Текст книги "Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Александра Шервинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 49 страниц)

Глава 14

«– Пал Андреич!

– Да?

– Вы шпион?»

© «Адъютант его превосходительства»

– Звучит интригующе, – я не смогла не ответить на его улыбку, – буду с нетерпением ждать, мистер Холмс. Надеюсь, вы сможете удивить также и членов жюри, которые отдадут заслуженную победу именно вам.

Я поправила выбившуюся прядку и заметила, как взгляд сержанта, вроде как рассеянный и добродушный, на мгновение задержался на моём новом кольце. Интересно, его внимание просто привлекла изящная вещица, или он опознал кольцо? Ведь даже если он узнал драгоценность, вряд ли он стал бы кричать об этом на весь Блайзбери, верно? Или я становлюсь излишне подозрительной?

– Могу я вам ещё чем-то помочь, мисс Стюарт? – любезно поинтересовался мистер Холмс. – Может быть, у вас есть ещё какие-нибудь вопросы?

– Пока нет, – подумав, ответила я, – но если они вдруг появятся, я непременно вам их задам, сержант.

– Тогда я, пожалуй, пойду?

– Вы у меня спрашиваете? – изумилась я. – Если у вас больше нет ко мне никаких дел, то это будет очень разумное решение.

– Есть, – словно что-то вспомнив, радостно сообщил мне помощник старшего констебля, – я хочу записаться в библиотеку. Люблю, знаете ли, почитать на сон грядущий что-нибудь увлекательное.

– Да, конечно, это очень похвальное желание.

Я извлекла из стола формуляр и взглянула на сержанта.

– Полное имя, пожалуйста.

– Джастин Фрэнсис Холмс, – отчеканил тот.

– Дата рождения?

– Первое августа 1935 года.

– Домашний адрес?

– Бирмингем-роуд, дом 8, апартаменты 2-1.

– Место работы?

– Полицейское управление города Блайзбери, помощник старшего констебля. Кстати, не женат…

– Такой графы нет в формуляре, – я строго взглянула на сержанта, – зачем мне эта информация?

– Мало ли, вдруг вас заинтересует скромная персона сержанта городского полицейского управления?

– В ближайшие пару месяцев меня будет интересовать исключительно организация литературного карнавала. Кстати, у вас случайно нет большой коробки?

И вот тут мистер Холмс меня приятно удивил: он не стал спрашивать ни на кой дьявол мне коробка, ни что я собираюсь в неё складывать, ни почему я спрашиваю у него, хотя он полицейский, а не владелец бакалейной лавки. Он просто подумал несколько секунд и коротко спросил:

– Какого размера коробка вам нужна, мисс Стюарт?

Я прикинула и развела руки в стороны, показывая, какая коробка мне необходима.

– Это для выборов жюри карнавала, – пояснила я, но по ставшему задумчивым взгляду сержанта поняла, что только больше его запутала.

– Я поставлю её у входа и положу рядом стопку листочков и карандаш или ручку, чтобы каждый мог написать и опустить в коробку имя того человека, которого хотел бы видеть среди членов жюри, – решила я хотя бы немного прояснить ситуацию, – а потом посчитаем голоса.

– А что, – мистер Холмс одобрительно кивнул, – это будет во всяком случае объективно. Но вам тогда нужно оклеить коробку бумажными лентами, чтобы все видели: до конца голосования содержимое коробки недоступно никому, в том числе вам. А то обязательно найдётся кто-нибудь недовольный, кто скажет, что его голоса украли злоумышленники, точно вам говорю! И было бы совсем здорово наляпать на эту ленту печатей.

– А печати зачем? – уточнила ошарашенная неожиданной поддержкой я.

– Для солидности, – пояснил сержант, – могу ради такого дела на время свист… в смысле… позаимствовать печать полицейского управления. Хотите? Старший констебль Коннорс всё равно не заметит…

– Хочу, – кивнула я, – а он точно не заметит?

– Точно, – успокоил меня сержант, – он завтра с утра уедет в Хоуптон и вернётся только к вечеру, так что я успею положить её обратно в сейф.

