Текст книги "Запертый огонь (СИ)"

Автор книги: Анна Жар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 41 страниц)

Глава 29. Объект Ноарфламм

Глава 29. Объект Ноарфламм

Аннета

Нападение началось в два часа семнадцать минут ночи. Разумеется, Теодор потом записал время. После крови на камнях, разрушенного контура, людей в масках и серебряного круга, который едва не забрал его из дома, сын нашёл часы, сверился с тревожной системой и внёс в журнал: «02:17». Очень полезно. Если тебя однажды попытаются похитить с помощью незаконной пространственной конструкции, главное – не допустить неточности в документации.

Технически это уже был следующий день после слушания. Совет обещал вынести решение через три дня, но до первого нормального утра после него мы не дожили даже до завтрака.

Я проснулась раньше тревожного колокола – от боли. Метка возле сердца обожгла резко, совсем не тем привычным жаром, которым последние дни напоминала о присутствии Гермонда в поместье. Через связь пришла чужая тревога, слишком первобытная для слов: опасность, дети, вторжение. А где-то под всем этим чувствовалось очень ясное драконье желание решить проблему самым коротким способом – уничтожить источник угрозы.

Я села, и в ту же секунду дом дрогнул. Не физически: дёрнулось само пространство, словно кто-то схватил дальний край поместья и потянул. К тому моменту, когда я поднялась на ноги, направление уже стало ясно.

Север.

Те слабые линии за внешним периметром, которые мы почувствовали после отъезда комиссии. Вчера вечером мы ещё не смогли определить их назначение. Теперь они объяснили его сами. И весьма убедительно. Кто-то активировал внешние пространственные якоря и одновременно нащупывал старые слабые места защиты. Не прежняя сеть. Новая. Построенная уже после того, как мы уничтожили первую. Тревожный контур вспыхнул багровыми полосами вдоль стен. Во дворе ударил колокол. Один раз. Потом второй. К третьему весь дом проснулся.

Я посмотрела на кресло, где лежало тёмное платье, в котором вчера встречала Совет. Для повторной встречи наряд подходил идеально, но Совет – или люди, слишком хорошо знакомые с его методами и оборудованием, – решил не ждать, пока я успею одеться.

На мне была простая светлая ночная рубашка, длинная, удобная и совершенно не рассчитанная на появление крыльев. Я потянулась к силе, и за спиной почти сразу раздался знакомый треск ткани. Пришлось на мгновение закрыть глаза. Луиза снова будет недовольна, Софи – наверняка в восторге. За полгода я научилась управлять пространством, чёрным огнём и огромными чёрными крыльями, но ночные рубашки всё ещё сопротивлялись моему магическому развитию с удивительным постоянством и каждый раз проигрывали ценой собственной жизни. Наверное, полезно было иметь хотя бы одну проблему совершенно человеческого масштаба.

Я вышла в коридор босиком и почти одновременно увидела Гермонда, появившегося с противоположной стороны. Он тоже был бос, в рубашке и брюках, зато с мечом в руке. Я сначала посмотрела на оружие, а потом на него.

– Ты спишь с мечом?

– Нет.

– Очень убедительно.

– Аннета.

– Потом.

Не знаю, откуда он успел его достать за несколько секунд. Возможно, у драконов существует отдельный родительский инстинкт: при тревоге сначала найти оружие, потом детей. Мы оба посмотрели в сторону детского крыла.

– Север, – сказал Гермонд.

– Знаю.

– Дети?

– По плану.

План появился вчера вечером. После того как Совет уехал и за северной границей отозвалась неизвестная пространственная линия, Виолетта не поехала в академию. Экипаж перенесли на утро. Натали тоже не вернулась в снятые комнаты в городе. Я сама попросила её остаться на одну ночь вместе со старыми документами. Элиза заняла гостевую комнату. Гермонд и без того жил в гостевом крыле. В результате человек, решивший напасть именно этой ночью, проявил замечательный талант выбирать момент, когда в доме случайно собралось максимальное количество людей, способных ему помешать. Редкая способность.

