Текст книги "Запертый огонь (СИ)"

Автор книги: Анна Жар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 41 страниц)

Глава 28. Совет входит через парадную дверь

Глава 28. Совет входит через парадную дверь

Аннета

Представители Совета прибыли ровно в десять утра. Ни минутой раньше. Ни минутой позже. Колокольчик часов в холле ещё не успел закончить десятый удар, когда со стороны дороги донёсся стук колёс. Теодор посмотрел на карманные часы. Потом на ворота.

– Время соблюдено.

По его тону это было почти похвалой. Почти. За последние недели Совет задерживал документы, устанавливал артефакты без уведомления, менял количество участников комиссии и называл скрытое наблюдение стандартной процедурой. Но приехал вовремя. Государственная система всё-таки работала. Местами.

– Запишешь? – спросила Софи из-за моей спины.

– Уже.

Разумеется. Во двор въехали три экипажа. Точнее, попытались. У ворот их остановили. Первый экипаж был с гербом Совета – серый, тяжёлый и настолько официальный, что, казалось, даже лошади должны были иметь регистрационные номера. На дверце серебряный круг пересекали три линии. Я знала этот знак с детства, на документах, на приборах. На стенах комнаты, где взрослые обсуждали мою силу так, будто меня самой там не было. Некоторые символы тело запоминает лучше разума. Второй экипаж был без знаков. Тёмный. Закрытый. Такой удобно использовать, если принадлежность пассажиров должна выясняться только после того, как они уже приехали. Третий оказался грузовым. Он вёз оборудование. Очень много оборудования. Ящики. Металлические стойки. Серебряные дуги. Кристаллы в защитных футлярах. Будто Совет собирался обследовать не женщину и её дом, а недавно обнаруженный материк с агрессивной растительностью. Или объект повышенного магического риска. Так они официально называли меня.

Охрана не открыла ворота. Лоран вышел сам. С уведомлением Совета в одной руке и нашим списком допущенного оборудования в другой. Проверили документы. Имена. Печати. Число участников. Потом экипажи. Багажные отделения. Днище. Каждый ящик пришлось открыть. Кристаллы сверяли с перечнем. Активные внешние каналы проверяли отдельно. После истории со скрытой сетью мы больше не принимали слово «стандартный» как техническое описание. Представители Совета выглядели всё менее счастливыми. Я испытывала к их несчастью удивительно мало сочувствия.

Гермонд стоял немного позади меня на крыльце. Молчал. Это было непривычно. Когда-то он сам распорядился бы открыть ворота и не заставлять людей такого ранга ждать. Не из страха. Из уважения к иерархии. Сегодня он был гостем в моём доме. И пока соблюдал правила.

– Их девять, – сказал Теодор.

Он стоял рядом в новой тёмной куртке. Куртку пришлось шить специально, потому что старый парадный костюм, по мнению сына, обладал серьёзным конструктивным недостатком. Слишком маленькими внутренними карманами. Для семилетнего мальчика это, разумеется, было неприемлемо. В одном кармане сейчас лежал карандаш. В другом – запасной. Папку он держал под мышкой.

– В уведомлении семь, – добавил он.

– Двое охраны, – сказал Гермонд.

Теодор посмотрел на вооружённых мужчин возле второго экипажа. На их поясах висели магические ограничители.

– В уведомлении их нет.

– Охрана иногда не входит в состав комиссии.

Теодор немедленно уточнил:

– Тогда почему вооружённые люди могут войти без отдельного согласования?

Гермонд посмотрел на меня. Не ответил вместо меня. Хорошо.

– Зададим этот вопрос им, – сказала я.

Теодор записал. Каждый вопрос превращался в новую строку. Но сегодня он считал не только из любви к порядку. Людей. Оружие. Приборы. Выходы. Потому что числа были понятнее страха.

Я присела рядом. Совет за воротами мог подождать ещё минуту. Пунктуальность давала им моральное преимущество примерно до тех пор, пока они не начинали разговаривать.

– Ты не обязан присутствовать всё время.

– Знаю.

– Можешь выйти в любой момент.

– Знаю.

– И не обязан отвечать только потому, что вопрос задаёт взрослый.

