такие кости будут держать куда увереннее.

– Нужно больше кальция… может мел? Или перемолотые рыбьи кости? Да, с рыбой проблем не будет. Там и фосфор есть, – Вальтер кивнул сам себе, и наконец открыл глаза, вновь уставившись в раскалённые угли. Костёр пощёлкивал, мерно переливаясь сине-оранжевым пламенем, давая своему хозяину жар и эстетическое удовольствие. А меж тем сам огонь костра, как ему и подобает, начал разбегаться в разные стороны, поедая сухую стерню как топливо.

Барон краем глаза оценил нежелательность процесса, сделал небольшое усилие воли, и пламя, разбежавшееся вокруг, мгновенно потухло, подчинившись более сильному элементу.

Так юноша и сидел перед костром до самого вечера: чуть подёргивался, истязая своё тело, красный словно варёный рак, облитый потом с ног до головы. Но абсолютно довольный. Ибо его идеи работали!

А постом пришли холопы, вызванные на сходку. Окатившись водой прямо из дождевой бочки, и заставив воду на своём теле с шипением мгновенно высохнуть, барон вернулся в дом, застав там уже давно поднявшуюся с постели Люсиль. Та уже довольно давно хозяйничала, пытаясь отойти от недавних постельных утех. Но ни тело, ни голова её никак не могли отделаться от тех ощущений, что её совсем недавно потрясли. И Люсиль было стыдно признаться даже себе, что она хотела ещё!

– Одежду чистую, быстро.

– Конечно, господин! – спохватившись и увидев своего барона почти голым, девушка моментом разворошила новое бельё, купленное самим бароном на смену перед отъездом из столицы графства. А ведь только сейчас дело до него дошло!

С помощью девушки одевшись по всем правилам нынешней моды, барон Кёнинг направился на выход. Остановился на крыльце, обозрел с его высоты всю ту небольшую толпу, что собралась, и грустно вздохнул. Шестнадцать семей – считай самая крупная деревня в его владениях. В остальных трёх людей значительно меньше. Стариков почти нет – они в этом мире долго не живут и уходят далеко не от старости.

Двадцать шесть мужчин, в том числе десяток молодых парней, вошедших в возраст взрослого человека. Жениться им пока было нельзя, ибо ни хозяйством не владеют достаточно, ни ремеслом отцов не овладели, ни хоть каким-то оружием. Но по сути они уже были способны на многое!

Вообще, здешние порядки были весьма интересны. С двенадцати до двадцати одного года мальчиков учили всему что должен знать мужчина и глава семьи, прежде чем отпустить того в свободное плавание. А ведь это не просто сунул-вынул и пошёл. Тут было всё строго! Научись дело родовое делать, за себя отвечать, хозяйство вести – тогда и женись. Создавай семью. Становись настоящим хозяином. Тогда и отношение к тебе будет как к взрослому мужу.

До женитьбы такой молодой мужчина всё ещё считался не совсем самостоятельным, ибо за него отвечал отец. Даже если у него уже была своя землянка, свой угол, без семьи и ремесла он был лицом подчинённым.

Естественно при этом многие молодые брали в жёны девок из других деревень, дабы не было родства, и уходили после на соседние хутора – так как там было больше свободной земли. А потому все те четыре деревни, кои были во владениях Вальтера Кёнинга выросли когда-то из одной здешней, поставленной в этих далёких землях первой.

С девчонками было проще и сложнее одновременно. Во-первых, родители девочек с двенадцати до шестнадцати учили что значит быть матерью и супругой, передавали знания и навыки нужные для этого. И уже после шестнадцати лет выдавали замуж. Но не насильно – тут это делалось всё же не так топорно. Сваты конечно засылались, и с родителями девушки родители жениха сговаривались, но молодым давали время пообщаться наедине. И если девка не соглашалась идти замуж за сватающегося – принуждать её родичи не решались. Ни к чему так жить из-под палки!