Разумеется, Теодор составил первый вариант плана. Элиза переписала магическую часть. Гермонд добавил вероятные направления прямой атаки. Я вычеркнула всё, где один взрослый героически спасал остальных. Марта и Луиза должны были собрать детей в центральной защищённой комнате. Афина и Софи – идти туда сразу. Теодор – тоже. Он спорил. Ему было семь. Это оставалось нашим самым убедительным аргументом. Виолетта помогала с внутренним контуром, но не становилась «вторым взрослым» только потому, что была старшей дочерью. Последнее пришлось написать отдельно. У неё имелась неприятная привычка считать семейную катастрофу автоматическим повышением по службе. Нет. Если я недоступна, ответственность переходила к Марте, Лорану, Элизе и Гермонду. Не к семнадцатилетней девушке. Лоран отвечал за внутреннюю защиту и охрану. Элиза – за внешний периметр. Натали – за архив. Ей это подходило пугающе хорошо. Если предоставить Натали Ноарфламм выбор между спасением собственной жизни и сохранностью папки, я не была уверена, что выиграет жизнь. Гермонд отвечал за прямой физический прорыв. Я – за пространство. Никто не отвечал за всё. Учусь.

Внизу раздался настоящий взрыв. Пол под ногами вздрогнул, в окнах задребезжали стёкла, а северная часть защитного контура вспыхнула багровым светом.

Почти сразу поверх наших линий легли серебряные. Чужая магия не пыталась проломить защиту грубой силой – она вплеталась в неё, нащупывая соединения и слабые места, почти так же, как днём работал диагностический прибор Совета.

Разница была лишь в том, что теперь никто не пытался назвать происходящее стандартной процедурой.

– Они уже внутри? – спросил Гермонд.

Я закрыла глаза на секунду. Не пыталась почувствовать весь дом сразу. Точки. Направления. Чужие связи. Серебряные линии ощущались как иглы внутри знакомого пространства. Четыре внешних узла держали разрыв у северной границы. Ещё две линии тянулись к мастерской. И одна… Я проверила снова. Одна находилась внутри дома.

– Есть внутренний якорь.

– Где?

Я пыталась нащупать внутренний якорь, но собственная защита мешала: слишком много движения, людей, активных линий и магии Гермонда одновременно накладывались друг на друга.

Наконец я нашла нужную точку в старой северной части дома, возле бывшей детской. Именно там когда-то находился элемент родового комплекса де Фенуар – питающее ядро, которое после развода люди рода так и не смогли снять, а я позднее извлекла заколкой и встроила в новую защиту.

Мы полностью переписали внешнюю структуру, перенастроили её под дом, мои контуры и мою магию. Но сама сердцевина осталась родовой. Она больше не управляла системой, однако всё ещё хранила старую сигнатуру де Фенуар.

А значит, если Совет когда-то регистрировал исходный комплекс, у него могли сохраниться не только схема, но и ключ к этой сигнатуре.

Я тихо выругалась. Гермонд посмотрел.

– Ядро?

– Да.

Он понял сразу.

– Оно зарегистрировано на род.

– Мы изменили систему.

– Но не родовую сигнатуру сердцевины.

Получалось даже хуже, чем если бы Совет просто сохранил старую запись: у него мог остаться настоящий ключ к родовой сигнатуре – ключ, о существовании которого мы не знали и потому никогда не меняли.

– Ты знал, что так можно?

– Нет.

Ответ прозвучал сразу, и на этот раз мне не понадобилась связь, чтобы ему поверить. Разбираться с этим будем позже – если после сегодняшней ночи в расписании вообще останется место для семейных конфликтов.

Мы бросились к лестнице и почти сразу поняли, что внутренний якорь уже активирован. Коридор начал растягиваться прямо перед нами: дверь оставалась всего в нескольких шагах, но сколько бы я ни шла, ближе не становилась.

Чужая магия не просто открывала путь внутрь дома. Она перекраивала его пространство, отрезая детское крыло от лестницы, лестницу от холла, а людей – друг от друга.

Очень продуманная схема, если смотреть на семью как на набор объектов, которые удобнее изолировать по одному.

– Не тяни обратно силой, – сказал Гермонд.

Я повернула голову. Даже сейчас раздражение успело вспыхнуть.

– Не командуй.

– Это не…

– Знаю.