– Это тоже записано.

– Тео.

Он поднял глаза. Я коснулась его пальцев. Не папки.

– Я не про запись, – пауза. – Если станет плохо, ты уходишь.

– Даже если они будут против?

– Особенно если будут против.

Он подумал.

– Хорошо.

Не уверена, что настоящее. Но хотя бы услышал. Ворота открылись. Первым вышел Орвен Тарс. Серая мантия. Светлые волосы. Спокойное лицо. Так мог выглядеть человек, приехавший проверить бухгалтерию. Не магистр, участвовавший в установке барьера на пятилетнем ребёнке. Не человек, чьё имя стояло на скрытых артефактах возле моего дома. Мы заранее подали возражение против его участия. Совет ответил письменно, что прежнее знакомство Тарса с делом обеспечивает «процессуальную непрерывность». Очень полезная формулировка. Особенно если хочется назвать конфликт интересов преимуществом. За Тарсом шли ещё трое магистров, двое писцов и лекарь. Охрана завершала процессию.

Семь участников комиссии. Два сопровождающих. Девять человек всего. Теодор тихо переложил папку. Количество сошлось. Маленькая победа. Элиза стояла справа от меня. Не как представитель Совета. Как мой наставник. Натали – слева. На ней не было кольца Ноарфламм. В руках папка со старыми документами. Виолетта ждала возле двери. После слушания ей предстояло возвращаться в академию, но пока она была здесь. Собранная. Очень спокойная снаружи. Афина и Софи остались внутри. Таков был план. По занавеске возле окна уже двигалась подозрительная тень. План соблюдался приблизительно.

Тарс поднялся на крыльцо.

– Госпожа де Фенуар.

– Магистр Тарс.

Он увидел Гермонда. Пауза оказалась короткой, но содержательной.

– Лорд де Фенуар.

– Магистр.

Тон Гермонда был холодным. Но магию он удержал. Тарс перевёл взгляд на Теодора. Сначала на белую прядь. Потом на папку.

– Молодой наследник.

– Теодор.

Тарс улыбнулся так, как взрослые улыбаются ребёнку, исправившему, по их мнению, совершенно несущественную деталь.

– Разумеется.

Теодор открыл папку.

– В уведомлении указано семь участников комиссии. Кроме них прибыли двое вооружённых сопровождающих. Их право входа в жилую часть не указано.

Улыбка Тарса стала тоньше. Он посмотрел на меня. Не на Теодора.

– Он всегда участвует в официальных встречах?

– Только в тех, на которых собираются обсуждать его.

Тарс снова повернулся к сыну. Уже внимательнее.

– Сопровождающие обеспечивают безопасность комиссии.

– Они могут входить в жилые комнаты?

– При необходимости.

– Кто определяет необходимость?

Пауза.

– Глава комиссии.

– То есть вы.

– Да.

Теодор записал.

– Хорошо.

Тарс чуть приподнял бровь. Наверное, пытался понять, что именно означает это «хорошо». Сочувствую. Я тоже не всегда знала.

Мы прошли в большую гостиную. Последние годы ею почти не пользовались. Слишком большая для семейного вечера. Слишком торжественная для обычного ужина. Сегодня впервые оказалась идеальной. Девять представителей государственной системы и гора приборов наконец оправдали площадь помещения. Мебель мы заранее убрали. Оставили два длинных стола. Между ними – расстояние. Небольшое, но отчётливое. Иногда границы полезно выражать мебелью.

Совет сел, с одной стороны. Мы – с другой. Я. Элиза. Натали. Виолетта. Гермонд. Теодор. Лоран остался чуть дальше с журналом оборудования и копиями документов. Тарс открыл папку. На обложке стояло моё имя. Уже достижение. Не «объект».

– Предварительное слушание проводится по заявлению Аннеты де Фенуар о пересмотре родового барьера, установленного в несовершеннолетнем возрасте, и в связи с выявленной активностью незарегистрированного дара.

– Дар находится в процессе регистрации, – сказала Элиза.

Тарс продолжил смотреть в бумаги.

– Заявление наставника не утверждено.

– Потому что Совет не рассматривает его шестую неделю.