При этом брали замуж в нынешние времена и на этих землях только девок чистых, ещё не познавших мужчину. Из-за чего многие женские судьбы были напрямую связаны с их целомудренностью! Почему? Что-то было там связано с поверяем об энергетической связи мужчины и женщины. Мол женщины во время близости слишком сильно сливаются с первым мужчиной, из-за чего будущие дети чаще будут иметь именно его положительные и отрицательные стороны. Даже если позже забеременеть от другого. Если совсем просто, то с кем дева возляжет в первый раз – того потомство она и вынашивает. Отчего порченых девок замуж не брали – поди пойми в кого дети пойдут! Уж точно не в продолжателя рода…

Так что Люсиль по сути принесла в жертву своё будущее полноценной супруги и матери, возлежав с Вальтером. Но ради деревни она пошла даже на это, зная, что после никто её замуж уже не возьмёт. Сильный ход! Расчётливый и холодный словно пламя этилового эфира борной кислоты!

Вообще, пока Вальтер медитировал перед костром, удалось кое-что выудить из памяти прошлого Кёнинга. Сцены из жизни, порядки внутри крестьянской общины, цены и размеры налогов… Много ещё в голове было неизведанной информации, но начало уже было положено!

К чему вообще было об всём этом знать? А к тому, что реально сейчас говорить барону придётся с шестнадцатью главами семей, а не с двадцатью шестью мужчинами. Молодая поросль хоть и имела право голоса, но совещательного, а за всё общество могли решить только сами главы семей. И эту особенность здешнего быта явно следовало знать! И даже то, что Вальтер был по сути их владельцем, не умоляло их общинного строя. В конце концов управлять холопами при их непосредственном содействии аристократам было куда выгодней, нежели рушить сложившиеся внутри крестьянского мира уклады.

– Здорово, отцы! – первым делом Вальтер сбил крестьян с привычного настроя. В ответ ему полились нестройные, но искренние благодарности и ответные пожелания здоровья и благополучия.

– Тихо! Говорить буду, – подняв руку он дождался пока разговоры умолкнут, после чего начал новое наступление, – Все вы живёте теперь на моих землях. Обрабатываете поля, растите детей, удите рыбу. Вам нет дела до дрязг аристократов или передела власти в империи, но все вы живёте именно здесь! Я отвечаю за ваши жизни и смерти. Отвечаю за сбор налогов и за оборону этой земли – ибо император меня поставил ответственным! Вот почему, видя, как бедно вы живёте, я понял, что не сумею оправдать доверие императора, ибо ни людей, ни ресурсов на это у меня нет.

– Так нечто мы без понятия?! – воскликнул один из уже седых мужиков, – Коли война али какая другая напасть, мы завсегда своим поможем!

Мужики загомонили, обсуждая своё и баронское плачевное положение. Соглашались что живут бедно и даже начали искать в чём тут причина.

– Тихо! – вновь призвал я толпу перед собой к порядку. – Мне известны причины вашей и моей бедности. Мне известны пути решения этой проблемы! Мне лишь нужно ваше содействие в этом. Я не могу многое объяснить – ибо многое вы просто не поймёте. Но я могу научить! Указать правильный путь! Хотите услышать?

– Говори, господин барон, мы все внимание! – помяв шапку ответил самый старый из мужиков.

– Мы до сих пор многое делаем как делали наши предки. Сто лет назад, двести, триста – многое ли изменилось? Нет! Всё так же мужик сажает репу, турнепс, сеет пшеницу и овёс. Использует трёхполье и живёт вдоль русла реки, особенно в такой глуши как здесь. От того и земли ему всё время не хватает! И урожай собирает от силы сам-три, сам-четыре… не надоело так жить? Мне надоело! Посему с этого дня все распаханные земли возвращаются обратно мне. Тихо! – прервал борон начавшееся возмущение, – Дайте доскажу всё по порядку. Земли возвращаются мне, а значит отменяется барщина. Вместо этого на моей земле будут работать все мужчины старше семнадцати лет, получая ежедневную денежную оплату. Четверть серебряного меча в день! Сами посчитайте сколько у вас взрослых мужиков в семье, и сколько вы заработаете.

Крестьяне тут же задумались, начав сложный подсчёт денежных знаков. Меч – аналог той же копейки (мелкая монета с изображением меча), и чеканился из серебра низкой пробы. При этом купить на такую копейку можно было немало – как минимум новую рубаху из грубого льна или десять кило хлеба с отрубями! А если у них в семье аж шестеро мужиков?

– Ох, чёй-то сложно выходит… – пробормотал один из крестьян.

– У тебя восемь сыновей и взрослых внуков, плюс ты сам. Это два меча и одна четверть в день! – тут же ему помог более сообразительный сосед.

– А есть-то тогда чего? Деньгами брюхо не набить.

