Текст книги "Запертый огонь (СИ)"

Автор книги: Анна Жар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 41 страниц)

– Что получает род де Фенуар? – спросила я.

– Ничего.

Я посмотрела на Гермонда. Он тут же поправился:

– Формально – право выступить заявителем по нападению на Теодора и участвовать в совместной охране доказательств, которые относятся к нему.

– То есть всё-таки не ничего.

– Да.

Быстро исправился. Хорошо.

– Это даст роду право принимать решения в моём доме?

– Нет, если прямо ограничить основание заявления попыткой похищения Теодора и хранением доказательств по этому делу.

Теодор немедленно вмешался:

– Можно прописать это в документе?

– Да.

– Тогда пропиши.

Не доверие. Документ. На данном этапе вполне разумно.

– Сегодня, – сказал Гермонд.

– До какого времени? – сразу спросил Теодор.

Я посмотрела на потолок. Конечно.

– До шести вечера, – ответил Гермонд.

Сын удовлетворённо кивнул. Воспитание дракона продвигалось быстрее, чем я ожидала. Афина перевела взгляд на старую карту, которую Натали держала отдельно.

– А разлом?

Натали больше не пыталась уводить детей от разговора. По крайней мере, сегодня. Она развернула пожелтевшую схему. Бумага по краям истёрлась, чернила местами выцвели, но магическая разметка сохранилась. Под столицей находилась огромная система из семи печатей, окружавших центральную область. К каждой подходили старые драконьи линии питания, а пространственные узлы соединяли их между собой. В самом центре оставалась незакрашенная тёмная зона. Даже смотреть на неё было неприятно; крылья под кожей отозвались почти сразу. Натали провела пальцем по схеме.

– Во время войны родов пытались создать постоянный пространственный проход между территориями. Что-то пошло не так, и переход начал разрушать пространство вокруг себя.

– Его закрыли Ноарфламм? – спросила Афина.

– Да. Тогдашняя носительница линии разрушила основную структуру перехода, а драконьи родовые линии запитали новую печать, чтобы остаточный разлом снова не начал расширяться.

Я смотрела на схему. Ноарфламм и драконьи линии уже использовали вместе. Не нашу конкретную семью, но само сочетание было далеко не новым. Виолетта поняла это одновременно со мной.

– Значит, сама идея соединить такие свойства уже существовала.

– Да.

– Тогда почему им нужен Теодор?

Натали достала второй лист.

– Здесь начинается то, чего я точно не знаю.

После последних недель эта фраза почти радовала. Она указала на старую приписку возле одной из печатей.

– В исходной системе драконий источник закреплялся не на несколько лет. Он связывался с контуром до естественного угасания линии носителя.

Теодор прочитал запись.

– До смерти?

Натали не стала избегать слова.

– В той конструкции – да.

– Нет, – резко сказала Софи.

Афина взяла брата за руку, Виолетта побледнела. Я почувствовала движение чёрного пламени внутри резерва, но удержала его. Сейчас передо мной не было конструкции, которую требовалось разрушить.

– Это значит, что они хотят привязать Теодора на всю жизнь? – спросила я.

– Нет, – сразу ответила Натали. – Это означает только то, что старая схема работала таким образом. Мы пока не знаем, повторяет ли нынешний проект этот принцип.

Разница была важной. Страшной, но важной. Элиза продолжала изучать схему.

– Запись с браслета говорит лишь, что «наследник совместим». С чем именно – неизвестно.

– Но если цель всё-таки в переписывании старой печати? – спросил Гермонд.

– Тогда сочетание свойств объяснимо. Чёрное пламя Аннеты способно разбирать связи старой конструкции, а драконья линия – обеспечивать стабильную подпитку новой.

Я посмотрела на Гермонда.

– Тогда почему не твоя?

Он нахмурился. Перед нами стоял взрослый, полностью сформированный и сильный дракон. Если требовался просто источник родовой магии, ребёнок выглядел странным выбором.

– Не знаю, – сказал Гермонд. – Могу только предположить.

– Предполагай.

– Взрослая линия уже полностью закреплена существующими родовыми связями. Магию ребёнка, которая ещё формируется, теоретически проще встроить в новую долгосрочную систему. Особенно если речь идёт о наследнике.

Теодор слушал очень внимательно.

– Потому что я слабее?

– Нет. Потому что твоя магия ещё меняется.

– Это подтверждено?

– Нет.

– Тогда это предположение.

– Да.