Писец записал. Пусть. Иногда особенно приятно произносить неприятные факты рядом с человеком, обязанным занести их в протокол.

– Комиссия также проверит условия проживания несовершеннолетних носителей магических линий.

Теодор выпрямился. Я спросила:

– Каких именно?

– Теодора де Фенуара. Возможно, Афины и Софи де Фенуар.

Вот. Я ожидала. Всё равно внутри стало холодно.

– На каком основании мои дочери включены в проверку?

– Они присутствовали при первом зафиксированном неконтролируемом проявлении. Одна получила травму.

Афина. Не имя. Основание. В памяти мелькнули стол, кровь на виске, искажённое пространство, мои крылья. Плечи напряглись. Элиза коснулась моего запястья. Не удерживая. Просто напоминая. Я вдохнула. Боль – два. Магия под контролем.

– Тогда я подала ложное уведомление, – сказала я сама.

Тарс поднял глаза.

– То есть признаёте?

– Да.

Гермонд повернул голову. Он этого не знал.

– Почему? – спросил Тарс.

– Потому что боялась, что Совет попробует забрать детей.

– Следовательно, осознавали опасность своего состояния.

Вот. Страх перед системой превращался в доказательство опасности человека, который её боялся. Удобно.

– Я осознавала опасность вашей реакции.

– Разница субъективна.

– Для матери – нет.

Тарс перелистнул страницу.

– Также зафиксировано уничтожение наблюдательной сети Совета.

Он произнёс это так, словно сеть стояла возле ворот с табличкой: «Собственник уведомлён и полностью счастлив».

– Незаконной была сама сеть.

– Договор, подписанный вашим отцом, допускает дистанционный контроль.

Натали подвинула к центру стола копию. Спокойно. Без театральных жестов.

– Договор действовал в период несовершеннолетия.

– Приложение продлевало его до повторной оценки.

– Приложение не было предоставлено матери ребёнка.

– Отец обладал достаточными родовыми полномочиями.

Вот она старая конструкция. Ему – достаточно. Матери – необязательно. Ребёнку – тем более.

– Мой отец уже жил с другой женщиной и готовил новый родовой договор, – сказала я. – Его решение принималось в конфликте интересов.

Писцы записали. Я впервые произнесла это перед Советом. Не было стыдно. Эдгар был взрослым человеком. Его решения принадлежали ему. Тарс ответил:

– Семейное положение подписанта не отменяет полномочий.

– Но помогает понять мотив.

– Предположение.

Элиза открыла свою папку.

– В документах имеется отметка о подготовке нового брачного договора Валькорта. Дата совпадает с усилением барьера.

Лицо Тарса изменилось едва заметно.

– Эти материалы получены незаконно.

Виолетта ответила раньше всех:

– Значит, подлинность вы не отрицаете?

Вот моя дочь. Стипендия академии не пропадала зря. Тарс перевёл взгляд на неё. Она сидела прямо. Под столом пальцы дрожали. Я накрыла её руку своей. Виолетта не отстранилась. В материалах комиссии лежало и письменное пояснение поверенного Эдгара Валькорта. Сам отец счёл личное присутствие необязательным. Разумеется. Некоторые семейные традиции удивительно живучи. Тарс сменил направление.

– Лорд де Фенуар. Вы признаёте существование истинной связи с госпожой де Фенуар?

– Да.

– Когда вы установили её природу?

Вот здесь всё зависело от точности. Гермонд ответил:

– Уверенно – недавно.

Тарс поднял глаза.

– Пять лет назад вы обращались к магистру Леварду после сопряжённого отклика.

– После аномального отклика, – поправил Гермонд. – Его природа не была установлена.

– Магистр Левард указал на вероятность истинной связи.

– Вероятность.

Теодор едва заметно кивнул. Точное слово. Тарс продолжил:

– И вы не потребовали повторной оценки барьера.

– Нет.

– Почему?

– Потому что отклик исчез. Я счёл его следствием ритуала или вмешательства в структуру связи.

– То есть не были уверены.

– Нет.

Тарс полистал документы. Гермонд смотрел на него всё холоднее.

– Откуда у вас запись обращения к Леварду?