– Эту плату вы сможете брать у меня не только деньгами, но и теми продуктами, что сами вырастите на полях. Да, они будут считаться моими, но я отгружу сколько надо и чего надо, в счёт вашей платы за проделанную работу. Мясо, молоко, зерно, турнепс, морковь – мы будем выращивать много всего. Семена я закуплю сам, как и новую скотину, когда поеду в столицу нашего графства. Также я за свои деньги куплю железный инструмент: топоры, лопаты, пилы, рубанки, молотки и кувалды. Их вы тоже сможете купить за заработанные деньги по тем же ценам, по каким купил я. Уж барона-то ушлые торгаши обмануть не посмеют! Кроме того, каждой семье я буду выделять на своих землях участок, где им общими силами деревень будет построена бревенчатая изба. С печкой!

– У-у-о-о! – тотчас загомонили все, даже бабы на заднем фоне.

– Каждой семье! Даже молодым! Ибо мне нужны люди, а новые дети куда охотнее появляются в хорошем жилище. Да и грех местный лес не использовать. Также, вместе с домом семьи получат и свой личный участок земли. Небольшой, но личный! Где всё выращенное будет принадлежать только вам и никому больше.

– А как же оброк? – выкрикнул ещё один седовласый мужик, – Как нам оброк-то платить?

– А оброк за вас я сам заплачу. Рассчитаю за всех, и за всех заплачу! Но ежели вы удумаете бездельничать вместо работы, пользуясь тем что налоги за вас буду платить я, ждите беды. Сожгу заживо, как сжёг Пахома-воришку! И не поморщусь! На своих землях Я хозяин!

Было ещё множество мелких вопросов, на которые барон Кёнинг ответил, но, когда они превратились в обычные сомнения по поводу отступления от традиций предков, он закрыл вопрос.

– Хватит уже причитать. Вы сейчас можете создать новые традиции. И уже ваши потомки будут с благодарностью вспоминать своих прадедов, передавших столь важные знания! На этом пока всё. Теперь уступите место женщина и детям – я обещал посмотреть на их здоровье.

Небольшая толпа двигалась шумно, медленно и неуклюже. Но в итоге всё же сумела выстроиться в неровное полукольцо. Пока солнце окончательно не село хотелось бы закончить это сборище.

– Ну что же, давай глянем что тут у нас, – опустился Вальтер на одно колено перед маленькой девочкой, испуганно жавшейся к юбке матери. – Привет, малявка.

– Здравствуйте… господин барон… – пропищала девочка лет четырёх.

– Ничего не бойся, и чуть-чуть потерпи, – Вальтер прикоснулся к её макушке, распалив пламя очищения. Белые язычки под шокированными взглядами людей пробежались по телу девочки, быстр вернувшись назад в руку молодого Кёнинга. – Ты здоро́ва, но кушаешь очень мало. Нужно добавить к питанию орехи, ягоды, мясо. Можно мёд.

– Так где ж это всё взять, господин барон? Граф запретил собирательством заниматься ещё десять лет назад. Да и боязно войти-то в чащу – бесы лесные распоясались! Не только девки, а и мужики пропадают…

– И эту проблему решим со временем. Теперь вы, – обратил он внимание на более старших детей. Проводя процедуру лечения, Вальтер Кёнинг преследовал в том числе и другую цель – очистить, закалить и сделать более лояльно к нему и его методам новое поколение своих крестьян. Ему так понравилась эта идея, что он даже начал подумывать над тем, как бы заставить людей добровольно каждый год проходить эту процедуру. При том с юности! Ибо чем старше человек, тем больше в нём копится грязи и тем ниже его шанс пережить процедуру. Потому и не торопился Вальтер опалить белым пламенем всех разом – люди верные да честные ему были ой как нужны.

Так и прошёл остаток первого вечера в новой для него ипостаси, в череде вспышек белого света, и кратких рекомендациях как сохранить или восстановить здоровье детей. Добрался барон и до того самого мальчика, что мучился пищевым отравлением. Осмотрел, выжег всю заразу и токсины, заставив пациента застонать ещё громче, после чего обратился ко всем своим крестьянам.

– С этого дня я запрещаю вам пить сырую воду! Прежде её следует подвергнуть ритуалу обжига: воду нагрейте в железном чане до бурления, после чего остудите. И только потом пейте! Такая вода сможет уберечь вас от таких вот недугов, да и маяться животом будете куда меньше, – указал он на измождённого мальчика. Сказал, и вновь вернулся к очищению скверны. А когда закончил, отпустив всех, крестьяне озадаченные, но счастливые разошлись наконец по своим землянкам.