Я почти улыбнулась. На фоне ночной попытки похищения методологическая аккуратность семилетнего ребёнка была странным утешением, но всё-таки утешением.

– Они тебя не получат, – сказала я.

– Они тебя не получат, – одновременно со мной произнёс Гермонд.

Наши голоса наложились друг на друга, и связь возле сердца коротко отозвалась. Не приказом и не доказательством судьбы. Просто одним решением, которое два человека приняли одновременно. Пять лет мы почти ни в чём не были «мы». Хотя бы в этом оказались едины. Теодор, разумеется, не счёл вопрос закрытым.

– Если печать действительно ослабевает, её всё равно кому-то придётся исправлять.

Его логика была понятна: есть проблема, есть возможный инструмент, и если этим инструментом оказался он, почему взрослые сразу говорят «нет»?

– Не тебе, – сказала я.

– Почему?

– Потому что тебе семь.

Для меня этого было достаточно. Для него – нет.

– Но если только я совместим…

– Мы ещё не знаем, что ты единственный совместимый. Не знаем, что именно хотят сделать и нужна ли вообще новая живая привязка. Сначала мы узнаем правду.

Теодор не отводил взгляда.

– А если окажется, что другого способа нет?

На этот вопрос очень хотелось соврать. Я не стала.

– Тогда будем решать, когда действительно это узнаем. Но никто не получит право использовать тебя без твоего понимания и согласия только потому, что ты удобный источник.

– Даже если разлом опасен?

– Даже тогда взрослые сначала обязаны проверить все остальные варианты.

Он сильнее сжал руку Афины. Она не отпустила.

– Хорошо.

Настоящим согласием это не было. Но пока хватило. Лоран вошёл в гостиную быстрее обычного, и уже это означало неприятности.

– У северных ворот магистр Тарс.

Виолетта посмотрела на часы.

– Уже?

После нападения прошло всего несколько часов.

– Один рядом с воротами. Экипаж стоит дальше по дороге, охраны возле него нет. Просит лично вручить чрезвычайное распоряжение.

Теперь становилось понятно, зачем Совет так аккуратно разделил документы. Утром пришёл временный административный статус. Решение вчерашней комиссии всё ещё оставалось в работе. А теперь Тарс привёз отдельный документ с конкретным сроком и последствиями. Чрезвычайная бюрократия успевала значительно больше обычной. Гермонд сразу поднялся.

– Я выйду.

Старый рефлекс был очевиден: угроза у ворот – дракон идёт первым.

– Нет.

Он остановился прежде, чем успел возразить. Я тоже встала. Левое крыло отозвалось болью, и я привычно оценила её. Три. Терпимо.

– Мы выйдем.

Гермонд кивнул, не превращая моё «мы» в собственное решение.

– Дети остаются здесь, – добавила я.

– Да.

Софи открыла рот, но все одновременно сказали:

– Нет.

Она закрыла его обратно. Ночь действительно была тяжёлой. К воротам вышли втроём: я, Гермонд и Элиза. Натали осталась с архивом, а Виолетту я отдельно спросила, готова ли она побыть с младшими. Она согласилась. Не потому, что была старшей дочерью и автоматически становилась вторым взрослым. Потому что сама выбрала остаться.

Тарс стоял возле разрушенных ворот один, в чистой серой мантии, без оружия и приборов. В руках держал официальный свиток. На фоне обгоревшего камня он выглядел почти беззащитным. Образ был слишком удачным, чтобы оказаться случайным. Если я сорвусь, он останется магистром с документом, который пришёл мирно. Если не сорвусь – документ всё равно доставлен.

– Госпожа де Фенуар.

– Магистр.

Его взгляд скользнул по моей повязке, разрушенным воротам и перевязанному плечу Гермонда.

– Совет выражает сожаление в связи с ночным нападением.

– Очень трогательно.

– Мы готовы обеспечить защиту поместья.

Даже Элиза посмотрела на него.

– Как прошлой ночью? – спросила я.

– Нападавшие не связаны с Советом.

– На их устройствах сохранилась регистрационная структура Совета.

– Она могла быть скопирована.

– На двух артефактах есть ваш личный идентификатор.

Взгляд Тарса едва заметно изменился. Важно было не то, что он испугался – он не испугался. Скорее то, что не спросил, о каком именно идентификаторе идёт речь. Но и это ничего не доказывало. Он мог знать, какие устройства зарегистрированы на его имя, мог уже получить сообщение о находках или просто предполагать, что мы обнаружили. Удобная реакция – ещё не признание.