Тарс даже не попытался уйти от ответа.

– Сведения о сопряжённых реакциях сильных родовых линий подлежат учёту.

– Это была частная медицинская консультация.

– В вопросах безопасности подобные данные входят в общую систему.

Система безопасности Совета постепенно включала всё. Моё тело. Брак. Детей. Чужие медицинские записи. Дом. Оставалось выяснить, не считают ли они подозрительным чайник. Воздух потеплел. Стекло в шкафу едва слышно задрожало. Теодор посмотрел на отца.

– Не дави магией.

Жар исчез почти сразу.

– Прости.

Сын кивнул. Тарс сделал запись. Конечно.

– Лорд де Фенуар, после недавнего подтверждения связи у вас имелась возможность потребовать вмешательства Совета.

– Имелась.

– И вы не сделали этого до появления угрозы ребёнку.

Гермонд ответил:

– Я ошибся.

– Или не интересовались.

Я остановила его.

– Достаточно.

Не ради Гермонда. За своё отсутствие он отвечал сам. Но я не собиралась позволять Тарсу использовать наш разрушенный брак как инструмент для расширения полномочий Совета.

– Вы проверяете мой дар и законность барьера.

Тарс едва заметно улыбнулся.

– Ваш брак связан с даром.

– Связь – да. Родительство – нет.

Теодор поднял руку. До странности официально. Тарс посмотрел на него.

– Говорите.

– Вы проверяете меня, чтобы решить вопрос о маме?

– Комиссия оценивает общую безопасность.

– Это не ответ.

Тарс замолчал. Теодор продолжил, медленно подбирая слова:

– Если я здоров и моё обучение соответствует требованиям, это не доказывает опасность мамы. Если мама контролирует силу, моя магия не относится к её детскому барьеру. Если вы связываете эти вопросы, значит, хотите получить дополнительные основания для вмешательства.

Тишина. Я посмотрела на сына. Семь лет. Ноги не доставали до пола. Он сидел на слишком высоком стуле, папка лежала на коленях, а говорил так, что взрослые забывали его возраст. Именно поэтому я не забывала. Тарс улыбнулся.

– Очень развитый ребёнок.

– Ребёнок, – сказала я.

Не маленький магистр. Не доказательство качества драконьей линии. Ребёнок, который научился разбирать власть на аргументы, потому что боялся, что его заберут.

– Именно поэтому ему требуется специализированное обучение, – сказал Тарс.

Гермонд ответил:

– Я могу его проводить.

Я повернулась к нему. Он поймал мой взгляд. И исправился сам:

– Если Теодор и Аннета согласятся.

Вот. Уже лучше. Перед Тарсом. Без попытки потом объяснить, что он «имел в виду именно это». Теодор задумался.

– С испытательным сроком.

Из-за двери донёсся громкий шёпот:

– Конечно.

Софи. Все услышали. Тарс посмотрел на дверь.

– Остальные дети присутствуют?

– Нет, – сказала я.

Дверь приоткрылась. Показался один глаз.

– Почти.

Дверь закрылась. Один из писцов опустил голову. Очень профессионально спрятал улыбку. Тарс не оценил.

– Перейдём к сканированию.

Я не встала.

– Сначала условия.

– Они изложены в уведомлении.

– Ваши. Теперь мои.

Тарс посмотрел прямо.

– Никаких устройств не оставляют на территории. Все приборы перед включением проверяет Элиза. Дети участвуют только добровольно. В жилые комнаты никто не входит без согласия тех, кто там живёт.

– Несовершеннолетние не являются владельцами комнат.

– Я говорю не о земельном праве. Я говорю о двери, которую ребёнок имеет право закрыть.

Он собирался возразить. Передумал. Вместо этого посмотрел на Гермонда. Пять лет назад этого хватило бы. Получить согласие мужчины. Поставить перед фактом женщину.

– Вы согласны, лорд де Фенуар?

– Да.

– Даже в отношении Теодора?

– Особенно.

Тарс сжал губы.

– Хорошо.