Домой вернулся и сам Вальтер, решив, что его телу всё же полезнее по ночам отдыхать. Его тело для правильно развития нуждалось не только в нагрузках и строительном материале, но и в отдыхе! А раз так, то не стоит изобретать велосипед, ломая то что работает. Да и засыпать, сжимая в объятиях Люсиль, было приятнее чем всю ночь бродить одному…

Глава 4

Неделю назад

Город Асзато́р. Столица Сальдисской Империи. Резиденция герцогского рода Нойманн

В кабинете главы рода сидело двое импозантных мужчин, попивавших дорогой бренди. Пили разумеется из хрустальных коньячных бокалов, но с кусочками льда из ледников ближайших гор, обсуждая важные и не очень дела. Да, совсем не классический способ употребления столь изысканного напитка, и в приличном обществе на них бы смотрели косо. Но это был личный кабинет, и его хозяин мог в нём делать что хочет, не опасаясь общественного порицания.

В общем, типичное вечернее время препровождение современной имперской аристократии.

– И всё же есть у меня один вопрос, дорогой Берг, где ты мог бы сослужить мне хорошую службу, – отпив тёмный янтарный напиток, Говард Нойманн, нынешний глава рода, скупо улыбнулся своему собеседнику. Барон Берг Хасельхоф был одним и его личных вассалов, и потому ему поручались самые скользкие вопросы, кои тот мастерски решал. За счёт чего собственно и поднялся над своими конкурентами, увеличив баронство отца вдвое.

– Я весь внимание, господин! – он восседал с другой стороны широкого чёрного стола. Степенный мужчина, пусть и одетый в менее помпезном стиле. Число золотого и серебряного шиться на жилете, число бриллиантов на банте, что украшал его шею, и главное, наличие на родовом перстне янтаря, могли любому сведущему человеку сказать кто перед ним, и под кем находятся его владения. Янтарь был родовым камнем герцога Нойманна, и все его вассалы обязательно носили такие перстни.

– Как ты уже слышал, недавний скандал с участием Кёнингов вылился в весьма редкий инцидент. Младший наследник из этого рода оказался исключён, и лишён всяческих связей с основной семьёй став свободным бароном. Старик даже на несколько деревенек расщедрился для своего непутёвого внука.

– Слышал, разумеется. Вся столица слышала! Я, честно говоря, сперва даже не поверил, что благородный наследник мог притащить в высший свет плебея… но, боюсь упадок семьи Кёнинг выходит далеко за рамки слухов.

– О да! Не думал, что столь славный род опустится до передачи знаний плебеям! И как будто этого было мало, их мелкий выродок посмел притащить переодетое животное в мой дом!! – Говард Нойманн на краткий миг потерял контроль над эмоциями, сжав губы в тонкую ленту и повысив голос, но вскоре опять обуздал свой гнев.

– Я хочу его голову. Кёнингу удалось смири́ть гнев императора, отделив внука от рода, но меня это не устраивает категорически. Принеси мне её. А его земли заберёшь себе. Вы как раз соседи, – тут же, и весьма кратко закончил он свой монолог. Гарварду было ужасно неловко за свою вспышку эмоций, не достойную аристократа в двадцать шестом поколении, и потому он решил закончить этот неприятный разговор поскорее.

– Кхм… вот как. Но что с графом? За убийство пусть и изгнанного, но внука он будет мстить наверняка.

– Это если будет знать кому. Та земля сам знаешь где находится – людей почти нет. Рассказать будет некому. Я понимаю, что в качестве награды для тебя она ничто – пыль. Вот только и официально осыпать тебя милостями я не могу сразу после смерти этого выродка. Это привлечёт внимание и даст повод графу Кёнингу. Вот почему парень должен пропасть бесследно. Благо и места там дикие. А ты уже после по-соседски примешь людей и землю под свою руку в качестве благородного жеста. А уж со временем мы с тобой сочтёмся! Вот тебе моё слово, – герцог улыбнулся, отсалютовав пузатым бокалом, после чего залпом допил бренди. Лёд уже сильно подтаял и угрожал напрочь залить водой благородный напиток.