– Идентификаторы могут быть украдены, – сказал он.

– Тогда у Совета серьёзные проблемы с хранением вещей.

Гермонд встал рядом со мной, не пересекая линию ворот.

– Я подаю заявление в драконий трибунал о попытке принудительного перемещения наследника рода де Фенуар и незаконном использовании родовой магии.

Вот это уже вызвало у Тарса настоящую, хотя и короткую реакцию.

– Это излишне.

– Нет.

– Совет проводит собственное расследование.

– Поэтому требуется второе.

Тарс посмотрел на него.

– Вы понимаете последствия конфликта юрисдикций?

– Да.

Ни жара, ни угроз. Ночью дракон хотел разорвать нападавших на части. Сейчас человек спокойно принимал юридическое решение. Почему-то второе выглядело значительно опаснее. Тарс тоже это понял и повернулся ко мне.

– Вы позволите бывшему мужу использовать ситуацию для возвращения родового влияния?

Удар был рассчитан точно. Ещё несколько недель назад слова об истинной связи, родовых правах и возможности снова оказаться приложением к более сильному мужчине попали бы намного глубже. Теперь у нас уже были условия и границы.

– Он подаёт заявление о нападении на своего сына. Это не даёт ему власти надо мной или моим домом.

– Вы уверены, что сможете удержать такую границу? Истинная связь активна. Драконья природа сильнее человеческих обещаний.

Гермонд напрягся. Не потому, что был согласен, а потому, что Тарс намеренно говорил о нём как о существе, неспособном выбирать. Я подняла руку, останавливая не Гермонда, а магистра.

– Моя граница не зависит от обещаний Гермонда.

Я почувствовала пространство, и три шага между Тарсом и разрушенными воротами спокойно превратились в тридцать. Визуально он оставался почти рядом. Фактически приблизиться больше не мог.

– Она зависит от меня.

Крылья раскрылись за спиной. На этот раз рабочее платье выдержало. Спасибо Луизе. Ещё одна небольшая победа цивилизации. Оставшиеся линии внутренней защиты вспыхнули багровым, по краям перьев появилось чёрное пламя. Оно не двигалось к Тарсу и не пыталось атаковать. Просто показывало, что граница существует.

– Не входите.

Тарс поднял свиток.

– У меня чрезвычайное решение Совета.

– Утром уже было одно.

– Утреннее распоряжение вводило временный статус. Этот документ устанавливает порядок исполнения.

– А решение вчерашней комиссии?

– Будет вынесено в установленный срок.

Итак, теперь существовало три отдельных процесса: старое решение комиссии, утреннее чрезвычайное распоряжение и новый документ Тарса. Одного способа осложнить мне жизнь Совету явно показалось недостаточно.

– Что в свитке?

– Требование передать задержанных, оригиналы артефактов и полный массив данных в течение трёх суток. При отказе будет введена физическая изоляция поместья и постоянный внешний пост.

– Отдельный срок от решения комиссии?

– Да.

Теодор бы оценил. Тарс протянул документ.

– Вы обязаны принять его лично.

– Оставьте на дороге.

– Госпожа де Фенуар…

– После прошлой ночи я не беру из ваших рук незнакомые магические предметы.

Он посмотрел на совершенно обычный с виду свиток. Элиза тихо заметила:

– Разумно.

Тарс сжал губы и положил документ на камень за пределами растянутой границы. Позже Элиза его проверит. Щипцами. Возможно, двумя.

– Вы объявляете неповиновение? – спросил Тарс.

– Я объявляю границу.

Для Совета это, вероятно, было почти одним и тем же.

– В следующий раз мы придём не в таком составе.

– Сегодня вы тоже один только возле ворот. Экипаж я вижу.

Он не ответил и перешёл к аргументу, который Совет любил особенно сильно:

– Вы подвергаете детей опасности.

Система была удобной. Если я подчинялась – считалось, что защищаю детей. Если сопротивлялась – будто сама создавала риск. Скрывала силу – нестабильна, управляла ею – слишком опасна.

– Опасность прошлой ночью пришла с артефактами вашего Совета.

– Их происхождение расследуется.

– Именно поэтому мы и не передадим все доказательства только вам.

Тарс посмотрел на Гермонда.

– Вы действительно намерены превратить это в межродовой конфликт?

– Нет. Я намерен превратить это в расследование, которое вы не контролируете единолично.

Мне понравилась формулировка. Тарс чуть наклонил голову.

– У вас три дня.

Гермонд неожиданно сказал:

– Точный срок. Теодор оценит.