– А если он спросит, откуда на коробке печать полицейского управления?

– Тогда… – сержант задумался, – тогда мы скажем, что вы специально пришли в управление с коробкой, и я прямо там поставил на ленты печати.

– Спасибо, сержант Холмс! – искренне поблагодарила я. – Это прекрасная идея!

– Отлично, – просиял улыбкой он, – тогда завтра утречком мы с коробкой и печатью к вам заглянем, хорошо?

– Буду рада, – я улыбнулась, – а сейчас, с вашего позволения, я продолжу работу.

– Конечно, Маргарет, – он многозначительно мне подмигнул, – я ведь могу позволить себе эту фамильярность с учётом предстоящего мне похищения печати?

– Можете, – засмеялась я, – раз уж мы с вами, можно сказать, сообщники, то так и быть.

– Тогда я Джастин, – он протянул мне руку, которую я с улыбкой пожала, – до завтра, Маргарет.

– До завтра, Джастин, – негромко ответила я, глядя на закрывающуюся дверь.

Интересно, что это сейчас было? Сержант действительно просто зашёл познакомиться, или у него были какие-то далеко идущие планы? Вдруг он и есть тот самый загадочный человек, который за мной присматривает? Хотя нет… Сержант Холмс приехал в Блайзбери буквально вчера, а тот наблюдатель уже какое-то время живёт рядом со мной, раз дядя Кевин ещё два года назад написал «оставь того человечка». Как можно оставить того, кто тут ещё не был? Значит, новый помощник старшего констебля не может быть человеком Конрада. А кто он тогда? Почему он чуть ли не в первую очередь заявился в библиотеку да ещё и попытался втереться в доверие, предложив помощь? А может быть, всё гораздо проще? Может быть, он действительно просто новый сотрудник полицейского управления, посетивший библиотеку в процессе знакомства с подведомственной территорией? И я просто понравилась ему? Может такое быть? В принципе, конечно, может… но почему мне в это категорически не верится, а?

Решив в итоге, что красавчик-сержант пока остаётся в категории подозреваемых, я отложила стопку заполненных карточек в сторону и решила, что столь неоднозначное знакомство надо осмыслить, ну и заодно перекусить, тем более что время уже вполне себе обеденное. Интересно, а здесь существует что-нибудь типа бизнес-ланча? Память Мэгги по этому поводу ничего сообщить не могла. Придётся положиться на удачу…

Выйдя из библиотеки, я решила пойти в сторону центральной площади, где, несомненно, отыщется какое-нибудь симпатичное кафе. Я уже поняла, что в Блайзбери с местами, где можно выпить чашечку чая или кофе, а то и чего покрепче, проблем нет ни малейших.

На площади с фонтаном – именно её я видела с того места, где вышла из леса и попала сюда – было достаточно многолюдно. Народ с деловым видом сновал туда-сюда, двери магазинчиков и лавок постоянно открывались и закрывались, звякая колокольчиками, в летних кафе свободных столиков было немного. Впрочем, это я по привычке так их называла: на самом деле это были всего три-четыре столика, выставленные на улицу и защищённые от солнца и дождя полосатыми и однотонными тентами.

Устроившись в том, из которого открывался наиболее привлекательный вид на площадь, я стала рассматривать центр Блайзбери. Память Мэгги, конечно, сохранила основную информацию, но увидеть, так сказать, живьём было тоже интересно.

Я как раз добралась до изучения здания мэрии, когда где-то сбоку раздалось вежливое покашливание. Повернувшись, я увидела худощавого молодого человека, встрёпанного, в круглых очках, которые придавали ему вид студента-первокурсника.

– Мэгги, привет, чего делаешь?

Он быстренько стащил с тарелки, которая стояла передо мной, одну ореховую печеньку и жизнерадостно ею захрустел.

– Привет, Саймон. На мэрию смотрю, – абсолютно честно ответила я.

– Зачем? – тут же поинтересовался он. – Кстати, его окна третьи справа на втором этаже.

– Чьи? – я удивилась совершенно непритворно, и Саймон наверняка это понял. Он вообще всегда отличался умением слышать не только то, что человек говорил, но и то, о чём он предпочитал промолчать.