– Конечно, мой господин, вашего слова мне достаточно. Я сделаю всё в лучшем виде. Край через две луны его голова будет у вас, – его собеседник также допил свою порцию, после чего разговор плавно перетёк в завершение. И благородные сэры, бывшие чародеями не из последних, наконец разошлись.

Оставшись наедине со своими мыслями, герцог усмехнулся дерзости своего плана. Спровоцировать недовольство дочери, её глупую месть с помощью младшего Кёнинга, что в итоге вылилось в его изгнание и лишение защиты. И что самое главное, всё весьма своевременно для усиления позиций консерваторов от мира аристократии!

– Третья запретная техника. Гнёт через кровь потомка… Нда! Хорошо, что запретили, – постучав пальцем по столу, и проговорив себе под нос основу своего плана, герцог Нойманн решил вернуться к семье. Не дело в праздничный день всё своё время уделять делам!

* * *

Новый день для молодого борона начался с приятного пробуждения. Выплывал из объятий Морфея он медленно, ощущая на своей голове тонкие девичьи пальчики, медленно перебиравшие его волосы локон за локоном. Поглаживания длились достаточно долго, чтобы под их убаюкивающим действием Вальтер медленно пришёл в себя, осознал окружение, чуть понежился в женских объятьях, после чего с улыбкой открыл глаза.

– Ой! – Люсиль вдруг спрыгнула с кровати в полном неглиже, после чего начала спешно одеваться под пристальным взглядом своего мужчины.

Для девушки эта ночь оказалась определяющей. С девства её готовили стать достойной женой, прививая нужные привычки и поверья. А с двенадцати лет мать начала передавать ей уже и хитрости семейной жизни. Учила тому, что должна знать жена и будущая мать. Любовница и супруга. Наука была комплексной, пусть и весьма специфичной, и должна была подготовить молодую девушку ко всему.

А потом в одночасье весь выстраиваемый для неё мир вдруг рухнул, оказавшись миражом. Её выбрали стать ночной кукушкой для молодого барона, должной донести через самый простой и эффективный путь чаяния людей. Выбрали стать тем грузом, что ляжет на их чашу весов, дабы новый властитель не пустил по миру всю общину, состоявшую их четырёх небольших деревень. Важная миссия. И пусть для порядочной девушки это было смерти подобно, Люсиль стоически приняла эту ношу. Даже понимая, что более никогда её не возьмут замуж, и ей не доведётся познать радость материнства (аристократы никогда не плодили бастардов среди черни, предпочитая содержанок из захудалых, но всё же аристократов), она была готова пожертвовать своим счастьем ради деревни и своих родных.

Вот только всё пошло совсем не по плану. Первая встреча с бароном не принесла ничего позитивного, с какой стороны ни посмотри. Молодой повеса был подавлен, всё время пил, идя на поводу у приказчика, и совершенно не интересовался её красотой, что в некой мере даже ранило девушку. Она что же настолько плоха? Даже взгляда недостойна?!

Но вчера вдруг случился новый кардинальный поворот в её жизни, опять перевернувший всё с ног на голову. Вальтер Кёнинг словно переродился, став совершенно другим! Жёстким, властным, буквально лучащийся силой. При этом уже вся деревня знала, что приказчик сгорел в его пламени, будучи наказанный за всё то зло что причинил людям. Да и с двумя ребятами что видели это тоже произошли невероятные изменения – они словно бы лучились внутренним огнём! А что он творил с ней вчера?!

Словно бы в молодого барона вселился один из богов древности. Один из тех самых повелителей огня, живших, как говорили их предки, прямо на солнце. Этот культ давно мёртв – уничтожен ещё в глубине веков. Но даже они, простые холопы, до сих пор почитают пламя как нечто священное, а профессии, связанные с огнём, мнят почётными. Кузнечное дело, выжигание угля, готовка пищи – такая работа считалась невероятной удачей в жизни. Возможно было что-то ещё, но в голову Люсиль больше ничего не приходило.

И вот теперь она почти полночи думала, как же быть дальше. Как ей воспринимать свою судьбу и себя саму? С одной стороны, ей не стать порядочной супругой – она уже потеряла свою чистоту. А с другой… Так она и думала, поглаживая предмет своих размещений по голове, пока Вальтер вдруг не проснулся, напугав её своим колючим взглядом.

Так что Люсиль поспешила побыстрее одеться, да заняться своими прямыми обязанностями, пока борон не посчитал её поведение чем-то из ряда вон выходящим.