Он замолчал, и я отметила это как небольшой, но всё же прогресс.

Спорить сейчас действительно было не о чем: если две пространственные силы начнут тянуть коридор в разные стороны, между ними окажется весь дом – вместе со стенами, людьми и очень дорогой новой мебелью. Последнее, конечно, было не главным, но тоже заслуживало шанса пережить эту ночь.

Я раскрыла крылья настолько, насколько позволяла ширина коридора, и сосредоточилась уже не на самом расстоянии, а на чужой структуре, наложенной поверх нашего пространства.

Дверь оставалась там, где должна была быть. Лестница – тоже. Но расстояние между ними всё время менялось: сначала сорок шагов, потом восемьдесят, затем почти сотня.

Это было не свободное изменение пространства, а жёстко заданная схема, заставлявшая его подчиняться чужому правилу.

Я нащупала одну из удерживающих линий краем крыла и пустила по ней чёрное пламя. Оно вспыхнуло холодно и почти бесшумно, разрушая не сам коридор, а связь, которая заставляла его растягиваться.

Чужая структура исчезла, и пространство вокруг нас вернулось к нормальной длине.

– Полезно, – сказал Гермонд.

– Не привыкай.

Мы спустились в холл, где нас уже ждали двое в серых масках и тёмных плащах без единого герба. Очень практичный выбор одежды для людей, чья организация утром, вероятно, собиралась заявить, что понятия не имеет, кто ночью пользовался её оборудованием.

На запястьях у обоих блестели металлические браслеты. Символы на них были изменены, но скрыть знакомую основу полностью не удалось – регистрационная структура Совета всё равно угадывалась.

Это ещё ничего не говорило о том, кто именно отдал приказ, зато версия о случайных ночных грабителях становилась всё менее убедительной.

Первый нападавший поднял металлический диск с горящими на поверхности знаками фиксации и посмотрел не на меня, а на показания прибора.

– Фиксация пробуждения подтверждена.

Второй ответил:

– Объект Ноарфламм активен.

Объект.

Разумеется. Два часа ночи, чужой дом, люди в масках – и даже здесь канцелярия сумела победить здравый смысл. Гермонд изменился прежде, чем я успела ответить. Чешуя быстро поднялась от запястий к плечам, глаза вспыхнули золотом, и по холлу прошла волна жара. Первый нападавший немедленно выставил серебряный щит. Драконье пламя ударило в него и растеклось по поверхности, а артефакт отвёл основную силу в пол. Вот это уже было важнее их формулировок: к появлению дракона они подготовились заранее. Не обязательно именно Гермонда, но сильного представителя рода де Фенуар здесь явно ожидали.

– Не жги сам щит, – сказала я. – Дай мне структуру.

Гермонд прекратил давление без спора, и я сразу направила чёрное пламя не в нападавшего, а в магические связи, удерживавшие щит. Одна за другой они начали исчезать, пока артефакт окончательно не погас. Нападавший успел только поднять голову, прежде чем Гермонд врезался в него плечом. Человека отбросило к стене, но на этот раз Гермонд ограничился одним ударом.

Определённый прогресс. Правда, стене от этого легче не стало.

Второй уже разворачивал артефакт в мою сторону. Серебряные нити фиксации выстрелили вперёд, и я сразу узнала ту же базовую структуру, что использовалась в контуре во время дневной проверки. Это по-прежнему не доказывало причастность Тарса лично, но происхождение оборудования становилось всё менее загадочным.

Я растянула пространство перед собой. Нити продолжали двигаться быстро, только цель всё время отдалялась: три шага превратились сначала в тридцать, а затем почти в сотню. Артефакт упорно пытался протолкнуть фиксацию через расстояние, на которое его явно не рассчитывали, пока металл не раскалился, не щёлкнул и наконец не лопнул.

Нападавший резко отдёрнул руки. Я воспользовалась моментом и сократила расстояние между его ногой и нижней ступенью лестницы. Он сделал обычный шаг, рассчитывая встретить под собой пол, а вместо этого наткнулся на край ступени и рухнул.

Пространственная магия не всегда выглядела величественно, зато в практичности ей было трудно отказать.

Именно тогда из детского крыла донёсся крик.