Саймон Миллз был репортёром, и Мэгги, хоть была знакома с ним с детства, всегда относилась к парню очень настороженно. Ей не нравились его нахальство, пронырливость и отсутствие всяческого уважения к чужому личному пространству. Невзирая на легкомысленную внешность студента-растяпы, мистер Миллз обладал логикой и расчётливостью налогового инспектора, хваткой бультерьера и проницательностью психиатра с полувековым опытом работы. А вот мне такой типаж всегда был почему-то симпатичен, несмотря на все минусы.

– Алекса Гилмера, естественно, – он пожал плечами и засунул любопытный нос мою чашку, – фу, Мэгги, как ты пьёшь эту гадость? От кофе портится цвет лица, и будет чрезвычайно досадно, если твоя хорошенькая мордашка покроется какими-нибудь отвратительными пятнышками.

– Не покроется, – отмахнулась я, а Саймон бросил на меня быстрый внимательный взгляд, – а с чего ты решил, что меня интересуют окна мистера Гилмера?

– А разве нет?

– Нет, – я равнодушно пожала плечами, – с чего бы? Я же не собираюсь ни петь под ними серенады, ни швыряться камнями, так что они мне без надобности.

– А вот он тобой интересовался, Мэгги, – со странной интонацией поведал мне Саймон, – вот буквально вчера. Представляешь?

Он выжидательно уставился на меня, явно в предвкушении бурной реакции.

– Ты ждёшь, что я начну восторженно закатывать глаза, хвататься за сердце и выпытывать у тебя, что и как спрашивал мистер Гилмер? Можешь не ждать, мне это не слишком интересно, честно говоря.

– Ты изменилась, Мэгги, – неожиданно серьёзно заявил Саймон, очень внимательно глядя на меня поверх очков, – во-первых, ты не возмутилась, когда я сказал «хорошенькая мордашка», хотя тебя всегда это жутко бесило. Во-вторых, ты не смутилась при упоминании главного жениха Блайзбери, в-третьих, в твоей речи появились не замеченные мною ранее здравый смысл и даже сарказм. Это Хоуптон так на тебя повлиял?

– Не говори ерунды, Саймон, – отмахнулась я, хотя внутри звякнул колокольчик тревоги: так ведь и проколоться недолго. Конечно, приятель-репортёр, скорее, исключение из правил, но мне нужно быть внимательнее и следить за тем, что и кому я говорю.

– Не говори ерунды, Саймон, – задумчиво повторил мистер Миллз, – вместо дурацкого смущенного «ты всё не так понял»… Мэгги, Хоуптон однозначно изменил тебя в лучшую сторону!

– Саймон, а скажи мне, кто у вас в газете занимается рекламными статьями? – я решила, что, раз уж представитель прессы сам пришёл ко мне в лапы, то глупо было бы упустить такую возможность.

– В какой именно? – ничуть не удивился Саймон. – И зачем тебе эта специфическая информация?

– Во всех, но в первую очередь – в «Новостях», естественно. Если я вдруг решу что-нибудь или кого-нибудь прорекламировать, к кому мне обращаться?

– Мэгги, ты меня пугаешь, честное слово, – Саймон стащил ещё одну печеньку, – откуда вдруг такой интерес к печатному слову?

– Карнавал, понимаешь?

– Пока не очень, – Саймон откинулся на спинку плетёного кресла, – поясни.

– Я попросила мистера Гилмера выступить спонсором, – решила я поделиться частью сведений, – а взамен упоминать его в статьях про карнавал, естественно, в хвалебном ключе. И мне надо знать, к кому с этим вопросом обращаться. Да и вообще по поводу освещения всего связанного с карнавалом: подготовка, объявления, проведение. В идеале было бы, если бы мне отдали часть страницы на два месяца, вместо колонки в «Кумушках». Там я, конечно, тоже могу размещать, но хотелось бы использовать более мощную и более официальную площадку.

– Слушай, может, мне тоже поучиться в этом вашем колледже? Вон ты как за три недели изменилась, прям не узнать!