Сам же Вальтер сел, потянул руки, повращал головой, слез с кровати и нацепил штаны, да пошёл сразу на улицу к огромной бочке с дождевой водой, стоявшей под скатом крыши. Ему почему-то вдруг захотелось поплескаться в холодной воде всласть, вытереться насухо жёстким полотенцем, а потом пройтись босиком по недавно скошенной траве! Откуда что берётся?

Закончив с водными процедурами, он ещё минут двадцать с задумчивым видом расхаживал по своему двору. Найденные вчера книги учёта дали куда более полное представление об экономике и местных расценках, и позволили лучше понять какие потребуются инвестиции для исполнения его планов. И вот теперь Вальтер прикидывал каких мастеров ему придётся привлечь, дабы исполнить задуманное. В его баронстве явно не было печника, кузнечным делом тоже никто не баловался. А ещё требовались: каменщик, бондарь, плотник, и лучше всего не в единственном числе. Агрономом и технологом-животноводом он и сам побудет, да ещё и получше многих местных! Но всё это следовало откуда-то брать…

– Нужно провести ревизию земель и людей. Займусь-ка я соседними деревнями.

Приняв решение о выезде по своим владениям, барон Кёнинг отправился в дом дабы позавтракать да собраться в дорогу.

Глава 5

Взобравшись в седло своей понурой кобылки, молодой барон мельком оглядел двор, приказал открыть ворота и пустив лошадь рысью отправился на обход своих владений. Вальтер хотел лично увидеть где ему предстоит воплощать свои планы в жизнь и какие люди ему в этом будут помогать. А людей для его планов потребуется великое множество! Ибо именно человеческая воля и труд меняют миры. Не технологии, не идеология, не деньги и уж тем более не моральные принципы, а труд людей! И раз уж волею высших сил древний ифрит попал в тело смертного, став частью этого мира, он не мог не попытаться выковать новых людей, способных стать величайшей силой на этой планете, а после и за её пределами.

Зачем ему это было нужно? Сложный вопрос. Получив память сразу двух смертных, он мог видеть любой вопрос сразу с трёх сторон: обычного дворянина, человека из далёкого будущего, если судить только о социальном строе, и собственно самой древней сущности. И если для него как дворянина в этом мире и его устройстве не было ничего неправильного, и многие вещи воспринимались как само собой разумеющееся, то для экономиста из другого мира рабовладение, социальное расслоение, бесправие низов, жуткие социальные и санитарные условия жизни, засилье кумовства и повальная коррупция в министерствах империи казались дикостью! Но как будто и этого мало, древняя сущность в нём видела к чему всё это в будущем приведёт. Объединив опыт всех трёх своих сущностей Вальтер Кёнинг знал, что недалёк тот день, когда начнётся социальный взрыв. Денежные мешки, лишённые реальной власти и дворянских титулов, как и в той, другой истории начнут тайную войну против империй по всему миру. Технический прогресс уже начался, и бег его неумолим, и те, кто оседлают эту волну, встанет на вершине мира. Пока ещё древние чародеи способны с ним тягаться, сдерживая рост силы простых людей, но пройдёт ещё лет тридцать-сорок и их способности будут выглядеть блекло по сравнению с килограммами взрывчатки под их высокородными задницами. А значит опять будет передел мира, гражданские войны, бунты, и большие деньги снова победят, постепенно, поколение за поколением, превращая людей в свой скот. Люди станут придатком к нулям и единицам, сменив откровенное рабство на бессмысленное существование. И барон Кёнинг был против такого финала!

О нет, люди были способна на большее!

– Господин барон, господин барон! – вдруг рядом с его кобылой возникла нестриженная голова, бегущая рядом. И судя по всему эта голова принадлежала Марку.

– Чего тебе, Марк?

– А вы далеко? Можно с вами?

– Это ещё зачем?

– Так помочь! Мы же ж ваши… эти… помошики! – немного неправильный выговор слов был присущ многим сельским жителям. Мало того, что от региона к региону имелись свои особенности диалекта. Так ещё и неверное произношение править было некому в силу скудного образования самих селян.

– Сидеть в селе и не рыпаться. Отъедайтесь пока, да сил набирайтесь. Слушайте что люди говорят, много ли недовольных и чем именно недовольны. А за мной ходить не сметь! Уразумел?