– Мама! – Теодор.

Я повернулась. Он стоял на лестнице. Босой. С растрёпанной белой прядью. В ночной рубашке. Без папки. Без журнала. Просто семилетний мальчик. Марта держала его за плечо. И по выражению лица было понятно: держала давно и без особого успеха.

– Назад! – крикнула я.

Не спокойно. Не педагогично. Как Мать. Теодор замер. Один из нападавших увидел его. Взгляд сразу изменился.

– Наследник обнаружен.

На браслете вспыхнул сигнал, и я сразу поняла: это была не атака, а передача. Им требовалось лишь подтвердить, что Теодор действительно находится здесь.

Я ударила чёрным пламенем по каналу связи и оборвала его, но опоздала на долю секунды – один импульс уже успел уйти наружу, в сторону северной границы.

– Результат передан, – сказал нападавший и улыбнулся.

Гермонд ударил его рукоятью меча в висок. Человек рухнул. Я посмотрела на Гермонда.

– Это было обязательно?

– Он улыбался.

Очень драконий юридический аргумент, и спорить с ним сейчас было некогда.

Первый нападавший уже снова поднимался. Я заметила движение слишком поздно: он метнул тонкую металлическую иглу – магический ограничитель, – и Гермонд успел шагнуть между нами прежде, чем я поняла, куда она летит.

Игла глубоко вошла ему в плечо.

Гермонд зарычал, а через связь меня почти одновременно накрыло его болью. На секунду ощущение оказалось настолько сильным, что собственное тело перестало понимать, чьё именно плечо ранено. Вот она, самая неприятная особенность истинной связи в бою. Никакой романтики – только чужая боль, доставленная прямо в голову без предупреждения и предварительного согласования.

Крылья распахнулись сами, а пространство вокруг нападавшего начало сжиматься. Первым желанием было ударить сильнее, чем требовалось. Я слишком ясно почувствовала, как легко могла бы сократить расстояние там, где его нельзя трогать: между костями, рёбрами, частями человеческого тела, которые должны оставаться на своих местах.

Эта возможность испугала меня достаточно, чтобы остановиться.

Не человек. Только путь. Вместо того чтобы сжимать его самого, я замкнула пространство вокруг одной координаты. Теперь любой шаг возвращал нападавшего туда же: вперёд, назад или в сторону – направление больше не имело значения. Он попытался вырваться, но остался на месте.

По краям моих перьев медленно поднялось чёрное пламя.

– Аннета.

Голос Гермонда прозвучал рядом – не как приказ, а как предупреждение. Я его услышала, но ярость всё ещё требовала большего. Этот человек ранил Гермонда, ворвался в дом, где спали мои дети, пытался связать меня и вполне мог задеть Теодора.

– Мама!

Я обернулась на голос сына и сразу увидела выражение его лица. Он боялся. И не нападавшего. Меня. Этого оказалось достаточно. Я заставила чёрное пламя опасть, оставив только тонкую линию по краям перьев.

– Марта, уводи его.

– Уже пытаюсь, – процедила она.

Справедливо. Прямой путь к центральной защищённой комнате уже перекрыла новая волна пространственного давления, поэтому Марте пришлось использовать запасной маршрут через нижний коридор к резервному укрытию. Она потянула Теодора за собой, и на этот раз он подчинился. Неохотно, несколько раз оглядываясь на меня, но всё-таки пошёл. Я это запомнила. К его выходу из безопасной зоны мы ещё обязательно вернёмся – позже, когда закончится эта ночь. Не если. Когда.

Лоран появился с двумя охранниками.

– Живыми, – сказала я, указывая на людей в холле.

Голос ещё дрожал от силы. Гермонд зажал раненое плечо.

– По возможности.

– Гермонд.

– Что?

Я посмотрела на человека, которого он уже приложил к стене.

– Живой.

– Значит, получилось.

Я не стала спорить. Снаружи снова взорвалось. На этот раз через окна ударил серебряный свет. Следом багровый. Элиза передала голос через активную защитную сеть:

– Двое у мастерской. Ещё один прорвался к центральной комнате.