– Знаешь, наверное, я просто поняла, что знаю и умею не меньше других, – попыталась я объяснить изменения в своём поведении, – и это вселило в меня уверенность в своих силах.

Ну не рассказывать же ему о том, что Мэгги пала жертвой пока непонятной интриги Дика Саммерса, и теперь вместо неё я, Маргоша, девушка из двадцать первого века со всеми вытекающими из этого последствиями.

– Слушай, Мэгги, а давай договоримся, – Саймон пододвинулся поближе, азартно сверкая очками, – я возьму на себя все организационные вопросы, связанные с освещением карнавала в «Новостях», а ты мне за это, во-первых, дашь большое интервью как организатор этого литературного беспредела, а во-вторых, попросишь мистера Рейклинга сделать меня официальным «голосом карнавала». Насчёт Гилмера тебе всё равно именно с ним договариваться.

– Согласна, – я протянула Саймону руку, которую тот задумчиво пожал, – когда мистер Рейклинг сможет меня принять?

– Пока не скажу, но я сегодня же с ним поговорю, – проговорил репортёр и неожиданно спросил, – Мэгги, а давай я приглашу тебя на свидание, а? Ты после Хоуптона стала такая интересная, не то что раньше. Нет, когда ты была просто «хорошая девочка Маргарет», ты тоже была очень даже ничего, но теперь в тебе появилась изюминка.

«Есть ли во мне изюминка? Да их во мне полно, я практически кекс», – вспомнила я известную фразу, гулявшую по интернету в той, прошлой жизни. Вслух произносить поостереглась: боюсь, в такую трансформацию Мэгги Саймон уже не поверит.

– Так что насчёт свидания?

Саймон с сожалением покосился на опустевшую тарелку, на которой от орехового печенья остались только крошки.

– Почему бы и нет… – я оценивающе взглянула на парня, который почему-то сразу напрягся, – но сначала ответь мне на один вопрос.

– Какой?

– Саймон, тебе никогда не хотелось стать шпионом?

Глава 15

«Сложно не принять решение,

а пережить последствия…»

© «Законопослушный гражданин»

Какое-то время приятель молчал, а потом, тряхнув лохматой головой, заявил:

– Не, не пойду я в ваш колледж, там явно учат чему-то не тому. Где та наивная и добрая девочка, которая уехала в Хоуптон три недели назад? Откуда взялась эта ушлая красотка со странными идеями?

У меня были ответы на все эти вопросы, но, к счастью, Саймон их от меня не ждал, так что я с чистой совестью промолчала.

– Ты не ответил, – я улыбнулась репортёру, который – вот ни секунды не сомневаюсь – уже лихорадочно просчитывал все возможные варианты развития событий и прикидывал, что он сможет с этого поиметь.

– А ты хочешь предложить мне что-то из этой области, о прекрасная незнакомка?

– Отвечать вопросом на вопрос невежливо, – попеняла я ему, но Саймон вполне предсказуемо не обратил на мой упрёк ни малейшего внимания.

– Можно сказать и так, – я внимательно на него посмотрела. – Вопрос в том, насколько я могу тебе доверять, Саймон.

По взгляду, который бросил на меня приятель, я поняла, что шутки кончились и сейчас начнётся серьёзный торг. Я и сама себе не смогла бы внятно объяснить, что заставило меня завести с Саймоном этот непростой и во многом даже опасный разговор. Но внутренний голос уверенно говорил мне, что в этом вопросе я могу мистеру Миллзу доверять.

Одной мне всё равно не справиться: я, увы, не мисс Марпл, не Тоня Остапчук из «Некрасивой подружки» и даже не донцовская, прости Господи, Даша Васильева – любительница частного сыска. Это они щёлкают детективные задачки на «раз-два-три», а я одна точно подобное не потяну. Мне нужен сообщник, причём, желательно, имеющий хоть какой-то опыт в подобных вопросах.

– Выкладывай, – коротко велел Саймон, отбрасывая в сторону маску раздолбая и растяпы, – а я подумаю, что тебе ответить. И не переживай за сохранность информации, Мэгги: когда надо, я умею молчать. Это тоже часть моей профессии.