Вот это «хорошо» точно было ненастоящим. Мы начали с защитных контуров. Инспекторы проходили только туда, куда им разрешили. Элиза проверяла приборы перед каждым включением. Лоран записывал номера, назначение, время работы и имя того, кто держал устройство. Теодор шёл следом со своим списком. К середине осмотра он начал тереть висок. Я заметила. Сразу вмешиваться не стала. Но запомнила.

В мастерской Совет увидел три моих пера. Именно три. Не склад. Не запасы. Не те, что хранились отдельно. Только образцы, которые мы сами согласились показать. Тарс взял одно щипцами.

– Активный магический материал.

Мне не понравилось.

– Часть моего тела.

– После отделения – самостоятельный магический компонент.

Удивительно удобная метаморфоза. Отделилось – и уже будто ничьё. Можно учитывать. Изучать. Изымать.

– Учёту, возможно. Изъятию – нет.

– Для исследования потребуется образец.

– Нет.

Он ожидал продолжения. Не получил.

– Госпожа де Фенуар…

– Это было целое слово. «Нет».

На этот раз даже Элиза отвела лицо. Тарс поднёс к перу диагностический щуп. Тонкий магический импульс прошёл через металл. Перо вспыхнуло. Небольшое чёрно-багровое пламя прошло по краю. Тарс сразу убрал щипцы. Перо упало на каменную поверхность. Не полетело за ним. Не напало. Просто отреагировало на попытку войти в его структуру.

– Неконтролируемая активность, – сказал Тарс.

Я посмотрела на совершенно неподвижное перо.

– Защитная реакция на диагностическое воздействие.

– Воздействие производило уполномоченное лицо.

– Перо, к сожалению, не читает удостоверений.

Из-за двери донёсся хихик. Софи. На этот раз Марта действительно увела её дальше. После мастерской пришло время моего сканирования. Основной прибор собрали в большой гостиной. Серебряные дуги. Шесть кристаллов. Открытый круг. Элиза проверяла его долго. На въезде охрана искала активные внешние передатчики в отдельных устройствах. Теперь прибор был собран целиком. И именно в собранной конфигурации Элиза нашла то, чего снаружи увидеть было нельзя. Она остановилась у задней панели.

– Здесь резервный канал передачи.

Инспектор ответил слишком быстро:

– Диагностический.

– Он выводит данные за пределы поместья.

– Стандартная резервная связь.

Опять стандартная. Пожалуй, если Совет когда-нибудь решит кого-нибудь отравить, яд тоже окажется стандартным.

– Мы её не согласовывали, – сказала я.

Тарс поднялся.

– Совет обязан сохранять результаты.

– Писцы у вас для красоты?

Один из писцов кашлянул.

– Ручная запись может быть неполной.

– Используйте локальный накопитель.

– Его нет в комплекте.

Теодор сказал сбоку:

– В грузовом экипаже три пустых накопителя второго класса.

Инспектор посмотрел на него. Тарс тоже. Впервые без снисходительности.

– Откуда ты знаешь?

– Я видел при проверке.

Конечно видел. Пока остальные смотрели на людей Совета, Теодор запоминал маркировку ящиков. Я одновременно гордилась им и хотела отправить спать на неделю.

– Принесите накопитель, – сказала я.

Тарсу пришлось согласиться. Элиза проверила его отдельно. Только после этого я вошла в контур. Сканирование началось. Сначала пришёл холод. Магический. Потом давление. Я поставила ноги устойчивее. Руки оставила свободными. Элиза рядом. Я могу остановить процедуру. Это было главным отличием от детства. Старые линии барьера проявились внутри ощущения. Серебряно-серые. Глубокие. Слишком привычные телу. Мои собственные чёрные узлы почти исчезли. Истинная связь больше не была зажата так сильно. Резерв оставался глубоким и спокойным. Большим. Но не злым. Прибор усилил давление. Крылья начали раскрываться. Я не мешала. Ткань на спине разошлась по скрытым швам, и чёрные перья медленно вышли наружу. Одно крыло. Второе. Комната сразу стала теснее. Я слегка изменила расстояние до мебели. Ровно настолько, чтобы ничего не задеть. Ни стол. Ни прибор. Особенно прибор. Совет очень расстраивался, когда его имущество портилось. Инспекторы отступили. Один из охранников положил руку на ограничитель. Гермонд увидел. Не двинулся. Тарс смотрел на мои крылья с интересом. Мне это нравилось меньше страха. Страх держится дальше. Интерес хочет разобрать.