Итого пятеро. Двое в холле. Двое снаружи. Один внутри. Хотя бы количество стало понятным. Я повернулась к Гермонду. Он попытался вытащить иглу. Не получилось. Магический ограничитель уже цеплялся за каналы.

– Не трогай.

– Аннета…

– Лоран!

Управляющий понял без объяснений.

– Я займусь.

– Гермонд держит холл.

– Нет, – одновременно сказал Гермонд.

Разумеется.

– Ты ранен.

– Не смертельно.

– Это не медицинский термин.

– Достаточно близко.

– Холл.

Он посмотрел в сторону детского крыла. Потом на меня. Я увидела, как он хочет спорить. И как вспоминает план. Не один человек за всё.

– Хорошо.

Я сократила путь. До настоящей телепортации мне было далеко. Но холл и центральный коридор на мгновение стали соседними точками. Один шаг. Желудок очень ясно сообщил, что техника требует доработки. Я оказалась возле защищённой комнаты. Стояла. Уже достижение. Перед дверью находился человек в маске. В руках держал небольшой артефакт, похожий на металлическую клетку. Внутри комнаты слышались голоса. Афина. Софи. Виолетта. Луиза. Хорошо. Они там. Нападавший приложил устройство к защитному контуру. Серебряные линии проникали в магическую структуру двери. Не ломали дерево. Искали, где связь слабее.

– Отойдите.

Человек повернулся. Спокойно. Будто именно меня и ждал.

– Объект Ноарфламм.

Я устала. Очень.

– Аннета.

– Сопротивление подтверждено.

– А способность запоминать имена?

Он активировал клетку. Пространство вокруг меня схлопнулось. На одну секунду исчез коридор. Дверь. Дом. Остался маленький объём, слишком тесный для движения и крыльев. Полгода назад я ударила бы во все стороны. Разорвала бы клетку вместе с частью стены. Возможно, вместе с человеком. Теперь я почувствовала точки крепления. Семь. Не клетка. Семь связей, которые говорили пространству, каким оно обязано быть. Я расправила крылья не телом. Чувством. Каждое перо стало отдельным касанием. Нашло линию. Чёрное пламя прошло сразу по семи точкам. Точно. Без стены. Без двери. Без чужого тела. Клетка перестала существовать. Металлические дуги рассыпались у нападавшего в руках. Он впервые растерялся.

– Невозможно.

Я физически расправила крылья. Теперь место было.

– Шесть месяцев обучения.

Не знаю, зачем сказала. Наверное, Элизе бы понравилось. Или потому что после полуночи чувство юмора становится хуже, но не исчезает. Я растянула расстояние между нападавшим и дверью. Визуально она осталась за его плечом. Фактически стала очень далёкой.

– Кто отдал приказ?

Молчание.

– Магистр Тарс?

Под маской он улыбнулся. Я услышала по голосу:

– Совет не отдаёт незаконных приказов.

Очень аккуратно. Не: «Тарс не приказывал». Не: «Мы не связаны с Советом». Совет не отдаёт незаконных приказов. Юрист мог бы прожить на этой фразе неделю.

– Значит, приказ законный?

– Объект не имеет допуска к сведениям.

– Аннета.

Он промолчал. Упрямый. Я сократила расстояние между его запястьем и своей рукой и схватила браслет. Чёрное пламя прошло по верхнему слою печати. Маскировочная линия исчезла. Под ней проявилась регистрационная структура Совета. И второй знак. Личный идентификатор Орвена Тарса. Маленький. Чёткий. Но я уже научилась не делать выводов быстрее доказательств. Это связывало артефакт с Тарсом. Он мог его зарегистрировать. Передать. Выдать подчинённому. Потерять. У него могли украсть. Последнее требовало очень творческой серии совпадений, но юридически всё ещё существовало. Не приказ. Улика. Сильная. На браслете вспыхнул красный знак. Нападавший дёрнул руку. Артефакт начал стягивать структуру внутрь. Самоуничтожение.

– Конечно.