– Дело в том, – тщательно взвешивая каждое слово, начала я, – что дядя Кевин оставил мне достаточно приличное состояние…

– Насколько приличное? – перебил меня Саймон. – Вполне неплохое, очень неплохое или офигеть какое большое?

– Офигеть какое, – кивнув, призналась я, – и предупредил меня о том, что могут найтись желающие его… не то чтобы отобрать, но сделать так, что оно достанется не мне. И среди них некий дальний родственник, мистер Александр Смолл, о котором лично я впервые узнала из дядиного письма. Если со мной вдруг что-то случится, всё достанется ему.

– А с тобой может что-то случиться?

– Ну, Саймон, я же не бессмертная, – невесело усмехнулась я.

– И что ты хочешь от меня? – серые глаза смотрели внимательно и спокойно, и внутри меня разжалась какая-то пружина. Наверное, я просто до жути устала справляться со всеми проблемами самостоятельно, когда не с кем даже просто обсудить или поделиться, не то что получить поддержку.

– Я бы хотела, чтобы ты узнал как можно больше о трёх мужчинах.

– Соблазняешь меня журналистским расследованием? – ухмыльнулся Саймон.

– Не без того, – я вдруг почувствовала, что отчаянно, до дрожи в руках, хочу, чтобы он согласился, – что скажешь?

– Алекс Гилмер, Джастин Холмс – это понятно, они новенькие, – Саймон побарабанил пальцами по столику, – а третий кто?

– Дик Саммерс.

– О как! Ты же вроде как с ним того… – тут приятель непонятно пошевелил в воздухе пальцами.

– И ты туда же? Нет у меня с ним ничего, ясно?

– Нет так нет, чего ты шумишь, Мэгги? И что ты от меня хочешь?

– Узнай, пожалуйста, те ли они, за кого себя выдают? Если с ними всё в порядке, я буду только рада! Мне эти тайны Мадридского двора вообще ни к чему, у меня и без них забот столько, что голова кругом.

– А почему Мадридского? – удивился Саймон. – У них же вроде парламентская республика, нет разве?

– Это такое устойчивое выражение, – мысленно отругав себя в очередной раз, улыбнулась я, – в Хоуптоне услышала от одной из студенток.

– Ну если в Хоуптоне, то тогда конечно, – не стал спорить Саймон, – забавное выражение, надо запомнить.

– Ты согласен?

– Пожалуй, да, – задумчиво кивнул приятель, а я почувствовала, как с моих плеч упала гора размером примерно с Эверест, – но при условии, что это – в случае обнаружения каких-либо сюрпризов – будет мой эксклюзив. Думаю, кроме нас двоих никому не нужно знать, что мы задумали.

– Я только за, – тут же согласилась я, – мне, как ты понимаешь, тоже публичность ни к чему. Вдруг дядя Кевин ошибся, и мистер Смолл и не планирует прибирать к рукам моё наследство и вообще живёт себе тихонечко где-нибудь далеко и знать обо мне ничего не знает? А помощник старшего констебля и владелец торгового центра – просто совершенно обычные люди? Может же такое быть, правда?

– Может, конечно, – согласился Саймон, правда, не слишком уверенно. – Значит, так, Мэгги, – он наклонился вперёд, – общаешься с ними со всеми как ни в чём не бывало, а я потихоньку начну наводить справки. Спешка тут ни к чему, как мне кажется, да и подозрительно это выглядеть не должно. Так что занимайся своим карнавалом, а я поговорю с мистером Рейклингом насчёт тебя. Думаю, он не откажет – тема достаточно выгодная. Кстати, а почему ты решила мне довериться? Вдруг Александр Смолл – это я?