– Полная форма, – тихо произнёс один из писцов.

– Частичная, – поправила Элиза. – Трансформация не завершена.

Тарс коснулся панели. Я почувствовала новую линию сразу. Она отличалась от сканирования. Не проходила вдоль структуры. Цеплялась за неё. За крыло. Фиксация. Старое ощущение. Слишком знакомое.

– Стоп, – сказала я.

Линия не исчезла. Наоборот, натянулась. Чёрное пламя прошло по перьям. Серебряная связь пропала. Не оборвалась. Не расплавилась. Просто перестала существовать как магическая конструкция. Прибор погас. Сразу весь. Тарс побледнел. Вот теперь любопытство получило ответ.

– Вы разрушили оборудование Совета.

– После того как я сказала «стоп».

– Это стабилизирующий контур.

– О нём не было в условиях.

– Сканирование требует фиксации.

– Тогда это следовало сообщить до того, как вы начали меня фиксировать.

– Процедура стандартная.

Я посмотрела на него.

– Тогда стандарт нарушает согласие.

На несколько секунд в комнате стало тихо. Элиза не улыбалась. Что говорило о серьёзности момента лучше любого протокола. Гермонд поднялся. Жар пошёл по комнате. Но вместо приказа он сказал:

– Аннета, – я посмотрела на него. – Я считаю, сканирование нужно прекратить.

Вот. Не «проверка окончена». Не решение за меня. Мнение. Причём очень ясное. Я сложила крылья.

– Сканирование прекращаем.

Тарс повернулся ко мне.

– Комиссия не закончила измерения.

– После игнорирования слова «стоп» – закончила.

– Это повлияет на заключение.

– Запишите.

Писцы записали. Разумеется.

– Административную часть слушания можем завершить, – добавила я. – Моё тело больше сегодня не исследуют.

Тарс молча собирал документы. Локальный накопитель лежал у Элизы.

– Он остаётся здесь до копирования данных в моём присутствии.

– Это против процедуры.

– Как и скрытый канал передачи.

Элиза сняла кристалл и передала Лорану. Он убрал его в защитную коробку. Тарс наблюдал.

– Вы создаёте опасный прецедент.

Я почти улыбнулась.

– Право человека контролировать доступ к собственному телу? Надеюсь.

Он подошёл ближе. Остановился примерно в трёх шагах. Я не меняла пространство. Пока.

– Вы полагаете, что шести месяцев обучения достаточно для контроля такой силы.

– Я полагаю, что шести месяцев достаточно, чтобы понять, сколько я ещё не умею.

Элиза вбивала это надёжнее любого заклинания. Тарс ответил:

– Совет существует, чтобы защищать мир от магов, считающих себя исключением.

Я посмотрела на человека, чья организация тайно размещала возле моего дома пространственные якоря.

– А кто защищает магов от Совета?

Элиза всё-таки улыбнулась. Совсем немного. Тарс – нет. После паузы он вернулся к официальному тону.

– Решение комиссии будет вынесено через три дня. До этого вводится временное ограничение на использование чёрного пламени и выезд за пределы поместья.

– Письменно.

– Разумеется.

– С основанием.

Пауза.

– Разумеется.

Вот теперь уже я не была уверена, настоящее ли это слово. Писец составил документ. Я прочитала его полностью. Номер. Срок. Перечень ограничений. Основание: предварительная оценка риска. Подписала получение. Не согласие. И отдельно приписала это на своей копии. Теодор заметил. Разумеется.

Когда экипажи наконец уехали, ворота закрыли сразу. Охрана проверила дорогу. Только потом все немного расслабились. Элиза побледнела от усталости, хотя, подозреваю, могла спорить ещё часа три исключительно на раздражении. Натали держала папку обеими руками. Виолетта молчала. Гермонд смотрел вслед Совету. А Теодор просто сел на ступеньку. Папка упала рядом. Вот. Семь лет. Не чиновник. Не наследник драконьего рода. Ребёнок, который устал. Я села рядом.