Даже улика у них была с функцией уничтожения улики. Очень продуманная организация. Я ударила чёрным пламенем по магическому заряду. Связь исчезла. Но внутри оставался физический механизм. Он сработал. Взрыв был небольшим. Когда находишься в полуметре, слово «небольшой» теряет большую часть утешительного значения. Крыло закрыло меня раньше мысли. Металл ударил по перьям. Боль прошла от плеча вниз. Несколько осколков застряли между перьями. Один прорезал кожу. Нападавшего отбросило на пол. Он не двигался. Я проверила дыхание. Есть. Хорошо. Разбираться будем потом.

Я открыла дверь рукой. Иногда приятно пользоваться обычной ручкой. Контур узнал меня. Виолетта стояла у аварийной пластины. Лицо белое. Волосы растрёпаны. Но руки не дрожали настолько, чтобы сорвать линию. Афина стояла за ней. Софи – рядом с Луизой. С кочергой. Я посмотрела на кочергу. Потом на Софи.

– Откуда?

– Взяла по дороге.

Конечно. У других детей при эвакуации любимая игрушка. У моей – металлическая кочерга.

– Потом обсудим.

– Я не использовала.

– Очень рада.

Софи посмотрела на лежащего человека за моей спиной.

– Пока.

– Софи.

– Молчу.

Я пересчитала. Виолетта. Афина. Софи. Луиза. Марта? Теодор? И сразу вспомнила. Холл. Марта повела его по нижнему запасному маршруту.

– Где Тео? – Виолетта побледнела.

– После лестницы Марта сказала, что прямой путь сюда перекрыт. Она повела его в нижнее укрытие.

Вот. По плану. Почти. Но что-то было неправильно. Я почувствовала связь с Гермондом. До этого – боль и драконья ярость. Теперь паника. Чистая. Сын. Я сократила расстояние слишком резко. Мир дёрнулся. Пол исчез. Вернулся. Я едва удержалась на ногах и оказалась во дворе.

Холодный воздух ударил в лицо. Северный контур горел серебряно-багровыми линиями. Камень у ворот треснул. Элиза стояла возле разрушенной защиты, волосы распущены, рукав разорван. Один из внешних нападавших лежал рядом. Второго я не увидела. Марта была на земле. Жива. Я почувствовала дыхание. Кровь на виске, но жива. Рядом стоял Теодор внутри серебряного круга. Один. Руки свободны. Никто его не держал. Но выйти он не мог. И я сразу поняла, как они здесь оказались. Марта не выводила его во двор. Старый внутренний якорь перехватил нижний маршрут. Пространственный переход, который должен был вести к резервной комнате, был вывернут наружу – к северному двору. Именно поэтому Совет… нет. Именно поэтому нападавшим нужен был доступ к старой родовой сигнатуре. Она позволяла не просто войти. Перенаправлять существующие пути. Питающее ядро стало ключом. Моя ошибка. Наша. Потом. Сейчас – Теодор.

Управляющий кругом человек стоял снаружи серебряной конструкции. Один из тех двоих, которые до этого находились возле мастерской. Значит, второй всё ещё где-то за периметром. Или уже уходил. Я подняла взгляд и увидела Гермонда. Полностью. Дракона. Светлое огромное тело занимало значительную часть двора. Чешуя отражала багровый свет защиты. На левом плече между пластинами темнела кровь. Значит, ограничитель он всё-таки вытащил перед превращением. Надеюсь, Лоран помог. Хотя зная Гермонда, вероятнее всего, Лоран сказал: «Нужно сначала…» А Гермонд уже выдернул. Одно крыло задело край хозяйственной пристройки. Черепица посыпалась вниз. Где-то внутри меня проснулся очень усталый голос хозяйки дома: «Потом посчитаем». Полезный навык. Глаза дракона горели золотом и он не мог приблизиться к сыну.

Я почувствовала принцип круга. Он был настроен на драконью родственную магию. Чем ближе Гермонд подходил, тем сильнее фиксировался Теодор. Ловушка была построена на самом предсказуемом поведении дракона. Увидеть ребёнка в опасности. Броситься к нему. И сделать клетку крепче. Теодор стоял слишком прямо. Воздух вокруг него дрожал. Белая прядь почти светилась в серебряных линиях. Он посмотрел на меня.

– Мама, не входи.

Семь лет. Ровный голос. Испуганные глаза. Я остановилась.

– Я вижу.

Человек с жезлом сказал:

– Объект-наследник зафиксирован.