Вопрос прозвучал вроде бы шутливо, но глаза Саймона были серьёзными. Пожалуй, таким сосредоточенным я его ещё ни разу не видела. И тот же внутренний голос, который подсказал мне поговорить с репортёром, сейчас настоятельно советовал не врать. Ну, хотя бы постараться…

– Мне не справиться самой, – тихо, но твёрдо ответила я, – а у тебя есть и опыт, и возможность. Мой поступок можно, наверное, назвать жестом отчаяния, Саймон… Просто мне не к кому больше обратиться. Так что теперь мне остаётся только надеяться на то, что я в тебе не ошиблась. Наверное, если бы ты не присел за мой столик, я специально не стала бы тебя искать, точнее, просто не подумала бы о тебе в этом отношении. А теперь… ну вот так сложилось, Саймон.

– Только сегодня утром я мечтал, чтобы моё рутинное и скучное существование что-нибудь нарушило бы, – сообщил репортёр, – и вот – пожалуйста! Может, там, – тут он указал куда-то наверх, – таки кто-нибудь есть?

– Если говорить конкретно о нашем деле, то это, скорее, оттуда, – я показала на землю, – что-то подсказывает мне, что тут дело нечисто.

– Я участвую, Мэгги, – решительно заявил приятель, – потом подумаю, с кого начать, но не беспокойся, теперь я про это уже точно не забуду.

– Спасибо, Саймон, – абсолютно серьёзно поблагодарила я, – я в долгу не останусь, могу дать слово.

На этой оптимистичной ноте мы с приятелем расстались, так как мне нужно было возвращаться на рабочее место, да и ему следовало заняться делами, в частности, договориться для меня о встрече с главным редактором «Новостей».

Утром следующего дня, когда я закончила оформлять поступившую за время моего отсутствия прессу, в дверь библиотеки решительно постучали, и на пороге нарисовался мистер Холмс собственной чрезвычайно довольной персоной. В руках помощник старшего констебля держал прочную картонную коробку и рулон клейкой ленты типа малярного скотча.

– Привет, Маргарет, – жизнерадостно поприветствовал он меня, – смотри, какую классную коробку я нашёл! По-моему, то, что надо, как думаешь?

– Привет, Джастин, – я выглянула из-за стеллажа, на котором раскладывала газеты, – замечательная коробка. Как раз такая, какая нужна, спасибо тебе огромное!

– Командуй, где чего заклеивать, сейчас всё сделаем в лучшем виде.

Помощника старшего констебля просто распирало от желания помочь, я и с трудом удержала улыбку. Хорошо бы, чтобы миляга Джастин оказался тем, за кого себя выдаёт: не хотелось бы узнать, что вся эта доброжелательность не от сердца, а по необходимости.

– Давай её обмотаем и прорежем дырку для листочков, – решила я, протягивая помощнику ножницы, – а потом поставим печать. Ты, кстати, её принёс?

– Конечно, – Джастин похлопал себя по карману и решительно начал обматывать коробку липкой лентой, а затем, вооружившись ножницами, прорезал аккуратную щель сверху.

– Просто шикарно! – одобрила я результаты его творчества, и молодой человек довольно улыбнулся, мол, да, я такой!

Полюбовавшись на дело рук своих, он извлёк из кармана брюк круглую коробочку и с гордостью достал из неё печать полицейского управления города Блайзбери. Примерившись, Джастин от души наляпал тёмно-синих печатей на стыки клейкой ленты и коробки, так что теперь бесследно вскрыть её стало абсолютно невозможно. Не то чтобы я собиралась это делать, но тем не менее, Джастин прав: никаких претензий по поводу подтасовки голосов при таком количестве печатей быть просто не может.

– Отлично! Потом я напишу большое объявление и повешу на двери библиотеки, а также разместим информацию в газетах, – поделилась я планами, – думаю, желающих будет много, потому что всегда выборы жюри любого праздника – это, как говорится, интриги, скандалы, расследования.

– А почему?

Видно было, что Джастин не просто поддерживает беседу, а на самом деле не понимает, отчего все так рвутся в жюри хоть какого-нибудь маленького конкурса. А тут целый карнавал!

– Потому что это маленький город, Джастин, – пояснила я, – если тебя выбрали – значит, ты имеешь вес в местном обществе, твоё мнение интересно другим, ты пользуешься авторитетом и уважением. Здесь никому не важен твой диплом или служебные заслуги, а вот если ты был председателем или хотя бы участником жюри – это уже серьёзно, это репутация.