Я повернулась к нему. Этого я не ожидала. Тарс посмотрел холодно.

– Вы шутите?

– Учусь.

Элиза кашлянула. Подозреваю, не от простуды. Моя семья действительно меняла дракона. Самое удивительное заключалось в том, что он, кажется, позволял.

Тарс развернулся и пошёл к экипажу, так и не попытавшись пересечь мою границу. Я вернула пространство в нормальное состояние только после того, как он сел внутрь.

Хотела закончить это действие сама. На дороге остался свиток. Элиза достала щипцы. Я посмотрела на неё.

– Ты теперь носишь их с собой?

– После знакомства с вашей семьёй – да.

Справедливо.

– Что теперь? – спросил Гермонд.

Не «что ты будешь делать» и не «я решил». Просто спросил о следующих шагах.

– Подаём заявление в трибунал, делаем несколько заверенных копий доказательств и отправляем разным хранителям. Уведомляем академию Виолетты. До подтверждения безопасного маршрута она остаётся здесь. И восстанавливаем хотя бы часть внешнего контура.

Лоран, если бы слышал, наверняка уже открыл бы новую папку.

– А разлом? – спросил Гермонд.

Вот с ним готового плана пока не было.

– Нужно проверить архивы в столице, – сказала Элиза. – Не копии Натали, а исходные материалы проекта.

– Мне запрещено покидать поместье.

– Знаю.

– И?

– Возможно, когда-нибудь придётся нарушить распоряжение.

Я посмотрела на наставницу. Шесть месяцев Элиза учила меня не путать смелость с безрассудством, сначала оценивать риск и только потом действовать. Теперь она сама совершенно спокойно допускала нарушение прямого распоряжения Совета.

– Полгода назад ты бы за такую идею сама меня отчитала.

Уголок её губ приподнялся.

– Полгода назад у нас не было причин подозревать, что распоряжения Совета могут быть частью проблемы.

– Но сегодня в столицу никто не едет.

Элиза кивнула без спора.

– Сначала защита, копии доказательств и дети. Потом маршрут.

Вот это мне подходило больше. Никакого героического бегства в тот же день, когда я едва могла нормально расправить левое крыло. Прогресс всё-таки существовал. Гермонд оставался возле разрушенных ворот – внутри территории, но ещё не внутри семьи автоматически. Через некоторое время он спросил:

– Я могу остаться?

Несколько дней назад сам вопрос показался бы мне почти невозможным. Он не объявил, что остаётся, не сослался на детей, родовые права или связь. Просто спросил. Связь возле сердца отозвалась тёплым толчком, слишком ясно передавая желание дракона получить один ответ. Память предлагала другой. Пять лет отсутствия, измена, решения, принятые без нас. Дети тоже не могли дать единого ответа. Софи хотела увидеть дракона, Теодор хотел узнать отца, Афина всё ещё иногда напрягалась рядом с Гермондом, а Виолетта не знала, сможет ли его простить. Их решения принадлежали им. Моё – мне.

– На три дня.

Он сразу понял.

– До срока Совета?

– Да.

Временное решение с точным сроком. Не возвращение.

– А потом?

– Я решу, можешь ли ты дальше оставаться в моём доме. С детьми отдельно обсудим, хотят ли они продолжать общение.

Гермонд несколько секунд молчал, но не напомнил ни о родовых правах, ни о том, что здесь живут его дети.

– Хорошо.

– Гостевое крыло остаётся гостевым. В комнаты без разрешения не входишь.

– Да.

Оставалось последнее.

– И не называешь это возвращением.

После короткой паузы он ответил:

– Не назову.

Вернуться можно домой. А это пока не был его дом. Гермонд всё ещё стоял на пороге – между прошлым и возможностью, без обещаний любви, прощения или восстановленного брака. Просто человек, которому позволили остаться ещё на три дня. И который на этот раз сначала спросил.

Дети ждали на крыльце. Все. Хотя им совершенно ясно велели оставаться внутри. Похоже, ночь научила осторожности, но не настолько. Теодор первым спросил:

– Какой срок?

Не что сказал Тарс и не угрожал ли он. Срок.

– Три дня.

Сын кивнул. Сегодня даже без тетради. Софи посмотрела сначала на Гермонда, потом на меня.

– Он тоже на три дня?

– Да.

– А потом?

– Потом решим.

Она немного подумала.

– За три дня дракона ещё можно показать нормально.

Гермонд прикрыл глаза.

– Софи.