Гермонд взревел. Земля дрогнула. Теодор вздрогнул, и серебряные линии стали ярче.

– Гермонд, стой!

Огромное тело застыло. Когти прочертили камень. Я чувствовала, чего ему стоит не рвануться вперёд.

– Отпустите ребёнка, – сказала я.

Человек направил жезл на круг.

– Передайте носительницу Ноарфламм под контроль.

Вот она цель. Не только наблюдение. Не только Теодор. Обмен. Я. На него.

– Нет.

Не потому, что выбирала себя вместо сына. Потому что не верила ни одному слову человека, который среди ночи вывернул защитный маршрут и посадил ребёнка в клетку.

– В случае отказа наследник будет перемещён в утверждённый центр временной защиты.

Даже сейчас. Не похищен. Не захвачен. «Перемещён». Не в неизвестное место. «В центр временной защиты». Я почти восхитилась. Нужно обладать редким талантом, чтобы похищение семилетнего ребёнка звучало как смена номера в гостинице.

– Куда?

– Информация ограниченного доступа.

– К магистру Тарсу?

Молчание. Не ответ. И всё-таки важное молчание. Теодор поднял руку. Внутри круга. Разумеется. Человек с жезлом даже растерялся. Я тоже.

– Можно сказать? – спросил сын.

Я чуть не рассмеялась от ужаса.

– Говори.

Теодор смотрел вниз. На серебряные линии.

– У круга восемь точек. Северо-восточная слабее.

Он анализировал собственную клетку. В семь лет. В ночной рубашке. Босиком. Я заставила себя не бросаться к нему. Проверила магией. Восемь опор. Одна действительно вибрировала иначе. Камень под ней был повреждён взрывом. Контакт с землёй неполный. Человек с жезлом понял, что мы нашли слабость. Активировал круг сильнее. Линии поднялись. Теодор вскрикнул. Но это был настоящий детский звук. Гермонд дёрнулся вперёд.

– Стой!

Он остановился. Я смотрела на сына. Он опять выпрямлялся. Собирался терпеть. Конечно.

– Тео.

Он посмотрел.

– Скажи «стоп».

– Что?

– Ты можешь перестать терпеть.

– Но я должен…

– Нет. Скажи.

Не магическое слово. Не команда кругу. Для него. Полгода назад Элиза учила этому меня. Признать предел до того, как тело сделает это само. Губы Теодора дрогнули. Глаза наполнились слезами.

– Стоп.

Вот. Я расправила крылья. Не ударила по всему кругу. Если разрушить конструкцию грубо, перенос мог сработать аварийно. Нашла слабую опору. Чёрное пламя прошло только по ней. Связь исчезла. Нагрузка перескочила на остальные точки. Вторая не выдержала сама. Контур качнулся. Нападавший активировал перенос. Серебряный свет поднялся вокруг Теодора. Теперь. Я не тянула сына к себе. Не хотела снова решать за ребёнка его телом. Я сократила расстояние между нами и оставила путь открытым. Выход.

– Тео, ко мне!

Он сделал шаг. Сам. Один. Расстояние исчезло под его ногой и Теодор оказался рядом. Я закрыла вокруг него крылья. Не клеткой. Укрытием. Серебряный перенос схлопнулся пустым.

Гермонд достиг человека с жезлом. Ударил лапой один раз. Человек отлетел к разрушенному столбу и рухнул. Я не проверяла сразу, насколько бережно. У меня был Теодор. Он прижался ко мне всем телом. Не стоял рядом. Не пытался держаться прямо. Не изображал человека, которому семь лет лишь по документам. Плакал. Тихо. Будто даже сейчас боялся мешать. Я опустилась на камни.

– Всё. Я здесь.

Не «всё закончилось». Это было бы неправдой. Где-то ещё продолжалась драка. Марта лежала рядом. Один нападавший оставался снаружи. Гермонд был огромным драконом. Дом горел магическими линиями. Но этот круг закончился. Для Теодора сейчас этого хватало.