– Ну не знаю, – в голосе Джастина отчётливо слышалось недоверие, – мне кажется, это такая ерунда…

– Знаешь, мой дядя Кевин гораздо больше гордился тем, что дважды был председателем главного жюри на осенних ярмарках, чем своим дипломом.

Я специально упомянула дядю Кевина, чтобы посмотреть, отреагирует ли Джастин на его имя, но меня ждало разочарование: помощник старшего констебля вообще никак не отреагировал на мои слова.

– Как всё непросто! – улыбнулся он. – Спасибо, что разъяснила, Маргарет. Если я тебе больше не нужен, то я пойду: старший констебль Коннорс оставил мне работы на целый взвод полицейских. Да и печать вернуть нужно, пока я про неё не забыл.

– Конечно, Джастин, – кивнула я, – ещё раз огромное тебе спасибо за помощь!

– Всегда рад помочь, – он ещё раз ослепительно улыбнулся и исчез за дверями библиотеки, а я села писать объявление.

«Внимание! Начинаем голосование! Если вы считаете, что тот или иной житель Блайзбери достоин войти в состав жюри литературного карнавала, напишите его имя на листочке и опустите в коробку, которая стоит в библиотеке. Проголосовать можно один раз за одного жителя города. Отнеситесь к своему выбору ответственно! Результаты будут оглашены за неделю до карнавала в присутствии всех желающих».

Несколько раз перечитав текст, я осталась им вполне довольна и, пожалев об отсутствии принтера, переписала его ещё дважды: на оба окна и на дверь. Объявление, которое я собиралась прикрепить снаружи, пришлось упаковать в прозрачный файлик: это была ужасно дефицитная вещь, и Мэгги раздобыла всего несколько штук во время предыдущей поездки в Хоуптон. Но если повесить объявление просто так, то после первого же дождя его придётся менять. Ну где же вы, принтеры, сканеры и повсеместное ламинирование документов?! Наверняка это всё уже есть, только пока не добралось до таких небольших провинциальных городков.

Воспользовавшись клейкой лентой, которую Джастин великодушно оставил мне, я прикрепила объявления изнутри на окна, а потом вышла на улицу. Так как дверь в библиотеку была деревянной, я взяла с собой достаточно большие канцелярские кнопки, рассчитывая, что как-нибудь умудрюсь воткнуть их.

Через пять минут стало понятно, что кнопки втыкаться в плотное дерево категорически не желают, и я уже совсем было собралась начать обшаривать библиотеку в поисках молотка, когда за спиной послышалось вежливое:

– Здравствуйте, мисс Стюарт. Простите, но, может быть, вам помочь?

– Добрый день, мистер Гилмер, – я попыталась сдуть прилипшую ко лбу прядку. – Ох, я была бы вам очень признательна. Эта дверь оказалась такой твёрдой!

Мистер Гилмер снисходительно усмехнулся и аккуратно оттеснил меня в сторону. Затем отобрал у меня объявление, внимательно его прочитал и удивлённо покачал головой.

– Кнопки давайте, – он протянул ладонь, на которую я послушно положила несколько кнопок.

Когда я смотрела на то, как легко он вдавливает их в дерево, у меня сложилось впечатление, что дверь сделана максимум из сливочного масла: так легко и без малейших видимых усилий мужчина втыкал кнопки по углам объявления.

– Готово, – сказал он спустя максимум полминуты, – видите, всё очень просто. Вам не следовало самой пытаться это сделать, здесь нужна простая грубая мужская сила, не более того.

– О, благодарю вас! – совершенно искренне воскликнула я. – А я составила список, про который мы с вами в прошлый раз говорили.

– Замечательно, – кивнул мистер Гилмер, – у вас ведь сейчас обеденный перерыв, не так ли, мисс Стюарт?

– Да, – я бросила взгляд на часы, – мы сможем спокойно всё обсудить.

– Предлагаю заняться этим в каком-нибудь месте, где мы параллельно сможем перекусить. Вы ведь позволите пригласить вас на ланч, мисс Стюарт?