– Что? В прошлый раз я пропустила.

– Я тоже, – неожиданно сказала Афина.

Мы все посмотрели на неё. Она слегка покраснела.

– Я видела из окна только часть крыла.

Гермонд очень осторожно спросил:

– Хотите увидеть?

Афина не ответила сразу.

– Не сегодня.

– Хорошо.

Всего одно слово, но правильное. Рядом с дверью стояла Виолетта. Её сундук был собран, однако теперь отъезд зависел не от расписания обычного экипажа, а от того, сможет ли академия обеспечить защищённый переход или прислать проверенное сопровождение. После попытки похищения Теодора делать вид, что дорога по-прежнему совершенно обычная, уже не получалось.

Марта стояла за детьми с повязкой на голове и выражением человека, который уже выбрал следующую жертву для кормления. Луиза, вероятно, как раз несла пленным вторую порцию. Лоран шёл к нам с новой чистой папкой. Это означало, что через час у нас появятся график ремонта, схема временной охраны, список отправки копий документов, несколько приложений и, возможно, отдельная строка о восстановлении двора после пребывания на нём полноценного дракона. Софи посмотрела на папку.

– Ещё отчёт?

– План, – ответил Лоран.

– Хуже.

Теодор немедленно возразил:

– План полезен.

– Именно поэтому хуже. Его потом нужно выполнять.

Я смотрела на них и впервые за утро позволила себе просто видеть семью. Виолетта, Афина, Софи и Теодор были рядом. Натали всё ещё училась говорить правду до того, как её вытянут вопросами. Элиза учила меня останавливаться. Марту оказалось невозможно удержать в постели, Луиза считала нормальную еду базовым правом даже для пленного, а Лоран с чистой папкой иногда выглядел самым страшным оружием в доме.

Гермонд стоял на нижней ступени, не рядом со мной. Пока. И это «пока» не было обещанием. Только временем, которое ещё не произошло.

Мы знали достаточно, чтобы понимать масштаб проблемы, и слишком мало, чтобы считать её разгаданной. Один нападавший ушёл с частью данных. Под столицей существовал старый разлом, который мог быть связан с интересом к моей магии и Теодору. Мы всё ещё не знали точного смысла слова «совместим», не знали, кто санкционировал нападение и что именно Совет или кто-то внутри него называл второй фазой. Раньше такое количество неизвестного заставило бы меня искать человека, который скажет, что делать. Отца, мужа, Совет – кого угодно, лишь бы решение пришло извне. Теперь неизвестность могла оставаться неизвестностью. Следующий шаг всё равно принадлежал мне.

– Что делаем? – спросил Теодор.

– Готовимся.

Софи сразу уточнила:

– К чему?

Я посмотрела на разрушенные ворота, людей, разбиравших обгоревшие камни, на детей, на Гермонда, который всё ещё оставался на пороге, и на Теодора, которого кто-то в чужом отчёте назвал совместимым наследником. Потом – на собственные крылья. Совет мог записать меня как «объект Ноарфламм», а сына – как «объект-наследник». Можно было присвоить номер, внести человека в схему и измерить магические параметры. Но название в чужом отчёте не меняло того, кем мы были.

– К тому, что первая фаза закончилась.

Теодор нахмурился.

– А вторая?

Я посмотрела на браслет в защитной коробке.

– Уже началась.

Интерлюдия

Интерлюдия

Далеко от северного поместья маг положил на стол треснувший кристалл.

Плотные шторы скрывали окна, а свет настольного артефакта падал только на бумаги и повреждённую поверхность кристалла. Внутри ещё сохранялись обрывки записанного сигнала: чёрные вспышки, серебряные линии и след магии, уничтожившей канал передачи. Человек у окна не обернулся.

– Результат?

Маг провёл пальцами над кристаллом.

– Носительница Ноарфламм полностью пробудилась. Пространственная форма устойчива. Деструктор связей подтверждён.

– Наследник?

– Совместимость предварительно подтверждена. Полного измерения нет.

После короткой паузы человек спросил:

– А де Фенуар?

Маг посмотрел на остатки данных, на два сигнала, которые впервые удалось зафиксировать рядом без старого подавляющего слоя.

– Остался с ней.

Рука человека на подоконнике слегка сжалась. За плотными шторами продолжала шуметь столица.

– Значит, мы опоздали.

Маг ничего не ответил. Кристалл на столе тихо треснул ещё раз. Тогда человек у окна наконец повернулся.

– Или прибыли как раз вовремя.

Конец