Через несколько секунд Гермонд начал возвращаться в человеческую форму. Очень быстро. Слишком быстро. Светлый дракон сложился в человека среди вспышки жара. Голого. Разумеется. Вот об этом никто не подумал в плане нападения. Теодор поднял мокрое лицо. Я успела прикрыть ему часть обзора крылом. Не уверена, зачем. Медицинские подробности мы сегодня уже превышали.

Лоран появился из холла. Оценил ситуацию. Не сказал ни слова. Снял с себя плащ и бросил Гермонду. Вот за что я платила управляющему. Не только документы. Способность увидеть голого дракона среди разрушенного двора и мгновенно решить единственную практическую проблему.

Гермонд накинул плащ. Подошёл. Остановился в нескольких шагах. Даже сейчас помнил границы.

– Теодор?

Сын посмотрел на него. Щёки мокрые. Глаза красные. Потом очень серьёзно сказал:

– Ты показал дракона.

Тишина. Я закрыла глаза. Из всего, что произошло этой ночью, Теодор вспомнил именно об обещании. Гермонд тихо выдохнул – почти рассмеялся, хотя по этому звуку трудно было понять, где заканчивался смех и начинались слёзы.

– Да. Не совсем так планировал.

Теодор вытер нос рукавом. Ему было семь. Наконец-то.

– Он светлый.

– Да.

– Большой.

– Да.

Сын всхлипнул.

– Хорошо.

Гермонд посмотрел на него так, что мне не требовалась истинная связь, чтобы понять. Я чуть раскрыла крыло. Разрешение приблизиться к Теодору. Не ко мне. Гермонд подошёл и обнял сына с другой стороны. Его рука легла Теодору на плечо. Не на меня. Граница сохранилась. И именно поэтому я не отодвинулась.

Элиза подошла со стороны ворот. На щеке царапина. Ладонь в крови.

– Остальные отступили.

Я сразу подняла голову.

– Сколько?

– Один ушёл через внешний переход.

Пятеро. Четверо оставались здесь. Один сбежал. Наконец-то арифметика войны сходилась.

– Тот, что был у мастерской?

– Да.

Второй из внешней пары.

– Что у него?

– Не знаю. Возможно, часть данных.

Тогда я поняла: им не обязательно было побеждать нас или кого-то забирать. Достаточно увидеть, зафиксировать нужное и успеть передать данные наружу. Рядом застонала Марта. Я сразу повернулась к ней. Элиза уже опустилась на колени и проверяла дыхание и рану.

– Рассечение. Ушиб. Сознание вернётся.

– Это из-за меня? – Теодор напрягся.

– Нет, – ответила я сразу.

Он посмотрел.

– Я вышел из комнаты.

Вот это придётся обсуждать. Но не так. Не сейчас.

– Ты нарушил план. Это правда. Но ударил Марту взрослый человек, который пришёл сюда нападать. Это его поступок.

Теодор опустил глаза. Я добавила:

– А про план мы поговорим после того, как тебя осмотрят.

– Когда?

Даже сейчас.

– После осмотра.

– Это не время.

Я уткнулась лбом в его волосы.

– Я тебя очень люблю.

Он, кажется, понял, что точного срока сегодня не получит, и больше спорить не стал.

Только после сигнала Элизы Виолетта вывела Афину и Софи. Рядом шла Луиза, Афина крепко держала младшую сестру за руку, а Софи всё ещё не расставалась с кочергой, словно чрезвычайное положение автоматически повысило её до штатного оружия. Она быстро нашла глазами Теодора, потом меня и наконец Гермонда – точнее, Гермонда, на котором из всей одежды остался только плащ Лорана. Софи нахмурилась.

– Ты показал дракона без меня.

Виолетта закрыла глаза.

– Софи.

– Что? Это было условие.

Гермонд посмотрел на неё.

– В следующий раз предупрежу.

– Заранее.

Теодор, всё ещё прижатый ко мне, тихо уточнил:

– Если будет безопасно.

Софи возмущённо посмотрела на брата.

– Ты сейчас серьёзно?

– Да.

И тогда мы всё-таки засмеялись – нервно, немного глупо и совсем недолго. Не потому, что случившееся вдруг стало смешным, а потому, что все дети стояли перед нами живые. Иногда организм выбирает очень странный способ сообщить, что самое страшное хотя бы на эту минуту закончилось.