– Голова?

Он отвёл взгляд.

– Немного.

Я знала его «немного».

– Почему не сказал?

Молчание.

– Тео.

– Нужно было закончить.

Вот это мне не понравилось. Слишком знакомо. Терпеть, пока задача не закончена. А потом разбираться с телом, если останется время.

– Нет. Нужно было сказать.

Он посмотрел на меня.

– Они бы подумали, что я слабый.

Гермонд услышал. Подошёл. Опустился на корточки перед сыном. Не коснулся. Запомнил правила.

– Усталость не делает тебя слабым.

Теодор посмотрел на него.

– Ты не спал нормально в дороге.

Попал. Я повернулась к Гермонду. Очень интересно. Он мог начать объяснять срочностью. Не стал.

– Это было глупо.

Теодор удивился. Совершенно по-детски.

– Ты признаёшь?

– Иногда.

– Редко?

– Слишком редко.

Теодор подумал.

– Хорошо.

Вот это было настоящее. Марта подошла и протянула ему руку. На этот раз он позволил увести себя отдыхать. Папку подняла я. Софи появилась почти сразу. Разумеется. Запрет оставаться внутри закончился в ту секунду, когда последний экипаж исчез за воротами.

– Теперь можно официально сказать, что Совет неприятный?

Элиза ответила:

– Можно.

Софи удовлетворённо кивнула.

– Я знала.

Афина подошла ко мне.

– Они сделали больно?

Я не стала отвечать «нет».

– Немного.

Она посмотрела на мои плечи.

– Крылья целы?

Вот это было важнее. Пять лет назад крылья закончились для неё кровью. Теперь она хотела убедиться, что Совет ничего не сломал. Я раскрыла левое крыло. Ненадолго. Афина посмотрела. Рукой не коснулась.

– Целы.

Плечи у неё опустились. Виолетта держала коробку с накопителем.

– Там всё?

– Всё, что успел записать прибор, – сказала Элиза.

– Можно посмотреть?

– После отдельной проверки.

– Почему?

– В накопитель могли встроить стирание или внешний ключ.

Софи перестала улыбаться. После сегодняшнего это почему-то уже никого особенно не удивило. Что само по себе было плохим признаком. Гермонд всё ещё смотрел на дорогу.

– Тарсу не понравилось, чем закончилась проверка.

– Это я заметила.

– Он не получил образец. Не закончил фиксацию. Не получил основания для немедленного вмешательства.

Последнее слово мне не понравилось.

– Думаешь, попробует ещё раз?

– Думаю, он предусмотрит другой способ.

Это было предположение. Не факт. И мне нравилось, что Гермонд теперь различал одно и другое. Я уже собиралась ответить, когда почувствовала слабое искажение. Не внутри дома. Дальше. За северной линией защиты. Как будто рядом с внешней границей пространства на мгновение натянули тонкую нить. Я повернула голову.

– Элиза.

Она уже поняла по моему лицу. Закрыла глаза. Проверила контуры.

– Внутри чисто.

– Снаружи?

Пауза.

– Что-то есть возле северной границы. За территорией.

– Якорь?

– Пока не знаю.

Вот правильный ответ. Натали сжала папку.

– Тарс всегда готовит второй путь.

Виолетта посмотрела на ворота.

– Через парадную дверь сегодня не получилось.

Гермонд ответил:

– Значит, если он решит действовать дальше, в следующий раз может выбрать другую.

Не ночью. Не обязательно сегодня. Не обязательно сам. Мы ещё ничего не знали. Только то, что за северной границей что-то отозвалось вскоре после отъезда Совета. Этого было достаточно, чтобы не расслабляться.

Работники возвращались к делам. На кухне звякнула посуда. Охрана менялась у ворот. Дом снова наполнялся обычными звуками. Я посмотрела на Софи, которая впервые за долгое время не задавала вопросов. На Афину рядом. На Виолетту с накопителем в руках. На пустое место Теодора. На закрытые ворота.

Сегодня Совет вошёл через парадную дверь. С печатями. Протоколами. Разрешениями. И вышел тем же путём.

Оставалось выяснить только одно.

Не приготовил ли он заранее другой вход.